Текст книги "Костяная игла (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)

ГЛАВА 63

– Привет, Хогарт. – Эме, прихрамывая, пересекла мастерскую.

Эта женщина не имела ничего общего с той Хлоей, с которой он познакомился на вилле Руссо. Замшевые ботильоны, серые джинсы с рваными прорехами, чёрная узкая водолазка. Поверх плотно сидела кобура. Только теперь в ней был не «глок», а другое оружие – «Хеклер-Кох», как он узнал по широкому основанию рукоятки. Под штаниной Хогарт разглядел тугую давящую повязку на бедре. Косметики не осталось, накладных ресниц тоже. Чтобы окончательно стереть Хлою с лица земли, она остригла длинные волосы под мальчишеское каре. И очков больше не носила.

– Что, теперь у вас контактные линзы?

Эме остановилась перед ним, тяжело дыша, и покачала головой:

– У меня глаза как у рыси. В очках Хлои были простые стёкла.

А я, идиот, ничего не заметил!

Дело было не только в исчезнувших очках – взгляд у неё теперь стал совсем другим. То холодный и расчётливый, то снова злой и полный ненависти. Почти как у психопатки.

Почти? Нет, она и есть психопатка!

Если это её настоящее «я», то последние три дня она играла первоклассно, перевоплотившись в совершенно иную роль. Как хамелеон, привыкший маскироваться, чтобы выжить и как можно быстрее добраться до цели.

– Кстати, спасибо, Хогарт! – сказала она и упёрлась ладонями в колени, словно хотела разгрузить раненую ногу.

Он посмотрел на неё без всякого выражения:

– Больно?

Она не ответила.

– Вам бы залить рану спиртом, да побольше, – посоветовал он.

Эме сверкнула на него глазами:

– Спасибо за чудесный совет. Издеваетесь? – огрызнулась она. Милого французского акцента в голосе как не бывало. Немецкий теперь звучал почти безупречно – разве что с лёгким берлинским оттенком.

– Ни в коем случае, – солгал он. – Я просто хотел…

Эме наклонилась к нему:

– Брат уже всё мне обработал по высшему разряду. Промыл рану антисептиком и сразу зашил. Антибиотик, стерильная повязка, укол от столбняка. Так что обо мне можете не беспокоиться.

Брат! Он, конечно, уже догадывался, но теперь она подтвердила сама: мужчина рядом с ней – белокурый громила, отделавший его и здесь, и в Париже, – тот самый мальчик из газетной статьи.

– Похоже, он в таких делах разбирается.

– Он учится на военного врача. – Прозвучало так, будто она и впрямь им гордилась.

Хогарт невольно вскинул бровь. Вот откуда он знал, как одним уколом вырубить бойца Section d’intervention и телохранителя Сезара.

– Ну, тогда, к счастью, останется лишь маленький шрам, – сказал Хогарт.

Она снова сверкнула глазами:

– А знаете, что в том отеле в Гавре я чуть было не надумала с вами переспать?

Хогарт улыбнулся ей:

– Развяжите меня – и мы ещё вполне успеем…

Она ударила его раскрытой ладонью по лицу. Голову мотнуло вбок. Ох, чёрт! Он сплюнул – слюна была с кровью.

– Хлоя мне нравилась больше.

Она придвинулась вплотную:

– Я ненавижу Хлою. Тупая белобрысая шлюшка. Когда всё это закончится, у меня наконец снова будут чёрные волосы.

Другая причёска, никаких очков – и никто никогда не заподозрит, что это она похитила Элизабет из оперы. Наверняка она только ради этого волосы и перекрасила.

Хогарт коротко глянул на Татьяну: она сидела на корточках у блока двигателя, оцепеневшая, не шевелясь.

– Элизабет и моей племяннице срочно нужен врач, – произнёс он как можно спокойнее.

Эме посмотрела в дальний конец мастерской:

– Элизабет там подохнет в муках.

Этого он и боялся. Как можно быть настолько бесчувственной и холодной, когда речь о жизни другого человека? Если верить последнему сообщению Кольшмида, на момент смерти матери Эме было всего девять.

– Вам правда всего двадцать четыре? – удивлённо спросил он.

