Текст книги ""Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Алия Якубова

Соавторы: Сергей Арно,Олег Аксеничев,Сергей Ковалев,Сергей Костин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 346 (всего у книги 351 страниц)

Алекс замолчал и уставился на меня.

– Ага! – Я потер руки. – Похоже, мы одновременно подумали об одном и том же человеке. А это значит, что он-то нам и нужен!

– Кажется, мы тоже подумали об этом человеке, – состроил кислую мину Отбой и переглянулся с Рысью. – Что-то я не уверен, что нам следует с ним связываться.

– Не бойся, – отмахнулся я, берясь за телефон. – Я заранее обговорю с Яном ваше присутствие и потребую дать слово, что он не станет брызгать на вас святой водой.

– Знаешь, я как-то равнодушен к святой воде, – возразил Отбой. – Пусть лучше пообещает не колотить распятием и не дышать на меня перегаром.

– Ладно, ладно, – торопливо кивнул я и поздоровался с Яном, ответившим как раз в этот момент. – Доброго дня, преподобный! Ты в состоянии вести деловой разговор?

– Кнешн!

Вопрос, прозвучавший несколько оскорбительно, я был тем не менее вынужден задать. Иначе с паном Замойским нельзя – такой уж он человек.

Ян родился в семье поляков, эмигрировавших в США из Европы во время Второй мировой войны. Детство свое он провел в бедняцком квартале, и была ему вроде бы уготована судьба обычного мелкого преступника, но он некими неисповедимыми путями стал священником. Точнее, уличным проповедником. Сначала он нес Слово Божье бандитам, наркоманам и проституткам в родном городе, потом – в Африке, в Малайзии и много где еще, пока несколько лет назад его каким-то ветром не занесло в Россию. Увы, Ян слишком долго жил в тропических странах, где спиртное служило ему защитой от болезней. Перебравшись в более суровый климат, пить он не бросил, напротив, твердо решил, что теперь виски будет служить ему защитой от холода.

Проповеднической деятельности пана Замойского эта его греховная привязанность не мешала. Наоборот, принятый с утра стаканчик-другой спиртного сообщал его проповедям особую искрометность и энергичность, временами даже чрезмерную. Но в католической архиепархии Москвы преподобного считали натуральной паршивой овцой. Дело в том, что Ян не только имел пристрастие к виски (это ему готовы были простить), но и крайне неожиданно трактовал Библию. В частности, преподобный органично совмещал в проповедях божественную латынь и ругательства на всех языках мира и не испытывал ни малейших сомнений, утверждая постулаты веры кулаками. После того как пан Замойский попытался на деле пойти по стопам Иисуса и «изгнать торговцев из храма», его отношения с католическими братьями стали слишком напряженными. Особенно с теми, которые по вине Яна провели некоторое время в больничных палатах. В результате преподобный уже продолжительное время пребывал в неопределенном статусе. Денег у него и раньше особо не было, а в последнее время ему приходилось браться за любую работу, чтобы оплачивать жилье и виски. Благодаря небольшому проценту теневой крови Ян знал про Тень, что и позволяло ему как-то держаться на плаву, иногда получая специфическую работу, требовавшую участия священника. Я и сам часто прибегал к его помощи, мне нравилось работать с Яном.

Главное – поймать его более-менее трезвым.

Вот как сейчас.

Договорившись с преподобным, что мы заедем за ним ближе к вечеру, я положил трубку и кивнул соратникам:

– Проблему с призраком, кажется, решили – Ян поедет с нами. Алекс, заедешь за ним? Я его опасаюсь везти пассажиром, не ровен час – свалится.

Алекс кивнул. Я посмотрел на Отбоя:

– Ты сможешь привести оборотней нам на помощь?

– Нет, – без раздумий отрезал Отбой. – Братьев я на такое дело подписывать не стану. На моей совести и так пятеро наших. Они ведь Агате ничего не должны были.

– Я не прошу их участвовать в драке, пусть хотя бы пошумят у парадного крыльца, отвлекут Хормина…

– Нет. Я в твоем распоряжении. Рысь… ну я ей приказывать не могу, хотя лучше бы и ей не вмешиваться…

– Я не из твоей стаи, малыш! Не забывайся!

– Ну вот, и я об этом. А братьев я даже просить не стану.

