Текст книги ""Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Алия Якубова

Соавторы: Сергей Арно,Олег Аксеничев,Сергей Ковалев,Сергей Костин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 232 (всего у книги 351 страниц)

– Она еще с гномами знается, – вставляет Баобабова, ощупывая засохшие царапины на голове.

– С гномами не с блохами. Вреда общественности никакой. Серьезная задача. Практически невыполнимая. Мало примет, понимаете? А вы еще за восемнадцать часов хотите гражданку отыскать. Проблематично.

– Слушай ты! – злится Баобабова, делая шаг навстречу калошам в фуражке. – Мы тебя не спрашиваем, проблематично или нет. Согласен помочь – помогай. Не согласен – вали отсюда.

Меченый незаметно усмехается. Его не смущает суровость прапорщика Баобабовой. В своей короткой собачьей жизни он и не таких суровых теток видел:

– А вы мне не тыкайте. Я, между прочим, после того как в подвале дозу подхватил и невидимым для людских глаз стал, поумнел сильно. И знаю, что говорю. Я вот, например, двадцать четыре языка знаю, а вам, гражданка с лысой головой, не грублю. То, что за дело ваше возьмусь, и так ясно. Я вот гражданину лейтенанту многим в жизни обязан. Он меня, так сказать, на истинный путь вразумил. Настоящей собакой сделал. За одно это благодарен буду до конца дней моих.

Передние калоши приподнимаются на уровень моей груди и что-то сырое и теплое облизывает лицо.

– Времени мало, – смущаюсь я. За всю жизнь меня только единожды облизала собака. Когда я, еще будучи школьником возвращался с магазина, споткнулся, упал и уронил целую палку колбасы. Нет, не краковской. Докторской. Даже слеза не успела на глаз накатить, случайная собачка колбаску сколбасила. Рыгнула сыто и облизала в благодарность.

Меченый кивает фуражкой, отходит немного, поворачивается к нам боком. Мол, доверяю я вам ребята. Не стреляйте в собачек, повернувшихся к вам боком. Снова из воздуха появляется мобильный телефон, загораются кнопки и идет гудок вызова.

Мы с Баобабовой завистливо переглядываемся. Нам в отделении даже записной книжки не выдали, своими обходимся. А тут у какой-то собаки с невидимым телом, в галошах и со знанием двадцати четырех языков, телефон. Вот она – жизнь собачья.

О чем и с кем разговаривает Меченый не слышно. Отдельные слова напоминают визжание, кое-какие фразы похожи на рычание. Очевидно, один из иностранных языков, который удалось выучить Меченому в результате несчастного случая в подвале.

– Есть такая тема, – мобильный телефон исчезает и на его месте материализуется инкрустированная трубка. Так как Меченый не курит, то понимаю – данная вещь для представительности. – Я поинтересовался через свои каналы о девушке с холодными ногами….

– С длинными.

– Это для вас они длинные, а для нашего брата длина и цвет роли не играет. Теплая или холодная, вот что главное.

– Извини.

– Человеческая особь с указанными приметами была неоднократно замечена у спуска в канализационный колодец за номером сто четырнадцать. Паршивое место, надо заметить, этот самый колодец. Как у вас, у людей, говорят, кто в тот колодец попал, тот навеки пропал.

– Координаты? – мы с Баобабовой уже в положении «подготовиться к бегу».

– Координаты мои вам ничего не скажут. Сам проведу. До места назначения. Заодно и покажу кое-что интересное. Только уговор – все, что увидите и услышите должно умереть вместе с вами.

Давать обещание не трудно. Тем более такое. За последнее время нас с Машкой только и делали, что просили слишком много не болтать. А мы и так не из болтливых.

– Тогда вперед, – калоши разворачиваются к городу передом, к нам фанерной табличкой, предупреждающей о ценности носителя. Под фуражкой раздается молодецкий визг: – Опер группа! За мной!

* * *

Прапорщик Баобабова бежит легко. Дыхание ровное, топтание минимальное. Слышны только невнятные угрозы в адрес слишком умных шавок. Я со своей стороны молчу. Берегу нервы. Оно, может, кому-то и приятно с собачками наперегонки бегать. Но мне данная разновидность физической подготовки не нравится. Галоши ведь не по газону шлепают. Все больше норовят по темным закоулкам, где много крыс, угрюмых теней и противной грязи.