Она не ответила. Видимо, он угадал. Эта чокнутая была старше Татьяны всего на несколько лет.

Хогарт почувствовал, как мозг постепенно снова заработал и кусочки головоломки медленно встали на свои места.

– На самом деле вы, разумеется, ни разу не звонили коллекционерам и не предупреждали их – и с Арланом или Сабатье тоже не созванивались. – И пока Эме разъезжала с Хогартом, её брат преспокойно совершал убийства. – И никакой осведомительницы в парижской полиции, что снабжала бы вас сведениями об убийствах, у вас, конечно же, нет.

– Très intelligent, – саркастически бросила она. – Очень умно́.

Премного благодарен! Только вся его сообразительность была теперь без толку – раз уж проснулась лишь сейчас, когда он привязан к стулу и получает пощёчины.

– Кто вам помогал? Один только брат?

Она выпрямилась.

– Давид! – крикнула она через всё помещение.

Послышались шаги. Потом в мастерскую вошёл молодой человек – тот самый, которого Хогарт уже знал по встрече в отеле. Чёрные дизайнерские джинсы, чёрная майка в рубчик, на запястье широкие водолазные часы. Хогарт заметил несколько татуировок. Бицепсы, плечи, мышцы живота и предплечий – всё чётко прорисовано. А на щеке белел пластырь, похоже, от касательного ранения. Мочки уха, как разглядел Хогарт, не хватало.

Жаль, что я не попал поточнее, ублюдок!

Давид – так назвала его Эме – встал рядом с ней, обнял за бедро и поцеловал в шею, чуть ниже уха. Поцелуй длился дольше, чем ожидал Хогарт. Эме не противилась и даже на миг прикрыла глаза. Это правда её брат? В этой сцене было что-то жуткое. Если Эме и впрямь подумывала перепихнуться с Хогартом в гаврском отеле, то сейчас, похоже, готова была проделать то же самое с собственным братом – прямо здесь, у него на глазах, на расстеленном полиэтилене.

– Элизабет срочно нужен врач, – повторил Хогарт, на сей раз обращаясь к Давиду.

– Ей он уже не поможет. – Давид отстранился от сестры и взглянул на неё. – Он знает, где костяная игла?

– Нет, – ответила она.

Брови Давида сошлись на переносице.

– Но хоть кто-то же из этих троих должен знать!

Хогарт лихорадочно искал выход. И тут вспомнил, кто ещё в вечер аукциона был рядом с Элизабет. Жирар и Изабель!

– А что бы вы, собственно, сделали с охранниками, если бы те двое не оставили Элизабет в опере одну? – спросил он. С одной стороны, вопрос был отчаянной попыткой потянуть время. С другой – ответ, быть может, помог бы понять, как всё связано, и побольше узнать о психике брата с сестрой, прежде чем они возьмутся приканчивать его окончательно.

– Давид бы их убрал, – произнесла Эме совершенно бесстрастно. – Нам повезло, что Изабель пошла за машиной, а Жирара Элизабет отослала. Это избавило нас от двух убийств.

– Не болтай лишнего! – одёрнул её брат.

Но Эме лишь смотрела на Хогарта с жалостью, продолжая говорить с братом:

– Он так долго, упрямо пытался распутать все связи и раскрыть дело… тебе не кажется, что он заслужил узнать правду?

– Я уже не понимаю, на чьей ты стороне. – Давид сунул руку в карман брюк и вытащил массивный кастет. – Самое время и нам узнать правду.

Хогарт сглотнул. Он подумал о чёрном брезенте на полу. Сейчас начнётся мерзкое.

– После того как вы с Давидом в ночь после аукциона объехали одного за другим всех торговцев, а под утро напоследок навестили месье Бонне, вы отправились на виллу Франсуа Руссо, убили его и украли костяную лошадку, – констатировал он. – Тоже вместе?

Эме кивнула.

– Но после убийства вам пришлось спешно переодеться, чтобы перед полицией на вилле убедительно сыграть его дочь.

– Не только перед полицией – прежде всего перед вами.

Передо мной? Так вот ради чего всё это было.

– А откуда вы вообще знали, что я там появлюсь? Вы видели меня раньше, у лавки Бонне на Пон-Нёф?

