Текст книги ""Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Алия Якубова

Петрос закончил вышвыривать за порог драчунов и вернулся за стойку.

– Ужасно неловко вышло, – вздохнул элементаль и стремительно смешал коктейль, пестротой слоев соперничающий с прической Женьки. Поставил этот шедевр барменского искусства перед девчонкой и слегка поклонился. – За счет заведения. Надеюсь, эта безобразная сцена не отобьет у вас желание посетить наш бар еще раз. Вы не думайте, у нас тут такое далеко не каждый день…

– Да? – Женька обхватила стакан руками, попробовала смесь и зажмурилась от удовольствия. – А жаль! Сначала-то скучно было, пока Отбой клевый файт не устроил!

– Меня всегда удивляло, что столь хрупкие существа испытывают нездоровую страсть к насилию, – развел руками Петрос. – Вот нашей расе это не свойственно. К тому же Отбоя теперь ждут серьезные проблемы.

– Ты слишком сильно его ударил? Не переживай – он же оборотень. Небось, уже отлежался и домой поковылял.

Петрос отрицательно покачал головой.

– Я его и пальцем не тронул. Он так пьян был, что успел вырубиться сам. Проблемы у него будут с магом, которого он приложил. Это Луи Дюволл из Совета магов. Мелкий клерк на побегушках у настоящих магистров. Но сам знаешь – как раз от таких больше всего неприятностей и бывает. Он своего унижения Отбою не простит.

Я пожал плечами.

– Отбой – взрослый мальчик. Не думаю, что у мелкого клерка Совета хватит влияния доставить ему действительно серьезные проблемы. А небольшая порка Отбою пойдет только на пользу – авось начнет думать, прежде чем в драку кидаться.

– Отбой?

– Гм… да…ну, в любом случае, за него я переживать не собираюсь.

В результате драки в баре освободилось много мест, и Женька перебралась за столик рядом со сценой. Я остался у стойки – лень было двигаться, да и поддерживать разговор с девчонкой мне сейчас не хотелось. Поймите меня правильно – я хорошо отношусь к Женьке, гораздо лучше, чем к большинству людей. Но иногда не хочется вообще ни с кем разговаривать. Петрос, например, меня понимает, потому – смешав мне еще один коктейль – принялся молча наводить порядок в баре, изрядно пострадавшем от прямого попадания гнома.

Впрочем, не все обладают тактом каменного атланта. Не успел я пригубить джин-тоник, как заметил, что рядом присаживается незнакомый человек. Как будто другого места нет… а, ладно, плевать. Если будет надоедать, дам в рыло. Вот Петрос-то удивится – аж две драки за вечер!

"Фокс, тебе уже хватит!"

"Да ладно, я же не серьезно! – поспешил я успокоить Хайшу. – Просто отсяду куда-нибудь. И вообще, может быть, он будет молчать?"

У этой надежды были вполне весомые основания – незнакомец был в наушниках и, казалось, не обращал на окружающих ни малейшего внимания. Увы, не успел я об этом подумать, как человек стащил наушники с головы и положил на стойку рядом с собой. Я мельком услышал: "А сейчас на наших волнах…". Человек выключил плеер и окинул бар жестким взглядом. Словно прицеливался.

Заказав Петросу свежевыжатый сок, новый посетитель произнес:

– Странное местечко.

Не то, что бы он обращался ко мне, но кроме нас у стойки никого не было. Разве что Петрос ругался в полголоса, собирая пустые бутылки – гном времени зря не терял. Но слова адресовались точно не ему, слишком тихо произнес их незнакомец. Можно было и не отвечать, вдруг человек сам с собой разговаривает? Но хорошие манеры, которые мне навязали в детстве, до сих пор вылезают на свет в самый неподходящий момент.

– Почему странное? Обычный бар.

– Я тоже так подумал сначала, – хмыкнул незнакомец. – Даже хотел уйти. Потом присмотрелся – ба, да здесь же почти все посетители – нечисть.