– Знаешь, что бы я сделал на месте Хормина, как только оборотни начали бы шуметь под моими окнами? – вмешался Алекс. – Просто оградил бы особняк непроницаемым куполом и занимался спокойно своими делами.

– Да, ты прав, – вынужден был согласиться я. – Глупая идея.

– Вот-вот, – проворчал оборотень. – Я сам его отвлеку, когда проберемся в дом. Каким бы крутым магом он ни был, если я на него брошусь, ему придется отвлечься. Только вы уж не подведите – глушите его сразу, чтобы он меня в пыль не разнес.

– Ты понимаешь, что это все равно может произойти? Что ты можешь погибнуть? Что все мы можем погибнуть?

– Не дурак! – огрызнулся Отбой. – Конечно, понимаю. Потому и стаю с собой не беру. У тебя есть другой план? Безопасный?

– Ладно… – Я посмотрел на Рысь. – Тебе придется…

– Ой, вот только не надо про то, что мне придется прикрывать ваш тыл! – фыркнула Рысь. – С тыла нам никто не угрожает. Я тоже буду отвлекать Хормина. Прыгнем на него с Отбоем одновременно с двух сторон. Может быть, растеряется. Может быть, одному из нас даже удастся его достать.

Я молча посмотрел в глаза кошке.

– Ну я же говорю – может быть, – уточнила она.

– Ладно, спорить с вами… Кому еще кофе?

Кофе захотели все, и я сходил на кухню и сварил пять кружек кофе. А потом мы принялись за детальную разработку плана. На все про все оставалось у нас к тому моменту пять часов и еще три часа на дорогу и рекогносцировку на месте. Мы уложились в четыре часа.

То есть я имею в виду, план мы разработали довольно быстро, благо ничего особо заумного реализовать все равно не успели бы. Да и вообще – чем проще план, тем он надежнее. Обычно я себя успокаиваю именно такими соображениями.

А на самом деле я чувствовал себя совершенно неготовым. Особенно в тот момент, когда обулся и взял в руки шлем и перчатки. В животе совершенно негероически сжималось от страха.

Сейчас я выйду и, возможно, уже никогда не вернусь сюда. Почему-то именно это казалось особенно обидным. Хотя вообще-то я терпеть не могу эту квартиру. Старые обои, пожелтевшая штукатурка, жесткий как камень диван с простреленной подушкой, порядком обшарпанный стол.

Женька, как обычно восседающая на столе с ноутом на коленках, вопросительно посмотрела на меня.

– Будь на связи, – попытался я укрыться за деловым тоном. – И постоянно вызывай Ивора и Агату.

– Ты меня за нуба держишь?! – возмутилась Женька. – И вообще, этим я могла бы заниматься и из машины Алекса! Почему я всегда остаюсь дома?!

– Не уверен, что в окрестностях усадьбы ловит Интернет, – повторил я аргумент, которым отбивался от Женьки последние три часа. – И какой смысл тебе ехать туда?

– Я хочу быть настоящим оперативником! Я хочу участвовать в настоящих операциях!

– Будут тебе настоящие операции! Честно! Потерпи до следующего раза!

– Обещаешь?

– Честное пионерское!

– Смотри! – Глаза Женьки подозрительно блеснули. – Ты обещал! Только попробуй не вернуться!

Я неловко махнул рукой и бросился догонять остальной отряд.

Ретроспектива

1819 год, Россия, Санкт-Петербург

Гости съезжались на Миллионную улицу ближе к ночи.

Не было такого человека, будь то светский завсегдатай салонов или просто любопытный мещанин, не знавшего о причуде Princesse Nocturne[4]4
  Princesse Nocturne – Принцесса Ночи, Евдокия (Авдотья) Ивановна Голицына, урожденная Измайлова (1780–1850) – княгиня. Хозяйка петербургского салона, была прозвана так потому, что все приемы в ее салоне начинались не раньше десяти вечера. Легенды утверждают, что в юности некая гадалка предсказала Голицыной, что та умрет ночью во сне, и с тех пор княгиня никогда не спала ночами.


[Закрыть]. Принцесса Ночи никогда и никого не принимала в своем салоне ранее десяти вечера.

