Текст книги ""Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Алия Якубова

Соавторы: Сергей Арно,Олег Аксеничев,Сергей Ковалев,Сергей Костин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 341 (всего у книги 351 страниц)

Ретроспектива

1679 год, Франция, Париж

Агата стояла на набережной Сены, обхватив плечи руками. Несмотря на необычно теплую для марта погоду и подбитый мехом палантин, ведьма дрожала. Впрочем, она не пыталась обмануть себя – слишком холодная для ее африканской крови погода была в том почти не виновата. Причины куда более веские заставляли ведьму дрожать – отвращение и… страх.

Для самой Агаты стало открытием, что она еще может чего-то бояться. После того, что пережила в храме повелителей, после стольких прожитых веков, отнюдь не спокойных и благостных. Она успела застать изгнание маранов и морисков из Испании, видела своими глазами кровавую крестьянскую войну в Германии и была в Париже в ту августовскую ночь почти сто лет назад, которую потом назовут Варфоломеевской. Ведьма видела столько крови и смертей – отвратительных, мучительных смертей, – что ей казалось, страх больше никогда не сможет пробиться в покрывшееся льдом сердце. И теперь, после стольких лет, вернувшееся ощущение было… неприятным? Нет. Скорее, озадачивающим.

– Добрый вечер, мадам Агата.

Ведьма подняла взгляд. Рядом стоял невысокий пожилой мсье в темном камзоле самого заурядного покроя. По виду – то ли купец, то ли судейский чиновник. За его спиной возвышался костистой башней сутулый мужчина с огромными ушами. Только по этим выдающимся во всех смыслах ушам да росту ведьма узнала Хормина. От молодого ученика мага в этом человеке осталось мало. Разве что настороженный неприязненный взгляд.

– Здравствуйте, мсье Ивор. Или здесь вы известны под другим именем?

– Здесь я вообще неизвестен, – развел руками маг. – Мне редко удается выбраться куда-то за пределы России. Знаете ли, очень неспокойный край, нужен постоянный пригляд за тамошними властителями.

Агата поняла намек и сразу перешла к делу:

– Испивающий Тень в Париже.

– Вы уверены? В последний раз он объявлялся восточнее, и я готов прозакладывать свою бороду, что Теодор намеревался скрыться где-то в османских владениях.

– С тех пор прошло много времени, – возразила Агата. – Я почти уверена, что кинжалом теперь владеют совсем другие люди.

– Значит, Теодора мы больше не увидим, – хмыкнул Ивор. – Что ж, не могу сказать, что сильно опечален этим обстоятельством.

Ведьма нахмурилась:

– У меня вашей уверенности нет. Теодор был, конечно, мерзавцем – хладнокровным и умным. И сильным магом. Но я его не боялась. Нынешние же владельцы кинжала внушают мне страх.

– Владельцы? Такое возможно? Я считал, что Испивающим может владеть лишь один человек.

– Это мужчина и женщина. Я пока не знаю, кто из них двоих использует кинжал. Или они научились управлять им вместе.

Ивор некоторое время молчал, глядя на реку. Агата тоже не спешила нарушить молчание.

– Вы мне не доверяете, – наконец произнес он. – Это очевидно, хотя повода к тому я вам не давал. Вы предпочитали все это время охотиться на кинжал самолично. И все же теперь вызвали меня. Что же изменилось?

– Мне не справиться с ними одной, – призналась Агата. – Возможно, даже с вашей помощью это будет очень непросто.

Хормин презрительно фыркнул, да и Ивор недоверчиво вздернул бровь.

– Простите, мадам Агата, но я – глава Анклава магов. Мой ученик, несмотря на молодость, один из высших магов…

– И все же, – прервала его Агата, – мы можем столкнуться с силой, которую не побороть ни одному магу. Если я правильно догадалась, что собираются совершить эти люди.

– С силой… Ах вот вы о чем?!

Ивор помрачнел.

– Было уже несколько сотен жертвоприношений, и все… – Агата запнулась, сглотнула жесткий комок, – …все такие. Возможно, их было даже больше. В Париже большой район трущоб, где даже не золото, а всего лишь серебро надежно запечатывает языки.

– Вы знаете, где сейчас эти люди?

