Текст книги "Костяная игла (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц)

ГЛАВА 07

К десяти вечера, когда Парижскую оперу окутала непроглядная темнота, Хогарт с Татьяной наконец добрались до своего отеля на Монмартре.

«Жарден» – название, которое отель, должно быть, получил из-за зимнего сада, заставленного цветами, – стоял прямо на площади Тертр, откуда и ночью открывался роскошный вид на квартал художников и подсвеченную Сакре-Кёр. Но сейчас Хогарту было на этот вид совершенно наплевать. Ведь Элизабет, разумеется, и в отеле не объявилась, а её прокатная машина по-прежнему стояла на гостиничной парковке. О поездке в Версаль можно было забыть – как и об остатке отпуска, который они так распланировали. Первого отпуска с Элизабет. И вот на тебе!

Татьяна стояла на балконе соседнего номера, отделённого лишь декоративной перегородкой – большим цветком в кадке, который племянница, впрочем, уже отодвинула в сторону. Так они могли заходить друг к другу прямо из номера в номер и – сложись всё по плану – уютно скоротать вечер втроём.

Сквозь открытую балконную дверь Хогарт слышал, как Татьяна говорит по телефону с отцом. Курт, его младший на три года брат, мануальный терапевт с собственной практикой, в полицейской и сыщицкой работе не смыслил ровным счётом ничего, да к тому же заводился с пол-оборота. А вот Татьяна в делах розыска была настоящим профи, и потому Хогарт строго-настрого велел ей пока молчать о случившемся, чтобы дома никто не нервничал. Хватало и того, что его собственные нервы были на пределе.

– Татьяна! – крикнул он на балкон. – Передай отцу, что на прошлой неделе я наконец-то продал на блошином рынке его коллекцию Эдгара Уоллеса на видеокассетах.

– И почём? – крикнула она в комнату.

– Тридцать евро.

Повисла долгая пауза.

– Папа просил передать, что ты чёртов гений, – сказала Татьяна.

Знаю, – подумал Хогарт. Всего-то три года провозился. Через eBay вышло бы куда быстрее, но без этого цифрового безумия он прекрасно обходился. Потом он взялся за телефон.

Поговорив с австрийским посольством и обрисовав секретарю суть дела, он подошёл к мини-бару. Вино, пиво и коньяк он обошёл стороной, а вместо них откупорил бутылочку «Бризера» и одним махом ополовинил её. Вот, значит, какой выдалась их ночная вылазка с ужином на Эйфелевой башне. Ещё несколько часов назад Хогарт думал, что Элизабет провернула жирную сделку. Что ж, сделка и впрямь оказалась жирной! Вопрос только – для кого?

Раз парижская полиция возьмётся за её исчезновение только завтра вечером, а австрийское посольство пока бессильно, рассчитывать приходилось лишь на себя. Сидеть сложа руки до утра он точно не собирался. Он допил бутылку, поставил её на стол и уже привстал, как вдруг пискнул ноутбук, подключённый к интернету через гостиничный вайфай. Замигал значок «Скайпа».

Видеозвонок!

Программу ему установила Татьяна – одна из немногих его уступок современной технике, ведь смотреть собеседнику прямо в глаза он считал делом исключительно полезным. Сердце у него тут же забилось чаще. Элизабет? Но надежда угасла мгновенно. Звонил Кольшмид – магистр Кольшмид, – начальник выездного отдела «Medeen & Lloyd», которого Хогарт любил примерно как здоровенный прыщ на заднице.

Кольшмид был человечком мелким и невзрачным, и на фотографии в профиле «Скайпа» выглядел ровно таким же склизким, как и в жизни. Древний костюм в тонкую полоску, какого в наши дни не носит уже ни одна живая душа, обильно напомаженные и зачёсанные на пробор волосы и явно неудачный стилист – иначе он давно сменил бы свою роговую оправу на другую. Но это была его излюбленная уловка: внешняя незаметность, чтобы окружающие его недооценивали. На деле же он был далеко не глуп.

Хогарт принял вызов.

– Да?

– Хогарт, это вы?