Стараюсь запомнить дорогу. Многие доверчивые граждане погибают только из-за того, что не запоминают ночные маршруты. Человек, а тем более молодой лейтенант, должен ясно представлять, куда он движется в пространстве и во времени.

Забегаем в подворотню.

– На мелочи не отвлекаться! – предупреждает Меченый.

Оставляем без внимания трех граждан, изымающих из карманов четвертого гражданина наличность и другие носильные вещи.

Темный, без фонарей, переулок.

– Главное победа! – подпрыгивает от скачков фанерная табличка.

Скрипит зубами Баобабова, не в силах предотвратить взлом булочного магазина.

– Вот мы и на месте, – тормозят калоши, заставляя сотрудников отдела «Пи» перейти на шаг. – Гражданин лейтенант, помните про обещание. А лучше вообще глаза не поднимайте и ничего не говорите. Вы хоть и хорошие люди, но не все это понимают.

У мусорного бака, наполненного пустыми коробками, объедками, старьем и еще чем-то, сильно пахнущим, сидят две здоровые кавказские овчарки. Такие не гавкают. Рвут сразу.

– Где хозяин? – выдавливает с некоторой долей паники Машка.

– Заткнись, здесь хозяин, – шипит Меченый и смело подходит к овчаркам. Выдержка и хладнокровие. Не зря я за кобеля два часа показания записывал.

Овчарки ощериваются, но обнюхав калоши и табличку, успокаиваются.

– Идите. Не бойтесь, – в полголоса зовет Меченый и сообщает овчаркам: – Это со мной. Свои кабели в доску.

Немецкие овчарки следят за каждым нашим движением. На всякий случай пасть открытой держат.

– Не обращайте на них внимания, – Меченый, навалившись боком, отодвигает мусорный ящик. В стене обнажается дыра, из которой льется голубоватый свет. – Они только на вид… помоги, гражданин лейтенант, ы-ы-х, ага …. на вид здоровые. А на самом деле тупые. Только и умеют что гавкать, да конечности в клочья слишком любопытным рвать. Залезайте. Головы берегите.

Спускаемся за Меченым по крутой деревянной лестнице. Слышится знакомая с детства музыка вальса. Проход перекрывают старенькие занавески, у которых сидит истекающий слюной мопс. При нашем приближении мопс вскакивает на короткие ножки и злобно тявкает.

– Пасть закрой, – говорят калоши.

Странно, но мопс мгновенно затихает. Даже приветливо дергает коротким хвостом.

– Меченый, а мы где?

Фанерная табличка на секунду прекращает вихляться:

– Сейчас сами все увидите. Моя идея и мое продюсерование. Резких движений не делайте, рты зря не разевайте. Меня здесь хоть и уважают, но парни народ горячий, могут и не посмотреть на то, что вы со мной.

Раздвигаю пыльные занавески и окунаюсь в странный и удивительный мир. За спиной охает Баобабова, очарованная открывшейся картиной.

Просторный подвал. На желтых проводах свисают с потолка несколько лампочек, выхватывая отдельные куски скрытого от человеческих глаз мира. По заплесневелым стенам стекают тоненькие ручейки воды. По утоптанному песчаному полу стелятся клубы дыма. На стареньком пианино без крышки тренькает собачий вальс длинноволосая собачка. Перед ней, на помосте из ящиков вокруг воткнутого в пол ломика извивается змеей такса. Вокруг помоста, истекая слюной, сидят разнокалиберные кабели и, щелкая пастями, засовывают за ошейник таксы сахарные, наполовину обглоданные, куриные косточки. Рядом, у чана с собачьим кормом валяются объевшиеся псины.

Баобабова бледнеет, прикрывая рот рукой. У меня в горле скатывается тугой комок. Нам, в отличие от обитателей подвала, тошно.

– Инструмент на свалке нашли. Жратва от спонсоров. За свет не платим, – объясняет по ходу движения Меченый. – А хотите посмеяться?