– Узнаю сегодня или завтра. Они осторожны, но, чтобы покупать жертвы и молчание их родителей, нужны деньги. Потому женщина занялась торговлей ядами. Я пыталась подобраться к ней, изображая дамочку, задумавшую отравить мужа, но ничего не добилась, кроме нескольких флаконов с обычной отравой, переданных с посыльными. Эта женщина умна и осторожна, она как-то чувствует, каким клиентам можно доверять, а с какими лучше общаться через посредников. Но мне повезло. В январе одна из сообщниц отравительницы на званом ужине изрядно выпила и проболталась, что продает яды. При этом присутствовал тайный полицейский осведомитель… это была я. Мне пришлось поступить на службу, чтобы задействовать полицию в своих поисках. Я уговорила отравительницу продать мне яд и с флаконом пошла к Никола де Реюни – полицейскому комиссару Парижа, моему начальнику. Он приказал устроить облаву и обыск в доме отравительницы. Там мы обнаружили запас ядов – так полиция и ухватилась за кончик этой нити. Надо отдать должное Никола, он сумел размотать этот клубок, несмотря на то что имена всплывали очень известные.

– Вы хотите, чтобы их арестовали?

– Да. У меня нет никакого желания марать об них руки, пусть местное правосудие об этом позаботится. Главное – вырвать ядовитые зубы у гадюки. После этого она будет не опаснее жабы. Но мне нужна ваша помощь.

– Хорошо, мы вам поможем, – кивнул Ивор.

– На прежних условиях?

– Что? Ах да, разумеется. Кинжал будет уничтожен.

– Спасибо, – с искренней благодарностью произнесла Агата. – Я жду вестей не раньше утра…

– Мы подождем на постоялом дворе, – кивнул Ивор. Порывшись в кошельке, вытащил веточку длиной с указательный палец и протянул Агате: – Когда мы понадобимся, сломайте. Я тотчас узнаю об этом, и мы придем так быстро, как только сможем.

Агата смотрела вслед магам, пока забавная парочка не скрылась за поворотом. Спрятала веточку в рукав и кивнула темноте в ближайшей подворотне. Раздался едва уловимый шорох, и из темноты, тревожно озираясь, выбрался клошар совершенно омерзительного вида. Большое толстое тело, от многослойных драных одежек казавшееся еще больше, и сильные кисти рук вкупе с жестоким нагловатым выражением лица говорили о том, что попрошайничество – вовсе не основной источник доходов этого бродяги. Подойдя к ведьме, клошар принял униженную позу, но смотрел по-прежнему нагло.

– Что-нибудь новое разведал?

– Да что там разведывать-то? – небрежно взмахнул длинной рукой бродяга. – Все и так ясно. Я тот пепел понюхал только и сразу понял – едой… э-э-э… простите, мадам, человеческими костями пахнет.

– Значит, этот дом. Я не ошиблась.

– Если только кто еще в веселом городе Париже не балуется человеческими жертвоприношениями. Здесь все может быть, хе-хе… кха… кха…

Агата с отвращением смотрела на захлебнувшегося кашлем вампира. И этих существ ее соплеменники называли повелителями? Позволили им обращаться с собой, как со скотом? Ведьме нестерпимо захотелось прямо на месте убить тварь, унижавшую ее память одним своим видом. Но вампир был пока нужен. Обитатель трущоб знал больше, чем можно было выведать при помощи денег и даже магии. Это он выяснил, что кто-то покупает у бедняков новорожденных и что дети исчезают потом бесследно. А теперь вот нашел дом, в котором проводили обряд жертвоприношения и где, скорее всего, находился сейчас Испивающий Тень.

Агата кивнула:

– Хорошо, веди меня туда.

– А как же ваши друзья? – с некоторой тревогой поинтересовался вампир. – Там, знаете ли, мадам, такая силища вокруг дома, что ой-ой-ой! Я даже подходить близко побоялся!

– Ерунда! – Агата не собиралась демонстрировать перед вампиром неуверенность. – Я сама решу, стоит ли звать кого-то на помощь. Иные союзники бывают опаснее врагов.

Вампир поежился под острым взглядом ведьмы и пробормотал:

– Зачем же было вообще их предупреждать, раз вы им не доверяете?

– Я не могу допустить, чтобы этот кинжал вновь улизнул от меня. Ради этого можно пойти на сделку хоть с дьяволом.

