Текст книги "Костяная игла (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 27 страниц)

ГЛАВА 70

Машину мотало на поворотах. Хогарт лежал на матрасе в кузове рефрижератора и то и дело на несколько мгновений терял сознание. В бессмысленной попытке приподняться он понял, что от Татьяны его отделяет большая жестяная перегородка во всю длину кузова.

В какой-то момент машина встала. Под колёсами заскрипел гравий, мотор заглох. Прошла минута, потом задняя дверь открылась. Жером ухватил его за ноги и грубо выволок наружу – и тут Хогарт наконец немного очнулся, должно быть, от прохладного и влажного ночного воздуха.

Он заметил, что Жером сменил комбинезон на тёмную одежду. Глухо, словно сквозь беруши, доносился рёв близкого прибоя. В черепе гудело. Хогарт чувствовал себя как после попойки, когда хмель выветривается и до тебя доходит, что перебрал и наутро похмелье тебя прикончит. С той маленькой разницей, что никакого утра у него уже не будет.

Не сдавайся!

Он с силой прикусил щеку изнутри. Тело пронзила боль, по жилам бодряще хлынул адреналин. Он намеренно обмяк, чтобы помешать Жерому. Пока его тащили вниз к берегу по узкой каменистой тропе, стиснутой с обеих сторон кустами, ему удалось сбросить с ноги ботинок. Может, кто-нибудь его найдёт. Спасти, скорее всего, уже не успеют, но след, возможно, выведет на Эме. Если уж ему суждено умереть этой ночью, пусть она хотя бы сядет за это в тюрьму.

Но умирать тебе ещё рано! В подсознании всплыла недодуманная мысль. У тебя ведь была идея, как освободиться. Ещё там, на участке, прежде чем Жером забросил его в фургон. Что это, чёрт возьми, было?

Он ломал голову.

Попробуй восстановить ход событий. Что там случилось? Что ты видел? О чём думал?

Он снова прикусил щеку, ощутил вкус крови и насладился бодрящей болью. Тем временем Жером добрался до широкого причала, далеко уходившего в воду. Доски были склизкие, кое-где проломленные. Сюда давным-давно не ступала нога человека. На самом конце, на просторном настиле в несколько метров шириной, Жером попросту выпустил его из рук. Хогарт ударился головой о доски. Инстинктивно перекатился на бок. Дерево пахло гнилью, водорослями и ракушками. Это последний запах в твоей жизни? Прямо под ним вода била о сваи. Похоже, был прилив.

Чувства медленно возвращались к нему сполна. Взгляд снова сфокусировался. Небо затянуло тучами, ни единой звезды; лишь далеко в море, между облаками, светился тонкий нижний рог узкого месяца. Больше нигде ни огонька. Ни лодок, ни домов на берегу. Похоже, его завезли к чёрту на кулички, в заброшенную бухту, окружённую отвесными склонами. В кромешную тьму.

Стало быть, здесь Эме и Давид всё подготовили для последней, якобы назначенной встречи с Элизабет. Здесь должны были застрелить Татьяну и его, а отсюда Элизабет потом уйдёт на лодке.

При мысли о ней, при одном воспоминании глаза защипало, навернулись слёзы.

Сосредоточься! У тебя была идея.

Хогарт пытался вспомнить, восстановить ход мыслей. Жером затолкал их с Татьяной в раздельные отсеки фургона. Потом появились Эме и Давид. Давид сел за руль рефрижератора, а Эме напомнила ему трогаться без фар. Сама она, судя по звуку мотора, ехала следом на спорткаре. Участок они покинули с задней стороны. Дальше – провал.

Так где же твой чёртов план?

Жером втолкнул их обоих в машину. Нет, не так! Только его. Перед ним Татьяна, под действием той же дряни такая же безвольная и одурманенная, как он, доковыляла до автомобиля сама. Руки у неё, как и у него, были стянуты за спиной.

И вдруг он вспомнил.

Стяжки! Господи! Вот оно!

Хогарт выпрямился. Он снова вспомнил свою идею. Так, спокойно. Глубоко вдохнул, сосредоточился. Идея сработает, но нужно время. Драгоценное время, которого, может статься, у него уже не было.

Тогда поторопись!

– Не двигаться! – приказал Жером по-французски и замер в ожидании.

– Oui, – пробормотал Хогарт, по-прежнему изображая полное беспамятство.