Мы с Машкой ничего не хотим, но Меченому на это начхать в обе ноздри. Калоши останавливаются, пару раз шаркают по полу и вопят что есть сил:

– Лежать!

Благородное собрание, включая таксу, грохаются на пол. Один пианист продолжает наяривать вальс.

– Глухой с рождения, – оправдывается Меченый. – Но талантлив, чертовски талантлив.

Пролаяв что-то по-своему возмущенным посетителям подвала, Меченый торопит:

– Посмотрели и хватит. Можно, конечно, задержаться и посмотреть кошачьи бои, но боюсь ваши нервы этого не выдержат. Кровавый спорт, крепкие нервы. Вот сюда, пожалуйста.

Выходим из подвала в глухой двор. Свежий воздух ночного города врывается в легкие. Прапорщик Баобабова держится за стену, приходя в себя.

– Это все ты придумал?

Меченый довольно кашляет:

– Кхе, кхе! Так ведь, гражданин лейтенант, надо же куда-то пристраивать кипучую энергию. Не все по помойкам огрызки подбирать. Раз уж судьба прочистила мозги, надо пользоваться. Хлопот много, но зато какое уважение среди общества. Нашего общества, понятное дело. И заметьте, все прилично и культурно. Вместо того, чтобы шляться по улицам, массы привлекаются к высокому искусству. Не лаются, не кусаются, на прохожих не бросаются.

– Такие вещи до добра не доводят.

– Ах, увольте, гражданин лейтенант. Вы мне посоветуйте еще налоги платить. Я благое для общества дело делаю. Вот, планирую, консерваторию открыть. Галерею художественную. Приют для коллег бездомных. Пансионат для щенков. Старикам и инвалидам консервы бесплатно раздавать. Если вы, люди, о нас не заботитесь, почему нам самим этого не сделать? Мы ведь тоже живые.

А ведь у Мечено все получится. С такими способностями, да с такой энергией! В конце концов, должен же кто-то и здесь, на задворках, навести порядок и обеспечить лучшую жизнь тем, кто всегда рядом с нами.

– Далеко еще?

– Пришли, гражданин лейтенант. Вот этот люк. Здесь болонки брошенные часто тусуются. Они то и видели подходящую под описание гражданку, неоднократно спускающуюся в данный колодец.

Вынимаем с Марией оружие. Никто не знает, что скрывается по ту сторону чугунного блина.

– С нами пойдешь, или хозяйство не на кого оставить?

Калоши группируются:

– Нельзя мне дальше. У каждого своя родина. И своя миссия. Да и правы вы, на кого подвалы оставлю? Я, можно сказать, теперь последняя собачья надежда. В меня верят и я нужен. Это ли не счастье?

Что такое счастье, каждый кабель понимает по-своему. И тут ничего изменить нельзя.

– Дай Меченый на счастье лапу мне, – протягиваю руку и жму поднятую калошу. Из-под пустоты под фуражкой появляется скупая собачья слеза:

– Хорошо сказал, гражданин лейтенант. Век не забуду и своему помету расскажу, какие замечательные порой встречаются молодые лейтенанты. Знать есть еще на свете хорошие люди. Иех!

– Мавр сделал свое дело, мавр может удалиться, – Баобабова провожает быстро удаляющие калоши. – А зря мы его тут не пристрелили.

– Это почему? – изучаю крышку канализационного колодца. Судя по многочисленным свежим царапинам им пользуются гораздо чаще, чем обычными крышками.

– Твой Меченый, прямая угроза человечеству, – не унимается Баобабова. – Представляешь, что будет через несколько поколений? Свора умненьких псов, выдвигающих Меченого в президенты. Под звуки собачьего вальса.

– Маша, оставим президентские выборы президентам. У нас четырнадцать часов осталось. У тебя монтировки нет?

Баобабова обиженно пыхтит, но монтировку в косметичке отыскивает. Железяку с резиновой ручкой.

Поддеваю люк, отодвигаю блин в сторону. Баобабова, растопырив ноги и сжимая пистолет, прикрывает вскрытие.

– Кажется мне, что эта псина нас надурила. Может девчонка здесь и была, но как в такую узкую дыру верблюды спускались?