Глава девятая

Никогда не апеллируй к лучшим качествам человека. Возможно, он ими не располагает.

Роберт Энсон Хайнлайн

Если бы где-нибудь на земле проводились конкурсы среди зануд, Хайша, несомненно, заняла бы в подобном состязании первое место и получила звание «Величайшая зануда всех времен и народов». А если бы и не выиграла, то никак не из-за пренебрежения тренировками – моя богиня регулярно оттачивает мастерство занудства на мне.

В этот раз Хайша настроилась внушить мне, что в разговоре с ангелом, пусть даже и опальным, следует гордыню свою усмирить и демонстрировать почтительность и вежливость. Настроилась она серьезно, а потому методично промывала мне мозги всю дорогу до логова господина Ессе.

Я и сам признавал, что в ее наставлениях был некоторый практический смысл. Трудно игнорировать очевидные факты, а что может быть очевиднее легкости, с которой меня выставил вон Самуил, лишь только я попытался адекватно ответить на его издевки? А ведь ему даже не пришлось применить физическую силу! Грустно представить, что может натворить эта гора мускулов и жира, если решит, что я его на самом деле оскорбил.

С другой стороны, мои попытки быть вежливым в предыдущие наши встречи не побудили ангела хоть чем-то помочь мне. Более того, выгнав меня за наглость, Самуил все-таки снизошел до того, чтобы поделиться кое-какой информацией, хоть и бесполезной в практическом смысле, но отчасти успокоившей меня. Во время же прошлого расследования, когда я вел себя куда более сдержанно, ссыльный ангел лишь озадачивал меня заумными намеками, смысл которых стал понятен слишком поздно.

Лично у меня создалось впечатление, что Самуилу глубоко безразлична как моя вежливость, так и моя наглость. Поведение же его зависит от каких-то совершенно непредставимых причин вроде прихоти левой пятки.

Хайшу эти рассуждения почему-то совершенно не убедили. Она бы и дальше с удовольствием занималась моим воспитанием, но тут мы наконец-то пришли.

И тут же выяснилось, что мне не придется разыгрывать из себя благовоспитанного джентльмена. Самуилу было не до моей вежливости.

Нет, его, несмотря на мрачные предсказания Хайши, не убили.

Вернее будет сказать – не добили.

Войдя в комнату Самуила, я поначалу не заметил ничего особенного. Разве что мое появление не вызвало традиционных язвительных комментариев. Господин Ессе, как всегда развалившийся в кресле перед стеной телевизоров, вообще не соизволил отреагировать на мой приход. С другой стороны, мы не так уж часто видимся, чтобы можно было говорить о настоящих традициях. То есть я хочу сказать, Самуил, конечно, глумился надо мной каждый раз, когда я приходил к нему за помощью. Но вдруг сегодня ангел, например, пребывал в особенно благодушном расположении духа? Стараясь не нарушить это его состояние, я поздоровался с умилившей меня самого вежливостью – если память не изменяет, в последний раз я так вежливо разговаривал лет десять назад с деканом в институте, когда вставал вопрос об отчислении.

Никакой реакцией мои старания не были вознаграждены. То есть буквально – ангел даже ухом не шевельнул в знак того, что слышит меня.

Это навело на мысль, что господин Ессе пребывает, напротив, в особенно гадком настроении и потому делает вид, что меня в его доме вообще нет. Обидно, конечно, но куда более привычно. Честно говоря, я даже не представлял, как себя вести с добродушным и веселым Самуилом. Зато как разговаривать с мрачным и ехидным ангелом, я знал.

Однако на мою последующую тираду, полную эвфемистических намеков на близкое родство ангела с такой достойной птицей, как индюк, тоже никакой реакции не последовало. Не считая запоздалой попытки Хайши зажать мой рот моими же руками.

Ангел к оскорблениям остался так же безучастен, как и к вежливости.

Некая мысль, мелькнувшая в сознании, наконец выкристаллизовалась, и я потянул из кобуры револьвер. В комнате не было ни одной кошки. Вообще-то у Самуила три страсти: книги, телевидение и кошки. В его доме горы книг, десяток телевизоров и, думаю, десятка полтора кошек. Подсчитать точное количество беспокойных зверьков мне как-то в голову не приходило, да и вряд ли у меня что-нибудь из этой затеи получилось бы. В прошлые мои визиты кошки частью возлежали на грудах книг в томных позах, частью носились по комнате, то покидая ее через открытое окно, то возвращаясь тем же путем назад, ели, вылизывались и не особо обращали внимание на нас с ангелом.

