Текст книги ""Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Алия Якубова

– В свете новой, только что поступившей информации…

– Полноте, батенька, не в главке на ковре, паясничать не надо. Здесь все свои. Результатов нет, точно так же, как… Капитан, вам еще не докладывали?

Угробов не понимает, о чем речь.

– Жаль. А следовало бы знать, что вчера вечером из моргов города одновременно пропали все тела, которым отхватили, простите, самое дорогое, что было в жизни. И в настоящее время никому неизвестно, где шляется почти сотня мертвецов. Сотня! Лейтенант Пономарев, мы вас выслушаем, но чуть позже. Рвение похвально, но не во время моего доклада. О чем я? О сотне похищенных мертвецов. Именно поэтому решено немедленно и бесповоротно привлечь к расследованию хорошо зарекомендовавший себя отдел “Пи”. Кому как не вам общаться с пропавшими жмуриками. Вы согласны со мной, капитан?

Угробов ругается. Долго и красиво. Только отслужив в органах столько же, сколько он, можно научиться ругаться так интересно и так виртуозно.

Вроде бы и приличными словами, но мороз по коже продирает основательно. Отругавшись и отведя душу, капитан звонит кому-то по телефону, снова повторяет все ранее сказанное, но теперь адресуя крепкие выражения определенному лицу на том конце провода. Бросает в сердцах трубку на аппарат. Трубка не удерживается, слетает, виснет на крученом шнуре.

– Казенное имущество все портить горазды, – ворчит Мария, возвращая инвентарь на место. – Материально отделу помочь никого не допросишься, а работу подкинуть каждый дурак норовит.

Капитан зыркает на прапорщика, нервно оборачивается к генералу:

– Так точно, в моргах ни одного трупа. Свидетелей похищения нет, двери-окна целы, следы взломов не обнаружены. Отпечатков никаких. Отвечать, как всегда, некому. И где мне их искать?

– Товарищ капитан! – У меня есть ответ, и я тороплюсь довести до начальства историю с самолетом.

– Ну и дурак, – шипит Баобабова, рассматривая потолок.

Действительно, что это я? Странно будет выглядеть мой рассказ о трупах, которые перемещаются из моргов в салон самолета, а потом так же бесследно исчезают. Да не одни, а в компании странного безголового всадника.

– Вы что-то хотели нам поведать, старший лейтенант?

– Да нет, ничего. Но мы постараемся сделать все возможное и найти этих, как вы правильно заметили, жмуриков. Только один вопрос: а с вашим заявлением, – я указываю на стопку бумаг, – что делать? Тоже в оборот брать?

– Думаю, капитан не против? – Генерал ловко крутит шашкой, так что воздух свистит.

– Товарищ капитан? – смотрю на Угробова.

– А вы как думаете? – Тот хищно раздувает ноздри. – Ваш отдел? Ваше направление? Так работайте. Оправдывайте зарплату. Ищите пропавшие трупы и параллельно занимайтесь бандой. А то они вот где у меня. – Угробов с силой рубит ребром ладони себя по шее, не рассчитывает силы удара и валится на усеянный увядшими лепестками ромашек пол.

– Все бы так свою работу любили, – говорит генерал, пихая ногами бессознательное тело капитана. – Очухается, не волнуйтесь. Не из той стали человек сработан, чтобы долго от работы отдыхать. Лейтенант, давайте лучше поговорим о вашем новом деле. Есть какие соображения?

У меня целая куча соображений. Путаясь в окончаниях, спешу выложить их все.

– Если поверить, что банда, образно описанная в показаниях, существует, то возникает вопрос, на кой ляд им отрывать головы? Хороший вопрос?

– В точку, – Баобабова нервно поглаживает плечо с татуировкой амура в памперсе. Генерал заинтригован и ждет продолжения.

– Перед тем как ответить на этот вопрос, давайте соберем все имеющиеся данные в одну кучу.

Никто не выступает против подобного предложения. Даже капитан, который понемногу приходит в себя.

Из подручных средств, в виде показаний погибшего сумасшедшего, изготавливаю три наглядных пособия. На трех листках рисую круги и раскладываю их на столе. Генерал и Баобабова с интересом разглядывают условные портреты подозреваемых.

