Текст книги "Костяная игла (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц)

ГЛАВА 03

Когда дверь аукционного зала закрылась, чтобы торги могли начаться ровно в пять, Хогарт и Татьяна вышли к колоннаде. Эта часть здания располагалась под открытым небом и напоминала исполинский балкон с колоннами и арками, нависший над главным входом. Отсюда взгляд скользил по широкой авеню, прямой как стрела, до самого фасада Лувра, за которым пряталась стеклянная пирамида. А ещё дальше петляла по городу Сена.

Облака, что поутру затягивали парижское небо унылой серой пеленой, давно растаяли. Похоже, приложение Татьяны не соврало. Вечер выдался солнечным, по балкону гулял мягкий ветер. Глядишь, сентябрь ещё разойдётся по-настоящему.

Хогарт расстегнул пиджак и облокотился на мраморную балюстраду. Рядом Татьяна навела камеру телефона на Лувр, приблизила и сделала снимок. Поразительно, до чего хороши стали эти камеры! Различишь чуть ли не отдельные кирпичи, переплёты окон, черепицу на крышах.

В этом смысле Хогарт и впрямь был человеком старой закалки. Как, собственно, и почти во всём остальном. Любил он не только чёрно-белую классику, но и пластинки Мадди Уотерса, Джона Ли Хукера, Дюка Эллингтона, джаз тридцатых годов – а с современной техникой был не в ладах. На его старенькой «Шкоде» не было даже навигатора. Но чтобы вывести на чистую воду страхового мошенника, к счастью, не требовалось ни вайфая, ни баз данных, ни всяких там приложений – только зоркий глаз, немного смекалки да чутьё на психологию преступника.

И поскольку в этом деле он, несмотря на старомодные методы, был по-настоящему хорош, с заказами проблем не возникало. Чаще всего речь шла о крупном: пожары на предприятиях, диковинные несчастные случаи, кражи с размахом. Страховые жулики воображали, будто отыскали безупречную схему для совершенно правдоподобного обмана, – но рано или поздно каждый давал маху. Работа Хогарта в том и состояла, чтобы этот промах отыскать; а как вольнонаёмный он, не связанный условием об эксклюзивности, мог работать сразу на несколько страховых компаний.

Но сейчас у него наконец-то выдался отпуск – и, хотелось верить, скоро освободится и Элизабет. Хогарт провёл рукой по седеющей щетине. Прямо под колоннадой, на ступенях у главного входа, устроились уличные музыканты: гитара, аккордеон, синтезатор – смесь шансона и французских баллад.

– Классная музыка, а? – поддразнил племянницу Хогарт.

– Восторг. – Она сунула палец в рот, изображая, что её сейчас стошнит.

При всей любви к Франции и Парижу эту музыку Татьяна на дух не переносила. Сама она под именем Спайдер – отсюда и татуировка – играла на басу в женской панк-группе с названием «Джонни Депп». Девчонки давно переросли статус заурядной гаражной банды: записали первый альбом в настоящей студии и даже отыграли первые концерты. Если раньше они пели по-немецки, то теперь перешли на английский, а дебютный диск без ложной скромности окрестили Greatest Hits. Лежал он в проигрывателе арендованной Хогартом машины, что стояла у их отеля на Монмартре. С любимым джазом всё это имело мало общего, зато слушать можно было без угрозы оглохнуть.

– А долго длятся такие торги? – спросила Татьяна, успев нащёлкать снимков во все стороны.

– При стартовой цене в девятьсот пятьдесят тысяч евро шаг сперва двадцать пять тысяч, потом полтинник. Минут за десять-пятнадцать всё и обтяпают. По сути, штука довольно будничная.

Татьяна взглянула на часы.

– Тогда она давно должна была освободиться.

– Я скинул ей эсэмэску, что мы здесь. Объявится, – успокоил её Хогарт. – Но пока она выйдет, пройдёт ещё какое-то время. – Если эсэмэска вообще дойдёт.