Сейчас же я не видел ни одного животного.

И Самуил не подавал никаких признаков жизни.

Мне вспомнилась шутка Хайши. Ангел вроде как не мог умереть, но, с другой стороны, что я знаю об ангелах?

Держа наготове револьвер, я подкрался к Самуилу и убедился, что взгляд его совершенно неподвижен, а зрачки сужены так, что почти не видны. На мое размахивание ладонью перед лицом они не отреагировали. Хорошей новостью было то, что глаза Самуила не помутнели, роговица была влажной. Жив.

«Вик, я чувствую вокруг сильную магию смерти!»

Я поспешил перейти на теневое зрение.

«Апатит твою Хибины! Что это, Хайша?!»

Я тут же вернулся обратно в реальность и шлепнулся на пол между двумя книжными кучами, переводя дух. Хайша подавленно молчала. Похоже, зрелище подействовало на нее даже сильнее, чем на меня.

До этого момента я смотрел на Самуила теневым зрением всего один раз, когда впервые пришел к нему, еще не зная, что под личиной отшельника-книголюба скрывается ангел. Желания повторить этот опыт у меня не возникало – слишком уж подавляющее это было зрелище. В книге Еноха, помнится, ангелы тусовались с людьми постоянно, входили в их дома (судя по Самуилу, явно без приглашения), ели и пили с ними и «возлежали с их женщинами». А еще один библейский персонаж даже боролся с ангелом и неслабо намял ему бока. Ну не знаю, возможно, люди с тех пор измельчали, но я чувствовал себя рядом с Самуилом, словно рядом с доменной печью. Немыслимо было представить, что кто-то может спокойно пить и есть в компании ангела, тем более – бороться с ним.

И все же кто-то боролся с Самуилом и победил его с помощью магии.

В теневом зрении исчезли галдящие телевизоры, кучи книг, да и сама комната. Вокруг, накрытая давящим серым небом, расстилалась тоскливая серая пустошь, пронзительный ветер гнал куда-то серую пыль. С прошлого моего посещения ничего здесь не изменилось, да и не могло измениться. Но в том месте, где раньше незыблемой глыбой восседал ангел, расстелив бесполезные крылья, из серого такыра выхлестнулись гибкие стебли. Они оплетали тело Самуила, как обвивающиеся вокруг Лаокоона змеи в знаменитой скульптуре, только эти «змеи» целиком состояли из тени. Черные стебли подняли ангела примерно метра на два над землей и держали на весу, растянув в некоем подобии богохульного распятия. И похоже, стебли эти были чудовищно сильны – все мускулы гигантского тела окаменели от напряжения, но ангелу лишь удавалось не дать окончательно изломать себя. На моих глазах он со сдавленным рычанием рванул на себя правой рукой, мышцы на мгновение пугающе вздулись, щедро плеснула из-под стеблей кровь, кое-где путы, поддавшись, порвались. Но тут же из оборванных концов вытянулись новые теневые ростки, оплетая освободившуюся руку еще надежнее, чем ранее. Полный боли и бессильной ярости стон разорвал серый мир – так могла бы стонать скала, если бы у камня был голос.

Это оказалось уже слишком, и я вывалился обратно в нашу реальность.

«Что это было, Хайша?» – повторил я, постепенно приходя в себя.

«Ты что, слепой? – огрызнулась богиня дрожащим голосом. – Магическая ловушка это. Уходим отсюда. Немедленно!»

«Магическая ловушка? Брось! Он же ангел! Какая ловушка может удержать ангела?»

«Как видишь! Пошли же! Чары совсем свежие, маг, который ее поставил, может быть где-то рядом!»

«Нету его здесь, успокойся».

«С чего ты взял?»

«Посмотри…»

Кошки, оказывается, все это время были в комнате, просто скрывались. И не спрашивайте, где в комнате могут спрятаться больше дюжины кошек, – вы просто не видели, во что может превратить даже небольшое жилище мающийся скукой ангел. Может быть, имелась здесь и какая-то магия, в конце концов, проживая рядом с таким мощным источником силы, кошки вполне могли измениться. Так или иначе, я их не видел, пока они не сочли, что опасность миновала.