– Именно. И тогда я поняла, что вы будете неотступно идти по следу и просто так я от вас уже не избавлюсь.

Но что-то всё равно не сходилось.

– Почему Арлан и остальные не раскусили, что вы вовсе не дочь Руссо?

Эме с улыбкой склонила голову набок:

– Тут я здорово рискнула. Многие знали, что у Руссо с покойной женой была дочь, но лично Хлою не знал никто. Полиции наверняка не сразу удалось выяснить, что Хлоя сидит в психушке.

– И Арлан даже документы у вас не спросил?

– Зачем? Я знала комнаты виллы, код сейфа и даже то, что из него украли. Иногда достаточно подать всё убедительно – и люди тебе верят.

Ловко!

– А потом вы взялись за меня. – И я, идиот, ещё и сам попросил её помочь!

– Вы были единственной полезной ниточкой к настоящей костяной игле, – сказала она.

– Которой у нас, впрочем, до сих пор нет, если позволите прервать ваше уютное тет-а-тет, – напомнил Давид, явно раздражённый, и принялся монотонно, раз за разом постукивать кастетом по раскрытой ладони.

Хогарт попытался не обращать на него внимания. Эта змея всё подстроила так, чтобы наблюдать за его расследованием с самого близкого расстояния, держать под контролем и даже направлять.

– А тем временем ваш брат обыскал мой и Татьянин номер, вы оглушили меня, и вместе вы похитили Татьяну – как дополнительный рычаг давления…

– …на случай, если угрозы мадам Горгович-Медунян окажется мало, – закончила за него Эме.

– Кстати, славный трюк – звонить мне через искажатель голоса под видом мадам, – отметил он.

– Не правда ли? – Вдруг лицо её стало серьёзным. – Но хватит объяснений!

И пока он с Эме пытался раскрыть дело, Давид обходил всех остальных владельцев работ Биро. И всё это время оставался на телефонной связи с сестрой. Господи, все эти разговоры, которые Хлоя якобы вела с нотариусом, похоронным бюро, прокурором, своей осведомительницей в Париже, полицией насчёт охраны и со всеми участниками аукциона, чтобы их предупредить. Ничего этого не было – каждый звонок был звонком Давиду. А Хогарт-то ещё удивлялся, почему полиция работает так спустя рукава.

Не нужно было заканчивать психологический факультет, чтобы понять: из брата и сестры умнее была Эме, и за всем планом стояла именно она. Но она же, без сомнения, была из них двоих жёстче и беспощаднее. Пусть убийства совершал Давид – Эме была куда опаснее. Брата, который, судя по всему, боготворил её, она использовала и крутила им как хотела. Точно так же, как и Хогартом, – это была одна из её фирменных особенностей.

Но зачем им понадобилось убивать каждого коллекционера? Да ещё так зверски? В первую очередь Виктора Сезара – изрезанного, изувеченного, едва не сгоревшего заживо в собственном бассейне. И кто, собственно, всё это время держал тут Элизабет и Татьяну и кто пытал Элизабет?

Нескольких кусочков головоломки ещё не хватает!

Тут Хогарт вспомнил, что той ночью, в гостиничном номере, Давид был не один. Крепкий темнокожий мужчина с борцовским телосложением подсел тогда к Татьяне на кровать и смотрел с ней телевизор.

Словно угадав его мысли, Эме повернулась к двери и повысила голос:

– Жером! – крикнула она и добавила несколько команд по-французски.

В коридоре снова раздались шаги, на этот раз грузные, тяжёлые. В дальнем конце помещения застонала Элизабет – попыталась отползти подальше, а потом сжалась в комок.

И вот наконец появился тот самый верзила с борцовской статью. Хогарту опять бросились в глаза его большие, испещрённые шрамами руки. Только вместо костюма на нём теперь были высокие резиновые сапоги и жёлтый защитный комбинезон, а лицо выражало неимоверную мрачность.

Элизабет в ужасе отвернулась и подтянула колени к подбородку. Всё тело сотрясала дрожь, и она тихо, обречённо заскулила.

И тут Хогарт понял, кто проводил пытки. И понял, что сейчас произойдёт в этом подвале.