Татьяна повертела пирсинг в губе и вопросительно посмотрела на него.

– А что там ещё бывает после?

– Если всё пойдёт как на других аукционах, какие я знаю, Элизабет проверит подлинность «Костяной иглы», а потом тут же оформит на покупателя полис – чтобы до передачи не было никакого риска.

– И это так долго?

– Дальше цену переведут на доверительный счёт нотариуса – он работает на «Medeen & Lloyd», – а Элизабет должна позаботиться, чтобы иглу переправили в банковскую ячейку, где эта штуковина и пролежит до передачи покупателю.

– А потом?

Хогарт пожал плечами.

– Доставят покупателю – или он сам её заберёт. Ничего особо мудрёного, – успокоил он её. Но по дороге к банковскому хранилищу может пойти наперекосяк что угодно.

– А, так вот вы где! – раздался голос у них за спиной.

Хогарт обернулся. Перед ними стояла доктор Майер-Лански: в солнцезащитных очках, вытянув шею, она смотрела на горизонт в сторону Лувра, а потом перевела взгляд на Хогарта.

– Госпожа Доменик сказала, что я найду вас здесь.

– Аукцион закончился? – спросил Хогарт.

Майер-Лански кивнула.

– Госпожа Доменик улаживает бумажные формальности.

– Как и условились, мы потом сопроводим её на машине вместе с Жираром и его напарницей до «Banque de Paris», – пояснил Хогарт. А оттуда – в отель.

– Прекрасно. Насколько мне известно, мадемуазель Перрен из банка её уже там ждёт. – Майер-Лански взглянула на наручные часы и улыбнулась ему. – Спокойнее на душе, когда при перевозке есть такой человек, как вы.

Она явно над ним посмеивалась, но Хогарт промолчал. Зато хоть на такси до отеля тратиться не придётся – тот стоял неподалёку от банка.

– А за сколько в итоге продали «Костяную иглу»? – спросила Татьяна.

Майер-Лански огляделась – ближайшие туристы стояли в нескольких метрах и снимали панораму, – потом понизила голос.

– Это было захватывающе.

Ну ещё бы! Хогарт подавил зевок. Ему как можно скорее требовался крепкий двойной эспрессо без сахара.

– До самого конца, когда все прочие давно сошли с дистанции, четверо торговцев и один делец вели долгую дуэль ставок, – рассказывала Майер-Лански.

– И в итоге её отхватил тот скандинавский делец? – будто между делом спросил Хогарт.

Татьяна удивлённо на него покосилась.

Майер-Лански тоже приподняла брови.

– А вы поразительно хорошо осведомлены.

– Слышал, он ещё загодя объявил, будто заполучит экспонат любой ценой, – пояснил Хогарт. На самом деле никто ничего заранее не объявлял – оно и понятно, надо быть совсем дураком, чтобы трубить об этом во всеуслышание. В действительности в самолёте до Парижа Хогарт заглянул в красную папку Элизабет, пока та спала рядом. – Это был тот участник, которого подключили по видеосвязи?

– Да, и он и вправду выкупил «Костяную иглу», – сказала она и снова понизила голос. – За семь с лишним миллионов. Семь и три десятых.

У Татьяны отвисла челюсть.

– Поздравляю. – Хогарт и сам на миг опешил. Куда больше, чем рассчитывала Элизабет. Жирная сделка для «Medeen & Lloyd». Уж теперь-то она наверняка раскошелится с комиссионных на роскошный ужин для них в ресторане на Эйфелевой башне.

– Мне пора. Опера скоро закроется для дневных посетителей. Сейчас дам короткое интервью «Монд», потом ещё нужно кое-что подготовить к открытию сезона. Рада была познакомиться. – Она пожала руки Хогарту и Татьяне и скрылась за вращающейся дверью в антрактном фойе.

«Монд», – с тревогой подумал Хогарт. Если Майер-Лански на радостях сболтнёт, кто выкупил иглу, все воры округи повытаскивают из подвалов своё бандитское снаряжение.