Они вылезали из каких-то неприметных закутков, из-за книжных завалов, запрыгивали с улицы в окно и, кажется, даже возникали прямо из воздуха. Кошки льнули к хозяину, терлись мордами о коленки, вставали сусликом, пытаясь заглянуть в его неподвижные глаза. И вопросительно смотрели на меня, словно требовали немедленно помочь Самуилу.

«Они больше не чувствуют присутствия врага. Мы, похоже, опять едва разминулись с этим чокнутым магом!»

«Ну… допустим, – вынуждена была согласиться Хайша. – Все равно не вижу смысла торчать здесь. Ты же не маг, тебе это заклинание все равно не распутать. Да и не всякий маг его разберет».

«Не маг, – согласился я. – Но нельзя же его вот так оставить. Рано или поздно у Самуила кончатся силы, и заклинание его сложит, как сломанный перочинный ножик!»

«О… ну… он ведь все равно не умрет от этого, – проворчала Хайша. – Он же бессмертный. В отличие от нас!»

«Да, но ты представь, какая это боль!.. – Я замолчал, соображая. – Погоди… он действительно бессмертный. Ты как-то сказала, что твоя сила на ангела не подействует?!»

«Ну говорила, да, – подтвердила богиня. – Я обрезаю нить жизни и забираю отпущенное время. Но время ангелов бесконечно, нельзя вычерпать бездонный колодец…»

«Замечательно!»

«?..»

«Ты подумай, Хайша! Ведь отпущенное время есть не только у живых существ! Время иссякает, засыхают деревья, камни рассыпаются песком, и даже звезды гаснут!»

«Я это прекрасно знаю! Ты сейчас, если не забыл, меня и цитируешь!.. О!.. Ты хочешь сказать…»

«…время, отпущенное заклинанию, тоже конечно, – закончил я за Хайшу. – Ты обрежешь нити заклинания, а ангелу твоя сила все равно не повредит!»

«Ты уверен, что он оценит это?»

«Ну… ему, конечно, наплевать на всех, но собой-то он должен хоть чуть-чуть дорожить?»

«Что ж, давай попробуем», – согласилась богиня.

Я перешел на теневое зрение и с содроганием уставился на жутковатое «распятие».

Знак на моей груди, обычно напоминающий татуировку, налился темным свечением и стал болезненно пульсировать. Левая рука без моего участия поднялась, одновременно становясь тоньше и изящнее, по коже от знака побежал замысловатый узор. Сейчас эта рука была полностью рукой Хайши. На мгновение я почувствовал внутри холодную обморочную пустоту. С растопыренных пальцев сорвалась призрачная паутина и облепила ангела и черные стебли заклинания.

– …ть!!! – с чувством произнес Самуил, расправляя крылья и с отвращением растирая в пыль остатки заклинания. – Наконец-то! Я уж начал беспокоиться, что ты сам не догадаешься, что нужно сделать!

Я поскорее вернулся к обычному зрению – так ангел смотрелся привычнее. Кошки, уловив перемену, довольно урчали и с удвоенной энергией ластились к хозяину, покрывая и без того неопрятный халат новыми наслоениями шерсти.

– Мог бы и спасибо сказать, между прочим! – без особой надежды буркнул я. – Все-таки мы тебя вроде как освободили.

Ангел так и ждал этих слов. Скорчив мину, в которой сочетались презрение и удивление, надменно спросил:

– Спасибо?

– Я и забыл, что ты не знаешь смысла некоторых слов, – хмыкнул я. – Ладно, проехали. Лучше скажи, кто это тебя так раскатал?

– Да так… один не в меру шустрый колдунишка, – небрежно отмахнулся Самуил. – Застал врасплох… Из-за тебя, между прочим! Так что благодарить мне тебя совершенно не за что!

– Из-за меня? – пришла моя очередь удивляться. У меня это получилось куда искреннее. – А я-то тут каким боком?!

