Текст книги "Костяная игла (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц)

ГЛАВА 13

Татьяна осторожно поставила вазу с рыбками на пол и выбежала на улицу – встречать скорую.

Хогарт тем временем прижимал платок к ране. И следил, чтобы Бонне не задохнулся и не потерял сознание.

– Вы выкарабкаетесь, – успокаивал он, хотя при втором взгляде рана оказалась хуже, чем он думал сначала. Но старику это знать ни к чему. – Отпустите бороду – и шрама никто не разглядит, – добавил он на смеси немецкого и скверного французского. – Уж поверьте, знаю по опыту.

– Merci beaucoup, – прохрипел Бонне, и Хогарт никогда ещё не видел в человеческих глазах столько благодарности. Бонне был, казалось, само добросердечие.

– Кто это с вами сделал? – спросил Хогарт, в том числе чтобы не дать старику отключиться.

– Женщина в маске…

– Женщина?

Бонне попытался кивнуть, но из раны лишь сильнее потекла кровь.

– Мне повезло.

Хогарт покачал головой. Везение тут ни при чём.

– Она не собиралась вас убивать. – На этот раз он говорил правду.

Бонне широко раскрыл глаза. Почему? – читалось в его взгляде.

– Захоти она вас прикончить – вы были бы уже мертвы. Да и маску тогда не надевала бы.

Бесшумно, на мягких лапах, пригнувшись и почти волоча брюхо по полу, подкралась кошка. Она громко мурлыкала – скорее, должно быть, от отчаяния, чем от довольства.

– Жужу, – просипел Бонне. Радуясь, что кошка цела, он попытался вытянуть руку и погладить её. Зверёк прижался к его боку.

– Что ей было от вас нужно? Деньги? – спросил Хогарт, хотя нигде не заметил ни взломанной кассы, ни вскрытого сейфа.

– Имя клиента…

Значит, сведения. Хогарта пробрала дрожь. Он невольно подумал об Элизабет.

– Это связано с аукционом Костяной иглы?

Бонне робко кивнул.

– И вы назвали ей имя?

Он кивнул снова.

Ясное дело, назвал – иначе порез на горле был бы куда глубже.

– Я вчера вечером был на аукционе, – пояснил Хогарт, снова назвал своё имя и сказал, что Элизабет Доменик – его спутница жизни.

– Знаю, тот немец…

– Нет, я… – Да какая разница! Для французов все, кто говорит по-немецки, – немцы. Хогарт кивнул.

В этот миг завыла сирена скорой. Хогарт почувствовал, как напряжённые плечи Бонне с облегчением опустились. Отлегло и у него самого: старик не умер на руках и вот-вот окажется в руках профессионалов. Уже слышался голос Татьяны – она объясняла врачу и санитарам, как пройти в глубь лавки. Те явились с каталкой.

Хогарт думал о женщине в маске. Уж точно не из людей мадам Горгович-Медунян. Те-то охотились за Элизабет и Костяной иглой, а не за другим покупателем. Разве что кто-то из них саму иглу и украл.

– Вы знаете, кто из участников торговался до самого конца? – быстро спросил Хогарт, пока санитары не ворвались в кладовую.

Бонне на мгновение прикрыл глаза.

– Месье Мусташ, мадам Лафайет и герр Фликеншильдт, – выговорил он.

– Фликеншильдт? – переспросил Хогарт. – Немец?

Бонне кивнул. В этой среде, похоже, все друг друга неплохо знали. Но тут Хогарт осёкся.

– Однако до конца, кроме Гранквиста, торговались четверо.

– Четвёртым был я… – выдавил Бонне. Изо рта потекла кровь.

Вошли врач и санитары. Они оттеснили Хогарта в сторону и взялись за дело. Один нетерпеливо отпихнул кошку ногой, и та коротко зашипела. Хогарт нагнулся и подхватил её на руки. Бонне снова посмотрел на него с благодарностью.

