Текст книги "Неистовые. Меж трёх огней (СИ)"
Автор книги: Алиса Перова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 29 страниц)
Идиот! Но на хрена так-то?! Диана ведь знала о моей… проблеме! (Ненавижу слово «фобия».)
Ну да – знала. И поэтому на грёбаном автодроме мы с ней вдвоём! Вернее, теперь она там одна, а я тут… на опушке леса деревья опрыскиваю. Мудак ссыкливый!
Разворачиваюсь и топаю обратно.
Самому от себя тошно. Даже чудаковатый Одиссей способен сделать меня на трассе. Нормально это?
Ни хрена это не нормально! Потому что я задолбался быть тихоходом! Потому что я снова хочу полюбить скорость! Хочу провоцировать заносы и справляться с ними, не впадая в ступор! И выжимать газ, когда инстинкты вопят: «Тормози!»* Да много всего хочу!..
*(От автора: Речь об уроках контраварийного вождения и применения навыков в экстренных ситуациях!)
Мои друзья считают, что по сравнению с тем, что я творю на ринге, экстремальное вождение – это детский сад. Кому как. Шесть лет назад я, наверное, тоже так думал…
Очень сложно взламывать рефлексы, переступая через себя. Мне это хорошо известно. А разве Диана говорила, что будет легко? Вот только об этих уроках уточнить забыла. Но я сам должен был догадаться, что она столкнёт меня лоб в лоб с моим страхом.
Подходя к площадке, я наблюдаю, как приземистая «Мазда» выписывает змейку на немыслимой для подобных финтов скорости, входит веером в поворот и, разогнавшись, делает полицейский разворот почти у меня перед носом. Душа проваливается в задницу, но я не дёргаюсь. Знаю, что демонстрация этих понтов специально для меня. Боюсь до ржавых слёз… но тоже так хочу.
Диана покидает салон, и я делаю последний шаг ей навстречу. Обхватываю её руками и покаянно опускаю голову.
– Прости.
– В расчёте! – она тихонько хмыкает и щекочет ладонью мой затылок. – Мы выбиваемся из графика, Гена.
И то верно! Как я мог забыть два основных постулата мадам Шеро: «Знание – сила!», «Время – деньги!»?
17-30
Третий урок французского?!.
И вот тут я начал осознавать масштаб подставы.
18-10
Звоню Эллочке. Слава Богу – у неё всё хорошо, а уж мне-то вообще грех жаловаться. С гордостью рассказываю, что учу язык. Да и что там учить – всего двадцать шесть букв, а наловчиться комбинировать из них добрые слова – это лишь дело времени. Недобрые я уже освоил.
18-20
– Прошу, – Диана легонько подтолкнула меня в спину, и мы вошли в просторный зал с зеркалами.
– У нас намечается танго на троих? – я кивнул на невозмутимого испанца.
– Сегодня, Гена, у нас импровизация, – Ди очаровательно улыбнулась и потеряла ко мне всякий интерес.
И вот тут я вышел из себя!.. Чтобы сломя голову рвануть в неистовый отвязный хип-хоп.
Я даже не понял, что послужило пинком – сработала магия зеркал, освещение… или биты, внезапно взорвавшие тишину в танцевальном зале… Наверное, всё сразу и, конечно, мастер-класс от драконов – совершенно чумовой микс Street-Dance и Latino.
Пластичные, чувственно острые, дерзкие и безбашенные – король хип-хопа и королева танго, они как будто забыли о моём присутствии, оставив меня дёргаться в мучительном приступе зависти и восторга.
Качался пол, вращались зеркала,
И в унисон биты бомбили с сердцем…
Хип-хоп спаял их души и тела…
Французский шоколад с испанским перцем.
И в какой-то миг я просто поймал бит и ушёл в отрыв – импровизация же! А кто у нас бог импровизаций?! Правильно – Геннадий Эдуардович! До такой гремучей смеси стилей даже эта парочка профи не додумалась бы – учитесь, салаги!
А поймав кураж, я уже не смог затормозить, и как только энергичные биты сменились инструменталкой в ритме танго, я возник в нужном месте и, бесцеремонно оттеснив Фила, принял нужную позу.
– Импровизирую, брат! – я послал ему извиняющую улыбку и прижал к себе смеющуюся Дракониху. – Помнится, мадам, полтора года назад нас грубо прервали… хотелось бы продолжить наш страстный танец. Так на чём мы там остановились?