– Кое-кто – не будем показывать пальцем, хотя я имею в виду именно тебя, – повадился бегать ко мне за советом по любому поводу. А еще кое-кто очень не хотел, чтобы я тебе помогал, вот и постарался меня устранить. Убить меня у колдуна, конечно, кишка тонка, но нейтрализовал он меня вполне качественно. Правда, он не знал про твою сожительницу и не мог предвидеть ее вмешательство.

– И кто же этот «кто-то»?

– Ишь какой быстрый! – со знакомой противной ухмылкой произнес Самуил. – С чего это я стану тебе все рассказывать?

Я даже слегка опешил от такого заявления. Ну… совсем слегка – чего-то подобного от этого заносчивого типа и следовало ожидать.

– Я же тебе помог!

– Не переоценивай своей помощи, – скривился ангел. – Колдун не учел еще одно обстоятельство. Меня все равно бы освободили, просто немного позже. Надеюсь, ты не настолько вульгарен, чтобы требовать оплатить добровольно оказанную помощь?

– Я именно настолько вульгарен! – зарычал я, теряя терпение. – Выкладывай, кто это был!

– Тем более не скажу. – Самуил отвернулся к телевизорам и принялся рассеянно поглаживать сразу трех кошек, оккупировавших его колени. – Твоя вульгарность освобождает меня от угрызений совести… Шучу! Их у меня и не было. До сих пор ты прекрасно выкручивался и без моей помощи. И есть основания считать, что так будет и дальше. Не вижу причин портить эту любопытную партию своим вмешательством.

– Ты же обещал! – ляпнул я и сам почувствовал, насколько жалко это прозвучало. – Четыре дня прошло!

– Я обещал?.. Ах ну да! Но я ведь обещал только, что, если за четыре дня ты не найдешь Арину, я дам тебе подсказку, где ее искать. Ты это узнал и без моей помощи, хоть и немного шулерскими методами. Что же тебе еще нужно-то?

– Неблагодарная пернатая задница! – Я почувствовал, как глаза натурально застилает от ярости. – Это тебе не игра! Выкладывай, что происходит?! Или я…

– Что? – одарил меня снисходительным взглядом Самуил. – Хочешь, чтобы я снова вышвырнул тебя на улицу? Учти, я не люблю повторяться. На этот раз вышвырну руками через окно.

Я молча развернулся и пошел к двери.

– Самый твой умный поступок за все это время. Стой!

Я повернул ручку двери.

– Стой, говорю. Так и быть, кое-что я тебе скажу.

Очень хотелось уйти. И дверью хлопнуть так, чтобы с полок посыпались книги, а все кошки от испуга разом уписались.

Я не могу себе позволить быть гордым. Не сейчас.

– Ну?

– Ты все время упускаешь одну важную деталь.

Ангел выжидающе уставился на меня, но сегодня у меня было как-то особенно кисло с гениальными озарениями. Не дождавшись ответа, Самуил презрительно скривился и процедил:

– Бог мой! С чего ты решил, что можешь заниматься сыском? Как ты умудряешься по утрам находить свои штаны на стуле рядом с кроватью? Ты же азов своей профессии не знаешь!

– Ты о чем вообще?

– Какой вопрос задает себе в первую очередь уважающий себя сыщик в детективах? Cui prodest[3]3
  Cui prodest (букв. «Кому выгодно?») – один из принципов расследования, вопрос, который часто помогает следователю установить личность преступника.


[Закрыть]?!.. Ах да, в латыни ты тоже не силен. Это значит «кому выгодно?».

Я получил возможность вернуть ангелу презрительную ухмылку.

– Меньше надо детективов читать, господин Ессе. В жизни все немного сложнее. Задавал я себе этот вопрос, задавал. Только вот ответа на него у меня нет, иначе я бы уже знал все. Сразу было ясно, что оборотни выполняли чей-то заказ. Их мотивы неважны – может, за деньги. Или под угрозой. Важен мотив заказчика. Но пока мне приходится иметь дело только с результатами его деятельности. И зачем ему понадобилось похищать Арину, так и не понимаю. Ну не ради выкупа же, в самом деле!

– Хоть это понимаешь, и то хорошо. Конечно, не ради выкупа. Но почему ты не подумал о самых очевидных причинах? Странно не то, что девчонку похитили, странно, что в момент похищения не состоялась массовая драка между желающими ее похитить!

– Что?