– Посвети фонариком, – ряд хорошо отполированных скоб спускаются в темноту. Даже сильный пучок света не может достать дна. – Непохоже. Колодцем часто пользуются. А если, как ты говоришь, надурил, или не приведи господь подставил, вернемся и разгоним всю гуманитарную компанию к собачьим матерям. Не пожалеем даже таксу. Кстати, хорошо гадина талией вертела. Но сдается мне, не ошибся Меченый. Кто первый спускается?

Сходимся на том, что, как истинный джентльмен, я просто обязан пропустить вперед даму. Баобабова свешивает в колодец ноги, подсвечивает фонариком и исчезает. Подождав полминуты, не услышу ли предсмертного крика, следую за ней.

– Прохладно, – доносится под ногами.

Я бы даже сказал, что слишком прохладно. В колодце такая турбулентность, что ни спасает ни пиджак, ни лейтенантская закалка. Представляю, как туго приходится напарнику. На Машке из нормальной одежды только бронежилет.

И дольше века длится спуск.

– Наблюдаю необычное природное явление, – докладывает Машка.

С моего места ничего не наблюдается, поэтому только могу предположить, какое необычное природное явление повстречалось на пути у прапорщика.

– Очередная пространственная дыра? – со знанием обстановки предполагаю я. Нам с Баобабовой в последнее время везет на пространственные дыры.

– Обыкновенное окно, – опровергая все научные каноны, сообщает Мария. – С занавесками.

С подобными странными явлениями на глубине минус сто метров под уровнем города встречаюсь впервые. Спешу предупредить товарища по отделу «Пи» о повышенных мерах безопасности. Одно дело дыра, совсем другое окна с занавесками. Можно ожидать все что угодно. Вплоть до нежелательных нарушений жизненных функций.

– Ерунда, – не соглашается Баобабова и с присущим ей пофигизмом швыряет в форточку гранату.

В ответ тишина.

– Ты погляди, какая? – удивляется напарник и самостоятельно принимает решение взломать окно в целях беспрепятственного проникновения в подозрительный район.

Со своего места могу только наблюдать, как в необычном природном явлении исчезают голова, бронежилет и ботфорты Баобабовой. Рисковая девчонка. Я бы ни за что не полез в окно первым. Мало ли что скрывается за незнакомыми окнами?

– Лесик! Ползи сюда. Гарантирую полную безопасность.

Гарантиям Баобабовой можно доверять. Спускаюсь ниже по скобам, на уровень окна. Машка права. Самое обычное окно. Взломано по всем правилам, восстановлению не подлежит. Занавески с красными цветочками. За занавесками опушка леса. Березки, кусты дикого шиповника, зеленая трава, на которую не ступала нога сено заготовителя.

Прыгаю в траву и чувствую, что попадаю в рай. Кислорода столько, что разрывает легкие.

Баобабова экспериментирует с гранами. После того, как без особого эффекта выкидывает в кусты последнюю, делает сложное умозаключение.

– Гранаты бесполезны. Не хотят, заразы, взрываться.

После чего с самыми честными глазами вытаскивает пистолеты и разряжает в меня обоймы. Я даже не успеваю выругаться. Но на лейтенантском теле ни одной дырки.

– Бесперспективняк, – делает правильные выводы Баобабова. Вытаскивает из карманов все имеющееся огнестрельное оружие, складывает под кустиком, накрывает лопухом и устанавливает памятный знак в виде двух сломанных веток. – Не знаю, Леша, куда нас занесло на этот раз, но здесь можно надеется только на наши крепки руки и газовые горелки. Можешь похвалить меня за это.

Рядом с лопухом Баобабовой появляется еще один, под которым складируется мое нехитрое лейтенантское имущество. Конечно, с оружием спокойней, но чего зря таскать с собой неработающие вещи. Потеряешь еще, не дай бог. Угробов потом все душу вытрясет.

– Преступник предпринял все возможное для собственной безопасности, – у меня тоже родилась такая идея, но Машка опережает. Просто у прапорщиков реакция в несколько раз быстрее, чем у обычного человека.