– Первая версия. Эти… – показываю на первый круг, где изображены несколько человечков, – прилетели к нам с других планет и, пользуясь неграмотностью некоторых слоев земного населения, устроили охоту за головами.

– Как в кино? – Машка задумчиво вертит листок.

– А чем не версия? Охотники за головами. Непонятно, правда, зачем им столько экспонатов, но, предположим, что у них крупный заказ. Выясним позже. Вторая версия. Банда… – Второй листок становится предметом пристального внимания как сотрудников отдела “Пи”, так и руководящего состава. – Банда маньяков и серийных убийц лишь плод больного воображения. Нашего, вашего, всего населения. Привидения, если пользоваться общеизвестным определением. Но данную версию я категорически отметаю. Трупы есть и нет голов. Собственно, теперь и трупов нет. Нормальные привидения так не поступают.

– Логично, – кивает генерал и перемещается к третьему листку. – А этот что, по-вашему?

Наступает минута триумфа. Догадка, хоть и невероятная, но вполне убедительная.

– Анализируя материал, который есть на данную минуту, могу предположить – мы имеем дело с самыми настоящими посланниками с того света. Предполагаю также, что некое тело, исторически лишенное головы в результате несчастного либо иного случая, наняло банду негодяев, чтобы вернуть свою голову или, в крайнем случае, найти подходящую замену.

– С того света? – Недоверие генерала меня раздражает.

– Почему бы и нет? Отличная версия.

– Не думаю, но продолжайте.

– Мы не знаем, при каких обстоятельствах некий товарищ потерял голову. Может, отрубили, может, стеклом порезался. Это не важно. Важно другое. Пока ему не найдут подходящий экземпляр, убийства будут продолжаться.

– Гениально! – Угробов закрывает лицо ладонями, поэтому непонятно, действительно ли ему нравится мой вариант или он так волнуется за отдел “Пи”.

– Конечно, – продолжаю я, совершенно ошалевая, – версия сырая, непроверенная, но, как одна из многих, может сработать.

– А почему они преследует только лысых? – данный вопрос сильно волнует Баобабову по вполне понятным причинам.

– Потому, что заказчик раньше был лысым! – торжественно объясняю я и рисую на отдельном листе схематичное изображение хорошо запомнившегося мне безголового всадника. Под рисунком торопливо подписываю “Ориентировка”. – Вот его-то мы и будем искать. Размножить и разослать по постам.

Баобабова восторженно смотрит на меня, своего напарника. Такой силой воображения она не обладает. Вот заломить кого-нибудь в подворотне – это запросто, а сколотить из ничего твердую версию и подвести под нее и трупы, и банду, и безголового с лошадкой… Такое под силу только молодому лейтенанту Лесику Пономареву.

Генерал более сдержан. Шарит в кармане спортивных брюк, вытаскивает конфету, разворачивает, шурша фантиком, и торопливо прячет ее в рот. Мог бы и Баобабову угостить.

– Реально, выполнимо, а главное – все сходится. Только одно дополнение.

Генерал жестом бывалого фокусника бросает на стол фотографию.

Взвод безголовых граждан потасканного вида марширует среди могил с различными режущими предметами в руках. Топоры, лопаты, косы. Выражения лиц, понятное дело, не видно, но по выправке можно смело утверждать, что ребята серьезно подходят к строевой подготовке. Шаг печатают, выправка отличная. Таким на почетных постах стоять, покой охранять, а не по могилам маршировать.

– Снимок сделан час назад случайным посетителем одного из городских кладбищ. Кто такой? Интурист, решивший посетить спокойные российские мемориалы. По его словам, если переводчик ничего не напутал, снимал он красивые памятники. Проявляя фотографии, увидел вот эту гнусность. Хотел продать газетам за большие деньги, но наши службы оперативно узнали об утечке и предприняли все необходимые меры. – Генерал хищно крутанул шашкой, чтобы сразу всем стало понятно, что с иностранным туристом тщательно поработали и он никогда больше ничего не скажет.