– Подумай же головой, – буркнул ангел, беспорядочно переключая каналы на телевизорах. – Она ведьма. Потенциально – ведьма редкой силы. И одновременно неуправляемая жестокая девчонка, с удовольствием использовавшая силу против обычных людей. Представляешь, что она может натворить, если станет полноценной ведьмой? Ее исчезновение сейчас убережет от множества больших проблем в будущем. Вот тебе и первый мотив.

– Она вовсе не такая уж плохая! – попытался я выступить в защиту Арины. – Просто у девочки слегка крышу снесло от внезапно обрушившегося на нее могущества.

– Вот-вот! Я как раз об этом и говорю. Ей крышу снесло даже от тех крупиц силы, которые доступны сейчас. Представляешь, как на нее подействует обретение всей полноты власти над Тенью? Она ведь вполне сможет стать тираном, которого до сих пор не видывал мир! Но… она не первый маг такой силы. Ты слышал когда-нибудь о магах-тиранах?

– Нет… Погоди, ты что, имеешь в виду, что таких магов устраняют? Кто? Анклав?

– Я ничего не говорил. – Ухмылка ангела стала донельзя самодовольной. – Наконец-то ты начал думать своей головой, перебирать версии…

Я промолчал, не зная, что возразить. Арина мне показалась неплохой девочкой, вовсе не жестокой. Да, она терроризировала прислугу всякими магическими фокусами, но ведь толком не осознавала, что творит! Ей это казалось увлекательной игрой. Хотя… я же с ней разговаривал всего один раз!

Ангел с явным удовольствием наблюдал за мной, словно мог читать мысли. А может быть, и правда мог.

– Что, понравилась версия? Правдоподобно звучит? А вот тебе еще одна. Допустим, ты прав и девчонка эта – прям ангел во плоти… Ну-ну, не делай такое лицо! Далеко не все из нашего племени похожи на меня. Большинство гораздо хуже, хе-хе… так вот, допустим, ты прав. Допустим, Арина девочка и впрямь добрая и, обретя могущество, примется причинять добро и наносить пользу направо и налево. И люди ее полюбят – а куда им будет деваться-то? Молодая энергичная ведьма уровня главы Анклава магов, а то и сильнее. Это ведь не только сорок – пятьдесят килограммов идеализма, но и логичный претендент на кресло главы Анклава. Старичок Ивор всеми, разумеется, любим. Но он, как и все старики, любит стабильность и спокойствие. Его заботами Анклав существует без серьезных потрясений уже несколько столетий. И очень многих такое положение не устраивает. По их мнению, это застой, ведущий к загниванию. А сам Ивор хоть и старичок, но не маразматик, чтобы не понимать этого… и не святой, чтобы добровольно отказаться от поста…

Он выдержал паузу.

– Да, – вынужден был согласиться я. Ангел ткнул прямо в больное место. – Об этом я уже думал.

– А ты все-таки не безнадежен! – констатировал ангел таким умильным тоном, словно хвалил собаку, с десятой попытки сообразившей принести брошенный мячик. – И не забудь еще про Хормина и Агату. Когда-нибудь Ивор все равно уйдет, и Арина станет их конкурентом – более молодым и сильным.

– Это не Агата. Ведьма знает про Хайшу, она нейтрализовала бы тебя другим способом.

Ангел даже похлопал в ладоши.

– Ого! Да ты умеешь делать простейшие логические умозаключения! Почему ты раньше скрывал этот талант?!

– Так это Ивор? Или Хормин? Все из-за власти?

– В конечном итоге все всегда из-за власти, голода или любви, – наставительным тоном сообщил ангел. – Но ты вновь цепляешься за одну версию и не хочешь подумать еще. А что, если она не верна? Я ведь сейчас просто говорю первое, что приходит на ум.

– Ты не дал мне уйти, чтобы было кому голову морочить?

– И для этого тоже, – покивал ангел. – Видел бы ты, какая у тебя глупая физиономия становится при этом! Фокс, не разочаровывай меня! Тебе ведь известны все необходимые факты. Вспомни все, что происходило с тобой за эти дни, и попробуй хоть немного пошевелить мозгами!

– Ладно, но скажи вот еще что…

Ангел прервал меня взмахом руки и прислушался к чему-то.

– Убирайся!