– Зачем мы здесь? – Хормин окинул взглядом пеструю толпу гостей. – Опять слушать благоглупости о превосходстве русского крестьянина, благостно вкушающего репу, над крестьянином галльским, греховно поедающим картофель?

– Это всего лишь издержки вполне понятных попыток укрепить патриотическое настроение. Война многое изменила для этих людей.

– Я еще мог бы принять их патриотизм всерьез, если бы его не выражали на французском языке!

Ивор усмехнулся:

– Ты становишься излишне язвителен, друг мой. Это либо от разлития желчи, либо просто старость. В первом случае могу порекомендовать тебе отличную травницу, сам покупаю у нее настои уже не один десяток лет. Если же это преждевременная старость души, то лучше возьми еще бокал шампанского и обрати свой взор вон на то прелестное создание.

Хормин сердито нахмурился, но машинально бросил взгляд в сторону указанной Ивором девушки. И вынужден был признать, что та действительно прелестна. Тонкий гибкий стан и гордо вскинутая голова, плавные линии красивых рук, грива прекрасных угольных кудрей… Хормин вздрогнул. Ивор успел окутать тенью выпавший из руки друга бокал и незаметно удерживал его в воздухе, пока Хормин не пришел в себя.

– Она?! Но она же погибла!

– Тогда смерть ей очень к лицу! – пожал плечами Ивор. – Никогда ранее не видел столь живой покойницы. Прими сей факт, Хор, она нас опять провела.

– Но зачем? Мы ведь не были врагами! Даже пытались помочь!

– Вот это я и хочу узнать. Иди встань недалеко от дверей.

Раскланиваясь со знакомыми, Ивор переместился по залу так, чтобы девушка его заметила. Маг вынужден был признать, что она прекрасно владела собой. Ни единый нерв не дрогнул на прекрасном личике ведьмы. Она встретилась взглядом с Ивором и с насмешливой полуулыбкой чуть-чуть присела, словно собираясь сделать реверанс. Потом избавилась под каким-то предлогом от собеседников и неспешно проследовала к открытому по случаю теплой погоды окну. Ивор поспешил составить ей компанию.

– Рад видеть вас в добром здравии, мадам Агата. Воистину, вы и в огне инквизиторских костров не горите, и в водах цунами не тонете.

– У меня нет желания пикироваться с вами, мсье Ивор, – ответила ведьма. – Можете не верить, но я рада, что встретила вас.

– Вы правы, я не верю вам. Я отнюдь не скрываюсь, и найти меня при желании не составило бы для вас труда. Вы же предпочли инсценировать свою смерть и исчезнуть. Из чего я делаю вывод, что Испивающий Тень не был уничтожен. В то же время я не чувствую его, что может означать только одно – вы его кормите!

– Вы заблуждаетесь, – покачала головой девушка. – Но я понимаю, что трудно предположить что-либо иное. Преодолевать соблазн кинжала трудно. Для меня это ежедневный поединок, но, с тех пор как Испивающий у меня, он не получил ни одной тени. Мне пришлось придумать заклятие, сильно приглушающее его голос. Если согласитесь проводить меня до моего убежища, то убедитесь сами – если кинжал взять в руки, сразу становится слышно, до чего он голоден.

– Вот как? – недоверчиво вздернул бровь Ивор. – Так вы скрываетесь не от меня? От кого же тогда? Погодите… Теодор?!

– Нет… не знаю, – неуверенно произнесла ведьма, глядя в ночь за окном. – Мне казалось, он не мог выжить после того, что с ним случилось. Хотя кто знает? Первое время все было спокойно, я путешествовала по Европе, наслаждалась жизнью… Но потом почувствовала, что кто-то неотрывно следит за мной. Ощущение опасности, очень незначительное, иногда исчезающее вовсе, но всегда возвращающееся. Я начала менять города и обличья, иногда мне удавалось ненадолго оторваться от слежки, но в конце концов они меня вновь находили…

– Они?

– Или он, – поправилась ведьма. – Я пыталась выяснить, кто за мной следит, но он… или они каждый раз ускользали из всех моих ловушек.

– Почему же вы сразу не обратились ко мне?

– Я допускала возможность, что за мной следите вы.

– Допускали?

Агата спокойно встретила взгляд Ивора.

– Вы могли легко забрать кинжал позапрошлой ночью. Когда тайно посетили мой дом. Тогда я и решила, что пора организовать нашу встречу. Вы думали, что посыльный с приглашением для меня на этот прием случайно попался вам на глаза? На самом деле это я приказала мальчишке прохаживаться по улице перед моим домом, пока вы не заметили его.

Ивор закашлялся, пытаясь скрыть смущение.

– Почему же вы не уничтожили кинжал?

– Не знаю, – призналась ведьма. – Почему вы носите это кольцо? Я видела его на вашей руке еще в Сарагосе. Это ведь не амулет.

Маг посмотрел на тонкое серебряное кольцо на безымянном пальце, нахмурился.

– Хорошо… что же вы все-таки ждете от меня?

– У меня сильная тень. И я могу то, что не могут даже некоторые более опытные маги. Но я чувствую, что достигла предела тех знаний, которые могла получить сама. Мне нужен наставник. И не простой наставник, а вы, мастер.

Ивор кивнул:

– Я давно ждал этого момента. И рад, что он наступил. Добро пожаловать в Анклав, сестра.

– Вашему ученику это не понравится. – Впервые за время разговора ведьма выказала смущение. – Он меня, кажется, с первой встречи ревнует к вам.

– Хормин давно уже мне не ученик, – легкомысленно отмахнулся Ивор. – Он только рад будет.

Агата с сомнением посмотрела на все еще толкущегося возле дверей мрачного Хормина, но возражать не стала.

– Давайте прямо сейчас отправимся в ваш дом, и я сам наложу охранные заклинания на кинжал, – предложил Ивор. – Раз уж вы не хотите уничтожить его. И заодно на весь дом. Защита у вас плохо проработана, уж не обижайтесь. Со временем я научу вас ставить непроходимые завесы самостоятельно. А пока сам позабочусь, чтобы Испивающего Тень никто не смог украсть.

Бродяга, скрывавшийся в тени под открытым окном (высокий, с длинными сильными руками и мощным телом – такому биндюжником в самый раз работать, а не христарадничать), разочарованно выдохнул. До сих пор ему не удавалось приблизиться к кинжалу, поскольку ведьма все время была настороже. Иногда приходилось намеренно рисковать упустить ее, лишь бы не быть обнаруженным. Против ее магии сила и клыки не очень-то помогут. Оставалось терпеливо ждать удобного момента. Но теперь, когда защиту реликвии взял на себя глава Анклава магов, шансы похитить ее таяли на глазах. Впрочем, Махариста умел ждать.

Глава тринадцатая

Пустите доброго человека, а не то он выломает дверь.

Из к/ф «Айболит 66»

– Этого я ему никогда не прощу! – процедил сквозь зубы Алекс. Скулы его окаменели, глаза сузились. Сейчас, охваченный гневом, он более чем когда-либо напоминал своих родичей – демонов. – Сволочь!

– М-да… плохо дело, – посочувствовал я Алексу.

– Плохо?! – немедленно взорвался он. – Плохо?! Да что ты понимаешь? Ты знаешь, как тяжело сейчас найти запчасти для этой модели?

– Э-э-э…

– А знаешь, как на меня смотрят в автосервисе? – продолжал убиваться над скособочившимся в колее «ягуаром» Алекс. – Как на идиота! Мне уже намекали, что ему давно место на свалке! А ведь я на нем уже десять лет езжу! Я каждую панельку в нем сам отполировал!

– Тут еще прямо-таки просится «я его вот такусеньким помню»! – проворчал Отбой. – Мы едем или как?

Алекс бросил на бессердечного оборотня убийственный взгляд, засунул в багажник оторванный глушитель и молча вернулся на водительское место. «Ягуар» дернулся, оглушительно затарахтел и тронулся с места. Помучившись пару минут, я воспользовался первым же спонтанным расширением дороги, обогнал Алекса и поехал в авангарде.

Впрочем, ехать-то оставалось недалеко, за следующим поворотом нам открылся вид на село Курганы. Я остановился у въезда и заглушил двигатель. Алекс съехал на обочину рядом и вылез из машины.

– Здесь?

– Угу. С полкилометра дальше по дороге. Пошли.