– Враг хитер и коварен. Но ему ничто не поможет, раз за дело взялись ребята из отдела «Пи», – не совсем уверенно ободряю я ребят из отдела «Пи».

На самом деле наши перспективы отыскать негодяя и его соучастников в виде ходячих трупов с длинными ногами равны практически нулю. Спускавшись в колодец я надеялся, что мы с Машкой будем участниками увлекательного конкурса «Догони плохого товарища в замкнутом пространстве». А что в итоге? Целый подземный мир. Слева, справа, впереди бескрайние просторы. Позади сломанное окно с дурацкими занавесками.

– Жаль, мы Меченого отпустили. Собачка нам бы не помешала. Маш, ты что делаешь?

Баобабова на карачках изучает окрестности. Надеется отыскать дорогу с асфальтовым покрытием или, на худой конец, утоптанную тропинку. Зря надеется. Только коленки истопчет.

Поиски заканчиваются через сорок минут. Результата практически нет. Найдены – стайка свободно разгуливающих на полянке мамонтов, красный деревянный ящик с песком и лопатой, а также пустая автобусная остановка, спрятавшаяся в самой чаще.

– Жизнь здесь невозможна, – обессилевшая Баобабова валится на траву рядом со мной. Я, как старший по званию и должности участия в поисках не принимаю. Лежу и разглядываю рисунок проносящихся над головой облаков.

– А что, Маш, может здесь останемся? – от долго созерцания причудливых силуэтов в голове наступает удивительное прояснение. – Природа здесь первобытная, чистая. Найдем ручеек, построим на берегу домик. Прибьем парочку мамонтов на обед и заживем счастливо.

– А как же человечество?

– Пусть все человечество подождет своей очереди на экологически чистый мир. Если хочешь, можем даже Угробова за компанию прихватить.

Баобабова заинтересованно переворачивается на бок:

– Лесик, а тебе не кажется, что в этом грязном деле как раз Угробов и замешан?

Если бы я ползал на коленках битых два часа, у меня тоже мозги поехали. Но Баобабова не тот сотрудник, чтобы версии без должного обоснования выдвигать.

– Объясни.

– Странно все, – Баобабова прищуривается, что случается с ней не по конкретному какому-то поводу, а просто так, от солнца яркого. – Странно, что Угробов, вместо того, чтобы с нами идти, или помочь хотя чем, занялся самостоятельными писками преступника. Зачем это ему?

– Наверно, жить хочет.

– Нет, Лешка. Не в жизни дело. Скажи-ка мне, откуда он столько бедуинов с верблюдами в городе отыскал? Да в нашем городе вовек экзотических народностей не проживало. Сдается мне, что Угробов и есть тот самый негодяй, что джинов мочит. А что? Должность позволяет, на него в последнюю очередь подумают. Пристукнул Исполнителя, верблюдов наколдовал, нас одних оставил. Как тебе такое предположение.

– А никак, – переворачиваюсь на бок. – Если бы у капитана была борода, то первым делом в нашем городе исчезла бы преступность. Я в капитана верю. Так что не права ты, Машка. Не тот человек Угробов, чтобы погоны предать. И хватит ерунду придумывать. Скажи лучше, что дальше делать? Где искать личность, посягнувшую на самое святое что есть у нас с тобой. Право сидеть в кабинете и читать прошлогодние газеты.

Баобабова вертит головой, определяя дальнейший маршрут и, наконец, указывает в сторону подвешенного на неземном небосводе солнца. Указанное направление ничуть не хуже остальных. Поднимаемся, и с газовыми резаками наперевес, заходим в лес. К несказанному удивлению Баобабовой почти сразу же указываю на дорожку, ранее ею не замеченную.

Грибы, преимущественно мухоморы, выстроившись двумя параллельными линиями исчезают среди берез и елок.

– Вот тебе и трасса, – главное в деле оперативного сотрудника не ползать два часа на коленках, а за одну минуту найти единственно верное решение вопроса, которое укажет правильное направление.

Мария злобно пинает мухомор. Не попадает. Гриб, подхватив красную шляпу корявыми ручками, подло сбегает, прячась в траве. Баобабова злится и начинает носиться за грибами по всему лесу. Из-за деревьев на нее весело посматривают мамонты.