Нечисть? Давно я не слышал этого слова. Я повернулся к собеседнику. Человек выглядел обычно. Чуть выше среднего роста, худощавый, с широкими плечами и длинными руками. Обнимающие бокал с соком кисти рук большие и сильные, как у каменотеса, но длинные пальцы изящной формы, не изуродованной физическим трудом. Лицо из тех, что называют "породистыми" – длинное, тонкое, с прямым носом и твердым ртом. Темные выпуклые глаза смотрят с удивительным спокойствием. В черных волнистых волосах заметная проседь, но человек не выглядит стариком, максимум чуть старше сорока.

"Фокс, посмотри на него теневым зрением!"

Я послушался богиню, хотя и догадывался уже, что увижу. Теневой облик человека говорит о нем многое, хотя чаще всего понять эти подсказки непросто. Например, в Тени у меня появляется длинный раздвоенный подбородок, огромный крючковатый нос и дурацкая улыбка до самых ушей. Короче, в Тени я выгляжу как родной брат кукольного Петрушки. Почему так – я не понимаю, вроде особой склонности к шуткам у меня нет.

Незнакомец в Тени изменился очень сильно – передо мною сидел закутанный в белоснежную мантию аскет с черным лицом, искаженным страданием и яростью. Длинные, совершенно седые волосы спускались до веревки, заменяющей пояс, за которую был засунут большой деревянный молот. Ну да. Инквизиторы не должны проливать кровь…

Главное же – в человеке не было теневой крови. Ни капли.

– Я обычный человек, – незнакомец понял, что я изучаю его теневым взглядом. – Даже не маг.

Я молча пожал плечами и вернулся к своему коктейлю. Да, вид у этого типа – не дай бог приснится. Но я многое повидал с тех пор, как узнал о Тени. И теневым обликом меня не проймешь.

– Обычных здесь не очень-то рады видеть. Судя по знаку над дверями.

– Ты – не обычный, – возразил я. – Сам знаешь.

– Ну… в чем-то, конечно, – криво усмехнулся человек. – Но я все же ближе к обычным людям, чем даже ты.

Я снова пожал плечами – разговор начал мне надоедать. Да и вообще пора было собираться домой. Ритара закончила свое выступление, в голове воцарилась легкая расслабленность от выпитых коктейлей, и мне совсем не хотелось, что бы мне сейчас кто-нибудь испортил настроение.

Женька вернулась к стойке и уселась справа от меня, с интересом разглядывая незнакомца.

– Петрос, спасибо тебе за гостеприимство, – я расплатился за нас с Женькой и, слегка покачнувшись, встал. – Скажи Ритаре, что она разбила мне сердце. В который уже раз.

– Удачи, Вик, – кивнул Петрос. – Приятно было познакомиться, Женя. Буду рад видеть вас постоянной гостьей.

Вопреки ожиданиям, Женька не стала просить остаться еще и безропотно последовала за мной.

– Господин Вик!

Вообще-то, Виком я позволяю называть себя только близким друзьям. Я обернулся, выжидающе глядя на незнакомца. Похоже, он был слегка удивлен.

– И вы не хотите узнать, зачем я заговорил с вами? Именно с вами!

– Не особо. Может, захотелось поговорить – как обычному человеку с обычным человеком. А если была цель, так надо было сразу говорить. Так что вам от меня нужно?

– Мне от вас – ничего. Но, возможно, я могу кое-что вам предложить.

– Хм… неожиданно. И что же?

– Исполнение мечты!

– Спасибо, приятель. Как-нибудь обойдусь.

Я вышел из бара, чувствуя спиной взгляд незнакомца. Женька шла молча рядом, но по ее лицу было видно, как ее распирает от вопросов.

– Еще одна вещь, о которой я чуть не забыл тебя предупредить. Если кто-то в Тени предложит тебе исполнить желание – вежливо поблагодари и откажись.

– Почему?

– "Шагреневую кожу" читала?

– По названию догадываюсь, что это что-то из тех древних занудных писателей, которых принято называть классиками?

– И зачем я спрашивал? – я молитвенно воздел руки к небу. – Да, это из тех древних зануд. И не надейся, что я расскажу тебе сюжет – если любопытно, найди и прочитай. Благо, она короткая.