Одновременно он отталкивался ногами назад, пока не привалился спиной к свае. Он сидел на одном из дальних углов настила, слева и справа море хлестало о причал. Их занесло так далеко, что в нынешнем оцепенении он жалко захлебнётся, стоит лишь перекатиться и свалиться в воду.

С верхушки утёсов спускался прыгающий вверх-вниз огонёк. Должно быть, Эме и Давид как раз волокут вниз Татьяну. Времени оставалось всего ничего. Хогарт поднял плечо, наклонил голову и потянулся подбородком к тому месту на пиджаке, где изнутри был нагрудный карман. Нащупал что-то твёрдое – дубликат костяной иглы.

Забрав у него футляр с настоящей иглой, Эме обыскивать его дальше не стала. Да и зачем? Дубликат свободно лежал в кармане – острием вниз. Хогарт нащупал верхний конец, поднял плечо выше и одновременно надавил подбородком.

В этот миг появились Давид и Эме. Тяжело топая, они загромыхали по настилу. Как он и предполагал, между собой они тащили Татьяну. Проволокли её по доскам и небрежно бросили в двух метрах от Хогарта. Он услышал тихий стон. Хотя Татьяне досталась лишь половина дозы, она всё ещё была в полузабытьи. Но, кажется, понемногу приходила в себя. Хогарт давил подбородком на конец иглы и вдобавок горбился, чтобы подобраться ближе.

– Что с тобой? – спросил Давид. – Болит?

– Да, мразь ты… – выдавил Хогарт.

Он застыл в этой позе и согнулся ещё сильнее. И тут сопротивление поддалось. Острие пробило шов кармана и пробралось наружу.

Хогарт давил дальше. К счастью, игла не соскользнула в подкладку пиджака – там от неё не было бы никакого толку, – а выскользнула из кармана вниз. И застряла остриём, возле его бедра.

Хогарт коротко поднял взгляд. Ни Жером, ни Эме, ни Давид ничего не заметили. Он повернулся, поёрзав, и слегка приподнял бедро, так что игла завалилась назад. На мгновение у него остановилось сердце: вот сейчас штуковина провалится в щель между досками и упадёт в воду, – но повезло, она осталась лежать.

Ну же!

Стянутыми за спиной руками он пошарил вокруг и кончиками пальцев ухватил иглу. Быстро забрал.

– Что вы там делаете? – спросила Эме.

– Мне больно, – выдавил Хогарт и только теперь заметил, как сильно скрючился.

– Доза, видимо, была слишком велика. – Эме снисходительно улыбнулась. – Или вы только притворяетесь, мсье Хогарт? – Ответа она дожидаться не стала. – Смотрите, что я нашла там, наверху. – Она завела руку за спину – и вдруг в её руке оказался его ботинок. – Очень умно. – Потом размахнулась и зашвырнула ботинок по высокой дуге в море. – Через несколько дней его где-нибудь прибьёт к берегу.

Чёрт! Хогарт стиснул зубы, чтобы не выдать разочарования. Теперь он мог рассчитывать только на себя.

– По-моему, ты и так с ним слишком много болтаешь. – Давид сунул руку за пояс брюк и вытащил оружие. В тусклом отсвете Хогарт разглядел на нём латексные перчатки.

Давид шагнул к нему два раза и навёл ствол «Хеклер-Кох», на котором остались отпечатки пальцев Элизабет, прямо в лицо Хогарту. Палец Давида лежал на спусковом крючке.

– Сколько от его челюсти должно остаться?

ГЛАВА 71

Всего через три минуты после того, как полицейские ворвались на виллу, им стало ясно: Хогарта в доме нет. Как и Эме Медян-Гович с её братом Давидом. Сотрудники разделились и перевернули всю виллу вверх дном, действуя жёстко и бесцеремонно.

В доме и в жилом флигеле рядом обнаружились только двое садовников из Сенегала, француженка-уборщица и повар-марокканец. Насколько понял Раст, мужчину звали Сону, и говорил за всех он – видимо, оставался за главного, когда хозяев не было дома. По его словам, те ужинали в любимом ресторане, в тридцати километрах от побережья, в глубине материка.

Пока один из следователей это проверял, обыск виллы и участка продолжался. Кольшмид и Раст разделились. Кольшмид сопровождал группу в доме, а Раст пошёл за теми, кто переворачивал подвал, гараж и примыкавшую к нему мастерскую.