– Маш, успокойся! – в отличие от коллеги я более спокойно отношусь к окружающей нас природе. – Своими неразумными действиями ты наносишь непоправимый вред флоре и фауне незнакомого мира.

Прапорщик Баобабова, окончательно измотавшись, следует умному совету, списывая происходящее на высокую концентрацию ядовитых паров.

Дорожка их мухоморов уводит все глубже в лес. Березовая роща резко сменяется зарослями мохнатых елок. Под елками сидят скучающие волки. Провожают нас грустными взглядами. Порхают с ветки на ветку молчаливые сороки. Пару раз видим в переплетение корней пузатых крокодилов. Натыкаемся на здорового лося с пластмассовым ценником на рогах. Разглядев стоимость рогов, жалеем, что оставили огнестрельное оружие под лопухами. Впрочем, оно здесь бесполезно. Но с газовыми горелками по лесу за носителем ценного экспоната бегать еще бесполезней. Лось не дурак, цену свою тоже знает.

Мухоморная дорожка выходит из леса. Перед нами бескрайняя степь. Словно комбайны снуют под ногами хомяки. Загорают на солнцепеке коричневые зайцы. Красота-то какая!

– Какая мерзость!

Иногда мне кажется, что у Машки агорафобия. Не терпит всего того, что не может уместиться в глазах. Оттого и психи показывает.

– Непонятно, что мы ищем? Ни одного разумного существа за все время. А время идет. Сколько у нас осталось времени? А если этому парню приспичит пораньше уничтожить вселенную? Возьмет и обманет всех. Представляю, как у него сейчас чешутся руки.

– Поэтому мы должны искать, а не пялится на прелести природы, – я спокоен. Я чертовски спокоен.

– Где… где искать-то? – Машка разводит руками, показывая ширину зоны поиска и величину нашей беспомощности. – Сдохнем мы здесь. Помяни мое слово, сдохнем. Сюда бы полк десантников, да поддержку с воздуха. Тогда да, враз нашли этого гада.

– Не паникуй, – можно подумать, что паникует исключительно одна Баобабова. У меня самого нервы на пределе. – Они где-то рядом. Поверь нюху молодого лейтенанта. Сама подумай. Головой. Как далеко может уйти мертвячка с длинными ногами? У нее каблуки вот такие. Рядом, рядом они.

– И ни одного следа? – не унимается Машка. – По воздуху летают?

– А хоть и по воздуху, – разворачиваю Баобабову и показываю летящий по воздуху прямоугольник.

– Это что? – прищуривается прапорщик Баобабова, забыв, что в косметичке у нее наверняка имеется бинокль. Исправляю ситуацию. Но право пользования биноклем предоставляю себе.

– Лесик! Ну, что там? Не томи. Лесик?!

– Значит так. Если глаза не врут, то это палас.

– Что, палас?

– Не что, а какой. Обыкновенный палас. У нас в магазине такие продаются. Веселенькие в горошек.

– Бред, – Баобабова пытается вырвать бинокль, но то, что попадает в руки молодым лейтенантам, так просто не отдается.

– Летающий палас, а в приложение к нему девушка. Девушка! Та самая, кстати. С длинными ногами.

С приставленным к горлу армейским ножом легко проститься даже с биноклем. Баобабова добивается своего всегда и в самых критических ситуациях.

– Движется туда, – Машка рукой показывает сторону света, куда летит летающий палас. – Скорость бешенная. Курс на снижение. Свесила, стервочка ножки и идет на посадку. Значит аэродром где-то рядом. У нее там мешки какие-то навалены.

– Может балласт. А может гномики твои высоты боятся.

– Гномы не летают.

– Паласы тоже. Тем не менее перед нами свершается невозможное. Как думаешь, это на земле работать будет? Чур я первый. Первого Угробова прокачу. Чтоб знал, кому медали выдавать за доблестную службу.

Баобабова запихивает бинокль в косметичку, подтягивает ботфорты, вытягивает руку в сторону предположительно посадочной полосы для летающих сверхзвуковых паласов и, топорща до хруста мизинец, говорит:

– Вперед, отдел «Пи». Покройте свои погоны вечной славой.