– Ну а вспомнил-то ты про нее к чему?

– Потому что это дерьмовый мир, – буркнул я. – И если ты веришь, что кто-то ни с того ни с сего решил осчастливить тебя исполнением желаний, то я тебе могу только посочувствовать. Долго с такой наивностью ты не протянешь.

– Вик, я давно уже не ребенок, – усмехнулась Женька. – Если ты не забыл, я занималась сбором информации для всяких крутых перцев еще до встречи с тобой. И про бесплатный сыр я знаю, наверное, не меньше тебя.

Я не стал спорить. Женька любит подурачиться, но она умная девчонка и действительно знает правила игры. Меня сейчас больше занимало другое.

"Нечисть. Ну надо же… я думала, больше не услышу этого слова. По крайней мере, в этом контексте…"

Я мысленно согласился с Хайшей.

Обычный человек не может управлять Тенью, он не может даже видеть Тень и ее обитателей. Но это не значит, что он не может узнать о Тени. В той или иной форме информация просачивалась в обыденный мир всегда, порождая мифы, сказки и суеверия. Иногда теневые существа сами открывались какому-нибудь человеку, если от него было что-то нужно. Например, у джиннов служение человеку – часть ограничивающих их существование корпоративных законов. Уважающий себя джинн никогда не станет творить волшебство, не имея заказчика.

Но чаще всего про Тень людям рассказывают теневые маги. Причины тому бывают разные, но обычно теневой маг просто хочет похвастаться. То есть, я имею в виду – представьте, что вы научились летать или проходить сквозь стены или делать еще что-то столь же крутое. Умение это будет радовать вас само по себе не очень долго. До того момента примерно, когда вы узнаете, что в Тени полно магов гораздо сильнее и опытнее вас. И что вы – отнюдь не уникум и ни у кого особого восхищения не вызываете. А вот у обычного человека даже ваши скромные способности вызывают зависть и восторг. Именно тщеславие магов и есть основная причина, по которой люди узнают о существовании Тени.

Кроме того, магам нужны помощники. Приготовить компоненты для алхимических опытов, отыскать нужные места в толстенных магических фолиантах, да банально – убрать комнату после ритуала и помыть посуду. Даже очень слабые маги редко идут в услужение к своим коллегам. Потому в помощники нанимают обычных людей. Естественно, их приходиться просвещать насчет Тени и теневой магии, благо амулеты теневого зрения придумали давным-давно. Человек узнает, что рядом существует иной мир, населенный совершенно иными существами. Куда более чуждыми, чем люди другой расы и цвета кожи.

К сожалению, ксенофобию невозможно выявить заранее. Человек ходит по улицам, поглядывая на прохожих исподтишка теневым взглядом, и шепчет: "Нечисть! Кругом они!" Теневые существа кажутся ему опасными, а многие из них опасны на самом деле. Впрочем, здравый смысл тут не при чем – ксенофобия черпает силу в древних животных инстинктах. И потому человек боится и ненавидит всех теневых существ без разбору. Однажды он делится своим страхом с другим таким же напуганным человеком. Потом – еще с одним. Толпа напуганных людей – страшная штука.

Пять лет назад, когда я только-только "сроднился" с Хайшей и был еще зеленым новичком в Тени, вспыхнул бунт "новых инквизиторов". Вооруженные амулетами, купленными в магических лавках, а главное – страхом и ненавистью – люди стали планомерно убивать "нечисть". Больше всего досталось, как обычно, самым безобидным обитателям Тени – тем, кто не мог постоять за себя. В эти дни в моей квартире умирал попавший под удар "святого копья" брауни, подобранный мною на улице, его пытались выходить баньши и ламия, которых я тоже скрывал от "новых инквизиторов", а Алекс – тогда еще совсем мальчишка – валялся в соседней комнате без сил от голода. Будь он полноценным инкубом, он сбежал бы в Ад, но он наполовину человек и не умеет проделывать такие трюки.