Врач и санитар уже возились с дыхательной маской и капельницей на штативе. Насколько Хогарт мог судить, они вот-вот введут наркоз и переведут Бонне на искусственную вентиляцию. Времени почти не оставалось. С кошкой на руках он ещё раз протиснулся ближе.

– А кто был ваш заказчик?

Похоже, Бонне думал о том же. Его клиенту, возможно, грозила та же смертельная опасность, что и ему самому.

– Месье Руссо, – выдавил Бонне. – Найдите его… и позаботьтесь, пожалуйста, о Жужу.

Потом ему натянули на лицо маску. Санитары переложили его на каталку и пристегнули ремнями.

Хогарт кивнул. Чёрт, теперь ещё и кошка на шее.

Пока Бонне катили через лавку к выходу, рядом с Хогартом встала Татьяна.

– Приехала полиция, хочет с тобой поговорить.

Да уж, представляю.

В торговом зале стояли двое полицейских в форме. Хогарт огляделся, но больше никого не нашёл. Ни сотрудников уголовного розыска, ни криминалистов – а ведь Татьяна просила прислать их. И по-немецки никто из этих двоих не говорил.

Ну, повеселимся.

Хогарт предъявил паспорт, и они тут же пробили его по рации. Минуту спустя оба уже знали, что вчера он давал показания в полиции. Но, к счастью, Татьяне не пришлось мучительно переводить – с полицейскими он мог объясниться по-английски.

– В вазе эпохи Мин – рыбки из аквариума, а эта кошка принадлежит хозяину, – пояснил Хогарт, пока Жужу прижималась к его груди. Зверюга мало-помалу становилась изрядно тяжёлой – зато, надо признать, и более ручной.

Тот, что помоложе, кивнул напарнице; та забрала у Хогарта кошку и взялась за телефон.

– Мне сказали, дверь выломали вы, – сказал полицейский. – Почему?

Хогарт бросил на Татьяну выразительный взгляд, потом стряхнул кошачью шерсть с поло.

– Я хотел навестить месье Бонне и услышал из лавки крик, – соврал он. – Дверь была заперта, племянница вызвала полицию, а я вошёл внутрь. – Татьяна странно на него посмотрела и тут же отвернулась. Тут на Хогарта посыпались вопросы, на которые он не мог ответить ни на один.

– Послушайте! – сказал он наконец. – Взломщица была в маске и сбежала через чёрный ход со склада. Месье Бонне она тяжело ранила, потому что вытягивала из него сведения. Её интересовал некий месье Руссо. Вот туда вам и надо срочно выслать патруль. – Он понимал, как глупо это звучит. В Париже Руссо, наверное, не меньше, чем Мюллеров и Майеров в Вене.

– Франсуа Руссо, миллионер? – спросил полицейский.

Хогарт пожал плечами.

– Понятия не имею. Вероятно, да. – Кто ещё мог бы выкупить Костяную иглу? Уж точно не голодранец.

Полицейский кивнул.

– Пока мои коллеги будут допрашивать месье Бонне в больнице, к месье Руссо отправится патруль. Но вернёмся к вам. Так зачем, говорите, вы сюда пришли? – Хогарт застонал и рассказал всю историю заново.

Когда они с Татьяной наконец дали показания, всё-таки явились люди из розыска и криминалисты – оцепили лавку, обыскали, всё отсняли. И началось по новой. Ещё один допрос, теперь профессиональнее и подробнее, и его Хогарт тоже стерпел – правда, со всё возраставшим нетерпением: время утекало впустую.

– Пожалуйста, верните мне паспорт – попросил Хогарт спустя добрых полтора часа.

Комиссар покачал головой.

– Будьте добры зайти завтра утром ещё раз в комиссариат.

Что-что? Пропавшая австрийка была им более-менее безразлична, но стоило речь зайти о соотечественнике – и они чуть ли не в истерике.

– А паспорт? – спросил он.

– Честно говоря, я сомневаюсь в вашей версии, будто вы услышали крики месье Бонне о помощи и потому выбили дверь. Паспорт мы пока придержим и запросим австрийскую уголовную полицию, нет ли на вас чего.