– Монтаж? – сомневается Мария.

– Отнюдь, – мудрено выражается генерал. – Мы проверяли. Негативы в порядке. А фотографии вот такие некрасивые получаются.

Тщательно рассматриваю ровные шеренги трупов.

– Вот этого я знаю. Постовой из перехода. С палочкой, зевал все время.

– Теперь не будет, – мрачно шутит Машка.

– Я тоже его помню, – кивает генерал, не принимая во внимание мое неосторожное признание. – Хороший парень. Много не брад. Людям жить не мешал. Так что там с вашими версиями, лейтенант?

– Я не знаю, – признаюсь честно. – Трупы собираются в стаи. Для миграции в другие края? Для подготовки преступления? Вооружаются. Дабы убивать? Обороняться? Надо предупредить администрацию. Может быть, есть смысл эвакуировать население и ввести в город войска?

Баобабова нервно хихикает:

– Мужики, вы хоть сами понимаете, о чем говорите? Какие трупы? Какая эвакуация? Какие, к чертовой матери, войска? На дворе двадцать первый век. Я смеюсь над вами. И в администрации тоже посмеются. На погоны генеральские не посмотрят. Вас, товарищ генерал, на пенсию, а наш отдел закроют без разговоров.

– А капитана Угробова – патрулировать улицы, – делает себе пометку генерал. – Знаете, я не обижаюсь на вас, прапорщик, – генерал откровенно сдержан. – Угроза реальна. Здесь вопросов нет. И мы с вами не шутки шутим. Мы боремся с врагом, перед которым мафия и бандиты разных национальностей кажутся детишками. Это, поверьте моему богатому опыту, не люди. С людьми можно договориться. Людей можно пересажать или уничтожить физически. А как, скажите, уничтожать тех, кто уже уничтожен? Знаете, ребята, – голос генерала неожиданно добреет, – так получилось, что, кроме вас, никто не справится с этим странным и, напомню, страшным делом. Генералитет очень на вас надеется. Сейчас я уйду. Но перед этим скажу вам, прапорщик Мария Баобабова, следующее: вы можете относиться к происходящим событиям как угодно. Верить или не верить, ваше дело. Но вы обязаны помочь своему напарнику прекратить серию убийств. Тем самым вы не только окажете неоценимую помощь обществу, но и побережете свою собственную голову. А за ней, за вашей головой, думаю, уже открыт сезон охоты.

Генерал широким жестом разбрасывает по кабинету письма из психушки:

– На сегодня больше новостей нет. Все за работу. Творческих вам успехов и берегите друг друга.

Генерал не прощаясь уходит, демонстративно хлопнув дверью. Следом за ним с пола поднимается капитан, говорит: “А пошло оно все”, – и тоже удаляется. Ясное дело, притворялся, чтобы лишнюю ответственность с себя снять. Не слышал – не отвечаю. Мы остаемся с Машкой одни.

Баобабова шаркает армейским ботинком по ромашкам, поднимая тучи аллергической пыли. Лицо у нее не то чтобы скучное, но местами невеселое. Не радует ее даже возможность испытать в предстоящей схватке с преступником новый бронежилет на прочность.

– Маш, ты не расстраивайся. Сама подумай, зачем им твоя голова? Она же не от природы лысая, а от парикмахерской. Заказчику, всаднику этому, такая бритая голова вряд ли нужна.

– В том-то и дело, что “вряд ли”. А если наоборот? Или показания плохо читал? Ладно, чего там. Давай, Лешка, работать, пока город под кочерыжку не вырезали. Маньяки орудуют или твой Безголовый, все одно в этом деле таинственного пруд пруди. С чего начнем?

Пожимаю плечами. По уму следует проверить трупы, выявить подозреваемых и причастных к преступлениям лиц. Но трупов, как было отмечено выше, нет в наличии. С остальными пунктами все обстоит не лучшим образом. Как говорится, тухлое дело.

– Вот-вот, полный птеродактиль, – на секунду заглядывает в кабинет капитан, странно хихикает и исчезает.