Из динамиков прозвучало объявление, и в следующую четверть часа колоннада опустела. Теперь и Хогарт посмотрел на часы. А ведь и правда тянется уже изрядно долго. Торги закончились как минимум полчаса назад.

– Идём обратно к зал, – сказал он наконец. Татьяна двинулась следом.

К коридору они вышли почти в шесть. Шнура на позолоченных стойках уже не было. Ни Жирара, ни его напарницы – ни слуху ни духу.

Дверь в зал стояла открытой, внутри – ни души. Видеостена погасла, на ковролине валялась рекламная листовка. Стеклянный колпак на аукционном столе был пуст. Наконец из двери, что вела в комнату с сейфом, вышел невысокий пожилой человек в сером костюме с криво повязанным галстуком. В руке он держал какие-то документы.

– Вы не знаете, где Элизабет Доменик? – спросил Хогарт, но человек лишь непонимающе уставился на него. Только когда Татьяна перевела на французский, глаза его прояснились, и он ответил, отчаянно жестикулируя.

– Торги давно закончились, – растолковала Татьяна. – Элизабет забрала «Костяную иглу» в переносном сейфе. А потом ушла – не одна.

Ушла?

Куда их всех к чёрту понесло? И почему она нам не сообщила?

ГЛАВА 04

Хогарт сразу же бросился к главному входу. Татьяна – за ним; они мчались вниз по широкой лестнице, торопливо протискиваясь сквозь толпу, что валила к выходу.

Он выхватил из кармана брюк телефон. Ни единого сообщения!

– Элизабет тебе писала? – выдохнул он.

– Нет, – крикнула Татьяна.

Чёрт! Либо она и впрямь не давала о себе знать, либо всё дело в паршивой связи в этом здании.

– Думаешь, что-то случилось?

– Нет, – соврал он. На самом деле чутьё весь вечер твердило ему, что тут что-то не так, – и плевать на все меры безопасности! Какого дьявола Элизабет не вышла на связь?

Они протолкались через вестибюль к дверям на улицу. Гомон текущей мимо толпы заполнял зал. Всякий раз, когда открывалась одна из дверей, до него долетали песни уличных музыкантов.

Хогарт набрал Элизабет. Автоответчик! Чёрт!

Он огляделся. И тут заметил Изабель. Рослая дама в чёрной форме стояла у одной из дверей. Хогарт с облегчением опустил плечи.

– Вон Изабель, – сказал он Татьяне и сбавил шаг.

Они направились к охраннице.

– Что-то не так, – прошептала Татьяна.

В этот миг и Хогарт это заметил. Изабель вытягивала шею и беспокойно озиралась по сторонам.

Проклятье!

Наконец они подошли к ней.

– Где Элизабет? – выпалил Хогарт.

– Это её гражданский муж, а я его племянница, – пояснила Татьяна по-французски.

– Я знаю, – ответила Изабель по-немецки, но с сильным французским акцентом. Вид у неё был донельзя несчастный. – Я вышла подогнать машину. А мадам Доменик тем временем собиралась в гардероб.

– Одна?

– Нет, конечно. С Жираром.

Хогарт глянул сквозь стеклянную дверь на улицу. И впрямь: перед лестницей, в зоне, где парковка запрещена, замер тёмный лимузин с надписью «Парижская опера», обставленный четырьмя конусами в жёлто-чёрную полоску.

– Почему вы не отправились их искать?

– Где мне было их искать? В стороне гардероба? – Изабель всё не переставала озираться. – Тогда они могли бы проскочить мимо меня к какому-нибудь другому выходу. Сами посмотрите! Тут столько народу. Отсюда мне всё видно лучше.

– У вас есть номер Жирара? – спросил он.

– Есть, только в этом здании от него вам мало проку.

Господи! Хогарт растерянно посмотрел сквозь мраморные колонны вверх, на белую лестницу, что вела к гардеробу, зажатому между сувенирной лавкой и интернет-уголком. Повсюду висели красные шнуры, направлявшие туристов к выходу разными путями. Вестибюль понемногу пустел. Ни Элизабет, ни Жирара – ни следа.