Господи! Что за шитое белыми нитками основание. Попахивало довольно гнусной придиркой.

– И Париж вам пока покидать нельзя, – добавил следователь.

Ладно, я и не собирался.

– Au revoir, – буркнул Хогарт, глянул на Татьяну и вышел с ней из лавки Бонне.

Тем временем палило полуденное солнце. Хогарт посмотрел на Пон-Нёф. Вдоль парапета на набережной Сены пристроилось без счёта художников со своими лотка̀ми – торговали картинами, книгами и сувенирами.

– Что теперь? – спросила Татьяна.

Хогарт вздохнул. С тяжёлым сердцем посмотрел на неё.

– Я хочу, чтобы ты улетела домой.

– Что? – Она вытаращила глаза. – Ты спятил?

– Напротив. Я хочу, чтобы ты вернулась в Вену, и притом сегодня же. – Раз уж весь допрос Хогарт брал вину на себя, полицейские довольно быстро отстали от Татьяны и занялись только им.

Она смотрела непонимающе. Он видел, как в ней закипает злость.

– Без меня ты в этом городе как без рук.

– Человека едва не убили, и за этим последуют новые преступления, – сказал он совершенно спокойно. – Возможно, Элизабет уже мертва… – Он глубоко вдохнул. – …а даже если нет – нам стоит готовиться к жертвам. – Он подумал о Руссо и о предостережении мадам Горгович-Медунян. Может, он угодил в самую гущу какой-то войны за предметы искусства.

Татьяна смотрела с ужасом.

– О чём ты говоришь?

– В Вене ты в безопасности.

– Я могу тебе помочь, – сказала она. – Нет, скажу иначе: только я и могу тебе помочь!

– Мне не нужна под боком неопытная, не в меру ретивая сыщица-самоучка.

– Совсем сдурел! – воскликнула она.

Он знал, что прозвучало жёстко, но иначе Татьяна не поймёт. И уж лучше пусть она будет в безопасности у родителей и не лезет в дерьмо, в котором ни черта не смыслит, чем он останется крутым дядюшкой, на которого можно смотреть с восхищением.

– Полиция тобой пока не интересуется, – добавил он. – И паспорт у тебя на руках.

– Может, потому, что я была вежлива, учусь в полицейской школе и в каком-то смысле коллега, – парировала она.

А частных детективов держат за умников-всезнаек.

– Так или иначе, ты можешь уехать из Парижа. Когда всё это кончится, я прилечу сюда с тобой ещё раз.

– Да не нужна мне никакая экскурсия. Я тебе нужна! У твоего допотопного смартфона даже интернета нет.

Есть вообще-то – просто я не больно-то умею им пользоваться.

– Я и без тебя справлюсь.

Она твёрдо посмотрела ему в глаза.

– Ладно, скажу прямо и без обиняков: мне девятнадцать. Никуда ты меня отправить не можешь!

У него заходили желваки.

– А теперь давай-ка наведаемся к этому Франсуа Руссо, – сказала она. – Но обещаю: как только станет по-настоящему опасно, улечу домой. По рукам? – Она протянула ему ладонь.

– По рукам. – Он хлопнул по ней. – Идём. – Он было двинулся к переулку, где стояла машина, но Татьяна не тронулась с места.

Она демонстративно помахала смартфоном.

– Франсуа Руссо – миллионер и уважаемый коллекционер искусства. О нём даже в «Википедии» есть статья. – Она показала за мост. – Пойдём пешком. Он живёт на вилле на острове Сите.

Хогарт глубоко вдохнул. Quod erat demonstrandum. Похоже, она ему всё-таки нужна.

Но на душе всё равно было неспокойно.

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Merci beaucoup (фр.) – «большое спасибо».

Au revoir (фр.) – «до свидания».

Quod erat demonstrandum (лат.) – «что и требовалось доказать»; традиционная формула в конце доказательства.