Баобабова не сдерживается и производит контрольный выстрел в закрывшуюся дверь. Хорошо, что до этого выпустила всю обойму в потолок, иначе остаться бы капитану без пенсии.

– Есть у меня одна идея. Еще в самолете придумал. Ты на рыбалку ходишь? – С сомнением смотрю на Машку. Под моим тревожным взглядом напарница сникает, трясет головой.

– Нет, Леша, даже не упрашивай. Я подсадной уткой быть не хочу. Того постового с палочкой на твоих глазах замочили, тебя не испугались, хотя по долгу службы должен был ты сделать все возможное, чтобы статьи убойной в подземном переходе не произошло. Теперь хочешь, чтобы я головой рисковала?

– Нет никакого риска! – Нервно заламывая руки, прыгаю по кабинету. Возбужденность достигает предела. – Послушай внимательно. Ты не лысая, ты бритая. Непосредственной опасности нет. Предположим, Заказчик клюнет на тебя и решит лично встретиться, чтобы как следует рассмотреть предмет интереса. Но поймет, что ты не натуральная, и крепко задумается. В это время я наваливаюсь из засады и скручиваю подлеца. Могу даже пистолетом пригрозить в случае неповиновения.

– Чем он думать будет? – Истеричная какая-то сегодня Машка. Не выспалась, видно. – У него головы нет!

– Думают не только головой, – возражаю я. – Наука еще надвое сказала, где в основном происходят мыслительные процессы. Народ не зря говорит про совершенно другие, гораздо ниже расположенные места.

Напарница набирает полную грудь воздуха, надувает щеки и, досчитав примерно до десяти, выпускает переработанный Кислород через свернутые трубочкой губы:

– Я подаю в отставку. Мне надоело возиться с мертвецами. Я хочу стрелять по живым бандитам. Хочу качественно и законно производить вооруженный захват не призрачных маньяков, а физически здоровых преступников. Надоело! Все! Я немедленно иду к Угробычу и увольняюсь по собственному желанию.

– Иди, – безучастно говорю я, сажусь за стол и, не глядя на собирающую личные вещи Баобабову, рисую на бумаге примерную схему преступления. В отдельных квадратиках известные мне места появления Безголового. Подземный переход. Самолет. Возможно, кладбище. Куплю карту города, возьму у убойщиков папки с делами, разнесу остальные квадратики. Может, что и получится красивое. Дальше. В отдельных кружочках схематично изображаю Безголового заказчика на лошадке, Баобабову и себя. Зачем себя изобразил? Объяснения чуть позже.

От Безголового к Машкиному кружочку стрелка. Над стрелкой нарисую ножик и капельку крови. Чем-то ведь будут ее голову отрезать? Над моим кругом жирный вопросительный знак. Не знаю, каким боком я отношусь к этому странному делу, но отношусь обязательно. События в переходе тому подтверждение. Холодный ветер и странный лошадиный топот всех из перехода выгнал, а меня нет. Такси без водителя, опять же. Хоть и взорвалось. В самолете парень ко мне приставал. Не стоит сбрасывать со счетов, что Мария моя напарница. – Я ушла.

Машка топчется у дверей. Ждет, когда я брошусь ей на шею. Броситься, что ли? Или много чести? Куда она денется. Кто хоть раз работал с лейтенантом Пономаревым в отделе “Подозрительной информации”, тот ни в какую другую оперативную работу не уйдет. Проверено на собственном опыте. Сам пытался пару раз заявление написать. Не смог. Машка с пистолетом у виска возвращала обратно. Ну не у своего же виска. У моего, понятное дело.

Собранный железный ящик, в котором прапорщик Баобабова хранит вещи, оружие и прочее барахло, грохается на мой стол. На ящик опускаются ладони Баобабовой со сбитыми где-то до крови костяшками.

– Так и дашь мне уйти? Без сцен, без криков? Без скучных упреков?

Самое важное в разговоре с женщиной – выдержать паузу. Дать почувствовать ей, что она гораздо умнее своего собеседника. И еще, что последнее слово всегда останется за ней.

– Хорошо, Леша. Хочешь начистоту? Я глупо улыбаюсь и мелко трясу головой. Конечно, хочу.