Он на минуту вышел на улицу, проверил телефон. Ничего! Потом вернулся внутрь.

– Ждите здесь! – бросил он Изабель и сорвался с места.

Татьяна – за ним, к гардеробу. За стойкой сидела женщина рядом с плошкой для мелочи. На вешалках оставалось лишь несколько пальто и курток. В углу валялись рюкзаки, рядом – пакеты из магазинов.

– Элизабет Доменик здесь была? – спросил Хогарт. Женщина непонимающе уставилась на него. Fuck! Никогда больше не суйся в страну, языка которой не знаешь как следует.

Читать по-французски Хогарт ещё кое-как мог и понимал неплохо, если вслушивался сосредоточенно, а вот говорить – почти нет, писать же – и подавно. Попросту не хватало практики.

Пока Татьяна переводила и описывала женщине внешность Элизабет, Хогарт вспомнил номер на жетоне, который та получила за свою куртку и его пальто.

– Treize, – сказал он.

Женщина кивнула и что-то произнесла.

– Элизабет и правда была здесь, – перевела Татьяна. – Но одна.

Одна? И где, чёрт возьми, Жирар?

– И ещё: куртку она не забрала, только спросила про неё, – растерянно добавила Татьяна.

– Значит, куртка на месте. – Хогарт вытянул шею и указал на номер тринадцать, где и впрямь до сих пор висела тонкая чёрная куртка Элизабет. Похоже, она хотела всего лишь что-то из неё достать. А это могло означать, что они с Жираром ещё в здании.

Пока гардеробщица снимала куртку, Хогарт немного успокоился. Наконец она выложила её на стойку. Он тут же обшарил все карманы – внутренние и наружные. Ожидал, что они пусты, но во внутреннем наткнулся на что-то твёрдое, продолговатое и вытащил наружу.

Элизабет не достала из куртки – она в неё что-то спрятала!

В руке у Хогарта оказался чёрный футляр. Пока другие гости подходили к стойке за одеждой, он повернулся к Татьяне и откинул крышку. Они одновременно заглянули внутрь.

– Охренеть! – вырвалось у Татьяны.

В красном бархате покоилась «Костяная игла».

– Это настоящая? – прошептала Татьяна.

– Пока не знаю. – Хогарт осторожно нажал на острый конец иглы, и она выскочила из углубления. Татьяна уже потянулась перевернуть её, но он отдёрнул футляр.

– Не трогай! – прошипел он.

– Чего-о? – воскликнула Татьяна.

– Отпечатки, – пробормотал он и приподнял футляр, чтобы они могли заглянуть под иглу. Там виднелось клеймо. – Это всего лишь дубликат. – Он опустил иглу обратно в углубление. Видимо, копия Элизабет больше не требовалась, и она убрала её сюда.

– А где настоящая?

– В сейфе, с которым Элизабет исчезла. – Он закрыл футляр и сунул во внутренний карман пиджака.

– Без куртки? – спросила Татьяна.

А ведь резонно.

Гардеробщица обслужила ещё двоих и снова подошла к ним. Хогарт с благодарным кивком подвинул ей куртку Элизабет, но, прежде чем повесить её обратно, женщина бросила взгляд в сторону интернет-уголка и сказала Татьяне ещё одну фразу. Бо́льшую часть Хогарт сообразил и без перевода. Элизабет заходила в интернет-уголок.

Что на тебя нашло? Снаружи все на нервах, а ты усаживаешься с этой бесценной костяшкой в интернет-кафе? И никому ни слова?

– Merci beaucoup, – поблагодарил Хогарт женщину и вместе с Татьяной поспешил к интернет-уголку.

Странно! Интернет-уголки он встречал только в гостиничных лобби. Но, похоже, из-за провала в связи опера обустроила для посетителей компьютеры – на оптоволокне, ради быстрого соединения.