ГЛАВА 14

Франсуа Руссо как раз вернулся от банкира и у входа вытащил из почтового ящика газету. Поднимаясь к вилле, уставился на заголовок. «Костяная игла ушла с молотка за 7,3 миллиона».

Merde!

Со вчерашнего вечера он это знал, и всё же новость кольнула в самое сердце – теперь, когда он прочёл её чёрным по белому. Он отпер дверь, вошёл в прихожую и швырнул газету на комод. Повесил пиджак, скинул туфли, сунул ноги в домашние тапочки.

Бонне по его поручению поднимался до 6,9 миллиона. Больше Руссо не потянул бы. Может, и наскрёб бы как-нибудь ещё пару сотен тысяч евро. Но рассуждать об этом без толку – ведь вовсе не факт, что этот скандинавский crétin остановился бы на 7,3 миллиона. Сумма, чего доброго, перевалила бы за десять. Игла того стоила: у кого две части цикла или больше, тот многократно поднимал их цену. Похоже, остальные участники торгов это тоже понимали.

Проклятье! Откуда ему было знать, что желающих окажется столько – да ещё и за такие деньги. Даже то, что без малого семь миллионов по-прежнему лежали у него на счетах, не радовало. Потому он и заглянул в банк. Придётся искать другое поприще, куда вложить состоя… Мысль резко оборвалась.

Он стоял на пороге гостиной и вглядывался в темноту. Кто-то задёрнул шторы. В узкую щель пробивался лишь тусклый свет. Какого чёрта?

Он метнулся к шкафу у телевизора, выдвинул ящик и достал «вальтер» PPK, лежавший среди старых мобильников. Из середины комнаты донёсся шорох. Дрожащими пальцами он открыл второй ящик, нашарил магазин, вставил в рукоять. Шесть патронов. К шороху примешался скрип. Из кресла с высокой спинкой, что стояло к нему спинкой, поднялась фигура.

– Кто вы? – крикнул Руссо. – Предупреждаю, я вооружён! – Он снял пистолет с предохранителя и передёрнул затвор. Оружие было готово к бою.

– Bonjour, – произнёс женский голос. Молодой. Теперь он различил силуэт: стройный, спортивный.

Это всё дурной сон! Он навёл на неё пистолет.

– Я без колебаний выстрелю в… – В этот миг в кармане зазвонил мобильный.

– Это, должно быть, полиция, – сказала женщина. – Вас, видимо, хотят предупредить, что ваша жизнь в опасности.

Держа женщину на мушке, Руссо дрожащими пальцами полез в карман брюк.

– Я объясню полиции, что это ваша жизнь в опасности… – Тут рядом скрипнул паркет. Не успел он повернуть голову, как в подбородок впечатался металл.

Руссо тяжело рухнул на пол, мобильник запрыгал по ковру. Челюсть наверняка сломана. Этот crétin, видать, орудовал кастетом.

Телефон слишком далеко!

Превозмогая боль, Руссо хотел поднять пистолет, но женщина уже стояла над ним и тяжёлым ботинком наступила ему на руку. Он даже не мог нажать на спуск.

Хоть бы один выстрел! Соседи услышат грохот и вызовут полицию.

Он стиснул зубы, согнул палец, дотянулся – и нажал. С облегчением хотел отпустить рукоять. Пуля прошьёт паркет и уйдёт в стену напротив… но ничего не произошло!

Мужчина, ударивший его, взглянул на сообщницу.

– Видишь, я же говорил, что эта свинья будет стрелять. – Потом склонился над ним. – Я повредил капсюль первого патрона и высыпал порох – вот ваш пистолет и заклинило.

– Что вам от меня нужно? – выдохнул Руссо.

– Дальше сама! – приказала женщина и вышла. Руссо слышал, как она прошла в столовую, откуда хорошо просматривалась улица.

– Прошу, не трогайте меня, – взмолился он.

– Так же, как вы не собирались тронуть мою напарницу из пистолета? – последовал насмешливый ответ.