Отбой кивнул, перекинулся в волка и шмыгнул в собачий лаз в заборе первого же дома. Пес загремел цепью, залаял, но тут же испуганно заскулил – почуял оборотня. Рысь хмыкнула, тоже приняла звероформу и легко перемахнула через забор дома на противоположной стороне улицы. Как и было оговорено заранее, оборотни должны были обойти усадьбу с разных сторон и попытаться проникнуть в дом через окна. Ущербным людям, имеющим в распоряжении одну-единственную ипостась, то есть мне, Алексу и преподобному пану Замойскому, предстояло идти к особняку Хормина прямой дорогой.

Правда, в отношении Яна выражение «прямая дорога» следовало трактовать исключительно в переносном смысле. Увы, ноги преподобного имели собственное мнение о том, куда следует идти. Причем мнение у каждой ноги было свое и мало зависело от головы. Короче говоря, пан Замойский был пьян.

В этом не было бы ничего из ряда вон выходящего, но меньше часа назад, когда мы заехали за преподобным к нему домой, он был трезв. Ну не так чтобы совершенно трезв – таковым Яна, по-моему, никто и никогда не видел, – но всего лишь в легком подпитии. Сейчас же он пребывал в состоянии средней расслабленности. В этом была и моя вина. Я совершенно забыл про плоскую фляжку, которую пан Замойский всегда держит при себе. Что ж, рвать в раскаянии волосы было поздно. Мы с Алексом подхватили преподобного под руки и двинулись к особняку Хормина, разительно напоминая классическую подгулявшую троицу.

Селяне не выходили на крыльцо, как при прошлом моем визите, чтобы посмотреть на нежданных гостей, и даже в окна не выглядывали. Отсутствовали даже вечные старушки на лавочках у ворот. Похоже, маг наложил на людей какое-то заклятие…

Алекс красноречиво постучал указательным пальцем по циферблату часов.

– И что должна означать эта пантомима?

– Одиннадцать вечера. Сейчас по телевизору как раз всякие сериалы крутят и самые популярные ток-шоу. Вот все к экранам и прилипли. Заклятие-проклятие… проще надо быть, Фокс.

– Ё-мое, Алекс, ты что, сериалы смотришь?! Или эти… сток-шоу?! Боги, с кем я работаю!

Мы вяло переругивались всю дорогу, почти до самого особняка. Почти – потому что когда вышли на небольшую площадь перед особняком, дорогу нам преградили. Для обычного зрения площадь была пуста, но я почувствовал опасность даже раньше, чем Хайша предупредила, и перешел на теневое зрение. Зомби. Вытянувшись цепочкой, они стояли с неподвижностью, доступной только живым мертвецам.

«Вот черт! Неужели Хормин как-то узнал, что я остался жив?!»

«Не думаю, – возразила Хайша. – Если бы их нацелили на тебя, они бы уже напали. По-моему, маг выставил их на всякий случай – вдруг кто-нибудь заявится в самый ответственный момент?»

«Например, мы», – мрачно предположил я.

Не люблю зомби. То есть я хочу сказать, зомби вообще-то никто не любит. Это нормально для живого существа – не любить оживленный злой магией труп. Некромантия – зло, во всяком случае, наиболее близка к этому понятию. Зомби редко поднимают, чтобы совершить какое-то доброе дело. Если точнее, истории известен только один такой случай, когда не очень умный маг решил защитить город от нашествия кочевников, подняв городское кладбище. От кочевников-то защитил – не ввязываясь в драку, они ускакали от греха подальше. Но и от горожан остались только те, кто успел из города сбежать. А сам город и местность вокруг еще долго пользовались дурной славой, пока Анклав не выслал в те места отряд магов для зачистки.

Зомби имеет единственное желание – убивать. В первую очередь убить того мага, который его поднял. И я его прекрасно понимаю. Поднятый мертвец испытывает ни с чем не сравнимые страдания – и физические, и душевные. Очнуться в разлагающемся теле, рабски подчиненном чужой воле, – не хочу даже представлять себе такую участь. Неудивительно, что все зомби в большей или меньшей степени безумны. Кроме того, они постоянно стараются вырваться из-под контроля, и магу тяжело контролировать даже одного зомби, не говоря уж о нескольких. Впрочем, Хормин таких проблем явно не испытывал – он поднял сразу два десятка мертвецов, и те послушно сторожили площадь.

– Значит, говоришь, все население смотрит телевизор?

– Ну эти парни, скорее всего, даже не знают, что это такое, – слегка дрожащим голосом парировал Алекс.

Тут он был прав. Судя по истлевшим мундирам, примерно половина зомби когда-то была солдатами и офицерами царской армии. Другая половина мундиров не носила, но, судя по ржавым шашкам и винтовкам, тоже вряд ли относилась к мирно усопшим в своих кроватях селянам. Несмотря на почти вековой срок, сохранились зомби весьма хорошо, отчего выглядели еще неприятнее.

«Здесь болота вокруг, – предположил я. – Естественная мумификация».

«Хормин захватил эту усадьбу как раз во время Гражданской войны, – напомнила Хайша. – Скорее всего, он сам их мумифицировал, чтобы иметь под рукой регулярную и безоговорочно послушную армию».

«Не удивлюсь, если он их не только сам мумифицировал, но и убил сам», – согласился я.

– Ну что? Мы так и будем стоять?

Я покосился на Алекса, не выпуская из поля зрения мертвецов. Вроде нападать они не спешат, но кто их знает?

– Есть какие-то идеи? Хайша им ничего сделать не сможет – они уже мертвы.

– А если она ударит по поднявшему их заклинанию? – спросил Алекс. – Как сделала, когда освобождала ангела?

«Разрушать заклинание нельзя, – ответила Хайша. – Оно постоянно поддерживается Хормином. Если я его разорву, он сразу узнает об этом».

– Не прокатит, – покачал я головой и передал Алексу слова Хайши. – Нам нужно до последней минуты скрывать свое присутствие. Если у нас и есть шанс, то только при внезапном нападении.

– Не убоимся же дьявольских отродий и замочим их всех! – рявкнул неожиданно оживившийся преподобный пан Замойский, деловито засучивая рукава. – Во славу Божью!

Я едва успел перехватить Яна, не дав воинственному проповеднику оказаться в пределах досягаемости зомби. Алекс между тем выступил вперед, миролюбиво выставив перед собой открытые ладони.

– Парни, спокойно!

– Да они и так спокойны! Куда уж спокойнее?! – проворчал я вполголоса.

– Хочешь, сам с ними разговаривай! – бросил через плечо Алекс и вновь обратился к мертвецам: – Мы в гости к вашему хозяину. Он нас пригласил. Понимаете? Так что пропустите-ка нас быстро!

Сначала я решил, что нас не удостоят ответом. Или просто не понимают. Но потом один из зомби в офицерском мундире произнес с сомнением:

– Гости? Нас не предупредили.

– Да? Невероятно! А ведь господин Хормин так ждет нас! Ну да ведь он столь занятой человек, что ему простительно забыть такую мелочь.

Алекс еще продолжал что-то беззаботно тараторить, но зомби веско оборвал его:

– А значит, права не имеем вас пропустить!

– Предлагаю все-таки прибегнуть к моему варианту решения проблемы. Замочим их всех!

– Легко тебе, падре, говорить! – возразил я, едва сдерживая натиск Яна. – Тебе-то не страшно от руки зомби пасть! Местечко-то теплое уже присмотрено! А нам с Алексом в лучшем случае чистилище светит, так что помирать нам сейчас ну никак нельзя.

– Какой ты все-таки циник, Фокс, – вздохнул Ян. – Но в одном ты прав: таких нечестивцев ждет после смерти ад. Потому не позволю вам погибнуть, пока не обращу души ваши к истине!

Пан Замойский перестал вырываться и явно настроился на долгую проповедь, что, по мне, было даже хуже лобовой атаки на зомби, но тут от дома донесся крик:

– Не пускать! Ах, ну что же это такое! Не пускать!

Мы все, включая зомби, растерянно уставились на приближающийся призрачный силуэт. Я без труда опознал бывшего курсанта кадетского корпуса Ситичкина. Вот же докучливый призрак! Судя по выражениям не особо подвижных лиц живых мертвецов, они были согласны с моим мнением.

– Не пускать ни в коем случае! – безостановочно вопил между тем призрак, стремительно приближаясь. – Не пускать! Я вам приказываю!

– Кадет, да вы вместе с телом, я вижу, и последний разум потеряли! – холодно произнес давешний офицер. – Как вы смеете приказывать старшим по званию?

– Я – личный адъютант господина Хормина! – сорвался на фальцет господин Ситичкин.

– Это тот самый? – поинтересовался Ян и, получив мой утвердительный кивок, без долгих прелюдий плеснул на призрака святой водой. – Во имя Отца, Сына и Святого Духа! А ну-ка стоять, пся крев!

До сих пор мне не доводилось слышать от преподобного пана Замойского такой краткой и внятной молитвы. Но на призрак она подействовала. Бывший кадет Ситичкин застыл на месте, а главное, замолчал.

– Завтра с утра надо его отпеть по понятиям, – проворчал Ян, пряча бутылочку с остатками святой воды в карман. – И этих несчастных тоже.

– Правильно, давно надо было прищучить эту белогвардейскую гниду! – взмахнул ржавым маузером зомби в остатках галифе и кожаной тужурки. – Барчук сопливый, а туда же, так и норовит на горб трудовому народу влезть!

– Я, кажется, что-то услышал про белогвардейских гнид? – нехорошим тоном поинтересовался офицер. Остальные зомби при мундирах гневно зароптали и подались вслед за командиром. – Это вы не себя ли трудовым народом называете? С каких это пор, интересно, грабежи и разбой стали именоваться трудом?

– Какие грабежи?! Какие грабежи, ты, золотопогонник?!

– Самые обычные грабежи! Или мы застали вашу банду… ах, простите, ваш отряд, не за разграблением этой усадьбы?!

– Это не грабеж был! – возмутился зомби в тужурке. – А экспр… эксперепрепация награбленного буржуями! В пользу трудового народа!

За его спиной тоже сгрудилась добрая половина зомби – тех, что без мундира.

– Как ни называй, а суть не меняется, – пренебрежительно хмыкнул офицер. – Грабеж – он грабеж и есть. А вы – пошлый вор!

– Я – вор?! Ах ты, морда буржуйская!

– Хам!

– …!

– Я же и говорю – хам!

Зомби с маузером выдал еще один заковыристый оборот, после которого офицер решил не размениваться более на словесный поединок и рубанул противника шашкой. Ржавое лезвие жалобно тренькнуло и обломилось, оставшись большей частью торчать из груди зомби в тужурке. Тот привычно вскинул маузер, но древний механизм издал лишь жалкий скрип. За своего предводителя вступился здоровенный зомби в бушлате, крест-накрест перепоясанном ржавыми пулеметными лентами. Размахнувшись, он ударил офицера прикладом винтовки в лоб. Приклад немедленно рассыпался древесной трухой. Это послужило сигналом к общей свалке.

Зомби оказались на удивление горячими парнями. Не успели мы опомниться, как оба отряда, подволакивая ноги и теряя на ходу носы, уши и пальцы, набросились друг на друга.

– И зомби-то здесь какие-то шальные, – проворчал я, но тут заметил, что Алекс старательно плетет пальцами сложные фигуры, напоминающие мудры традиционного индийского танца. Пальцевые расклады – самый простой способ для концентрации и формирования заклинаний, неслучайно они популярны даже среди обычных людей, понятия не имеющих об их магической силе. – А, так это твоя работа?

– Угу, – кивнул напарник, посылая в дерущихся зомби последний пасс. – Заклинание раздора. Думаю, в ближайшие полчаса им будет не до нас.

– Отлично, тогда действуем по плану.

Мы обошли дерущихся зомби стороной, беспрепятственно добрались до особняка и разделились. Алекс с паном Замойским вошли через парадный вход, а я оббежал дом и воспользовался лестницей для слуг.

Внутри стояла абсолютная тишина, пронизанная напряжением теневой магии.

«Обряд уже начался, – встревоженно сообщила Хайша. – У нас мало времени!»

Я бросил взгляд на часы. До условленного момента три минуты.

Надеюсь, остальные уже на месте.

Дверь справа – запах тлена и мышей. Кладовая.

Дверь слева – запах плесени.

В теневом зрении кухня выглядит декорацией к фильму ужасов.

Коридор сворачивает и упирается в лестницу.

Наверх, бегом…

Комнаты слуг. То же запустение, пыль и мыши.

Где-то же должен быть проход на хозяйскую половину! Не через улицу же они ходят!

Одна из комнат проходная. За ней новый коридор.

Задыхаясь, я вбежал в обширную комнату, заставленную шкафами с книгами. Библиотека. Несколько арок ведут из нее на лестницу, спускающуюся вниз, на первый этаж.

Почти уже выскочив на лестницу, я сумел резко остановиться и шмыгнуть за колонну. Лестница, как оказалось, вела не просто на первый этаж, а именно в большой зал, облюбованный Хормином для ритуала. И проклятый маг стоял прямо напротив, так что, начни я спускаться по лестнице, он меня сразу увидит.

Впрочем, мне и не нужно спускаться. Даже удобнее будет стрелять сверху.

Я подполз к краю и устроил «Van Helsing» на сгибе локтя. Поймал на мушку лысую голову мага. Хормин на этот раз оделся в простой балахон без капюшона, и матово блестящий в свете свечей череп был прекрасной мишенью.

Маг стоял, раскинув руки крестом над деревянным алтарем. Вернее, это был пень дерева, такого огромного, что лежавшая на нем Арина даже не доставала пятками до края. Девочка пребывала в сознании, но, похоже, была оглушена то ли заклинанием, то ли наркотиками – рассеянно водила взглядом по залу, явно не понимая, что с ней происходит. Даже пыталась кивать в такт читаемым Хормином заклинаниям, принимая их за музыку.

Хормин нараспев произнес последнюю фразу и обильно окропил Арину какой-то ядовито-зеленой жидкостью из чаши. Даже у меня на втором этаже от резкой тухлой вони засвербело в носу.

В следующий момент с двух сторон к Хормину метнулись две стремительные серые тени, а в спину ударила мощная струя огня – я и не ожидал, что Алекс способен на такой выброс. Недолго думая я разрядил револьвер в мага.

Хормин даже бровью не повел.

Отбой и Рысь застыли прямо в воздухе, не одолев и половины расстояния до мага. Пули глухо стукнули по телу, выбив из него облачка черной пыли, – вот и весь эффект. Пламя растеклось тысячами ручейков по невидимому щиту и угасло. Из темноты вышел Алекс. На его лице было написано разочарование. Судя по деревянной походке, мой напарник вовсе не стремился познакомиться с Хормином поближе, но ничего не мог поделать – ноги несли его против воли. Правда, маг ограничился тем, что вытащил Алекса на свет, мазнул по нему равнодушным взглядом и оставил стоять на месте.

После этого Хормин уставился в темноту. Недоуменно нахмурился и совершил несколько пассов, словно скручивал невидимую веревку. Нахмурился еще сильнее.

– Можешь не стараться, мерзкий колдун! – Ян шагнул в круг света и воздел руку с распятием. – Ибо бессильны служители Дьявола перед силой Господа, в натуре!

– Жрец, что ли? – с пренебрежением спросил Хормин, разглядывая Яна. – Да еще и пьяный! Убирайся прочь, я с твоими богами не ссорился!

– Бог – один! – нравоучительным тоном сообщил Ян. – И сила его пребудет во мне, дабы сокрушить пособника зла! Я тебя имею в виду, поц!

Хормин оскалился не хуже оборотня:

– Оружие тебе не помогло, думаешь, поможет эта железка?

– Мне не нужно иного оружия, кроме веры, чтобы повергнуть тебя! – с пафосом заявил пан Замойский и выбросил вперед длинную, как оглобля, руку.

Удар неожиданно для меня достиг цели. Похоже, и для Хормина это оказалось сюрпризом – маг отскочил на несколько шагов и схватился за разбитый нос. Из-под пальцев потекла кровь. Хормин отнял руку и с ужасом уставился на окровавленную ладонь.

– Как ты… как ты сделал это?!

– Служение злу лишило тебя ума! – важно ответил Ян, приближаясь к Хормину и с многообещающим хрустом разминая пальцы. – Что может твое жалкое колдовство против силы Бога? Готовься ответить за беспредел.

– Колдовство, значит? – На лице мага отразилось понимание, он выхватил из воздуха небольшой кулек и метнул его в Яна. – Тогда все просто…

Ян инстинктивно выставил руки, защищая лицо, но кулек разорвался в воздухе и окутал преподобного облаком белого порошка. Священник сделал еще пару шагов к Хормину, закачался и рухнул на пол. Я еле удержался, чтобы не броситься на мага с голыми руками, но Ян завозился и, подтянув колени к груди, сладко захрапел.