Как и полицейские, Раст надел латексные перчатки и пластиковые бахилы. Спустился по ступеням, прошёл подвал по размеченной дорожке и добрался до гаража, где стояли мотоцикл и красивый чёрный «Понтиак Транс-Ам». По следам шин на полу он понял, что обычно тут стояла и вторая машина. Видимо, та самая, на которой хозяева уехали ужинать.

Из соседней мастерской доносилось взволнованное бормотание. Раст заглянул внутрь. Темно. Насколько он мог разглядеть, к стене были прислонены несколько больших, слегка изогнутых пластиковых щитов – их можно собрать в нечто вроде бассейна или джакузи. Рядом лежали гнутые трубы. В остальном комнату заполняло скорее обычное барахло мастерской: старые блоки цилиндров, инструмент и прочее, чего Раст в темноте не разобрал.

Две женщины из криминалистического отдела просвечивали помещение ультрафиолетовой лампой. Но из их реплик Раст заключил, что и после пяти минут тщательного поиска ничего стоящего не нашлось.

Он всё ещё стоял в дверном проёме, когда позади послышался шорох. Подошёл Кольшмид, тоже в бахилах поверх ботинок. Отдувался, лицо раскраснелось.

– Непохоже, что они хоть что-то найдут, – проворчал Раст.

– Я был наверху, в доме, – затараторил Кольшмид. – Алиби Эме и Давида только что проверили. Хозяин ресторана подтвердил, что они у него ужинали, только что расплатились и едут домой.

Раст взглянул на Кольшмида – тот скривился.

– И вы в это не верите?

– Нет. – Кольшмид всё ещё кипел. – Хозяин говорил по громкой связи. Я слышал, как он обмолвился, что они расплатились наличными.

– Что в этом странного?

– То, что он так настойчиво это подчеркнул. – Кольшмид перевёл дыхание. – В приличных ресторанах теперь принято платить картой.

– И какой вы делаете вывод? – допытывался Раст, всё ещё не понимая, к чему тот клонит.

– Оплату картой можно проверить. Наличные – нет.

Раст приподнял бровь.

– Понятно. Значит, вы подозреваете, что алиби им подстроили?

– Да. Тем более что алиби им давал, похоже, тот же самый владелец ресторана, что и в прошлый раз.

– Тогда, при подозрительной автокатастрофе, о которой упоминала Сабатье?

Кольшмид кивнул.

– Поэтому я и осмотрелся в доме повнимательнее, особенно в кабинете Эме и Давида. Следователи как раз перерыли там все папки с документами в ящиках стола, проверили техпаспорта машин и установили, какой именно не хватает в гараже. Трёхдверное спортивное купе «Мерседес». Принадлежит Эме.

– И?

Кольшмид понизил голос и распахнул пиджак.

– Я нашёл вот этот счёт. – На бланке красовался логотип кузовной мастерской. – За перекраску и сварочные работы.

Раст изучил перечень материалов, переводя пункт за пунктом.

– Перегородка и железный каркас… хм. – Он поднял голову. – Что бы это значило?

– Взгляните-ка. – Кольшмид ткнул в ещё одну строку.

– Холодильный агрегат демонтирован, – перевёл Раст. – Возможно, бывший рефрижератор. Но на участке нет никакого фургона.

– Знаю. И всё-таки думаю, что они его купили и переоборудовали, потому что…

– Тише! – Раст оттеснил Кольшмида обратно в гараж, где в нише можно спокойно продолжить разговор. – Что вы думаете?

Кольшмид понизил голос до едва слышного шёпота.

– Я выходил наружу. Позади дома есть второй выезд с отдельной подъездной дорогой.

– Видел. Выходит на главную улицу.

– А там, на лужайке… – шептал Кольшмид, – …полицейские нашли свежие вмятины от автомобильных шин. По колёсной базе – длинной – подходят под фургон. – Он снова спрятал счёт под пиджак. Чувствовалось, что Кольшмид как начальник выездного отдела страховой компании поднаторел на всевозможных случаях мошенничества и обладал на редкость намётанным глазом.

Раст задумался.

– Но пост наблюдения сообщал, что у дома уже несколько часов ничего не происходило, – пробормотал себе под нос. – Значит, если эта парочка и впрямь уехала ужинать на спортивном купе, то воспользовались задним выездом.

– А один из них, должно быть, уехал на рефрижераторе.

– Думаете, Хогарт там, внутри?

– Где же ещё? – отозвался Кольшмид. – Вспомните про жестяную перегородку и железный каркас – идеально, чтобы держать кого-то взаперти. Вопрос в том, куда они на нём поехали.

Куда они поехали? Раст задумчиво потёр подбородок. Время уходило.

– После того как Эме… – начал он, но осёкся: мимо торопливо пробежал полицейский с рацией в руке. – После того как Эме сообщила полиции в Ницце, что Хогарт был у неё, – начал он заново, когда они снова остались одни, – она, возможно, как раз сейчас от него избавляется.

– Или уже от его трупа, – добавил Кольшмид.

В животе у Раста потянуло. Чёртова язва!

– Этот Анри Этьен… – пробормотал он. – Где и как он, бишь, погиб?

Кольшмид поднял взгляд.

– Сорвался с утёса неподалёку от этого поместья.

Проклятье!

– Утёсов в этих местах без конца и края.

– Думаете, они едут именно туда? – спросил Кольшмид.

– А может, эти двое всё-таки причастны к смерти Анри Этьена, и никакая это была не пьяная авария, – размышлял Раст вслух. – И кто однажды убил в определённом месте…

– …и не попался… – подхватил Кольшмид.

– …тот, пожалуй, повторит это снова.

В этот миг в гараж вошла Сабатье, и вид у неё был такой, будто она с удовольствием кого-нибудь убила бы, – очевидно, ни она, ни её коллеги не нашли ничего изобличающего. А обнаружение арендованной машины Хогарта вряд ли можно было назвать прорывом в деле, тем более что Эме сама сказала полиции в Ницце, что Хогарт здесь был. Какими неловкими последствиями это обернётся в прокуратуре, Раст представлял живо.

Сабатье хотела пройти мимо, но Раст остановил её жестом.

– Что? – прошипела она.

– Где, вы сказали, погиб этот Анри Этьен?

– Я ничего не говорила. – Она посмотрела на него растерянно, словно не улавливала связи с делом. – В материалах было что-то про бухту Дуанье. А что?

– Где она?

– Примерно в четырёх километрах отсюда.

– А что там?

Сабатье недоумённо пожала плечами, потом подозвала одного из местных коллег из Монако и задала ему тот же вопрос.

– Уединённая скалистая бухта, к ней ведёт только извилистая дорога, – ответил полицейский по-французски. – Поэтому и из-за сильного течения ею почти не пользуются. Там лишь несколько заброшенных лодочных причалов.

– Merci. – Сабатье коротким кивком отослала коллегу. Похоже, услышанного ей хватило: она нахмурилась и снова повернулась к Расту. – Вы полагаете…

– Мы ничего не полагаем, – поспешил вставить Раст.

Сабатье смерила его взглядом, покусывая нижнюю губу.

– Вы думаете, Хогарта отвезли туда?

– Ваш коллега сам сказал – течение сильное, – повторил Раст.

Сабатье вытащила из кармана брюк телефон, и Раст увидел, что она открывает приложение с данными о приливах и отливах.

– Сейчас как раз начинается отлив… – пробормотала она. – Значит, вода уходит в открытое море. Тяга и обратное течение мощнейшие. К тому же ветер попутный – так что унесёт безвозвратно.

Язва у Раста заработала на полную мощность. Под «унесёт» Сабатье, надо думать, разумела труп, брошенный в воду.

Сабатье убрала телефон.

– Сейчас этим займёмся. Мне только нужно сначала уладить кое-что с моими людьми. – Она удалилась и вошла в мастерскую, где криминалисты всё ещё возились с ультрафиолетом.

– Идёмте! – шепнул Раст. – Поищем эту бухту.

Кольшмид вытаращил глаза.

– И как мы туда доберёмся? Пешком?

– У входной двери стоит арендованная машина Хогарта. В ней есть навигатор, а ключ в замке.

Кольшмид колебался.

– А это разумно?

– Как только Сабатье заметит, что нас нет, она бросится нас искать, – ответил Раст. – И будет знать, где нас найти.

ГЛАВА 72

Сердце Хогарта на миг замерло, когда он заглянул в дуло пистолета Давида.

– Стой! – произнесла Эме. – Нельзя рисковать: вдруг кто услышит выстрел. – Она повернулась к Жерому. – Поднимись наверх и позвони мне, как только дорога будет пуста и поблизости не окажется ни одной машины.

Жером тронулся с места.

Давид по-прежнему держал Хогарта на мушке.

Хогарт глубоко вдохнул. Медленно, за спиной, он крутил между пальцами костяную иглу, пока не сумел просунуть остриё между запястьем и стяжкой. Потом начал резать пластик острой кромкой керамики.

В этот миг лежавшая рядом Татьяна зашевелилась. Тихо застонала, в забытьи подняла голову. Взглянула на него с недоумением, потом уставилась на его руки за спиной.

– Что… что ты делаешь? – пробормотала она.

Закрой рот и спи дальше! – едва не буркнул он, но вместо этого ответил как можно спокойнее:

– Меня привезли сюда. В фургоне.

– Что? Да я не про то. Я… – пробормотала она и вдруг осеклась.

Видимо, только что поняла: он пытается освободиться – и лучше ей помолчать, пока никто не заметил.

Эме подошла ближе.

– Что такое, золотко?

– Что… мы здесь делаем? – нашлась Татьяна.

Эме не ответила. Хогарт торопливо пилил дальше, но пластик был такой прочный, что провозиться предстояло ещё долго. Если только костяная игла раньше не сломается, не выскользнет из пальцев – или Давид не заметит, чем он там украдкой занят.

Время тянулось вязко. Хогарт уже несколько раз порезался, и теперь всё сделалось вдобавок скользким. Кромка иглы ёрзала туда-сюда. Вот-вот зазвонит мобильник Эме – и этот спятивший ублюдок спустит курок.

Идиотская затея, чёрт бы её побрал, обречена на провал!

– Нельзя столько ждать! Давай прямо сейчас, – крикнул Давид. – Ноэль звонил ещё десять минут назад, сразу как сказал полиции, что мы расплатились в ресторане и едем домой. Жерому надо спрятать грузовик, а нам – вернуться!

– Ждём звонка Жерома! – отрезала Эме.

А Хогарт всё пилил, едва шевеля кистями, чтобы ни она, ни Давид ничего не заметили. Когда мобильник Эме наконец зазвонил, Хогарт вздрогнул. Чёрт! Он не успел. Всё впустую.

Она тут же ответила, бросила пару слов и убрала телефон. Потом подала Давиду знак.

– Начни с неё, хочу, чтобы он смотрел. Поторопись!

– До чего же ты больная, сестрёнка! Ну ладно, как скажешь. – Давид шагнул к Татьяне и, вытянув руку, навёл на неё пистолет. Татьяна завизжала и в отчаянии поползла на спине по полу, отталкиваясь назад.

Чёрт! Хогарт как бешеный кромсал надрез, уже не щадя открытых ран на предплечьях. И, прежде чем Давид нажал на спуск, повысил голос:

– Я трахнул твою сестру, когда был с ней в Гавре.

Давид повернул к нему голову.

– Не слушай этого гада! – крикнула Эме. – Стреляй!

– Наконец-то у Эме завёлся настоящий мужик! – поддал жару Хогарт. – На перилах балкона в нашем номере она взвизгивала , как поросёнок.

– Заткнись! – крикнула Эме.

– Её слышали все. Шлюха орала так, что в домах напротив зажигался свет. Мне даже пришлось зажать ей рот…

– Нет! Не смей! – закричала Эме.

Но Давид уже в ярости рванулся к нему. Хогарт стиснул иглу и со всей силы провернул её по часовой стрелке. Стяжка наконец лопнула.

Давид навис над ним. Лишь в последнюю секунду Хогарт привстал на подгибающихся ногах, вскинул руку и сбоку вонзил окровавленную костяную иглу ему в шею.

ГЛАВА 73

Раст вёл арендованную машину, Кольшмид сидел рядом на пассажирском месте. По навигатору до бухты Дуанье оставался всего километр. Кольшмид вдобавок открыл «Википедию».

– Тут даже есть статья про эту старую гавань. Хотя «гавань» – это сильно сказано, – заметил он. – Почти все мостки давно снесены. Только пара буйков отмечает места, где когда-то стоял бетонный мол.

– С ума сойти – устроить причал именно здесь. – Раст огляделся. Несколько минут назад они свернули с главной дороги и теперь катили по узкой асфальтовой полосе, где, кроме них, не было ни одной машины. Туда ли они едут? Вокруг – только отвесные скалы, не огороженные даже отбойником. – Кому взбредёт пришвартоваться в таком месте?

– Раньше бухта Дуанье была излюбленной стоянкой пиратов, – пояснил Кольшмид.

– Пиратов? – Раст коротко покосился на него. – Серьёзно?

– Позже тут была перевалочная база у всякого рода контрабандистов, а потом, до конца девяностых, гаванью пользовались прогулочные катера. В основном для погружений. Затем её закрыли из-за опасных течений. Похоже, было несколько несчастных случаев.

Раст напряг зрение.

– Тут вообще ничего нет. – Он скосил глаза на навигатор. Прямо перед ними начиналась бухта.

– Может, не стоит подъезжать так открыто, – предложил Кольшмид. – Вдруг они всё-таки где-то здесь.

– Хм… да, – буркнул Раст и погасил фары.

Кольшмид убрал телефон и выключил автомагнитолу. Заодно потух и экран навигатора. Раст сбросил скорость и опустил оба боковых стекла. В салон хлынул прохладный ночной воздух. Издалека доносился рокот разбивающихся волн. Дальше ползли на каких-то двадцати километрах в час. Крупнозернистый асфальт похрустывал под шинами. Дорога вильнула и потянулась вдоль обрыва.

Кольшмид заёрзал на сиденье.

– Тут и впрямь совсем ничего. Мысль была хорошая, но…

– Вон там! – шепнул Раст и снял ногу с педали газа. Подвёл машину к обочине, выключил зажигание. Погас и свет приборов.

Кольшмид подался вперёд, насколько мог.

– Там, в кювете, стоит автобус. – Метрах в ста впереди и вправду темнела машина. Крыша и борт тускло отсвечивали в лунном свете.

– Это не автобус, – пробормотал Раст. – С ума сойти. Это…

– …фургон, – прошептал Кольшмид. – На вид брошенный. – Он уже потянулся к ручке двери, но Раст его удержал.

– Минуту. – Он отключил плафон в салоне. – Звоните Сабатье!

Кольшмид заслонил экран ладонью, набрал её номер, поднёс телефон к уху. Не успел он и слова сказать, как Раст услышал в динамике её разъярённый голос:

– Где вас, чёрт побери, носит?

– Мы, кажется, нашли перекрашенный рефрижератор Эме и Давида, – прошептал Кольшмид. – В бухте Дуанье.

– Так я и думала. Оставайтесь на месте! Я выезжаю… – Раст ещё разобрал, как она отрывисто раздаёт какие-то приказы, потом связь оборвалась.

Кольшмид посмотрел на него.

– И что теперь?

– Чёрт меня дери, если я буду сидеть тут сложа руки и ждать полицию.

– Но их же двое, – вырвалось у Кольшмида.

– Нас тоже. – Раст осторожно, бесшумно приоткрыл дверь. – Гляньте в багажнике, нет ли домкрата.

– Вы это сейчас не всерьёз, правда?

– По мне похоже, что я шучу? – Он вышел, лишь притворил дверь и перешёл дорогу. Отсюда скала довольно круто обрывалась к морю. Барашки пены светлели в темноте. Внизу лежала бухта. В слабом свете луны проступали мостки – они далеко уходили в воду и заканчивались большой тёмной площадкой; больше Раст ничего не различил. Там, где стоял фургон, к морю наверняка вела узкая тропа между скал.

Пока он силился разглядеть площадку, краем глаза уловил, как Кольшмид открывает багажник и осторожно снимает напольную обшивку. Через мгновение тот уже стоял рядом.

– Сзади лежит чемодан Хогарта, – прошептал Кольшмид. – Значит, машина и правда его.

Раст с облегчением выдохнул. Хотя дело ещё не было сделано.

– Мы вооружены? – спросил он.

– Вооружены, перепуганы и безобидны. – Кольшмид держал в руке домкрат, а Расту протянул увесистый баллонный ключ-крест. – Больше ничего нет… мы об этом пожалеем.

– Только если ничего не предпримем, – шепнул Раст.

Ветер нёс им с побережья мелкую водяную пыль. Встречный ветер – это хорошо. Так их заметят не сразу, когда они подберутся к фургону.

– Идём.