К счастью, Совет подавил бунт в считанные дни, маги безжалостно уничтожили предводителей, а остальным выловленным "инквизиторам" стерли память. Брауни удалось вылечить, ламия и баньши исчезли из моей жизни и не скажу, что я сильно скучал по этой странной парочке. А мы с Алексом неожиданно даже для самих себя решили открыть детективное агентство. Жизнь в Тени быстро вошла в привычную колею. Совет принял закон, ограничивающий количество помощников из обычных людей, которых дозволялось посвящать в существование Тени. Я был уверен, что больше никогда не услышу, как кто-нибудь цедит сквозь зубы: "Нечисть!"

Что ж, пророк из меня никудышный.

"Сообщишь Ивору?"

"Я не нанимался доносчиком в Совет, – отрезал я – Этот парень пока ничего не совершил".

"Когда совершит, будет поздно. Ты же видел – он не просто напуганный обыватель, он из верхушки инквизиторов. Видать, тогда не всех выловили".

"Он ничего не сделал, – повторил я. – Что он кого-то не любит еще не преступление. Имеет право".

"А если он собирает новую армию фанатиков? Что если он однажды вломится в вашу контору во главе отряда психопатов, с амулетами на перевес и потребует, например, голову Алекса?"

"Тогда мне придется их остановить. Ты ведь будешь со мной?"

"Блин, Фокс, а куда я, на фиг, денусь-то из этого тела?!"

"Хайша, я должен заметить, что Женька дурно влияет на твою манеру изъясняться".

Южное побережье Кипра. 1315 год до н. э.

– Вот и озеро! – Тио произнес это с такой гордостью, словно озеро было творением его рук. – Теперь своими глазами убедишься, что никаких чудовищ здесь нет!

Тио лучился радостью – ведь он нашел это место, такое прекрасное, словно сам Апполон создал его для своей летней резиденции. Именно это и беспокоило его спутника. Не вторгаются ли они по неведению во владения кого-либо из богов? Бессмертные не любят незваных гостей и даже самые добродушные из них могут зло подшутить над людьми.

– Тио, пойдем отсюда, – попросил он друга. – Не хорошо здесь как-то!

– Ну ты и трус Ниал! – рассмеялся Тио. – А еще просил взять тебя в городскую стражу! Как же ты собираешься оборонять город, если придут враги?

– Так то люди! – возразил Ниал. – Людей я не боюсь. Но что я против богов?

– Богов? – рассмеялся Тио. – Не выдумывай! Нет тут никаких богов…

Его слова прозвучали в напряженной тишине, воцарившейся вокруг. Смолкли птицы, перестали жужжать пчелы и даже, казалось, листва на деревьях перестала шелестеть. Ниалу показалось, что место, наконец, заметило двух людей и теперь с интересом разглядывает их. В этом интересе не было злобы, только холодное любопытство. Так человек рассматривал бы двух муравьев, ползущих по столу. Ниалу стало совсем не по себе от пришедшего на ум сравнения.

На ветку куста спрыгнула птица. Покачавшись и найдя равновесие, она повернула пеструю головку боком и уставилась на друзей пугающе умным глазом. Ниал отвернулся, но облегчения ему это не принесло – из воды на него смотрели рыбы. Выстроившись вдоль берега и едва шевеля плавниками, они явно разглядывали людей.

– Тио, пойдем отсюда! Прошу тебя!

Ответа не последовало. Ниал обернулся. Его спутник молча смотрел на собственные руки, словно впервые их увидел.

– Тио?

Тио поднял на него взгляд и Ниал почувствовал, как в животе что-то сжалось в тяжелый ледяной ком. Лицо его друга было совершенно бесстрастным, таким не бывают лица живых людей – только лица скульптур и… мертвецов. Но Тио не был мертв. Глаза его лучились невозможным голубым сиянием, словно в них вставили кусочки летнего неба.

– Тио… – слабым голосом произнес Ниал, все еще надеясь, что это какое-то наваждение или глупая шутка его друга.

Губы Тио дрогнули, он попытался что-то сказать, замер, словно прислушиваясь к себе. Вновь поднял на Ниала пылающий синевой взгляд и спросил:

– Кто… я…

Это было уже слишком для Ниала. Он взвизгнул и бросился прочь, не разбирая дороги.