Иногда молодые лейтенанты охотно подчиняются прапорщикам. Тем более, когда речь идет не только о безопасности родной планеты, но и вечной славе.

Стелется под ноги степь. Светит солнце. Ветер скользит по жилам. Я знаю, мы вернемся героями. Мы спасем Землю. Вселенную? Как же без нее?

Берем курс на высокий курган. Обычная осторожность диктует свои правила. Прежде чем брать преступника необходимо обследовать подходы-отходы. Не хотелось бы в самый последний момент увидеть спину негодяя, исчезающего в неизвестном направлении.

Холм прекрасный обзорный пункт. Все, как на ладони. Если присмотреться, за лесом видна точка окна. Большого количества летающих паласов не заметно. Очевидно девчонка с длинными ногами и холодной кожей пользуется единственным средством передвижения в данной местности.

А вот и сама посадочная полоса. Если точнее вытоптанный темный кусок земля. Так сказать, миниатюрный аэродром.

– А где же таинственный и страшный замок плохого парня? – крутит колесики бинокля Баобабова.

– А был ли замок?

Неподалеку от вытоптанной площадки виден только небольшой двухкомнатный шалаш.

– И это все?

Прапорщик Баобабова разочарована. Я тоже не в восторге. Глубоко в сердце теплилась надежда, что нас ждут хорошо укрепленные оборонительные сооружения. Полчища кровожадных врагов. Город инопланетян, в худшем случае. Где это все? Нет, и, похоже, не было.

– Подозрительная беспечность. Не верю я в тишину. Преступник, которого разыскивают две великие цивилизации, преспокойно живет в шалаше? Что-то здесь не так.

Машка в этом деле специалист с высокой степенью доверия. Богатая практика работы в самых элитных анти бандитских подразделениях дает Баобабовой право сомневаться в подозрительных ситуациях. И в самом деле – злодей или просмотрел возможность появления нежелательных гостей, или подготовился к этому неведомым нам пока способом.

– Скорее всего парень круглый беспечный дурак, не понимающий, что творит, – говорю мысли вслух. – Но дурак не станет уничтожать вселенную. Мозгов не хватит. Мы должны быть готовы к любым неожиданностям.

Прапорщик Баобабова кивает и, вырвав с корнем кусок дерна, черноземом рисует на теле грязные полосы. Если она считает, что такая косметика ей к лицу, то это ее право. Лично я не собираюсь мазаться чем попало.

– Ничего. Очень оригинально. Так и ходи. Какие предложения по захвату преступника?

Машка завершает наводить красоту и докладывает предварительный план действий:

– Заходим с двух сторон. Хорошо бы дождаться темноты, но времени нет. Придется работать под солнцем. Максимальная осторожность. Постоянно помнить, что в работе отдела «Пи» нет мелочей. Обращать внимание на каждую сломанную травинку, на любой след, оставленный насекомым. Оружие где?

Показываю приготовленную горелку, перочинный нож, подаренный мамой в честь окончания детского сада и привязанный к шее серебряный крест Баобабовой.

– Отлично. Тогда начинаем. Только об одном тебя прошу, Леша, обещай, что не станешь вступать с преступником в бесконечные разговоры о добре и зле. Горелкой по глазам, баллончиком по голове, ножичком под ребра, крестом в пупок. Повтори.

– Глаза, голова, ребра, пупок, – знал бы раньше, что Машка такая кровожадная, ни за что бы ни согласился с ней работать. Преступник, он может и преступник, но тоже живое существо. – Тыкать во все, что попадется.

– Верно. Главное, Лесик, не позволять ему колдовать. Иначе…

Мария красноречиво показывает, что происходит с не слишком расторопными и молодыми лейтенантами. Омерзительное зрелище. Похоже на курицу-гриль с лейтенантскими погонами.

– На всякий случай, – Мария заботливо поправляет серебряный крест. – Прощай, Лесик. Может статься, не увидимся больше. И знай, было чертовски приятно с тобой работать.