– Не верю я, Лешенька, во всю эту ерунду. Не верю, что в городе появился, как вы говорите, Безголовый. Все нам привиделось. Все это сказки для старших лейтенантов и капитанов с испорченными нервами. Да, я была с тобой в самолете. Да, я его видела. И трупы обыскивала. Признаю. Но произошло это от чрезмерной усталости. Знаешь, как во сне. Все реально, а на самом деле одно видение. Просыпаешься и забываешь. Мне надоело гоняться за привидениями, которых нет, не было и никогда не будет. Я оперативный работник с очень большим стажем и с еще большими возможностями. Мой послужной список таков, что Машку Баобабову с руками оторвут в любой конторе.

– Или с головой, – улыбаюсь как можно смущеннее.

– Не трогай святое! Пойми, Леша! Дурят тебя. Садовник дурит, маньяк дурит. Генерал туда же. Кто-то должен ответить за нераскрытые убийства. Кто-то должен быть крайним. Спроси меня – кто? И я отвечу.

– Безголовый тоже все время спрашивает: “Кто?”

– Снова о своем? Все, напарник. Я не могу работать в такой обстановке. У меня голова болит.

– Уходи, и болеть перестанет, – давлю в нужную сторону. Сейчас Машке будет плохо. Впрочем, возможен обратный эффект. Плохо станет мне. – Когда-то ты не верила, что существует русский разведчик Бетмен, а потом мы вернули его родному государству. Не верила в джиннов, готовящих экспансию в наш мир. Не верила в параллельные миры, в которых жил и, надеюсь, до сих пор живет дед, исполняющий под Новый год желания. Ты всегда воспринимала все мои предположения в штыки и практически всегда оказывалась не права. Ты не можешь понять, что, кроме нашего, реального мира, существует другой, совершенно непохожий мир. Со своими законами, обитателями и преступниками. Да! Некоторые вещи кажутся необычными. Иногда просто невозможными. Но это наша работа. И если ты не хочешь быть со мной и помогать нашему миру избежать опасности с другой стороны – уходи. Только когда тебе Безголовый оторвет голову, не обижайся. Вспомни меня в последнюю секунду и пойми, как прав был старший лейтенант Пономарев.

Баобабова наваливается пятерней на железную крышку вещевого ящика. На крышке остается глубокий отпечаток ладони. По выражению ее лица пытаюсь составить психологический портрет напарницы в трудную минуту. В ней борется желание об-Ругать меня нехорошими словами. Но она знает, что я прав. Сто и даже тысячу раз прав. Мы с ней побывали в таких ситуациях, в реальность которых никто, кроме нас, не поверит. Мы видели параллельные миры, мы были там. Бок о бок, плечом к плечу. Даже зарплату за это получали. И бросить начатое дело, выкинуть в мусорную корзину наработанный материал у Машки рука не поднимется.

Амур на памперсе на плече Баобабовой задумчиво ковыряется острой стрелой в носу, сама Машка мечется между мной и дверью. Желание уйти на нормальную оперативную работу и долг перед отделом “Подозрительной информации” для нее равнозначны. Так что же перевесит?

– Но это в последний раз! – Борьба мыслей в стриженной наголо голове прапорщика Баобабовой завершилась в нашу пользу. Лично я в этом не сомневался. – Пусть будет по-твоему. Не хочу оставлять тебя, беззащитного и слабого, на поругание Безголовому и его банде Охотников. Чего ты от меня хочешь?

Поднатуживаюсь, вынимаю прижатый ящиком нарисованный только что план. Внизу, под прямоугольниками и кружками рисую схематичное изображение подземного перехода. Голос мой ровен, спокоен, глаза не поднимаю, может и в глаз садануть:

– Предлагаю гениальнейший план по обезвреживанию предполагаемого преступника. Занимаешь позицию в точке “А”. Вот здесь, где крестик. Если хочешь, в целях безопасности посадим тебя в клетку. В зоопарке одолжим. На замок изнутри закроешься. Хорошо, на три. Оружейный ящик замаскируем под кормушку. Шею защитим металлическим ошейником. В том же зоопарке у тигров видел. Я займу точку “Бе”. Ближе? Хорошо, стану напротив тебя. Ближе некуда. Будто газетами торгую. А все равно какими. У меня в кладовке макулатуры – девать некуда. Пионеры нынче по квартирам не ходят, леса не берегут, все больше у киосков сшиваются. Извини, отвлекся. Группу захвата разместим здесь и здесь, соответственно на входе и выходе из перехода. На ребят надежды мало, испугаются, скорее всего, но хоть постреляют от души.