– Жена умерла много лет назад. У меня дочь, ещё молодая. Я растил её один. – Будто в подтверждение Руссо приподнял голову и посмотрел на комод, где стояла фотография в рамке: он и Хлоя.

– Лежать и не двигаться! – Мужчина шагнул к комоду, вытащил снимок из рамки, оглядел. Потом сложил и сунул в карман брюк. – Хорошенький белокурый ангелочек. Только она уже не такая молодая.

Руссо заметил, что мужчина в перчатках.

– Ей двадцать девять. Кроме меня, у неё никого нет.

– Двадцать девять? – повторил мужчина. – Тогда она и сама прекрасно о себе позаботится.

– Нет, не сможет, я…

– Хватит прикрываться дочерью, лицемер, когда выпрашиваете себе жизнь. – Он снова наклонился. – Сегодня вы умрёте, – произнёс он совершенно спокойно и убеждённо. – От вас зависит лишь одно: быстро и без боли – или медленно и мучительно.

Это просто злая шутка!

– Вам не обязательно это делать. Я дам вам всё, что захотите…

– Нет, обязательно! – Мужчина вытащил из-за спины, из-за пояса, длинный кинжал.

– Но это же… – выдохнул Руссо. Тот самый старинный кинжал, что обычно висел в коридоре западного крыла, где располагались гостевые комнаты.

– Да, он ваш. – Мужчина размахнулся и пробил кинжалом тыльную сторону ладони Руссо так, что остриё вошло в паркет.

Руссо хотел закричать, но мужчина опустился сзади на колени и зажал ему рот ладонью. Руссо чувствовал запах кожи, едва мог дышать и ощущал жгучую боль в руке. Потом убийца придвинулся ближе и шепнул на ухо:

– Код сейфа в кабинете!

Руссо жаждал спасительного обморока. Но вместо этого в полном сознании проживал каждую секунду пытки – мгновение тянулось бесконечно.

– Код сейфа! – Мужчина обхватил рукоять и провернул. Из раны хлынула кровь.

Руссо зажмурился от боли.

– Пять-два-восемь-семь-три-девять… – выдавил он из-под перчатки. – …нет… три-восемь-девять. – На лбу выступил пот. К горлу подкатила тошнота.

И тут сквозь окна коридора в гостиную ворвался синий свет мигалок, отразился от потолка.

Женщина тут же подбежала.

– Скорее. Полиция!

ГЛАВА 15

Было уже половина второго пополудни, когда Хогарт и Татьяна шагали через остров Сите. Солнце стояло в зените и прогрело воздух до летней жары.

– Здесь и был основан Париж, – пояснила Татьяна. – В пятьдесят третьем году до нашей эры Юлий Сезар со своими римскими легионами заселил эти болота между рукавами реки.

– Далеко ещё? – спросил Хогарт без всякого интереса.

– Вот эта улица… – Татьяна назвала какое-то чудно̀е французское название, которое Хогарт даже выговорить не смог, и свернула в переулок. – Туристический квартал, особняков тут много быть не должно.

За крышами домов виднелись две башни Нотр-Дама. Перед домами выстроились вереницы мопедов, тут и там – бистро под навесами и плетёные ротанговые стулья прямо на улице. В тени деревьев было самое место выпить кофе.

Татьяна водила пальцем по экрану смартфона.

– Говорят, в одном из этих заведений Софи Марсо как-то раз…

– Какой номер у виллы Руссо?

Она подняла глаза.

– Понятия не имею.

– Неважно, выяснять уже не придётся. – Хогарт кивком указал вдоль улицы. У старинного особняка в конце переулка стояли две машины с проблесковыми маячками. – Полагаю, его жилище мы нашли.

Татьяна сглотнула.

– Думаешь, с ним что-то случилось?

– Если так, ты сегодня же летишь домой.

Не говоря больше ни слова, они направились к вилле. Полицейский как раз натягивал ленту перед участком. За оградой росла только живая изгородь из лавровишни да тянулась узкая полоса газона. Сразу за ней лестница вела к дому. По фасаду до самой крыши полз плющ. Ещё один полицейский, в штатском, осматривал дверной косяк и снимал отпечатки с ручки.