В уголке стояла дюжина рабочих мест; на мониторах мерцала заставка с видом Парижской оперы. Ни следа – ни Элизабет, ни Жирара! Только какой-то молодой парень собирал вещи. Интернет-уголок ведь закрылся всего пару минут назад.

Fuck!

Татьяна подошла к французу, расспросила.

– Он, к сожалению, сидит тут совсем недавно и никого не видел, – перевела она потом.

Хогарт стиснул челюсти.

Какого чёрта ей тут понадобилось? Или гардеробщица ошиблась и Элизабет здесь вовсе не было?

Он уже собирался развернуться и идти обратно к Изабель, как вдруг заметил монитор крайнего компьютера в дальнем углу, рядом с лазерным принтером. Без заставки – вместо неё открыта какая-то страница в интернете.

Хогарт прищурился, подошёл ближе. У клавиатуры лежала шариковая ручка.

– Питер? – окликнула Татьяна.

– Сейчас вернусь.

На экране – стандартная страница поисковика. Зато на ручке красовался логотип «Medeen & Lloyd», который он знал слишком хорошо.

Чёрт! Она и впрямь была здесь. Он положил ладонь на стул. Ещё чуть тёплый. А потом заметил под столом отблеск. Очки Элизабет для чтения! Хогарт опустился на колени. На дужке висел длинный светлый волос.

Час от часу не легче!

Он обшарил красный ковролин, но, кроме очков, ничего не нашёл. На столе – тоже. Ни пятен крови, ни иных красноречивых улик. Ничего!

Татьяна тем временем встала рядом.

– Последний раз она была вот здесь, на этом месте. – Хогарт огляделся. Рядом коридор уводил к туалетам. С дальнего конца падал дневной свет. Вдобавок оттуда доносился гомон. Видимо, там проход к боковому павильону. И как раз сейчас навстречу им оттуда бежал человек, которого трудно было не заметить: метр девяносто ростом, широкая грудь, стрижка ёжиком. Жирар! И к тому же один!

Хогарт поднялся, одёрнул пиджак.

– Где Элизабет? – крикнул он.

– Вы ведь друг мадам Доменик, верно? – выдохнул Жирар по-немецки с французским акцентом. Изрядно взвинченный.

– Да, её гражданский… неважно! Где она?

– Я не знаю.

– Что значит – не знаете?

– Мадам Доменик собиралась в гардероб, а потом в туалет – освежиться.

– И вы оставили её одну?

– Нет… только ненадолго. Она велела мне подождать её у лестницы и осмотреться.

– Осмотреться? И вы это допустили? – вырвалось у Хогарта.

– Она думала, что за нами кто-то следит. Я не хотел оставлять её одну, но она велела: осмотрюсь – и буду ждать у женского туалета.

– Но там её, ясное дело, уже не было! – крикнул Хогарт. – Вы обязаны были сопровождать Элизабет при любых обстоятельствах! Чёрт возьми, это была ваша прямая обязанность! – Впрочем, теперь возмущаться не имело смысла.

– А сейф? – спросила Татьяна.

– Я хотел забрать его, пока мадам Доменик в туалете, но она сказала, что сейф под её ответственностью.

Вот это и впрямь было в духе Элизабет. Да и Жирар, похоже, оказался не тем неотёсанным громилой, каким Хогарт его себе представлял. По-немецки он, во всяком случае, говорил лучше, чем Хогарт по-французски.

Хогарт снова вытащил телефон, нажал повторный набор. Связь держалась на одной палочке. Соединение установилось, пошли гудки. Раз, другой… и снова автоответчик.

– Это… номер… Элизабет Доменик, – потрескивал и хрипел её голос. – …минуту… к сожалению, недоступна. Пожалуйста, оставьте…

И тут запись оборвалась на полуслове. Словно кто-то внезапно вынул сим-карту из телефона Элизабет.

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Treize (фр.) – «тринадцать»; номер гардеробного жетона.

Merci beaucoup (фр.) – «большое спасибо».

Fuck! (англ., бран.) – крепкое восклицание; во внутренней речи героя оставлено в оригинале как стилистический контраст с его немецкой речью.

ГЛАВА 05

Жирар помрачнел.

– Я уже говорил с мадам Майер-Лански… – Он щёлкнул пальцами, словно подбирая нужное слово. – …беседовал. Она тоже не знает, где мадам Доменик.

Хогарт заглянул в коридор.

– Куда ведёт этот ход?

– К туалетам, а за ними дверь через боковой павильон выводит во двор, – объяснил Жирар. – Там «L’Opéra», кафе. Но и там мадам Доменик нет.

– Никто не выходил наружу?

– От официанта я узнал, что минут десять назад какой-то посетительнице стало плохо с сердцем и её вывели на воздух.

– Кто вывел?

Жирар пожал плечами.

– Якобы персонал оперы.

– Почему «якобы»?

– Наш персонал к бистро отношения не имеет, – пояснил он.

– И это был не персонал, – сказал Хогарт. – Я уверен: женщина, которой «стало плохо», – это Элизабет.

– Но та дама была черноволосой, и потому…

– И что с того? – перебил его Хогарт. Элизабет блондинка. – И всё равно я думаю, что это была она.

Жирар побледнел. Похоже, до него только сейчас дошло, что произошло.

– Вы полагаете, мадам Доменик похитили?

– В обморок она точно не падала, – съязвил Хогарт и поднял телефон. – Во всяком случае, она недоступна.

– Я мог бы распорядиться, чтобы этот мнимый персонал поискали, – предложил Жирар.

– Забудьте, – оборвал его Хогарт. – Они давно ушли. – Он огляделся. – Здесь что, нет камер наблюдения?

– В интернет-уголке нет.

– Вы серьёзно?

– Камеры снимают только гардероб и сувенирную лавку. Что тут красть-то?

Компьютеры, клавиатуры, принтеры… „Костяную иглу“, – мысленно ответил Хогарт, но вслух не сказал ничего. Он вытащил карточку с экстренными номерами, которую дала ему Элизабет, и набрал один из них.

Хватило и одной палочки.

– Кому вы звоните? – спросил Жирар.

– Французской уголовной полиции.

ГЛАВА 06

Те, кто явился через полчаса, оказались не следователями уголовной полиции, а самыми обыкновенными патрульными. В вестибюле к этому времени оставалось лишь несколько сотрудников оперы, отчего зал казался ещё огромнее: каждое покашливание, каждый стук подошв гулко отдавался от стен. Театр окончательно закрылся для посетителей и должен был снова распахнуть двери лишь утром, когда нагрянет новая партия туристов, а вместе с ними актёры, танцовщики и певцы – на репетиции.

«Отверженные».

В самый раз! – подумал Хогарт. Именно так он себя и чувствовал.

Пока Жирар с Изабель помогали полиции прочёсывать оперу, доктор Майер-Лански, Татьяна, он сам и двое других полицейских стояли в интернет-уголке и обсуждали странные события этого вечера. Довольно горячо – и обстановка накалялась всё сильнее. Ведь, кроме очков Элизабет для чтения, на похищение не указывали ни следы, ни свидетельские показания. Так, во всяком случае, утверждали следователи, после того как кто-то из их коллег обыскал переднюю часть оперы и бистро.

К тому же женщина с мнимым сердечным приступом была черноволосой. А двух служащих оперы, которые её сопровождали – судя хотя бы по описанию формы, – отыскать так быстро не удавалось: полчаса назад здесь случилась пересменка.

С души воротит! Каждые пять минут Хогарт выбегал на улицу и набирал Элизабет, но связь с её телефоном так и не восстанавливалась.

Записав показания Хогарта и Татьяны, полицейские собрались уходить. Хогарт задержал их и бросил на Майер-Лански умоляющий взгляд. Но та лишь пожала плечами.

– И что, по-вашему, я должна предпринять?

– «Костяная игла» пропала, а Элизабет исчезла без вашей охраны, – проговорил он. – Вы не боитесь скандала?

– Если он и будет, то для «Medeen & Lloyd», но уж никак не для оперы. Мы передали экспонат госпоже Доменик в сейфе, по всем правилам, и оформили всё как положено. И до сих пор в полицию не поступало ни заявления о краже, ни требований вымогателя. Элизабет Доменик – профессионал, и подобный аукцион у неё далеко не первый. Она знает, что делает, и вот увидите – всё уладится самым благополучным образом. – Она повторила сказанное по-французски, и полицейские с ней согласились.

Пока гром не грянет, никто не пошевелится.

Татьяна встала рядом с Хогартом.

– Я только что выходила на улицу, звонила на горячую линию банка «Banque de Paris» и попросила соединить с этой мадемуазель Перрен, – шепнула она. – Она всё ещё нас ждёт, Элизабет там до сих пор не появлялась.

Прекрасно! А машина Жирара по-прежнему стояла у входа.

– Вы обязаны её искать! – упорствовал Хогарт на своём ломаном французском.

– О, non, – пробормотала одна из патрульных, полистала бумаги и заговорила медленными фразами, которые Хогарт понял и без перевода. Видимо, доктор Майер-Лански успела рассказать полиции о небольшой размолвке между Хогартом и Элизабет перед аукционным залом и о том, как Элизабет пыталась его успокоить.

Час от часу не легче!

– Возможно, всё это просто недоразумение, – недоверчиво перевела Татьяна последнюю фразу женщины.

– Недоразумение? – Хогарт почувствовал, как вздуваются жилы на шее. – Исчезли человек и предмет искусства стоимостью больше семи миллионов евро!

– Не так громко! – шикнула Майер-Лански.

Ах вот оно что! Через несколько дней сезон откроется новой постановкой, и она, видно, всё-таки боялась дурной прессы и скандала.

– Я хочу подать заявление о пропаже человека, – сказал наконец Хогарт.

Татьяна перевела ответ женщины:

– Это можно сделать через двадцать четыре часа в комиссариате.

– Через двадцать четыре часа? – Хогарт был готов взорваться. Он шагнул к полицейской и понизил голос – Ваши методы, прямо скажем, весьма… – Он проглотил конец фразы. – Завтра в это время Элизабет Доменик, возможно, будет уже мертва, а «Костяную иглу» вывезут из страны. Татьяна, переведи!

Она сглотнула и оказала ему эту услугу, явно прибавив пару смягчающих слов.

Полицейская покачала головой и, в свою очередь, стала чуть менее любезной. Демонстративно посмотрела на часы.

– Может, после спора с вами мадам Доменик просто захотела покоя и уехала – без вас и без охраны. – Она убрала блокнот в сумку и уже хотела отвернуться, но Хогарт снова её удержал.

– Мне совершенно безразлично, что вы думаете, – Элизабет Доменик похитили! – набросился он на неё. – А «Костяную иглу» украли!

– Давайте все успокоимся. Если вам так угодно, для начала займёмся возможной кражей.

– Прекрасно, – вздохнул Хогарт. Он подумал о паспорте Элизабет с её цифровым отпечатком пальца, но тот исчез точно так же, как она сама, её сумочка и «Костяная игла». – У ваших коллег есть в машине переносной сканер?

Полицейская растерянно взглянула на него.

– Mais oui.

– Хорошо. – Хогарт вытащил из кармана пиджака футляр и открыл его. – Снимите отпечатки вот отсюда, а потом сравните их с этой клавиатурой.

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Non (фр.) – «нет».

Mais oui (фр.) – «ну да», «разумеется».

«Medeen & Lloyd» – аукционный дом, в котором служит Элизабет Доменик.

«Banque de Paris» (фр. Banque de Paris) – банк, куда Элизабет должна была доставить экспонат.

Комиссариат – во Франции районный участок полиции; заявление о пропаже человека там действительно нередко принимают по истечении контрольного срока.