– Нет, Шарль де Голль, – буркнул он.

– Очень смешно, Хогарт. Включите камеру. Знаю, я вам не по душе, но поверьте: говорить с вами для меня тоже не бог весть какое удовольствие.

Вот мы и сошлись во мнениях – впервые в жизни!

Хогарт нехотя включил камеру. После катастрофы двухлетней давности в деле об Ангельской мельнице, где он в ходе своих изысканий и познакомился с Элизабет – единственный отрадный эффект той истории, – он зарёкся когда-либо снова работать на «Medeen & Lloyd». По крайней мере пока выездным отделом заправляет Кольшмид. Правда, поговаривали, что однажды тот и вовсе займёт директорское кресло.

Хогарт машинально провёл рукой по трёхдневной щетине, которую отпустил, чтобы скрыть шрамы на лице.

– Что вам нужно, Кольшмид? – проворчал он.

– Что мне нужно? Вы это серьёзно, чёрт побери? – Лицо Кольшмида побагровело.

Он нервно щёлкал кнопкой шариковой ручки, то выдвигая, то пряча стержень. Сидел он, судя по всему, ещё в своём венском кабинете, в исполинской стеклянной башне, сквозь фасад которой Хогарту видны были неоновые вывески и фонари на другом берегу Дуная. Чего бы он только не отдал, чтобы сейчас тоже оказаться в Вене – и непременно с Элизабет.

Кольшмид снял роговые очки и помассировал переносицу.

– Я только что обстоятельно побеседовал с Растом.

Раст был директором страховой компании. Хогарт знал его с тех пор, когда сам ещё был мальчишкой. Жилистый старый боевой конь и один из лучших друзей его покойного отца.

– И? – спросил он.

– Угадайте с трёх раз, с кем Раст говорил по телефону.

– С французской полицией? – предположил Хогарт в надежде, что та всё-таки сдвинулась с места.

– Что? С полицией? Да нет же, проклятье. С Уле Гранквистом! Полагаю, вы уже знаете, кто это.

Гранквист? Нет, этого он не знал. Но имя звучало по-северному.

– Тот скандинавский делец, что купил «Костяную иглу» с молотка? – предположил Хогарт.

– Чертовски верно. Он швед.

– И?

– И? – повторил Кольшмид. – Уле Гранквист – не просто заурядный делец, он миллиардер, и не единожды, и весьма именитый коллекционер, живёт в Париже и Стокгольме, и, скажу я вам, он вне себя.

– Так плохо идут дела в Швеции?

– Смешно, Хогарт. Элизабет Доменик недоступна и, судя по всему, исчезла столь же бесследно, как и «Костяная игла». Гранквист внёс пятьдесят процентов от оценочной стоимости иглы в качестве задатка на доверительный счёт нашего нотариуса. Но пока условия выплаты не наступили и сделка по принципу «из рук в руки» не доведена до конца, он через доверительного управляющего заморозит свою сумму на счёте. И тогда доступа к ней не будет ни у него, ни у нас.

– И он вправе так поступить?

– Да, и не только, чёрт возьми! Он порвёт нас в клочья и угробит нашу репутацию!

Господи!

– Тогда задаток и остаток покупной цены попросту переведут лишь после того, как подтвердится сохранность экспоната, – воскликнул Хогарт, распаляясь не меньше собеседника. – Да только не в этом настоящая беда. Настоящая беда – это исчезновение Элизабет! Парижская полиция и наше посольство уже извещены. С завтрашнего дня начнётся розыск.

– Ах, до чего же замечательно, Хогарт! С завтрашнего дня начнётся розыск, – передразнил его Кольшмид.

Тупой ты мудак! А ведь Кольшмиду стоило бы радоваться, что Хогарт оказался рядом с этим дурацким аукционом, иначе все следы давно бы замело, не было бы ни единого свидетельского показания, и они не знали бы даже той малости, что знали теперь.

– Я скажу вам, в чём настоящая беда, – устало сказал Кольшмид и снова взялся за переносицу. – Гранквист подозревает, что наша страховая в лице Элизабет обвела устроителей аукциона вокруг пальца, а сама с экспонатом залегла на дно. Он грозит иском.