В отличие от соседних домов, в почтовом ящике не торчало ни рекламных листовок, ни газет. Похоже, кто-то его сегодня уже опустошил. Значит, преступление, скорее всего, случилось ближе к полудню. А может, и вовсе недавно.

– Мне нужно поговорить со следователем, – обратился Хогарт на ломаном французском к молодому человеку у ленты. – Речь о месье Руссо.

Полицейский поднял взгляд.

– Вы знали этого человека?

Знали? Хогарт мельком глянул на Татьяну – её глаза подтвердили его подозрение. Руссо, по всей видимости, мёртв. И, вероятно, убит. А значит, попасть в дом не светит: уголовная полиция наверняка как раз обследует место преступления. Но войти было необходимо – выяснить, нет ли там зацепок или важных следов.

– Возможно, я смогу кое-что рассказать о преступнике. – Хогарт понимал, что замахивается на слишком многое, но иначе его отвадили бы сразу.

– Это ещё зачем? – буркнула Татьяна.

– Погоди.

Полицейский ушёл в дом и привёл сухощавого мужчину лет сорока с небольшим, в джинсах и тонком тёмном свитере с высоким горлом. Это был не тот следователь, что вёл дело в антикварной лавке месье Бонне, – здесь, по-видимому, сразу подключили отдел убийств.

Незнакомец натянул латексные перчатки. Раздражённо оглядел Хогарта и Татьяну.

– Зарубежная пресса?

Хогарт покачал головой и объяснил по-английски, кто они такие. Угловатое, изрытое оспинами лицо не дрогнуло.

– Ладно, и что же вам известно? – спросил он по-английски.

– Это мы два часа назад подсказали вашим коллегам отправить патруль к месье Руссо, – сказал Хогарт и изложил остальные обстоятельства.

Комиссар выслушал всё терпеливо. Лишь раз наклонил голову, и Хогарт заметил у него на шее татуировку.

– И от месье Бонне вы получили описание грабительницы, – повторил он. – Bon. Сообщите моему коллеге свои данные и название отеля, где остановились. Завтра утром приходите в комиссариат. Там запишем ваши показания. – Он достал визитную карточку: комиссар Арлан.

Хогарт изобразил на лице сожаление.

– Мы уезжаем уже сегодня вечером, – солгал он. – Через несколько часов за нами придёт такси в аэропорт.

– Merde! – выругался Арлан. Со стоном глянул на наручные часы. Хогарт заметил, что такая же татуировка у него и на запястье; видимо, тянулась по всей руке до самого верха.

Арлан хотел было что-то сказать, но осёкся: по улице спускались репортёры с камерами, а следом – толпа зевак.

– Ладно, идёмте со мной. Только ничего не трогать! – Они быстро поднялись за ним по лестнице к входу. Перед холлом им выдали нейлоновые перчатки и бахилы.

Арлан раздал несколько распоряжений, перекинулся словом с коллегами и наконец провёл Хогарта и Татьяну в боковую комнату, где криминалисты уже закончили работу. Что-то вроде гостевой: люстра, стенной шкаф, стол, телевизор, телефонная розетка и раскладной диван. Высокие стены, лепнина на потолке – и стойкая вонь застоявшегося сигаретного дыма. Хогарт прикинул, что вилле не меньше ста двадцати лет, – возможно, старое родовое гнездо.

Шторы были раздвинуты, в окно просматривался узкий переулок. Там тоже толпились репортёры. Хогарт отошёл от окна. Они с Татьяной сели на диван, а Арлан придвинул себе стул.

Сначала он проверил удостоверение Татьяны, потом Хогарта. Заберут и это – останутся одни водительские права. Но, к счастью, Арлан лишь сфотографировал оба документа на телефон. Затем Хогарт повторил недавние показания – теперь под запись. После этого наконец улучил момент и рассказал следователю об аукционе с костяной иглой и об исчезновении Элизабет.

Арлан сдвинул брови.

– И вы полагаете, что исчезновение вашей спутницы связано с костяной иглой, нападением на месье Бонне и убийством Франсуа Руссо.

При слове «убийство» Хогарт посмотрел на Татьяну. Она сглотнула. Выйди они из лавки Бонне на час раньше – могли бы угодить прямо в объятия убийцы. Хогарт кивнул.

– Боюсь, жизнь Элизабет Доменик в опасности.

– Вы подавали заявление о пропаже?

– Я… – Хогарт осёкся. Лучшей шутки я сегодня ещё не слышал! Он подавил раздражение. – Я пытался, но полиция возьмётся за дело только сегодня вечером.

– Bien sûr. – Арлан поднялся. – Ждите здесь! Ничего не трогайте. Я проверю ваши показания.

Арлан скрылся за смежной дверью – поговорить с коллегой. Вскоре Хогарт услышал, как тот звонит по телефону. Коллега тем временем приглядывал за ними через дверную щель. Хогарт и Татьяна сидели на диване не шевелясь. В соседней комнате суетилось множество людей в белых комбинезонах. То и дело вспыхивала фотовспышка. Оттуда нарастающим гулом долетали голоса, накладываясь друг на друга.

– Что-нибудь разбираешь? – шепнул Хогарт.

Татьяна приложила палец к губам и склонила голову набок.

– Руссо, похоже, перерезали горло кинжалом… – сказала она погодя. – В доме вроде ничего не пропало… вскрыт только стенной сейф.

Потом гул стих. Полыхнула вспышка. Хогарт уставился в дверную щель. Полицейскому, которому поручили за ними присматривать, как раз позвонили. Он ответил и на миг повернулся к ним спиной. Хогарт несколько раз уловил слово chérie – разговор похоже был личным.

Хогарт вскочил, схватил трубку телефонного аппарата и, несмотря на перчатки, костяшкой пальца нажал клавишу с буквой R. Он уже не помнил толком, что означает это R – rappel или renumérotation, – но знал: это повтор последнего набора.

– Ты что делаешь? – прошипела Татьяна.

Хогарт прислушался. Раздались гудки. Потом поднёс трубку к уху Татьяны.

– Хочу знать, кто ответит. – Он подождал, пока из аппарата не послышался искажённый голос.

Татьяна подняла на него глаза.

– Автоответчик месье Бонне.

Хогарт положил трубку. Значит, они у того самого Руссо. В этот миг в комнату вернулся Арлан. Хогарт повернулся к нему, прогнулся в спине и со стоном потянулся, разводя руки.

– Месье Хогарт, – произнёс Арлан, и прозвучало это как «месьё Огар». – Вам придётся отменить обратный рейс. Мы вынуждены вас задержать.

– Простите?

Татьяна вскинулась с дивана.

– Что?

Арлан провёл пальцем по экрану.

– Я запросил ваши вчерашние показания в опере, сегодняшние – в лавке месье Бонне и дело о вашей спутнице. – Он поднял глаза. – Здесь, на месте преступления, найдены те же отпечатки пальцев, что и в лавке месье Бонне.

Значит, грабитель и убийца – один и тот же человек, – подумал Хогарт. И притом женщина!

– Мои коллеги уже прогнали отпечатки через систему, – сказал Арлан.

Скверное предчувствие разлилось у Хогарта в животе. Он догадывался, что прозвучит сейчас.

Арлан откашлялся.

– Это отпечатки Элизабет Доменик.

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Bon (фр.) – «хорошо», «ладно».

Merde! (фр.) – грубое восклицание: «чёрт!», «дерьмо!».

Bien sûr (фр.) – «разумеется», «конечно».

Chérie (фр.) – «дорогая», «милая»; ласковое обращение.

Клавиша R (от фр. rappel – «повтор» или renumérotation – «перенабор») – на французских стационарных телефонах кнопка повторного набора последнего номера.