Весь день он блуждал по лесу, больше всего страшась выйти снова к озеру. Но под вечер какое-то животное чутье все же вывело его к родному городу. Оглашая улицы попеременно воплями радости и ужаса, Ниал выбежал на главную площадь, забрался на колодец и принялся сбивчиво рассказывать о том, что произошло в лесу. Зачем ему это, он не понимал и сам, слова сами рвались из него, словно забродившее вино из бурдюка.

Конечно, ему не поверили. Решили, что он за что-то убил Тио и пытается теперь задурить головы согражданам нелепыми выдумками. Но уж больно убедительно говорил Ниал, так, что слушавшим его казалось, что они сами стоят на берегу озера и видят сияющую синеву в глазах Тио. Так не врут. Ложь может быть привлекательна и убедительна, но в ней никогда не будет такой силы.

Ниала не тронули. А через три дня в город вернулся Тио.

Ободранный и голодный, он ничего не помнил ни о случившемся у озера, ни о том, где его носило эти дни. Воспоминания обрывались на том моменте, когда он встретился глазами со странной птицей. В следующий раз он осознал себя этим утром на окраине леса.

Происшедшее стало со временем одной из легенд, которые хозяева таверн и постоялых дворов рассказывают путникам, а те разносят их потом по миру, отчаянно перевирая и приукрашивая. Тио построил на окраине леса небольшой храм и объявил себя жрецом бога, не имеющего тела. У него нашлись свои почитатели. но особой популярностью новый храм не пользовался – горожане заметили, что Тио боится даже заходить в лес, не говоря уж о том, что бы пойти к тому самому озеру. А какое уважение может быть к жрецу, который боится своего бога?

Ниал же с того дня слегка повредился в уме – не слишком сильно и не опасно. Просто стал выдумывать всякие небывалые истории и рассказывать их всем, кто соглашался слушать. Находилось таких людей все больше, послушав его истории, люди в благодарность давали Ниалу еду и деньги, так что вскоре стал он известным сказителем и отправился странствовать от города к городу. На родину он так больше и не вернулся, но горожане все равно гордились таким земляком и упоминали о нем наряду со знаменитыми сырами и особым сортом вина, за которым приезжали купцы даже из Афин.

Глава третья

Я не считаю себя пессимистом. Пессимист ждет, что вот-вот начнется дождь. А я и так чувствую себя вымокшим до нитки.

Леонард Коэн

Хайша ругалась всю дорогу от бара до агентства. Богиню на удивление легко дразнить и я этим с удовольствием пользуюсь.

Замолчала она только когда мы вошли в подъезд и обнаружили на лестничной площадке знакомую фигуру. Ну, разумеется – Едвига Константовна, наша соседка по лестничной клетке, как обычно бдит. Она старательно делала вид, что просто вышла покурить, но эта легенда, по-моему, уже никого не обманывает. Дотошная старуха была настоящей занозой – что для меня, что для Алекса – но недавно меня осенило, как ее можно нейтрализовать. Понадобилось для этого всего лишь несколько туманных фраз, произнесенных уверенным тоном и красное удостоверение с золотой надписью, купленное в сувенирном киоске. Удостоверение я продемонстрировал мельком, потому Едвига Константовна до сих пор не знает, что на нем написано "Министерство по размножению ежиков". Она искренне верит, что ее завербовала какая-то секретная государственная контора и исправно докладывает Алексу обо всех подозрительных… э-э-э… точнее сказать, вообще обо всех событиях, произошедших в нашем доме.

Связь мы поддерживаем через Алекса – так я решил. В конце концов, идея и реализация были моими, должен же и мой напарник внести свою лепту. Едвига Константовна верит, что я так сильно законспирирован, что со мной вести разговоры следует исключительно о погоде. Мы раскланялись, и я уже шагнул к двери конторы, когда раздалось пронзительное:

– Пст!

Я вздрогнул и завертел головой, пытаясь понять, где лопнула труба отопления.

– Пст! Товарищ Фокс! Пст!