Прапорщик Баобабова отворачивается и, не оглядываясь, спускается с холма. Я провожаю ее, насколько хватает терпения. Вспоминаю, что мы забыли обсудить, что делать с мертвячкой в красном платке, но уже поздно. Мария далеко. Мелькает среди травы бритая голова, да блестят на солнце колечки на ушах.

Значит пора и мне заняться работой. Вселенная ждать не будет. Через час или мы их, или они нас всех. Третьего не дано.

Первую половину пути иду согнувшись. Трава в этих местах уродилась сочная и высокая. Жалею о том, что согласился с Марией идти раздельно. Трудно быть героем в одиночестве. Или привык уже к плечу Баобабовой?

Вторую часть маршрута решаю преодолеть ползком. Высокая трава закончилась. Впереди кусок голой земли. Одинокие сухие стебли, да пожухлая трава. А в сердце разрастается тревога. Почему все так просто?

До шалаша метров сто. Если встать во весь рост, за десять-пятнадцать секунд добежать до логова преступников не проблема. Но нельзя. Скрытность, вот залог успеха.

Откуда ни возьмись, налетает легкий летний ветерок. В этом нет ничего странного, если бы не одна деталь. Ветерок упрямо дует в лицо. Он крепчает с каждой секундой, набирает силу. Бросает в лицо комья сухой травы, свистит в ушах. Еще несколько секунд и меня встречает ураган.

В скулу врезается кусок вырванной, с насиженного места, земли. Еще один. Прижимаюсь к желтой, стелющейся траве, в надежде переждать сильнейшие порывы. Но они все крепчают. С каждым мгновением увеличивают силу. Я уже чувствую, что меня, растопырившего руки и ноги, словно дохлого паука сносит назад, к холму, где мы простились с Баобабовой.

Пальцы впиваются в землю в надежде зацепиться. Но ни крепко вросшей травинки, ни вырытой степным зверем норки. Природа чужого мира против меня. Медленно, но верно перемещаюсь прочь от шалаша. Отступление превращается в непрерывное скольжение. Глотка забита ватным воздухом, глаза залеплены свистящим ветром. И я растерян. Я в ужасе.

И когда кажется, что я окончательно раздавлен, в темноте закрытых глаз возникает образ Баобабовой. Качает головой, словно укоряя за то, что не осталось в испуганном сердце желания бороться.

Нет, Маша. Я еще могу сражаться. За себя. За тебя. За Землю.

Выбрасываю навстречу бешеному ветру руку, впиваюсь всей пятерней глубоко в почву. Через крик, через вздутие мышц, с верой и надеждой загребаю второй рукой, цепко обнимая незнакомую землю. И от бешенства кричу. И на излете крика вгрызаюсь в землю зубами.

Не родился еще такой ураган, который способен задержать русского опера.

Ураган мгновенно стихает. Быстро оседает поднятая неудержимыми потоками скрученного в тугие узлы воздуха пыль. Еще парят над головой легкие травинки, не решаясь пасть на поверхность злобной планеты. Но ад кончился.

Выплевываю изо рта комки земли, с трудом вытаскиваю из земли застывшие в судороге пальцы. Черте что! Не этому нас учили в милицейском училище. Но я справился. Я не сломался. Выдержал. Но еще рано праздновать победу. Коварный и злобный враг затаился в нескольких десятках метрах.

По инерции продолжаю ползти вперед. Глаза слезятся от остатков пыли, но дыхание восстановлено. Не исключено, что я уже замечен, но подниматься в полный рост рано. Не хочется становиться одиноко бредущей по степи мишенью. Если наше земное оружие здесь бесполезно, совершенно не значит, что у преступника нет своего, местного оружия. Также нет никакой гарантии, что страшный ураган, чуть не отбросивший меня на холм, не повторится снова.

Голова упирается во что-то мягкое. По всем прикидкам до самого шалаша не должно быть ничего мягкого.

– Куда прешь без очереди?

Тело дергается, словно пронзенное электрическим током. Тупое оцепенение проходит и возвращается осознание реальности.

– Куда лезешь, говорю?

Передо мной задняя часть меня. Вернее, не меня самого, а моего второго меня. Смотрит злым, совершенно диким взглядом. Рожа перемазана землей, на губах прилипшие травинки, глаза засыпаны песком.