ГЛАВА 64

Жером встал рядом с Эме, как преданный слуга. На миг его выхватил свет, падавший из коридора. Силуэт показался Хогарту знакомым. Он вспомнил об аукционе. Тогда он успел лишь мельком заглянуть в зал через приоткрытую дверь, да и на видеостене виднелся только тёмный контур, – но и этого хватило. Это был силуэт Жерома! Он выступал тогда под именем Гранквиста.

Эме привычным жестом положила ладонь на жилистый бычий загривок Жерома.

– Раз уж до сих пор никто не сказал ничего полезного, – произнесла она по-французски, но так подчёркнуто медленно, чтобы Хогарт всё понял, – мы сменим тактику. – Она кивнула в сторону Татьяны. – С неё и начнём!

Жером тут же двинулся к Татьяне, отстегнул её путы от блока двигателя, схватил за руку и поволок к большой ванне. Тем временем Давид подкатил к краю бассейна металлическую лестницу на роликах.

Что они задумали? Хотят утопить Татьяну? Эме, похоже, заметила вопрос на его лице.

– В ванне нет воды, – пояснила она.

Татьяна попыталась вырваться, ударила Жерома кулаком, но тот почти не отреагировал – лишь стиснул её крепче и потащил дальше. У бассейна он завернул ей руки за спину и погнал вверх по лестнице.

– Петер, – взмолилась вдруг Элизабет, до сих пор молчавшая, и отвернулась. – Скажи им, если знаешь. Прошу тебя! – Она, похоже, знала, что в бассейне.

При виде искажённого ужасом лица Татьяны тело Хогарта свело судорогой. Что, если отдать им костяную иглу? Они тут же убьют Элизабет, Татьяну и его самого. В этом не было никаких сомнений.

– В этой ванне – смесь плавиковой кислоты и концентрированной азотной, – пояснила Эме.

О господи! Хогарт уставился на бассейн. Кровь застыла в жилах. Теперь он понял: ванна непременно из полиэтилена. Смотря какой концентрации кислота, её хватало, чтобы за полдня без остатка растворить человека – со всеми костями и органами. Он старался не выдать паники. В отчаянных поисках выхода взгляд его скользнул по трубе, уходящей к сливу в полу. Уж не утекает ли кислота прямо в море?

– Петер! – из последних сил завизжала Элизабет.

Он затравленно глянул на Татьяну. Тело её одеревенело, как доска. Она лежала на верхней ступени, Жером стоял над ней на коленях, придавливал своим весом и держал её руку над кислотой. Тут Татьяна закричала.

– Руку она потеряет не сразу, – сказала Эме. – Сперва кислоту впитает кожа, потом она просочится глубоко в ткани. Там и запустится химический процесс. Ощущение не из приятных. Жером уже свёл с этим знакомство – по неосторожности.

Значит, шрамы на руках темнокожего – от кислоты. Похоже, эту часть плана – заставить человека бесследно исчезнуть – Эме подготовила тщательно и, на беду Жерома, уже опробовала.

– Видимо, у вас есть знакомый из металлообработки – он-то и помог раздобыть кислоту, – Хогарт всё же попытался выиграть время.

Уголок её рта дёрнулся в короткой усмешке.

– А вот и страховой детектив заговорил!

Хогарт и впрямь знал подобные случаи. Заказ через интернет, оплата наличными, самовывоз – и вещество готово к делу.

– Но довольно болтовни! – крикнула Эме. – Скажет мне наконец хоть кто-нибудь, где эта чёртова костяная игла?

По взгляду её Хогарт понял, что терпение на исходе, – а нетерпение вкупе с непредсказуемым безумием было гремучей смесью.

Элизабет смотрела снизу вверх на бассейн.

– Я правда не могу вспомнить, – закричала она в отчаянии.

Хогарт молчал. Мозг работал на пределе, но на этот раз выхода попросту не было.

Жером надавил на руку Татьяны, девочка вскрикнула. Хогарту уже мерещилось шипение кислоты, мерещилось, как вспухает пузырями поверхность – будто в бассейне, где пираньи рвут жертву, – и казалось, он уже чует едкую, разъедающую вонь горелой кожи и волос.

Костяная игла у меня в пиджаке! – крикнул он про себя. Но этим он подписал бы смертный приговор им всем. Эме не сможет отпустить никого из них!

Татьяна кричала не переставая.

– Игла… – всё-таки начал он, потому что её крики были невыносимы. Но Элизабет его опередила.

– В опере! – выкрикнула она. – Она в женском туалете. В бачке унитаза.

Хогарт растерянно посмотрел на Элизабет. Раз вспомнить она по-прежнему не могла, значит, лгала в отчаянии, чтобы выиграть время.

– Значит, в бачке – до чего изобретательно, – произнесла Эме с леденящим холодом в голосе. – Только мы там уже смотрели. На следующее же утро обыскали все общественные туалеты в здании.

Элизабет приподнялась из последних сил.

– В сувенирной лавке, – прохрипела она пересохшим горлом.

Эме раздражённо улыбнулась.

– Там мы тоже были. – Она кивнула Давиду. Тот шагнул к Элизабет и одним ударом заставил её замолчать. От хруста челюсти Хогарт вздрогнул. Мышцы напряглись. Элизабет уже потеряла сознание, а Давид всё равно занёс кулак для нового удара. На заднем плане визжала Татьяна.

– Хватит! – крикнул Хогарт. – Я знаю, где она.

Давид замер. Жером тоже выпрямился и взглянул на него.

– Вы знаете? – вырвалось у Эме.

– Да, она…

– Не говори! – взвыла Татьяна, которая, похоже, прекрасно понимала, что этим он подписывает ей смертный приговор. И он догадывался, чего ей стоили эти слова – сколько силы и самообладания.

Какая храбрая девочка!

Отослать бы её домой куда раньше – и всего этого ей не пришлось бы пережить.

– Не говори!.. – повторила Татьяна. В этот миг Жером вдавил её руку в кислоту.

Теперь Хогарт и вправду услышал шипение и почуял запах горелого мяса.

– Хватит, чёрт возьми! – снова крикнул он и рванулся вверх так, что наручники впились в кожу. – Она в моём пиджаке.

Эме ошарашенно посмотрела на него.

– Что за бред? Я всё это время была при вас… – Внезапно глаза её расширились. Она ткнула в него пальцем. – Кроме вашей ночной вылазки в оперу!

Наконец Татьяна перестала кричать. В свете потолочных ламп Хогарт увидел, что рука у неё багрово-красная, как при страшном солнечном ожоге. Тяжело дыша, девочка лежала на металлической лестнице.

– Хватит, – снова выдохнул Хогарт. – Смойте кислоту с её кожи, а потом загляните в правый внутренний карман моего пиджака.

Эме кивнула Жерому. Тот насухо вытер руку Татьяны тряпкой. Эме тем временем подошла к Хогарту.

– Значит, вы и впрямь её нашли. Где она была?

– А ты что, его не обыскала? – крикнул Давид.

– Зачем? – отозвалась Эме, не оборачиваясь к брату. – Я знала, что при нём только оружие и никаких жучков. – Она распахнула полы его пиджака.

Он кивнул на внутренний карман:

– В футляре.

Она сунула руку в карман. Наклонилась так близко, что он мог бы пнуть её, а то и сбить с ног и вывести из строя. Но что бы это дало? Тогда Давид только сильнее набросился бы на Элизабет, а Жером ринулся бы вниз и сомкнул свои могучие ручищи на его горле.

С этой минуты всё было лишь вопросом времени – когда они все испустят последний вздох.

Эме вытащила футляр, открыла его и осторожно достала костяную иглу, лежавшую в тёмно-красном бархате. Благоговейно разглядывала заострённую, покрытую узором кость. Взвесила её на ладони, потом глубоко вздохнула.

– Но в футляре же только дубликат, – крикнул Давид. – Или нет? Это настоящая?

По её почти восторженному лицу Хогарт понял: она наконец снова держит то, что так отчаянно искала.

– Да! – Она вернула костяную иглу в углубление и закрыла футляр.

Хогарт посмотрел на неё снизу вверх:

– И что теперь?

Она с понимающей улыбкой глядела на него сверху. А Давид, уперев руки в бока, громко потребовал:

– Я за то, чтобы швырнуть всех троих в ванну.

Горло у Хогарта сжалось так, что стало нечем дышать. Медленно, чуть склонив голову набок, Эме двинулась к брату.

– Идём! Обсудим это с глазу на глаз. – Она развернулась, и Давид пошёл следом. Вместе они вышли, дверь за ними захлопнулась.

Жером, всё ещё стоявший на коленях на металлической лестнице и придавливавший ногой спину Татьяны, ухмыльнулся Хогарту. Похоже, он знал, что будет дальше.

ГЛАВА 65

Эме закрыла дверь в мастерскую, прошла по коридору в соседний гараж и заперла за собой и эту дверь, чтобы Хогарт не услышал, о чём она собиралась говорить с братом.

– У нас есть то, что нам нужно, – наседал Давид. – Бросим их в кислоту – и дело с концом!

– Ты с ума сошёл? – прошипела она. Давид – прелесть, но какой же наивный!

– А что не так? – В голосе Давида прозвучало раздражение. – Таков ведь и был план: повесить кражи и убийства на Элизабет, а потом избавиться от её трупа без следа.

– Bien sûr, pas de panique, – успокоила его Эме. – Так и сделаем.

– Bon. – Давид заметно расслабился. Он нежно провёл пальцем по синяку у неё под глазом и распухшей губе. – Прости, что в доме Сезара я ударил так сильно.

– Так было нужно, – отмахнулась она. – Иначе Хогарт не купился бы на мою роль.

– Да, но благодаря твоему гениальному плану в это дело впутались ещё и этот клошар с племянницей. Я за то, чтобы их точно так же… – он щёлкнул пальцами, – …заставить исчезнуть.

Эме постучала брату пальцем по виску.

– Подумай головой. Если все трое исчезнут без следа, это будет слишком заметно.

– Ты что, хочешь оставить их в живых?

– Разумеется, нет. – Эме повертела футляр в пальцах.

Давид развёл руками.

– И куда ты денешь их трупы? Куда ни день, след всё равно приведёт к нам.

– Приведёт. Поэтому действовать надо иначе. Вместо того чтобы заметать следы и прятать концы, мы сыграем на опережение.

– И как ты это провернёшь? – Мышцы на предплечьях Давида напряглись, он нетерпеливо сжал кулак.

Эме подняла плечи, чуть присела – и в следующий миг сделалась тщедушной и беспомощной. Она почувствовала, как смягчаются черты лица.

– Месье комиссар… – произнесла она изменённым голосом, передразнивая нервозный тон наивной, ни в чём не повинной женщины. – Да, Петер Хогарт и его племянница были здесь, у нас. В этом доме. Он знал, что костяная игла когда-то принадлежала мне, и рассказал, что разгадал кровавый замысел мадам Доменик. Этой женщине удалось зверским способом собрать воедино «Bataille faite d’os». – Эме раскрыла ладони. – Он сказал, что нашёл способ вернуть нам нашу костяную иглу.

Она улыбнулась. Жаль, что Хогарт сейчас её не видит. Уж он-то наверняка восхитился бы её актёрским дарованием. Этой третьей, новой её личности он ещё не знал.

– Я отнеслась к этому с недоверием, месье комиссар, – продолжала она. – Мы с братом ему не поверили, но в доказательство он позвонил Элизабет Доменик. Да, вот с этого самого аппарата.

– И как он это сделал? – перебил Давид. – В её мобильном уже давно нет сим-карты.

– Хорошее замечание, – сказала Эме и снова заговорила изменённым голосом: – Хогарт отправил ей со своего ноутбука письмо – которое мне, разумеется, ещё предстоит написать, – и после этого Доменик ему перезвонила. Из Гавра. Хогарт пригрозил ей, что знает, что она сделала, и что выдаст её местонахождение уголовной полиции Гавра. Тогда ей уже не уйти из страны со своей добычей.

По взгляду Давида она поняла: пока история звучит убедительно. Эме на миг задумалась. Потом понизила голос.

– Я пыталась отговорить месье Хогарта, но он меня не послушал. Вместо этого он уговорил мадам Доменик приехать к нему на Лазурный Берег, чтобы спокойно всё обсудить. Мы предоставили ему для этой встречи наш дом. И она действительно приехала. Простите? Нет, в тот вечер нас не было дома. Отпечатки пальцев? Да, насколько я могу судить, она, возможно, трогала вот эту вазу. Очень ценная вещь из коллекции моей матери. Когда мы вернулись, ваза стояла на другом месте. Видимо, эта вещь её заворожила. Она ведь как-никак искусствовед. Так или иначе, потом Хогарт с племянницей куда-то уехали вместе с ней – что-то обсудить, – а мы с братом в это время ужинали. Больше я ничего не знаю. – Она сделала паузу. – Простите? Мертв? И племянница тоже? О боже! – Снова пауза, губы её задрожали.

– Если бы я только догадывалась, что задумала эта женщина, я бы тотчас вызвала полицию. Но месье Хогарт говорил так убедительно. К счастью, она ничего о нас не знала, иначе мы, возможно, тоже были бы сейчас мертвы. Зачем она на самом деле приезжала? – Эме пожала плечами. – Может, думала, что отсюда легче бежать, чем из Гавра, – в Тунис, скажем, в Каир или Стамбул. Вам удалось её найти? Пока нет? О, mon Dieu! – Эме выпрямилась – и вмиг снова стала собой, холодной и жёсткой.

Давид уставился на неё, потрясённый и завороженный разом. Она взяла его за бёдра, прильнула – и почувствовала, как по его телу пробежала дрожь. Голос его сел.

– Ты хочешь повесить на эту женщину ещё и смерть Хогарта с Татьяной?

Она поджала губы.

– На призрак, который вместе со всеми семью экспонатами коллекции Биро навсегда канул в никуда.

– А как ты их убьёшь?

– Из того самого пистолета, из которого ты застрелил полицейского в доме мадам Требич, – и на котором будут отпечатки пальцев Элизабет Доменик.

– Хитро, и всё-таки… – Давид явно сомневался. – Где ты собираешься их прикончить? Здесь, у нас? Где ни делай – в подвале, на пляже, – кто-нибудь услышит выстрел. Полиция обыщет дом. Собаки найдут брызги крови, эксперты обнаружат следы пороха. И кто знает, на что ещё наткнутся.

– Думаешь, я этого не понимаю? – оборвала она его. – Но на Лазурном Берегу, ближе к Монако, полно бухт со старыми причалами для лодок, давно заброшенными. – Эме улыбнулась. – Хогарта и его племянницу найдут в море, с пулей в голове.

Давид откашлялся. В горле у него пересохло.

– И всё равно твой план не сработает.

– Это ещё почему?

– Я нашёл у Хогарта в кармане брюк два мобильника, разблокировал и просмотрел. Он был на связи с неким Растом из «Medeen & Lloyd». Тот наверняка уже знает, что Хогарт раскопал. Может, уже связался с комиссаром Арланом или Сабатье. А по чипу прокатной машины полиция выяснит, что Хогарт приезжал сюда.

Эме улыбнулась.

– Что ж, значит, надо поторопиться и сыграть на опережение.

Давид поморщился.

– Это рискованно. Нас разоблачат.

Эме рассмеялась.

– Это как же? Что Арлан с Сабатье вообще могут доказать? Что я хотела выставить на торги материнскую костяную иглу под именем наших давних восточноевропейских предков? Какое страшное преступление!

– Что ты выдавала себя за Хлою и под этим предлогом втёрлась в дом Руссо, чтобы выведать ход следствия, – ответил Давид. – Я с самого начала был против!

– И как Арлан это докажет? Никаких фотографий этой Хлои нет, отпечатков пальцев – тоже.

Давид нерешительно посмотрел на неё.

– Если я снова перекрашу волосы в чёрный, то без очков, с короткой стрижкой и другим голосом меня в Хлое почти не узнать. – На этот раз Давид возражать не стал. Похоже, доводы у него иссякли. Эме с вызовом взглянула на него. – Ещё что-нибудь?

– Твой дурацкий план опять настолько чокнутый, что и впрямь может сработать.

– Вот и славно, – сказала она. – Раз уж ты наконец согласен, я бы хотела продолжить.

– Ладно. – Давид тяжело вздохнул. – Тогда первым делом бросим эту суку в кислоту.