Я сообразил, что свистящие звуки издает соседка. Едвига Константовна, натянув на лицо выражение крайней таинственности, поманила меня желтым от никотина пальцем, одновременно пытаясь смотреть одним глазом вверх по лестнице, а другим – вниз. Зрелище было странное и даже пугающее, потому я оставил Женьку открывать дверь и подошел к соседке.

– Товарищ Фокс! Я со всей ответственностью понимаю, что злостно нарушаю режим секретности, но пусть меня лучше со всей бескомпромиссностью осудят товарищи по партии, чем бдительные органы узнают об этом вопиющем случае с несвоевременным опозданием!

"Вечный Хаос! – простонала Хайша. – Не разговаривай с ней! Это какое-то жуткое заклинание, отнимающее разум!"

В принципе, к особенностям речи Едвиги Константовны можно привыкнуть – я же привык. Достаточно пропускать мимо ушей большую часть фразы, фиксируя внимание только на ключевых словах. Мне даже стало интересно, что же это такое "вопиющее" произошло, заставившее соседку нарушить режим секретности, перед которым она испытывала большой пиетет. Потому я тоже огляделся по сторонам и произнес в полголоса:

– Докладывайте, Едвига Константовна.

"Фокс! Я тебя ненавижу!"

– Так точно! Докладываю! Жилец квартиры семьдесят один, Уцелуйко Петр Артемович, двадцати восьми лет, работающий в Музее искусств и ремёсел народов Азии охранником, вернулся домой в двадцать один ноль пять по московскому времени. Будучи встречен мною в подъезде, гражданин Уцелуйко выглядел из себя подозрительным образом и вел религиозную пропаганду антинаучного мракобесия.

По лестничной клетке рассыпался многоголосый звон – заслушавшаяся Женька выронила связку ключей. Мы с Едвигой Константовной осуждающе посмотрели на девчонку и вернулись к гражданину Уцелуйко, Петру Артемовичу.

Как мне удалось понять из удивительных формулировок соседки, казалось, даже пахнущих картонными папками, фиолетовыми чернилами и сургучом печатей, охранник музея последнее время стал задерживаться с работы. Обычно он возвращался в половине седьмого вечера, но две последние недели стал приходить в девять. Бдительная Едвига Константовна заподозрила бедного парня в поведении, несовместимом с моральным обликом строителя светлого будущего и сегодня решила провести с ним воспитательную работу. Но Уцелуйко повел себя странно. Он рассеяно выслушал пламенную агитку о недопустимости пьянства, после чего неожиданно заявил, что сегодня познал истину. Сказано это было таким тоном, что у Едвиги Константовны ни на минуту не возникло соблазна отнести эти слова на счет убеждающей силы ее антиалкогольной пропаганды. Охранник явно говорил о чем-то другом, произнося слово "истина" так, что оно звучало с большой буквы. Он поведал растерявшейся соседке, что сегодня обрел способность творить чудеса и собирается в ближайшее время осчастливить всех людей.

Твердо пообещав Едвиге Константовне, что гражданина Уцелуйко возьмут в разработку и туманно намекнув на то, что Родина не забудет ее самоотверженность, я важно прошествовал в квартиру.

– Вау! – с искренним восхищением произнесла Женька, стоило мне запереть дверь. – Круто бабка излагает. Прямо, живой генератор бреда. Внушает!

– Потому я ее на Алекса и натравил. У меня бы голова взорвалась ее доклады каждый день выслушивать… Ну и где он?

Стоило мне задать вопрос, как дробный топот копыт и радостное повизгивание сообщили о приближении ответа. Чжуполун влетел в узкую прихожую так стремительно, что я едва успел выставить ногу и упереться подошвой в панцирь, иначе его край пришелся бы точно мне в колени. Я ничего не имею против выражения домашними любимцами радости от прихода хозяев, но предпочитаю, чтобы это не сопровождалось членовредительством. Например, как у Паштета, который притопал в прихожую вслед за свинодраконом, вздохнул и развалился на полу, зевая во всю пасть.

– Нэко! – Женька присела на корточки, одной рукой продолжая чесать уши чжуполуна, а другой гладя кота по мохнатому животу. – Привет, толстопузый! Скучал по нам? Скучал, а?

Паштет вытерпел с полминуты, потом обхватил лапами Женькину руку и слегка куснул, демонстрируя, что не одобряет такого панибратства.

– Он не скучал, – сообщил я, вешая куртку в шкаф и проходя в комнату. – Просто жрать хочет. Нас ведь с самого утра не было, да и Алекс наверняка не заходил.

Паштет, услышавший слово "жрать", побежал впереди меня, задрав хвост трубой. Я насыпал ему и Ми-ми корма в миски и рухнул в кресло.

– Ну и бестолковый же выдался денек!

"Не знаю, как ты жил до нашей встречи, – буркнула Хайша. – Но сегодняшний день ничем не отличается от всех предыдущих, что я провела с тобой. В худшую сторону, я имею в виду. Потому что хуже некуда!"

Женька, уже свернувшаяся в уголке дивана с ноутбуком в руках, кивнула, не отрывая взгляда от монитора.

– Бедняжка, – посочувствовал я ей. – Как ты только выдержала целый день без Интернета?

– Капитан Очевидность кагбэ намекает – у меня с собой был коммуникатор. Лучше скажи, что ты думаешь о добром волшебнике Уцелуйко?

– Ты что, всерьез приняла слова Едвиги? Да брось! Просто она достала парня, и он решил пошутить. Или и впрямь был пьян и нес какой-то бред.

– Не то что бы всерьез, – протянула девчонка. – Но есть тут одно интересное совпадение. Понимаешь, я ведь учусь в МГУ…

– Что, серьезно? – не удержался я.

– Перестань, Вик! Учиться и ходить на лекции – разные вещи. Но я, к твоему сведению, иногда все-таки и на лекции хожу. Например, я была в универе на прошлой неделе. И у нас там новая фишка – все с ума сходят по какому-то продвинутому гуру, который открывает Истину всем желающим. И вроде бы люди, которым Истина открывается, начинают творить чудеса.

– Да этих гуру в Москве пучок за пятачок, – возразил я. – В каждой газете по десятку объявлений, в которых обещают очистить ауру и оттопырить чакры. Почему ты решила, что здесь есть связь?

– Потому что лекции этого гуру проходят как раз в том же музее, в котором Уцелуйко работает охранником.

Я кивнул, принимая довод. Голова у девчонки работает отлично, недаром она называет себя лучшим веб-хантером.

– Вполне возможно, что этот гуру чего-то там в головах у людей поворачивает. И те действительно начинают верить, что обрели Истину. И даже что научились творить чудеса. Дело не сложное, люди в массе своей очень доверчивы. Но это нас не касается – мы не ловим жуликов и психов.

– А если он и впрямь учит людей магии?

"Фокс, что ты натворил?! – ужаснулась Хайша. – Ты выпустил джинна! Она становится твоей копией! Теперь она станет искать загадки во всяких дурацких совпадениях, потом станет частным детективом и у нее никогда не будет нормальной работы и семьи!"

"Ох, перестань", – отмахнулся я от мрачных пророчеств. И продолжил вслух:

– Это невозможно, Жень. Что бы стать магом, нужно родиться с теневой кровью. И могущество теневых магов напрямую зависит от того, сколько в них теневой крови. Вернее, от этого зависит, насколько сильна их тень. Маг со слабой тенью может стать очень сильным, досконально изучив приемы и секреты магии, но у мага с сильной тенью всегда будет преимущество. Это как в боксе – человек субтильного сложения может тренироваться до умопомрачения и стать великим бойцом. Но от природы более крупный и мощно сложенный человек, приложивший те же старания в тренировках, все равно будет сильнее его. Сентенция о "больших шкафах, которые громко падают" придумана теми, кто ни разу не дрался с такими "шкафами". И это я говорю о физической силе, которая есть у каждого человека и которую можно развить тренировками. А теневая магия нуждается в силе Тени. Если у человека совсем нет теневой крови, он может вызубрить все заклинания и ритуалы в мире, но эти знания останутся мертвыми. Он будет знать, как и что нужно делать, но сделать ничего не сможет – в его двигателе просто не будет топлива.

"Ты все очень доходчиво объяснил, даже удивительно. Но не упомянул о тех, кого вы зовете богами. Например, обо мне. Клянусь, во мне не было ни капли теневой крови, но мое могущество и не снилось магам!"

"А какой смысл говорить о богах? – возразил я Хайше. – Во-первых, ты и сама не знаешь природу вашей силы, а уж я – тем более. Во-вторых, речь-то у нас идет об обычных людях. Или ты думаешь, этот гуру делает людей богами?"

"Если ты помнишь, один из нас как-то сказал, что любой человек способен творить чудеса – была бы вера…"

"Ой, вот только не надо! Теперь уже никто толком не знает, что там было сказано на самом деле. А его ученики прославились чем угодно, но только не магией".

"Еретик! Гореть тебе в Аду!"

Есть у Хайши такая черта – упершись в какую-нибудь мелочь, будет спорить, пока я не признаю ее правоту только потому, что устал.

Но в этот раз ей помешали.

Трудно продолжать спор на теологические темы, когда с потолка на журнальный столик обрушивается дымящийся демон в обрывках одежды, превращая мебель в кучу обломков. Все-таки, такое происходит не каждый день. Позавчера, например, мой напарник возник у окна, пролетел через комнату, вышиб дверь и был остановлен только стеной спальни. Вчера Алекс нас своим внимание не почтил – видимо, отлеживался. А сегодня вот появился. Демоны, даже нечистокровные, вообще крепкие ребята.

– У тебя уже почти получается, – сообщила Женька ошалело вращающему глазами Алексу. – Если ты хотел появиться посреди комнаты, то ошибся всего на шаг-полтора. Столик, правда, жаль. Но дверь было жальче. А кровать, которую ты поджег четыре дня назад, еще жальче! Где, кстати, новый матрас, который ты обещал купить?!

– Ну, тише, тише, – попытался я успокоить девчонку. – Пусть в себя придет. Вот, кстати, перед тобой живая иллюстрация к нашему разговору. У Алекса половина крови теневая, он мог бы стать одним из сильнейших магов Анклава. Но, к сожалению, он совершенно не способен к обучению. Сколько он уже тренируется?

– Месяца три, по-моему.

– Ну… в упорстве ему не откажешь.

Как я уже упоминал, мой напарник – Алекс Рейнард – наполовину инкуб. Виноваты ли в том гены папаши-демона или Алекс просто сам по себе балбес, каких поискать, но до последнего времени его интересовали исключительно женщины. Благодаря крови инкуба, он не испытывал недостатка в поклонницах и ему вполне хватало какой-то элементарной магии, усвоенной между делом. Но этим летом судьба решила над ним довольно жестоко посмеяться. Ведьма Агата – редкой красоты и ума женщина – не только устояла перед чарами Алекса, но и подложила к нему в постель голема. Искусно выполненная кукла выглядела точь-в-точь как ведьма и вела себя как живой человек, так что Алекс ничего не заподозрил. Когда же выяснилась правда, бедняга чуть с ума не сошел от унижения. А может и сошел – поскольку решил отомстить Агате, став ни много, ни мало главой Совета. Месть изощренная, поскольку Агата сама рассчитывает занять это место – когда Ивор решит, что пора бы и отдохнуть от хлопотной должности.

Все свободное время мой напарник теперь посвящает обучению магии. Правда, изучать книги он считает слишком нудным занятием и пытается освоить магию сразу на практике. Последний месяц, например, Алекс учится ходить теневыми тропами. Да уж, надо признать – он не разменивается по мелочам! Теневые тропы – способ, которым опытные маги быстро перемещаются на дальние расстояния. Повторю еще раз: опытные маги. Эти тропы пронизывают очень странные области Тени, и уцелеть в тех местах сумеет не всякий. Пока Алекс отделывался переломами, ожогами и сотрясениями того, что он называет своими мозгами. Я уже говорил, демоны – крепкие ребята. Контора пострадала от его обучения гораздо сильнее.