– Но…

– Быстро убирайся отсюда! – рявкнул Самуил. – Мои безупречные братцы спешат спасти заблудшую овцу. Долго же они раскачивались…

– Что?

Ангел нетерпеливо уставился на меня.

– Какая буква в слове «убирайся» тебе непонятна, смертный?

– Э-э-э… какие, на фиг, братья к тебе спешат? Откуда у тебя вообще могут быть братья?

– Мы все, в смысле все ангелы, в какой-то степени братья. И постоянно ощущаем друг друга. Там, наверху, почувствовали, что меня кто-то сковал магией, и выслали зондеркоманду на помощь. Корпоративный дух и все такое. Я ведь хоть и проклятый отщепенец, но все же ангел. Позволить издеваться надо мной смертному магу как-то не комильфо. И не умно – маг может вообразить, что и обычных ангелов можно вот так же стреноживать.

– Ну и… пусть себе летят, – возразил я. – В чем проблема? Это же не я тебя заколдовал.

– А они не станут разбираться, – хохотнул Самуил. – Да и не смогут в общем-то. Они подобны части единого организма. Голова узнала, что меня скрутил заклинанием смертный маг, и потянулась рукой в это жалкое обиталище, чтобы освободить пленного и наказать колдуна. Ты не сможешь объяснить руке, что ты – совсем другой смертный. Пока до головы это дойдет, рука тебя уже прихлопнет. Так что проваливай отсюда. Я не хочу лишиться удовольствия досмотреть партию до конца.

Хоть это и походило на не особо изобретательную попытку выставить меня вон, я не стал артачиться и покинул квартиру Самуила. В конце концов, он ведь мог просто вышвырнуть меня, как в прошлый раз, не заботясь придумывать какие-то причины. Может быть, и правда какой-то пернатый спецназ ему на помощь летит?

То, что Самуил на этот раз обошелся без шуточек и сказал правду, выяснилось, стоило мне выйти на крыльцо. То есть сначала-то ничего особенного в глаза не бросилось, только мелькнула мысль, что погода портится. Пока мы с ангелом обменивались любезностями, небо основательно заволокло тучами. Потом Хайша охнула, я перешел на теневое зрение и стал свидетелем самого грандиозного зрелища, которое мне доводилось видеть.

Из небесной глубины проливался иссиня-черный клубящийся поток. Над городом он словно упирался в невидимую преграду и растекался по ней грозовыми тучами, постепенно затягивая все небо. Это было похоже на перевернутое вверх ногами извержение вулкана.

«Смотри-ка! Не соврал пернатый! Давай и впрямь валить отсюда!»

Мысль была как никогда актуальной, но выполнить свое благое намерение я не успел. Из туч в асфальт прямо перед подъездом ударила толстая ветвистая молния. Воздух разорвало оглушительным шипящим треском. За ней последовала еще одна, и еще, и еще – через мгновение в узкий переулок обрушился настоящий высоковольтный водопад. Стало трудно дышать от пересыщенного озоном воздуха. Я зажмурился, судорожно шаря рукой по двери подъезда в поисках ручки, но в следующее мгновение электрическое шоу закончилось столь же внезапно, как и началось.

Я осторожно приоткрыл глаза.

Честно говоря, мне тут же захотелось снова их закрыть. Если вид даже одного ангела действовал на меня угнетающе, то сразу троих переварить было еще сложнее.

Три внушительные фигуры в сияющих белоснежных хитонах парили всего в паре шагов от меня. Парили, совершенно наплевав на физику и здравый смысл, не утруждаясь хотя бы разок для виду взмахнуть широченными крыльями. Крылья сияли той же режущей глаза белизной, что и хитоны.

– ЧЕЛОВЕК! НЕ ПРЕПЯТСТВУЙ!

Три голоса, одинаково глубокие и совершенные, но различающиеся по тональности, прозвучали одновременно, пробирая меня до мозга костей. Нестерпимо захотелось бухнуться на колени, покаяться во всех грехах, постричься в монахи, посыпать голову пеплом – в общем, совершить какую-нибудь глупость. В голосах ангелов чувствовались лишь отголоски истинной мощи, но даже этого было достаточно, чтобы подчинить меня. Я готов был выполнить любое требование ангелов… Вот только что, собственно, хотят от меня посланцы небес, пролетело мимо моих ушей. Я растерянно вякнул: