Текст книги "Неистовые. Меж трёх огней (СИ)"

Автор книги: Алиса Перова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 29 страниц)

Но, выплеснув со слезами остатки сил, я незаметно провалилась в спасительный и бесчувственный сон.

А открыв глаза, наткнулась на тяжёлый взгляд Стаса.

Раздетый по пояс, свежий, если не считать заплывшего глаза и сбитых кулаков, и совершенно трезвый, он стоит у кровати. С мокрых волос срываются капли воды и стекают по его обнажённым плечам и торсу. Красивый у меня муж. Я невольно ему улыбаюсь, но с тем же успехом я могла бы улыбнуться любому из предметов мебели.

– Выспалась? – спрашивает Стас совершенно безэмоциональным механическим голосом, от которого мне хочется поёжиться и снова погрузиться в спячку.

Но мой взгляд цепляется за огромные часы-панно, на которых короткая стрелка приближается к шести. Это что, уже вечер? Перевожу взгляд на окно, за которым слепящее солнце клонится к горизонту. Хотя неудивительно – две бессонные ночи измотали меня основательно.

– Обед ты уже проспала… – начал говорить Стас, и мой проснувшийся желудок жалобно взвыл. Стас понимающе хмыкнул и продолжил: – Приводи себя в порядок и спускайся ужинать, я сейчас скажу Ларисе…

Услышав это имя, я поморщилась.

– Наталья, выслушай меня очень внимательно, – жестко продолжил Стас. – Лариса в этом доме очень давно, и она не только помогает мне по хозяйству, она – мой старый друг.

– Я заметила… что старый, – бормочу себе под нос, не понимая, к чему он клонит.

– Так вот, все свои претензии ко мне ты можешь высказывать мне лично, не раня чувства Ларисы…

Чего?

– Это что касается лично меня. Но запомни, я запрещаю тебе унижать и оскорблять Ларису, она ничем не заслужила такое пренебрежительное отношение.

Чёрт! О чём он говорит? Может, я ещё сплю?

– Да я не трогала твою…

– Ты меня услышала, Наталья, – отрезал мой чокнутый муж. – И надеюсь, что поняла. Я больше не хочу видеть Ларису в слезах.

Даже не знаю, что сказать… да я и не смогу произнести ни слова, чтобы не заплакать. Но вряд ли его тронут мои слёзы после Ларисиных. Кто я против «няньки» с тридцатилетним стажем? Не зря она была такой смелой – эта крыса уверена, что сила на её стороне. А что есть у меня? Только больная безответная любовь, сожравшая мою гордость. Сделавшая меня такой слабой, безвольной и глупой.

И очень одинокой.

И совсем беззащитной.

Да почему ты не видишь, что происходит у тебя под носом? Эта подлая крыса всё придумала, она же ревнует тебя ко мне! Стас, ну неужели ты такой идиот?!

Мне хотелось прокричать ему это в лицо, потому что его обвинения несправедливые и очень обидные. Но мой эмоциональный протест так и остался невысказанным. Наверное, будь Стас моим любимым мужчиной, мне было бы гораздо хуже. Но я больна не им, и глупо строить из себя оскорблённую невинность и пытаться раскрыть мужу глаза на правду в то время, когда мы оба по уши во вранье.

Мой статус хозяйки дома, утреннее шоу Стаса, как и наш брачный союз – сплошная бессовестная ложь. И, каким бы странным это не казалось, но самой честной выглядит брехливая Лариса – и в своей преданной заботе о Стасе, и в неприкрытой ненависти ко мне. Я же просто не нахожу в себе ни моральных, ни физических сил для войны с этой хитрой тёткой, да и в плетении интриг я никогда не была сильна. Но всё же сдаться прямо на старте и позволить ей безнаказанно торжествовать за мой счёт я тоже не готова.

Стас направился к выходу из спальни, но недосказанность между нами так и повисла в воздухе.

– И что же ты со мной сделаешь? – с вызовом бросаю ему в спину.

– Что? Я не понял… о чём ты? – он притормаживает у самой двери и оглядывается через плечо.

– О твоём предупреждении. Как ты станешь защищать от меня свою старую и ранимую подругу? Ты уже продумал метод борьбы со злом?

Стас разворачивается и выглядит немного растерянным и удивлённым.

– Какой борьбы, Наташ? – он нервно ерошит волосы, и теперь его голос звучит совсем иначе, Стас будто оправдывается: – Я просто прошу её не обижать… ну, Ларису. Она очень добрая на самом деле, просто… переживает за меня.

Так и норовя забраться своими переживательными лапами к тебе в трусы!

– Да, это очень заметно, – я понимающе киваю и, откинув одеяло, сползаю на попе к краю кровати. – Я поняла, Стас, и постараюсь быть терпимее к доброй женщине.

Он тоже кивает и, кажется, даже не слышит сарказма, прилипнув взглядом к моим обнаженным бёдрам. Мне нравится, как он на меня смотрит – жадно, очень по-мужски. Если бы Генка хоть раз посмотрел на меня вот так!.. Да разве я сидела бы сейчас в постели другого мужика?!

Между тем «другой мужик» совершенно поплыл, начал неловко извиняться за свою грубость, и я, конечно, благосклонно приняла его извинения, имитируя достижение компромисса. А в моей голове уже родился коварный и, как мне кажется, гениальный план мести Ларисе.

Ну, держись у меня, старая крыса!

Спустя сорок минут, за которые я успела принять душ и переодеться, мы ужинаем в тесном «семейном» кругу – я, Стас и… Лариса, чтоб её. Сказать, что я злюсь – это слишком мелко. Я в бешенстве от того, что вынуждена сидеть за одним столом с этой подлой тварью.

– Спасибо, Ларис, ты просто волшебница, – тепло и искренне благодарит Стас, с аппетитом уплетая её стряпню. – Сегодня ты превзошла саму себя.

Волшебная морда аж вся лоснится от похвалы, вызывая во мне тошноту. Я вяло ковыряю вилкой овощной салат и мечтаю, чтобы этот ужин быстрее закончился. Несмотря на пустой желудок, мне кусок не лезет в горло, и Лариса не оставляет это без внимания:

– А Наталье Александровне, наверное, не очень нравится ужин, – сокрушается она. В голосе сожаление, в глазах – лютая злоба.

Я бы сказала – очень НЕ нравится!

Какая же она лицемерка! Ещё сегодня утром тыкала мне без зазрения совести, а сейчас, в присутствии Стаса, я удостоилась даже отчества.

– Я не ем свинину, – поясняю ей спокойно. – Даже приготовленную волшебными руками.

Лапами! Отвратительными крысиными лапами!

– И очень зря, много теряешь, – вставил Стас. – Обязательно расскажи Ларисе о своих вкусовых предпочтениях, уверен – она будет рада тебе угодить.

Какой же наивный дурной пингвин! Он даже не замечает, что его домашняя крыса готова перегрызть мне горло, а уж после того, как я озвучу свои вкусовые пристрастия, мне лучше и вовсе не есть в этом доме.

– Спасибо, я сегодня же составлю список, – обещаю с милой улыбкой, и буквально кожей ощущаю прожигающий меня ненавидящий взгляд.

Но у меня есть план, поэтому я веду себя очень кротко. Сейчас я просто эталон скромности – никакого макияжа, волосы собраны в коротенький хвостик, из одежды на мне удобный домашний костюм, состоящий из маечки-разлетайки и штанов галифе с глубокими удобными карманами. Как раз-таки эти карманы очень важны для моего гениального плана.

– Вот и отлично! Лариса очень любит готовить, – обрадовался Стас. Ну что за придурок! – Да, кстати, я ж совсем забыл тебе сказать… пока ты спала, заезжал Александр Андреевич и пригнал твою машину.

Папа?!

Сердце болезненно ёкнуло, а моя кротость мгновенно сдохла.

– А почему ты меня не позвал?! – я громко звякнула вилкой об край тарелки.

– Прости, солнышко, но ты так сладко спала, к тому же Александр Андреевич сам просил тебя не будить. Он был с водителем и, кажется, торопился.

Да… это очень похоже на папу. Наверняка он обрадовался тому, что не придётся смотреть мне в глаза, и улепётывал изо всех сил, только бы я не успела проснуться. От этого так горько на душе… я ведь очень скучаю по папе.

– Я сказал твоему отцу, что зря он пригнал машину, – продолжил Стас и, прежде чем я успела облечь своё возмущение в слова, продолжил: – Наташ, я просто не успел тебе преподнести или, вернее, преподвезти мой свадебный подарок. Надеюсь, он тебе понравится.

Ох! Даже не сомневаюсь! Моё настроение взлетает мгновенно, и я уже немедленно хочу увидеть его подарок. Это ведь машина – да?! Я улыбаюсь до ушей и не могу скрыть радостного возбуждения от предвкушения и от того, что Лариса аж вся позеленела от злости и изжевала свои крысиные губы.

– Правда, мой подарок не здесь, – с виноватой улыбкой покаялся Стас. – Но сегодня мы обязательно за ним съездим. Только сперва мне надо отлучиться ненадолго.

– Опять будешь сеять добро?

– Не-эт, милая, сегодня я буду собирать урожай, – Стас улыбается, и такой он сейчас симпатичный, что даже подбитый глаз его не портит.

Может, не так уж и плохо быть Сомовой?..

Однако за то, чтобы стать Цветаевой, я по-прежнему готова продать душу.

Глава 25 Наташа

Проводив взглядом отъезжающую машину Стаса, я развернулась к дому, оглядела ухоженный участок. Сейчас я бы с радостью занялась осмотром моих новых владений, но у меня ещё осталось одно незаконченное дельце.

Ну что, Лариса, Вы по-прежнему считаете меня потаскухой? Тогда я иду к Вам!

Включив диктофон, я прячу мобильник в карман галифе. Мой план по-прежнему кажется мне гениальным, и меня даже немного потряхивает от возбуждения. Я представляю себе округлившиеся глаза Стаса, когда он прослушает запись, и со злорадством воображаю, как будет выкручиваться его добрая и услужливая Лариса. И как потом, раздавленная правдой, она станет хлюпать своим крысиным носом и собирать чемодан.

Погрузившись в свои мысли, я так увлеклась, что едва не забыла о собственной миссии. Опомнилась лишь в тот момент, когда на моём пути возникла оборзевшая экономка. Дёрнув губами в подобии улыбки, она попыталась прошмыгнуть мимо, но я преградила ей путь.

– Вы что-то хотели, Наталья Александровна? – пропела она с таким участием, что на миг я даже опешила.

Наталья Александровна?! Но Стас ведь уже уехал, тогда для кого этот цирк? А может, мой муж с ней тоже провёл беседу?..

– Лариса, Вы меня удивляете! С чего такие разительные перемены?

– О чём Вы? – она нахмурилась и закрутила головой по сторонам, будто высматривая, где же те самые перемены. Вот же артистка!

– Я говорю о Вас, – поясняю ласково и терпеливо. – Вы стали вдруг такой вежливой и почтительной, а ведь еще сегодня утром Вы даже имени моего не помнили, оскорбляли меня…

– О, господи! – Лариса внезапно ухватилась за сердце и выпучила на меня глаза. – Вы зачем такое говорите, Наталья Александровна? Что плохого я сделала? Я ведь искренне пыталась Вам угодить…

– Угодить? Вы поэтому назвали меня малолетней потаскухой?

– Я?! – пискнула Крыса и очень натурально всхлипнула. – За что Вы так со мной? Я ведь только-только пришла в себя после Ваших утренних нападок. Меня в жизни никто так не оскорблял, а ведь сердце у меня не железное. А если оно не выдержит, неужели Вам легче станет?

– Вы… издеваетесь? – от шока и ярости мой голос походит на змеиное шипение, а Лариса начинает пятиться назад.

– Наталья Александровна, простите ради бога, но, может, Вам стоит к врачу обратиться? – и столько беспокойства в её взгляде и голосе…

Что это?.. Что она сейчас делает? Как такое вообще возможно сыграть?

Я настолько растерялась, что на какой-то миг усомнилась в себе – а если… Может, так аукнулись две бессонные ночи и нервный стресс?

Наверное, смятение всё же отразилось на моём лице, потому что Лариса, заметив мою реакцию, на мгновение стала самой собой – презрительно скривив губы, она усмехнулась. Впрочем, её отвратительная физиономия тут же приняла прежнее смиренное выражение, но спектакль уже дал трещину, и от сердца немного отлегло – я в своём уме, это она пытается сделать из меня сумасшедшую.

И на смену моему замешательству пришла ярость – эта гадина ещё хуже, чем я о ней думала. И ладно бы она просто отрицала свою вину, спасая собственную шкуру, но она же полностью переврала наш разговор, вывернув его наизнанку, и наплела обо мне то, чего в помине не было. Это ведь надо быть совсем без совести!

Мне только одно непонятно – для кого сейчас эта показуха, или она догадалась, что я её записываю? Или… ох!.. Может где-то здесь, в гостиной, установлена камера, а иначе к чему все эти манипуляции – хватание за сердце, испуг на лице? Наверняка для чистоты образа.

Я вдруг понимаю, что выдохлась, не справляюсь, а мой «гениальный» план оказался слишком примитивным.

– Хотите, я позвоню Стасу и скажу, что Вам нездоровится? – сочувственно спросила Лариса и, отважно шагнув мне навстречу, преданно заглянула в глаза – снизу вверх.

Она что, провоцирует меня на драку? И, как видно, от души наслаждается своим спектаклем.

За всю мою жизнь я дралась лишь дважды – с Женькой ещё в детстве (хотя это сложно назвать дракой) и за Женьку (тогда я здорово потрепала мамину подружку). Но Лариса заслуживает трёпки, как никто другой. Её лицо сейчас так близко… и мне так невыносимо хочется вцепиться в него ногтями… но тогда я окончательно проиграю этой твари.

– Какая же ты подлая и мерзкая крыса! – говорю ей, и сама ощущаю, как от сдерживаемых эмоций подрагивает мой голос.

Не дожидаясь ответа, я обхожу эту гадину, намеренно задев её плечом, и устремляюсь к лестнице.

Ненавижу этот дом! И тупого пингвина Стаса!..

– Наталья Александровна, может, заварить Вам чайку с успокаивающими травками, м-м? – прилетает мне в спину, и я сбиваюсь с шага. Но не останавливаюсь и не оглядываюсь.

Какая ирония – получить в нагрузку к нелюбимому мужу его престарелую чокнутую подружку! Почти слепая от ярости и обиды, я поднимаюсь на второй этаж.

Ненавижу эту суку! Как же я её ненавижу! И Стаса!.. И родителей, вычеркнувших меня из своей жизни!.. И Генку!.. И собственное бессилие.

Я с трудом различаю очертания спальни. Голова кружится, сердце колотится, как заполошное, а от внезапного холода начинают стучать зубы. Дышу, как собака, часто-часто, но воздуха всё равно не хватает. Мне хочется заорать, завизжать изо всех сил, чтобы выплеснуть из себя ярость, сдавившую грудь. Но нет, только не здесь! И я рычу, стиснув челюсти, не понимая, куда мне себя деть.

Расфокусированный взгляд остановился на зеркальном отражении. Осунувшаяся, дрожащая, растрёпанная, с огромными безумными глазами – это я. Как бледное безумное привидение. А за моей спиной с яркой расписной вазы, будто насмехаясь, скалится красный дракон.

Я резко разворачиваюсь, мои пальцы сжимают узкое горлышко китайской вазы, а в следующий миг смеющийся дракон и моё зеркальное отражение разлетаются вдребезги и осыпается с мелодичным, почти колыбельным звоном. Вот так!

Полегчало немного, и даже дрожь отпустила. Я медленно осматриваю комнату и обнаруживаю ещё одну прекрасную вазу с райскими птицами. Они очень красивые, но я не решаюсь их трогать – мне жаль птичек.

***

К чёрту этот дом со всеми его обитателями!

Я быстро сбегаю по ступенькам крыльца и мчусь к машине.

– Куда-то собрались, Наталья Александровна?

Оглядываюсь на этот отвратительный голос. Так вот почему эта тварь не примчалась на грохот – клумбочки поливает, хозяюшка. Ну, Бог в помощь! Я не сбиваюсь с курса и даже не думаю отвечать. Больше ей меня не достать.

– А дорожная сумка Вам зачем?

Да пошла ты на хрен!

– Вы что, на машине собираетесь ехать? – никак не уймётся эта сука.

Нет! Дождусь вечерней лошади!

Снимаю сигналку с машины и распахиваю заднюю дверь. Вот чёрт! А когда открываю багажник, мне хочется заскулить от обиды. Огромный чемодан, две дорожные сумки и куча пакетов. Из одного выглядывает моя шубка. А ведь даже лето ещё не закончилось. Всё собрали. Всё… отрезанный ломоть.

Мама, ну зачем ты так со мной?

На переднем пассажирском сиденье обнаружился мой ноутбук, и я не удивлюсь, если в одном из пакетов сложены мои мягкие игрушки.

– Ну что, красавица, уже наигралась в супружескую жизнь? – мерзкий голос Ларисы звучит совсем рядом.

Видимо, ей надоело ломать комедию. Да почему эта тётка так уверена в своей безнаказанности? А впрочем, плевать! Я пытаюсь собраться с мыслями, но рядом с этой крысой это даётся мне нелегко. Я до боли в пальцах стискиваю пакет с ноутбуком и рассеянно озираюсь… Ах, да – его надо переложить назад, чтобы не свалился на пол при торможении.

– А что это мы слёзки проливаем? – Лариса презрительно фыркает.

Слёзки? Я с удивлением ощущаю их лишь сейчас, но теперь уже всё равно, что подумает эта мерзкая интриганка, да и Стас… потом, когда вернётся.

– Страдаешь, наверное, что подарочек отхватить не успела?

Я не понимаю, о чём она говорит – какой подарочек? Хочу открыть заднюю дверцу, но она придавлена толстым задом Ларисы. А ведь я не хотела с ней обращаться, но иначе никак.

– Отойди, – цежу сквозь зубы.

– Конечно, – она улыбается, сдвигая свой зад в сторону. – И лучше бы тебе сюда не возвращаться, маленькая… – слово «шлюшка» она произносит одними губами. – Поверь, нам не будет втроём комфортно под одной крышей.

Что за власть у неё… почему? Она уже чувствует себя победительницей и улыбается… как тот дракон с китайской вазы.

А я отгораживаюсь от этой ядовитой улыбки своим ноутбуком. С размаху!

Глава 26 Наташа

Солнце спряталось в огромных соснах, и от воды потянуло прохладой. Уже через два дня наступит осень, а я так и не заметила лета.

На реку, прямо рядом с берегом, с громким кряканьем опустились утки – надо же, совсем не боятся. Я огляделась по сторонам и только сейчас поняла, что бояться им совершенно некого – пляж, да и вся территория турбазы незаметно опустели, и лишь вдали мерцают фары отъезжающих автомобилей. Люди спешат домой, я же по-прежнему продолжаю сидеть на берегу, обняв колени – мне некуда спешить.

В дом Стаса я больше не вернусь, а после того, как я расплющила ноутбуком Ларисину сопатку (сама не понимаю, как так вышло), мне тем более там делать нечего. А вернуться к родителям…

Изначально я и собиралась ехать домой, пока не обнаружила в машине все свои вещи, которые так заботливо упаковала моя любящая мамочка, а папочка поторопился осуществить доставку. Они просто выбросили меня из родного гнезда, даже не выяснив, научилась ли я летать.

Слышу, как в машине разрывается телефон – это может быть кто угодно: взбешенный муж, мама на грани сердечного приступа (обычное дело), Женька со своими язвительными комментариями типа: «Ну и как она – жизнь семейная?». Да – кто угодно… но только не Генка… единственный, кого я хотела бы слышать.

Уже совершенно стемнело, но, несмотря на окружающий меня лес, мне совсем не страшно. Территория турбазы огорожена и надежно охраняется, и я рада, что бдительная охрана до сих пор меня не обнаружила. Однако стоило мне об этом подумать, как послышался нарастающий звук мотора, и через минуту мою одинокую фигуру осветили фары.

– Эй, девушка, с Вами всё в порядке? – окликнул меня мужской голос, и уже тише: – Пьяная, что ль?..

Я совершенно трезвая, очень мирная и я готова заплатить за то, чтобы они забыли обо мне на эту ночь. Но никакие уговоры не подействовали – двое охранников настойчиво сопроводили мою машину до ворот, пожелали мне доброй ночи и великодушно не стали штрафовать за просроченный час. Вот спасибо!.. Только куда мне теперь?

Как я и думала, в телефоне обнаружилась целая вереница пропущенных звонков и сообщений от мамы, папы и, конечно, от Стаса. От него особенно много, но в его сообщениях никаких угроз – только упорные просьбы перезвонить. И не подумаю. Обида закипела во мне с новой силой, и я отключила телефон. Возможно, это очень эгоистично по отношению к моим близким и даже по-детски, но сейчас мне хочется укутаться в мою обиду и потеряться для всех.

И я потерялась.

На самом деле, выбрав самый короткий путь к цивилизации, я вовсе не планировала заблудиться в лесу. Да это и невозможно – бугристая грунтовка, хоть и не слишком комфортная, зато она прямиком выводит в посёлок, из которого до Воронцовска – рукой подать. Раньше я не однажды проделывала этот путь, и мысль об опасности мне даже в голову не приходила. Правда, я ещё ни разу не ездила здесь так поздно и в одиночестве, и это оказалось очень страшно.

Заблокировав двери и стараясь не смотреть по сторонам, я упорно двигаюсь к цели, преодолевая ухабы и рытвины. Дрожу, как заячий хвост, и ругаю себя на чём свет стоит, но обратно – уже никак – я просто не развернусь на узкой дороге. Какое счастье, что сегодня нет дождя, иначе я бы здесь непременно застряла. Но вдруг далеко впереди, сквозь непроглядную черноту соснового леса, промелькнули огоньки посёлка. В тот же миг я с облегчением выдохнула… и машина заглохла.

Ой, мамочки!

Я шепчу себе под нос «Отче наш», запуская двигатель снова и снова и уговаривая мою верную «девочку» сдвинуться с места, но она упёрлась носом в яму – и ни в какую. Понимаю, что мне необходимо выйти из машины, чтобы оценить масштаб бедствия и понять, что в данной ситуации я могу сделать и справлюсь ли. Но покинуть своё убежище – это выше моих сил.

В голову прилетает мысль о том, что в фильмах ужасов всё самое страшное начинается как раз с заглохших в лесу машин. А ведь я сама всегда удивлялась и страшно злилась на киношных героев, которые сперва прутся в какое-нибудь дремучее место, а потом ещё с героической дурью начинают обследовать территорию. Но это не выдумки – вот она я – первую глупость уже сотворила, застряв ночью в лесу.

Хотя нет – первой глупостью было выключить свой мобильник и никому не сказать, где я нахожусь. Да и кому было рассказывать – Ларисе? То-то она будет рада, если со мной… Тьфу-тьфу-тьфу! Бью себя по губам за дурные мысли и хватаюсь за телефон. С моей удачей я не удивлюсь, если в нём прямо сейчас сдохнет заряд. Включаю… Фу-ух! – заряд есть! Но толку, если нет связи?!

«Помоги-ите-э!..» – шепчу тихонечко, гипнотизируя экран.

Спустя долгие минуты отчаянных слёз, взываний к Богу и глухому мобильнику и борьбы с самой собой, я всё же принимаю непростое решение – открываю дверь и, умирая от страха, выбираюсь из машины и вглядываюсь в темноту. А перекрестившись, я поворачиваюсь к лесу задом и карабкаюсь на багажник.

Не сразу, но слабенькую связь я всё же поймала. Первая мысль – звонить Гене, но я заставляю себя её отбросить и набираю Женьку. Он, конечно, сперва обложит меня трёхэтажным матом – и пусть – поделом. Но спустя целую вечность соединения, за которую у меня чуть сердце не выпрыгнуло, механический голос выдал, что у этого абонента есть разговоры и поважнее. Набираю Кирилла – тоже занято. Если и у Генки то же самое…

Один гудок, второй… пятый… и обрыв. Он меня сбросил?! Или связь оборвалась? Набираю снова.

Геночка, миленький, возьми трубку!

И снова сброс.

Третий раз – последний, и сейчас я даю шанс ему, а не себе. Мне по-прежнему невыносимо жутко, но теперь я останусь здесь ночевать даже ради того, чтобы он узнал, что я пропала, и вспомнил, как сбрасывал мои вызовы. Он, конечно, перезвонит, но потом я не возьму трубку или… я озираюсь по сторонам… или уже будет слишком поздно.

Да отзовись же ты, козёл!

– Да! – прорычали мне в ухо.

– Гена… Гена, помоги мне, пожалуйста! Гена, мне страшно!

– А где твой муж, Наташ? – спрашивает настороженно.

– Я не знаю, я ушла от него! – начинаю всхлипывать. – Ген, я в лесу… у меня машина застряла… Гена, я умру здесь от страха!..

– Тихо-тихо, Наташ, не плачь, – тон его мгновенно смягчается. – Ты свои координаты можешь мне скинуть?

– Ты издеваешься?.. Какие координаты, здесь нет интернета! Я на крыше своей машины, еле связь нашла!.. Что мне делать, Ген?..

– Двери заблокируй и жди меня! Поняла?

– Д-да, – от облегчения я начинаю плакать, прикрывая рукой микрофон, чтобы не хлюпать в него и не раздражать моего спасителя.

Слышу, как он говорит с Максом и терпеливо жду.

– Наташ, ты здесь?

– Да, Ген… а ты… ты скоро приедешь?

– Зависит от того, где ты находишься. Рассказывай быстрее, я тачку ловлю.

Объяснить совсем несложно, ведь на этой турбазе ребята бывают частенько, но страх парализовал и мозг, и язык – блею, как умирающая овца.

– Понял, – прерывает меня Гена. – Натах, ну минут сорок придется потерпеть… справишься?

Сорок минут! За это время я успею умереть и остыть.

– Я постараюсь…

– Эй, ты там зубами, что ль, стучишь? Давай-ка прекращай так бояться… погоди минутку, – он отвлекается на разговор с водителем, но очень быстро возвращается ко мне: – Наташ, ну хочешь, я с тобой всё время говорить буду?

– Ген, я не могу здесь всё время, мне страшно… а в машине нет связи.

Неожиданно в свете фар я замечаю какое-то быстрое движение и взвизгиваю, едва не рухнув с высоты на землю.

– Что? – ревёт Гена в трубку.

– Ген, я кого-то видела, – у меня зуб на зуб не попадает. – Клянусь, кто-то только что пробежал…

– Да белка небось или лиса. Успокойся!

– А если волк?

– Натах, да откуда там волки? К тому же волк ни за что не подойдёт, они сейчас сытые, да и ты для них – не добыча. На тебя любой волк взглянет и обрыдается.

– Спасибо, – проворчала я в трубку и хотела уже обидеться, но почему-то рассмеялась.

– Так-то лучше, – похвалил он и распорядился: – Давай в машину, закрывайся на все замки и жди меня.

– Я очень-очень тебя жду, Гена, ты только быстрее…

Глава 27 Гена

Такси сворачивает с окружной в сторону турбазы, а я всерьёз начинаю беспокоиться за Натаху. Впереди темень непроглядная, а эта дурочка там совсем одна. И как её угораздило? Я уверен, что лесные обитатели вполне безобидны, но каких только отморозков земля не носит, и на самом деле нет никакой гарантии, что Наташка сейчас в безопасности.

– Газку прибавь, – командую водителю, но тот уже сам никакой.

– На такой дороге? – блеет он. – Я ж тачку убью. И-и… Вы уверены, что нам именно сюда? Пляж вроде в девять закрывается…

Догадываюсь, что мужик не темноты испугался – причиной его дизартрии и повышенной потливости является опасный пассажир, то есть я. Похоже, он уже понял, что жизнь куда дороже двойной таксы, и проклял тот миг, когда отозвался на вызов. Понимаю – видок у меня не слишком благонадёжный, но… чем богаты.

– Да что ж ты, сука, за обморок такой?! – я начинаю злиться. – На хер мне пляж?! Сказал же, девчонка в лесу застряла! Давай, ускорься уже! Прикинь, если б твоя дочь тут заблудилась…

– Моей дочери пять, – осторожно возражает он, но всё же начинает ехать быстрее.

Как будто в пять лет невозможно заблудиться!

Набираю в очередной раз Натахе, но абонент недоступен. Конечно, она говорила, что со связью проблемы, и всё же мне не по себе. О том, что Наташка подстроила это специально, я даже думать не хочу. Поэтому думаю о другом – о том, что Жеке стоит настучать по репе, а заодно и его бате – избавились, черти, перекинули ответственность. И Сомов хорош – муж, сука, задрать его в пассатижи! Брачный союз продолжительностью в два выходных дня – это успех!

– Стоп, – рявкаю водиле, просто чудом не проворонив поворот. – Назад сдай немного, нам направо.

– Ку-куда?.. Не-э, я туда не… – похоже, мужик на грани истерики и сворачивать в лес совсем не готов, но мне некогда его утешать:

– Ну, выходи тогда на хер, сам доеду.

Сработало – едем дальше.

Дорога, конечно, – жесть! Но уже через несколько минут фары выхватывают Натахиного «Жука» в неприличной позе для четырёхколёсного агрегата. И вроде надо радоваться – приехали же, но мотор в груди отчего-то тревожно разгоняется – всё ли в порядке?..

– Тормози давай! И, слышь, даже не вздумай свалить, может, тачку дёрнуть придётся.

Ответа не последовало, да и похер. Я выскакиваю из машины и громко заявляю о себе, предупреждая Натахин ужас, а то ведь мало ли кто мог подкатить:

– Ната-ах, это я приехал!

По любому все звери в лесу обосрались, да и таксист наверняка… Но, к моему огромному облегчению, водительская дверь «Жука» распахивается и оттуда едва не вываливается Наташка. Тут же, споткнувшись, падает на четвереньки, вскакивает и в три прыжка влетает в мои объятия.

– Ге-эна-а! – тоненько скулит мне в шею, обнимая своими длинными руками и ногами, и дрожит, как в лихорадке. – Ге-ноч-ка-а… ты прие-хал… приехал.

– Тихо-тихо, моя маленькая, – я крепко прижимаю хрупкую фигурку и глажу её по спине, по волосам. – Да куда б я делся?! Всё-всё, успокаивайся.

Сейчас в её объятиях и поцелуях нет никакого сексуального подтекста – в моих руках дрожит очень сильно напуганный ребёнок, и за эти слёзы мне хочется укатать всю её семейку.

– Э, молодёжь, помощь нужна? – это таксист, поняв, что опасность миновала, вернулся в нормального мужика.

– Не знаю ещё, сейчас выясним.

Выяснили! Задраться в пассатижи!

На языке вращается непереводимая игра слов, но если проще: бабы – злейшие враги техники. Бензина полбака, катки в норме, однако несчастный «Жук» упёрся носом в дно выбоины и по воле хозяйки продолжал закапываться глубже.

– Натах, а ты назад сдать не пробовала? – интересуюсь предельно ласково, выгнав тачку из ямы.

– Пробовала, – пищит обиженно. – Но она глохла. Думаешь, я совсем дура?

Конечно, нет – не совсем!

– Газку надо было поддать немного, – успокаивающе глажу её по руке. – А ещё большую букву «У» прилепить спереди и сзади.

– Ген, может, хватит? Я уже два года вожу, давно из учениц вышла.

– Буква «У», радость моя, – это не ученица… Это убийца! А в конкретном случае – убийца «Жука». На хрена тебя вообще через лес понесло?

– Ну да – это была дурацкая идея, – покаянно бормочет.

– И поэтому ты непременно решила ею воспользоваться.

Натаха тут же надулась, а повеселевший таксист вырвался, наконец, на свободу.

– Так, давай прыгай на пассажирское сиденье и погнали, – командую я, и Наташка послушно выполняет. Но, устроившись рядом со мной, она несмело касается моей руки и тихо спрашивает:

– Ген, а ты не очень торопишься? Может, мы ещё немножко здесь посидим?

– Уже волков не боишься? – усмехаюсь.

Торопиться мне уже действительно некуда – сорвалась моя самая смачная рыбка и вряд ли повторно клюнет. Жаль так, что аж в паху отдаёт, но чего уж теперь-то.

– С тобой я ничего не боюсь, – шепчет Натаха, преданно заглядывая мне в глаза.

Так много всего в этом взгляде – тоска, раскаянье, обида… Но в нём потух тот огонь, с которым эта девочка штурмовала меня позапрошлой ночью. В сентиментальном порыве я глажу её по волосам.

– Ну тогда рассказывай, как ты на третий день супружеской жизни докатилась до ямы такой.

Наташка невесело улыбается, вздыхает и сжимает мою руку, а затем тянется ко мне ближе. Чёрт, я не готов к поцелуям! Но она вдруг смущённо опускает глаза, осторожно кладёт голову мне на плечо и начинает рассказывать – всё-всё, начиная с дня нашего знакомства и заканчивая «убийством» домработницы.

Я в раздрае. И в этот момент только моё неспокойное дыхание нарушает тишину, повисшую в салоне машины. Если бы я мог, то предпочёл бы вовсе не слышать Наташкиной исповеди и пребывал бы себе в спокойном неведении, как и её семья. Головы им всем поотрывать!

Я не знаю, почему именно на меня Натаха решила выплеснуть своё отчаяние. Возможно, страх, который она испытала, стал катализатором… или столько накопилось, что уже всё – через край. Но я понимаю, что теперь просто забить и отстраниться уже не получится. И сейчас, толкаясь и опережая друг друга, мысли в моей голове наводят такой невообразимый шухер, что все усилия привнести в свой мыслительный отсек хотя бы малость порядка терпят поражение.