– Если в переходе будем только мы с тобой, преступник нам не поверит. И никуда не полезет.

– Массовку привлечем. Из театрального училища. Пообещаем ребятам из пистолета бесплатно пострелять. Будут туда-сюда фланировать, а в случае начала операции быстренько и без паники уберутся подальше. Вот еще что. На всякий случай поставим в проходных местах капканы. Одолжим у союза охотников штук десять, на медведя. Одним словом, клиенту никуда не деться. Завалим с первого захода. Нравится план?

Баобабова морщится, сплевывает на пол, растирает каблуком непорядок, сжимает кулаки.

– Есть еще одно условие, напарник.

– Если ничего не получится, я лично извинюсь за причиненные неудобства.

– Ясное дело, извинишься. Я про другое. Про капканы ты здорово сообразил, только этого мало. Согласна работать на подсадке только в том случае, если в подземном переходе рядом будут дежурить как минимум трое попов. С крестами, святой водой и серебряными кадилами.

– Маша, – вот она, победа разума над эмоциями, – это же пережитки, попами прикрываться. Доказано, что никакие кресты на потусторонние силы не действуют. Может, Безголовый с ребятами и вылезли из земли, только никем не доказано, что они к подвиду привидений относятся. Да и где я тебе попов возьму? Не согласятся они участвовать в сомнительном эксперименте. Тем более что встает известный вопрос: имеем ли мы право рисковать гражданским населением?

– Я свои условия высказала. – Баобабова не шелохнется. Вот такая она упертая. Умеет добиваться поставленной перед другими цели. – Или так, или никак.

Долго не ломаюсь. Обещаю священнослужителей. В конце концов, Мария права. Служители бога должны помочь нам задержать Заказчика. Церкви – реклама, попам – уважение, нам – дополнительные галочки к раскрываемости.

Баобабова скрипит зубами, не понимая, почему я так быстро пошел на уступки. А нет здесь ничего тайного. Зря говорят, что душа женщины – потемки. Никаких потемок. Женщина – это как дорога. Можно на полной скорости, не тормозя на поворотах, всмятку, с убийственными последствиями. А можно по краю осторожно, с остановками, но до конца.

– Когда приступаем к операции?

– Немедленно.

– Что я должна делать?

Когда женщина соглашается, это такое блаженство для старших лейтенантов!

– Нужна твоя фотография. Размножим в разумных количествах и разбросаем с вертолета над кладбищами. С обратной стороны сделаем приписку. Что-нибудь вроде: “Я жду тебя, как ты меня”. Это я сам сочинил. И укажем место встречи. Если у преступника есть голова на плечах…

– Лесик!

– Да я так, для красного словца. Если им твоя голова нужна, припрутся в переход как миленькие. Вот бы мне такая девчонка фотографию прислала, я бы за ней на край света без разговоров и раздумий.

Машка усилием воли сдерживает мощный поток внутренних чувств. Она солдат и умеет себя контролировать. Хотя могла бы, например, сказать, мол: “За то тебя, Лешка, и уважаю”. Или еще что-нибудь доброе.

– Подлец ты, – улыбаясь, говорит Машка и с чувством тыкает кулачищем мне в солнечное сплетение. Не глядя, как я корячусь в просьбах втиснуть в сдавленную грудь воздух, убегает со словами:

– Я за фотографией.

Пока напарница шляется по парикмахерским, маникюрным салонам – а как же иначе в фотосалон идти, надо же, чтобы красиво все получилось, – обзваниваю необходимые предприятия на предмет оборудования, людей, социальной и церковной помощи. Народ у нас понимающий, идет навстречу охотно. Тем более что я всем говорю, мол, у нас не поимка опасного маньяка, а съемки нового замечательного художественного фильма.

К тому времени, когда Машка, подстриженная и похорошевшая, возвращается из парикмахерских, практически вся подготовка к предстоящей операции завершена. Секретарша Лидочка, согласившаяся оказать неофициальную помощь, распечатывает тысячу фотографий прапорщика. Получается неплохо. Оскалившаяся, я бы сказал даже улыбающаяся Мария Баобабова смотрит с фотографий. Грозный амур в памперсе целит стрелой в глаз зрителю. Под личностью прапорщика косая надпись: “Если ты мужик, приди и возьми!”

По специальному заказу Лидочка изготавливает здоровенный плакат девять на двенадцать метров аналогичного содержания, который решено вывесить на здании психиатрической клиники. Соберется народ, взглянет на радостную личность российского милиционера и, чем черт не шутит, выдвинет Баобабову в депутаты. Если работать, то работать с перспективой.

Через четыре часа после обеденного перерыва отдел “Подозрительной информации” в полном составе прибывает в указанный подземный переход. Последняя стадия секретной операции начинается.

Баобабова лично проверяет на прочность прутья установленной в переходе клетки. Качество ее не удовлетворяет. Убеждения, что в клетке спокойно хранились здоровенные львы, на Машку влияния не оказывают. Толстые прутья, словно пластилиновые, легко гнутся под мощными руками прапорщика. Приходится в срочном порядке вызывать бригаду сварщиков и заваривать клетку со всех сторон двухсантиметровыми стальными листами. Для Безголового оставляем лишь небольшое окошко, в которое он может при желании лицезреть прекрасную бритую голову Баобабовой.

Из оружия Машка берет с собой штатные пистолеты, гранатомет и хорошее настроение. Для удобства подсадной конфеты затаскиваем в клетку диван, переносной телевизор и книжку про героического русского разведчика, проведшего во вражеских застенках всю войну.

Пока Мария обживается на новом месте, объясняю на правах режиссера задачу массовке:

– Головой не вертеть, снимаем скрытой камерой. Дублей много, так что не останавливайтесь. Проходим по переходу, отмечаемся и возвращаемся обратно. Все повторяем в аналогичной последовательности, только с другой стороны. У клетки не задерживаться, артиста конфетами не кормить, пальцы в окошко, во избежание несчастных случаев, не пихать. Где у нас сотрудники церкви?

Группа священнослужителей с инвентарем терпеливо ждет в сторонке своей очереди.

– Спасибо, что согласились сотрудничать с нашей кинокомпанией, святые отцы. Покажем всех крупным планом обязательно. О чем кино? О нечистой силе, конечно. Попрошу встать вот здесь, поближе к клеточке. Не бойтесь, что там рычат. Это наш артист песни поет. Покажите инвентарь. Отлично. Ваша задача – при появлении отрицательного героя изгоняете злой дух с помощью прихваченного инвентаря. Узнаете, куда денетесь. У нас отрицательного героя известный артист играет. По лицу сразу и узнаете.

Попы занимают указанные места, разжигают кадила и навешивают на грудь кресты.

– Внимание всем! Прошу тишины!

Подземный переход замирает, с восторгом глядя на строгого, почти знаменитого, но такого молодого режиссера.

Достаю рацию, чтобы наложить последние штрихи на картину ловушки:

– Ласточка, ласточка! Я – Первый! Доложите о готовности.

Рация хрипит, но справляется с помехами:

– Хрюк. Я – Ласточка. Снег плотно накрыл саван. Повторяю, снег плотно покрыл саван. Прием. Хрюк.

Кто не понял, перевожу. Вертолетчики удачно забросали все кладбища, расположенные в радиусе ста километров от города, листовками баобабовско-го содержания.

– Отлично. Возвращайтесь на базу. Конец связи. Хирург, Хирург! Я – Первый. Что у вас?

– Хрюк. Я – Хирург. Технологические отверстия объекта под контролем. Ни одна гадость без разрешения не выползет. Прием. Хрюк.

– Добавьте очкариков на господствующие высоты. Без приказа огонь не разжигать.

Спецназ на месте. Вход-выход подземного перехода под контролем. Снайперы на крышах протирают прицелы.

– Мышка! Мышка! Я – Первый. Ты готова?

Вместо ответа клетка сотрясается от мощных ударов готовой на все Баобабовой. Прапорщику не сладко. Рисковать своей головой ее, конечно, учили, но нахождение в замкнутом, хоть и хорошо защищенном пространстве вызывает у вольной души приступы клаустрофобии и нелюбви к напарнику по отделу.

– Отлично! Гримеров, провожающих и просто любопытных просьба покинуть съемочную площадку. У тех, кто не успел застраховаться, имеется последний шанс. На автобусной остановке вас ожидает страховой агент.

Подземный переход освобождается от людей, далеких от мира искусства. Остаются лишь самые преданные, а также заключенные в клетку. Я волнуюсь. Операция проходит без согласования с руководством, и если что-то пойдет не так, голову открутят не Баобабовой, а мне, за самодеятельность и самоуверенность.

– Иного пути у нас нет, – шепчу я и, вспоминая шестой класс средней школы, добавляю: – Если не Баобабова, то кто же?

Ответа ждать не от кого. Капитан Угробов со спокойной душой ловит своих гражданских бандитов. Садовник, с не менее спокойной совестью, отдыхает в психушке. Лицом к лицу с опасным противником оказываюсь лишь я, молодой лейтенант Леша Пономарев.

– Внимание еще раз всем. Внимание! Плееры из ушей повынимали быстро! Вы не на концерте в опере, а на съемках широкобюджетного драматичного фильма. Граждане массовики, начинаем! Напоминаю, что двадцать скрытых камер и одна контрольная у меня на шее следят за каждым вашим движением. Будьте талантливы и не плюйте на пол. Скрытые камеры! Мотор! Начали! Массовка пошла!

Пошла массовка!

Прыгаю на заранее подготовленное рабочее место. Расхлябанная раскладушка. На брезенте беспорядочно навалены газеты и журналы двухлетней давности. В пластмассовой банке из-под майонеза мелочь и дымовая граната на всякий случай. Под раскладушкой полный набор молодого лейтенанта. Наручники, резиновая дубинка и медицинская аптечка. Мало ли кто в чем нужду испытывать станет. Студенты и студентки, воодушевленные участием в особо кассовом фильме, бегают по переходу. Указания режиссера выполняют тщательно. Не плюют, по сторонам не пялятся, друг друга не толкают. У каждого свой маршрут. Шаг в сторону означает лишение бесплатной стрельбы из настоящего пистолета и цепкие тиски медвежьих капканов. Сурово, но необходимо.

Пока все идет по плану. Пора и мне вживаться в роль.

– Кто читает “Комсомолку”, от того нет в жизни толку! Кто читает “За рулем”, спит тревожным жутким сном! Прессу желтую купите, про артистов посмотрите. Я не знаю, как у вас, а у нас в Гвинее стар и млад читает Костина Сергея. Если кто на женку злой, покупайте здесь “Плейбой”. От газеты жесткой “Труд” мухи прям до смерти мрут.

В майонезную банку щедро падают как металлические, так и бумажные деньги разного достоинства. Работаю без сдачи. Подсчитывать в уме мелочь некогда, тщательно слежу за переходом. Маньяк может появиться в любую секунду. А то и всю банду разом накроем. Случайно заблудившийся в переходе иностранный гражданин, коварно проникший через заградительные заслоны спецназа, выложил за потасканную матрешку без деревянных внутренностей сто долларов. К раскладушке, привлеченные лейтенантскими зазывами, потянулись служители церкви в поисках специальной литературы. Но взяли исключительно не церковную. Скучно им стоять в холодном переходе без развлечений.

Через час, когда нераспроданной осталась одна раскладушка и сборники разгаданных кроссвордов, я понял, что тщательно продуманная операция приближается к логическому провалу. Маньяк, хоть и безголовый, почувствовал засаду и решил не рисковать. Наплевал практически в душу сотрудникам отдела “Пи”.