На миг Хогарт лишился дара речи. Вот, значит, что заботило Кольшмида?

– Всё прояснится, – попытался он его успокоить.

– Ни черта не прояснится! – выругался тот и так грохнул ручкой о столешницу, что она разлетелась на части. Картинка на секунду дрогнула, и Хогарт уже решил, что камера Кольшмида приказала долго жить.

– Вы наш единственный человек на месте, и…

– Я не ваш человек! – оборвал его Хогарт.

– Вы понимаете, о чём я, – сказал Кольшмид чуть спокойнее. – Найдите Доменик!

– А чем, по-вашему, я всё это время и занимаюсь? – рявкнул Хогарт. – Сижу в номере и бью баклуши? – Краем глаза он заметил, как Татьяна отодвинула штору, заглянула с балкона в комнату и жестом дала понять: потише.

Да, он будет искать Элизабет и найдёт её. Но не ради Гранквиста, «Medeen & Lloyd» или этой дурацкой «Костяной иглы», а потому, что она его женщина, оказавшаяся не в том месте не в тот час.

– Не беспокойтесь, – сказал Хогарт. – Кое-какие зацепки у меня есть. – Он подумал о телефоне Элизабет, её очках, интернет-уголке и о той якобы черноволосой женщине, которую вывели из здания.

– Очень надеюсь, – ответил Кольшмид. – Иначе мы по уши в дерьме. Самое позднее через двадцать четыре часа дело должно быть распутано, иначе нам останется только одно – подать в полицию официальное заявление о краже.

Это заявление Хогарт давным-давно подал.

– И это, разумеется, нанесло бы репутации страховой колоссальный урон, – язвительно закончил он за него, а потом посерьёзнел. – А вам не приходило в голову, что речь тут о чём-то большем, чем эта паршивая иголка? Что вполне может вскрыться: Элизабет похитили! – Или, может, даже хуже, – но об этом он и думать не хотел.

– А вам не приходило в голову, что она, может, и вправду смылась с «Костяной иглой»? – парировал Кольшмид.

– В голове не укладывается, какая дичь приходит вам на ум! – выплюнул Хогарт. – Элизабет – ваш лучший сотрудник!

– Именно потому это и не дичь, – возразил Кольшмид. – Доменик знает арт-сцену, знает все ходы и уже много лет имеет хорошие связи и на Ближнем Востоке, и в России, и в Азии.

За кого этот склизкий мерзавец вообще держит Элизабет?

– Вы намекаете, что экспонат украла она?

– Не исключено. Или у вас есть объяснение, почему преступник не оглушил её, не ограбил и не бросил на месте – а исчез вместе с ней и иглой?

– Я… – Хогарт осёкся. Нет, объяснения у него не было.

– Вот видите, у меня тоже нет. Как бы там ни было, своё место Доменик считай что потеряла, если только вообще объявится.

– Послушайте-ка…

На столе рядом с Кольшмидом зазвонил телефон.

– Хогарт, мне пора. Это Раст. – Он глубоко вздохнул. – Отыщите Доменик и «Костяную иглу» как можно скорее, пока ничего не просочилось в прессу. Иначе мне, несмотря на страх перед самолётами, придётся лететь в Париж самому.

Какая жуткая мысль!

Хогарт завершил сеанс «Скайпа». Татьяна вошла в комнату и хотела было что-то сказать, но в этот самый миг в дверь Хогарта постучали.

Он взглянул на часы. Было почти половина одиннадцатого.

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Сакре-Кёр – базилика Святого Сердца на вершине Монмартра, один из символов Парижа.

Площадь Тертр (Place du Tertre) – площадь на Монмартре, исторический центр квартала художников.

«Бризер» (Breezer) – марка слабоалкогольного фруктового коктейля.

ГЛАВА 08

Татьяна посмотрела на дверь.

– Кто это?

По её лицу было видно: в то, что за дверью вдруг окажется Элизабет, она верила не больше Хогарта.

– Уж точно не обслуживание номеров. – Хогарт встал и подошёл к двери.

– У тебя пистолет с собой? – спросила Татьяна.

Она знала, что у него есть «Глок» с магазином на семнадцать патронов.

– Ты с ума сошла? Кто же берёт пистолет в отпуск.

Да его всё равно не пропустили бы ни в самолёт, ни через таможню.

Глазка в гостиничных дверях не было, в коридор не выглянешь, так что Хогарт замер у двери и прислушался. Постучали снова.

– Кто там? – спросил он.

– Откройте, пожалуйста! – раздался молодой мужской голос: по-немецки, но с сильным французским акцентом.

– Кто там? – повторил Хогарт.

– Я хотел бы поговорить с мадам Доменик.

Я бы тоже не отказался. Хогарт на секунду задумался. Но человек за дверью был, похоже, один, и угрозы в голосе не слышалось, и Хогарт решил дать ему шанс. Может, это первая годная зацепка к Элизабет. Он опустил руку на ручку.

– Не надо! – выдавила Татьяна.

– Всё нормально, – сказал он. – Держи телефон наготове. Если что-то пойдёт не так – сфотографируй, уходи через балкон к себе, запрись и звони на ресепшен.

– Хорошо, – прошептала она, и в голосе у неё дрожал страх.

В дверь снова постучали – на этот раз сильнее.

– Да иду уже. – Хогарт открыл и только хотел заглянуть мимо рослого молодого человека, стоявшего на пороге, в коридор – как вдруг кулак врезался ему в живот.

Удар был такой силы, что Хогарту показалось: поздний обед вот-вот наполовину переваренным поднимется по пищеводу. Вдобавок на долю секунды у него выпало из памяти всё – потому что, когда он снова смог соображать, он уже лежал на полу.

Тот, кто его свалил, по-прежнему загораживал дверь. Второй протиснулся мимо в комнату, перепрыгнул через Хогарта и схватил Татьяну. Хогарт услышал её визг – сперва пронзительный, а через миг уже глухой и сдавленный: тип зажал ей рот.

Теперь и громила шагнул в номер, оттащил Хогарта за руку от входа, захлопнул дверь и запер.

– Вы и не представляете, что я с вами сделаю… – выдавил Хогарт.

– Заткнись! – Тот, кто его ударил, был с короткими светлыми волосами, спортивного сложения и всего на пару лет старше Татьяны. Вот только холодный, жёсткий взгляд выдавал, что повидал он куда больше, чем его племянница. И, судя по всему, главным был именно он, потому что второй – мужик постарше, с лысиной – не проронил ни слова. Смуглый, коренастый как борец, с лицом, похожим на вышибленную трактирную дверь. Хогарт заметил его покрытые шрамами тыльные стороны ладоней. Одной рукой тот крепко держал извивающуюся Татьяну, другой выбил у неё телефон, прежде чем она успела хоть что-то сделать.

Светловолосый молодчик захлопнул ноутбук Хогарта, снял трубку гостиничного телефона, закрыл балконную дверь и задёрнул шторы. Потом включил телевизор и выкрутил звук ровно настолько, чтобы соседи не пожаловались на шум, но и разговора не расслышали. Похоже, всё это он проделывал не впервые.

Когда Хогарт кое-как поднялся, светловолосый толкнул его в кресло. А потом с молниеносной быстротой обыскал весь номер. Перерыл шкаф и ящики. Заглянул под кровать. Сдёрнул матрас. Ушёл в ванную.

Хогарт слышал, как там он снял крышку сливного бачка и отвинтил решётку кондиционера. Видимо, без толку: вскоре он вернулся, открыл мини-бар, вскрыл зажигалкой бутылочку «Бризера» и сделал глоток.

Похоже, вкусы у нас сходятся.

– И не вздумайте отдавать бутылку на экспертизу. Моих отпечатков в полиции нет, – сказал он.

– При чём тут полиция? – спросил Хогарт. – Вы же просто заглянули ко мне в номер мило поболтать.

Мужчина улыбнулся.

– И впрямь. А номер-то заодно и Элизабет Доменик, верно?

Хогарт кивнул.

– Где она?

– Сам бы хотел знать. – Он покосился на борца. – Совсем не обязательно, чтобы ваш друг держал девочку. Вряд ли она вырубит его ударом карате.

Светловолосый кивнул борцу, и тот сжал хватку ещё сильнее. Татьяна вскрикнула.

– Где Элизабет Доменик, mon ami? – повторил он.

– Понятия не имею.

– Где Костяная игла?

– Не знаю я, чёрт бы вас побрал! – рявкнул Хогарт вне себя. – И даже если вы прострелите мне оба колена – всё равно не знаю!

Светловолосый схватил бутылку за горлышко и ударил о край тумбы под телевизором. Жидкость и осколки брызнули по комнате. Хогарт вздрогнул, а Татьяна лишь тихо заскулила. Наконец он вытащил из кармана пиджака футляр, который полиция вернула ему после снятия отпечатков.

– Это, что ли? – Он раскрыл его.

Светловолосый заглянул внутрь, достал иглу и взвесил на ладони.

– Недурная попытка, но эту керамическую копию можете оставить себе. Слишком тяжёлая. – Он бросил иглу на кровать, передал напарнику отбитое горлышко и снова повернулся к Хогарту. – Мы с вами сейчас прогуляемся. Племянница останется здесь. Вздумаете строить из себя героя – её лицо станет таким же уродливым, как ваше.

Хогарт сунул футляр обратно. Светловолосый мерзавец был прекрасно осведомлён.

– Кто вы такой?

– Скоро узнаете. Пошли. – Он рывком поднял Хогарта за воротник рубашки и толкнул к двери.

Хогарт отпер замок, но прежде чем открыть, тихо произнёс:

– Если вы её тронете…

– Да-да, знаю, тогда вы меня в задницу трахните, – невозмутимо отозвался светловолосый. – Только сперва я трахну вас, лопатой, а теперь хорош сыпать угрозами. Открывай и на выход!

Хогарт шагнул в коридор и было направился к лифту, но светловолосый дал ему подзатыльник и развернул в другую сторону, к лестнице.

Чёрт! Так не пройти мимо ресепшена, не подать портье хоть какой-нибудь знак. Но оставался ещё один вариант. Рядом с чёрным ходом, к которому они держали путь, был ресторан. В такой тёплый вечер гости наверняка сидят на улице, и у Хогарта появится новый шанс кого-нибудь предупредить.

Они спустились на три этажа, на первый, но когда Хогарт хотел свернуть к чёрному ходу, последовал очередной подзатыльник.

– Туда!

Проклятье, что он задумал?

Как было велено, Хогарт пошёл в другую сторону – мимо технического помещения, кухонной кладовой и гостиничной прачечной. Они остановились перед массивной противопожарной дверью с табличкой «Sortie de secours». Запасной выход. Правда, надпись была перечёркнута.

– Открывай! – буркнул светловолосый.

Хогарт толкнул дверь и вышел наружу. Они оказались в маленьком квадратном внутреннем дворике отеля. Словно на дне колодца. Над ними светились окна номеров подешевле, выходивших прямо на гудящие кондиционеры.

– Милое местечко. Но лопату-то вы забыли, – заметил Хогарт.

Светловолосый и бровью не повёл. Вместо этого полез во внутренний карман пиджака, и Хогарт уже изготовился выбить у него оружие. Но тот вытащил всего лишь старый кнопочный телефон для пожилых – с крохотным экраном и большими клавишами. Нажал одну из них и протянул трубку Хогарту.

Хогарт поднёс её к уху. Раздались гудки, потом кто-то снял трубку. В линии затрещало, и Хогарт услышал чьё-то дыхание.

Элизабет?

Нет, быть того не может. Скорее всего, ему сейчас объявят, что Элизабет похищена и от него чего-то хотят.

– Алло? – спросил Хогарт.

– Молчите и слушайте, – произнёс низкий женский голос, немолодой, с лёгким металлическим искажением.

– Если это дурацкий розыгрыш… – начал Хогарт, но светловолосый без замаха резко пнул его по голени.

– Слушайте внимательно, что вам скажет мадам Горгович-Медунян. Повторять она не станет, ясно?

– Да, блин. – Это и впрямь было больно.

– Вам стоит прислушаться к словам моего ассистента, – продолжила женщина. – Мне не хотелось бы, чтобы он переломал вам все кости.

Это надолго – их ровно двести четырнадцать, – подумал Хогарт, но на сей раз благоразумно придержал язык.

– Я продавец Костяной иглы. Как вам уже известно, сегодня моя собственность ушла с молотка за семь и три десятых миллиона.

– Поздравляю. – Хогарт скосил глаза на светловолосого: тот сжал кулак так, что хрустнули костяшки.

– Если коротко: поскольку у меня теперь нет ни экспоната, ни денег, остаётся одно предположение – меня обвела вокруг пальца сотрудница страховой.

Что за бред! Очередная, кто решил, что Элизабет смылась с иглой. Хогарт осторожно поднял руку, давая светловолосому знак, что хочет сказать.

– Даже если на торгах за иглу дали семь и три десятых миллиона, на чёрном рынке она не стоит и половины. Товар слишком горячий. Никто не станет…

– Смотря кому и зачем она понадобится, – ответила мадам низким голосом.

– С завтрашнего вечера Элизабет Доменик будет искать полиция, – сказал Хогарт, и тут светловолосый поднял руку: пора наконец заткнуться.

– Полиция, – презрительно протянула мадам. – Моя семья хоть и живёт в Париже уже больше двух столетий, но корни у нас давние, восточноевропейские. У меня на родине такие дела улаживают внутри семьи – без полиции.

Семья? Это к чему? Удочерить меня собралась?

– Перейдём к делу, месье Хогарт. – Она сделала паузу. – Вы вернёте мне Костяную иглу.

– Что? Я? – фыркнул Хогарт. – Я в Париже не при исполнении. К тому же я обычный страховой сыщик.

– Не обычный сыщик! У вас определённая репутация.

Сейчас он был совсем не расположен к лести.

– С чего бы мне с моим жалким знанием языка отыскать иглу быстрее, чем, скажем, французскому детективу?

– Потому что вы знаете Элизабет Доменик. Если кто и найдёт Костяную иглу, то только вы – ведь вам известно, как устроена ваша женщина.

Хогарт глубоко вздохнул.

– Вы достанете мне Костяную иглу, – повторила мадам, – иначе живым из Парижа не выйдете.

Великолепно!

– У вас на это два дня – до полуночи со среды на четверг, – продолжила она. – А чтобы вы прониклись всей важностью моего требования, мой ассистент кое-что вам напоследок подарит.

Щёлкнуло – линия смолкла.

Хогарт вернул светловолосому телефон, и тот спрятал его в карман пиджака.

– С вас ещё причитается, – сказал Хогарт.

– Верно.

– Двадцать тысяч евро авансом на расходы плюс суточные и надбавка за выходные? – спросил Хогарт.

Светловолосый улыбнулся.

– Adieu. – И без замаха снова ударил его под дых. На этот раз, похоже, в полную силу – у Хогарта потемнело в глазах. Он сложился пополам и осел на пол. Так и лежал, слушая гудение кондиционеров, чувствуя во рту горький привкус желчи и с трудом, хрипя, хватая воздух.

– Чёрт, – выдавил он. – Где это вы научились так бить? В Иностранном легионе?

Светловолосый не ответил. Сунул руку в карман брюк, вытащил визитку и щелчком отправил её на пол рядом с Хогартом. Потом полез во внутренний карман пиджака, достал из кобуры пистолет, навёл Хогарту на бедро и нажал на спуск.

Хогарт вздрогнул. Но пистолет лишь металлически щёлкнул.

– В следующий раз патрон будет в стволе, – сказал светловолосый.

Проклятье! И этому типу Хогарт всерьёз грозил прикончить его, тронь он Татьяну? Радоваться надо, если он этой ночью вообще доползёт до лифта и до своего номера. Давно уже никто так доходчиво не объяснял ему, кто здесь хозяин положения.

– Позвоните по этому номеру, как только Костяная игла будет у вас, – сказал светловолосый и покинул дворик.