И, не дожидаясь ответа, я увлёк Диану в центр зала, не позволяя ей перехватить инициативу и напоминая, что в этом танце ведёт только партнёр… и упиваясь своей, пусть недолгой, властью над этой женщиной. И никаких заученных движений – только импровизация и наслаждение.
– А ты растёшь, Генка, – шёпотом похвалила Диана.
– А то! Хорошему танцору даже партнёрша не помеха. Тихо, девчонка, не опошляй нашу страсть болтовнёй.
Интересно, где у мадам Шеро кнопка? Она хоть когда-нибудь устаёт? Удивительно, что с таким драконовским ритмом жизни она выглядит, как девчонка. Да и Феликс на свои двадцать восемь не тянет… Вот же генофонд! Наверняка они и к полтиннику не изменятся.
– Мерси, мадам, – благодарю за подаренный танец и целую прекрасной даме ручку.
Вот это я кайфанул!
Хочется верить, что не я один, но замечаю опасный прищур Фила и от души надеюсь, что в моём сегодняшнем расписании не предусмотрено метание колюще-режущих предметов.
19-40
Звоню Максу, Кирюхе, Жеке… и с удовольствием делюсь новостями. Уж мне есть, о чём рассказать – тренируюсь, танцую, плаваю, успешно осваиваю язык (редкий француз не признает во мне своего!).
– А ну-ка, исполни что-нибудь по-французски! – не поверил Жека.
Ну и пожелал я ему «бассейн» в обе руки при первой же его попытке свернуть от жены налево.
20-00
Поздновато у них тут ужин начинается. Мне кажется, что я уже похудел. Надо бы договориться с доброй поварихой и организовать себе перекусы.
А пока, наслаждаясь едой и пользуясь отсутствием за столом Шапокляк, я интересуюсь у Дианы, какими ещё сюрпризами меня порадует сегодняшний день.
– Ничего такого, что было бы тебе не по силам, – уходит она от прямого ответа.
Откровенно говоря, больше всего я опасаюсь очередного урока, но, поглядывая на глумливо хмыкающего Одиссея, признаваться в этом не собираюсь.
А после ужина слышу, что Диана собирается сменить мадам Жаме, которая сейчас гуляет с Эйлен. А я уж и забыл, что Шапокляк у нас мадам Жаме… и почему, интересно, её следует срочно освободить от прогулки – неужто для урока со мной?
– А можно я погуляю с Эйлен? – выпаливаю неожиданно для самого себя.
21-00
Гулять с малышкой, смирно сидящей в коляске, одно удовольствие, и я готов заниматься этим до глубокой ночи. Я уже несколько раз пробубнил моей внимательной слушательнице весь французский алфавит и, воодушевлённый отсутствием замечаний, начал рассказывать о себе. И о друзьях рассказал, и о Сонечке, и о том, как сложно человеку на чужбине не поддаваться соблазнам. Эйлен меня понимает.
А, кстати, о Сонечке… Я открыл в телефоне сообщения и углубился в переписку. Ведь точно помню, что написал ей вчера какую-то хрень, но ничего нет… а где?
С неприятным предчувствием я нырнул в другие переписки… и нашёл.
«Твои сладкие персики пахнут грехом».
Уй, идиот!
Стефания получила и даже прочитала моё признание. И ничего удивительного, что она не ответила. А ведь подобные откровения могли её испугать. Откуда этой невинной девочке знать, что написавший ей извращенец подразумевает под словом «персики»? Сладкие! Твою ж мать, ну что за мудак?! Я ж их даже не дегустировал!
И почему я не написал всё это Сонечке? Может, потому что у неё нет персиков?
Морщась и нещадно матеря себя за тупость, я снова разглядываю своё послание … а потом сообщения выше… Понятно, почему и оно тоже осталось без ответа.
«Я тебе не изменил!» – перечитываю уже в который раз и мне хочется постучаться лбом о чей-нибудь жёсткий кулак, чтобы это развидеть. Об Кирюхин, например. Узнай он о моих откровениях – точно приложился бы.
Чёрт, я сам себе противен, но ещё неприятнее осознавать, как разочарована во мне Стефания. Мне хочется хоть как-то реабилитироваться, но написать, что перепутал адресата, – это, наверное, ещё хуже.
Привлечённый возмущённым попискиванием, я вспоминаю о малышке Эйлен. Похоже, кроха устала сидеть на одном месте и наблюдать за моим приступом самобичевания.
– Пардон, мадемуазель, – каюсь перед младшей дракошей и упавшим голосом спрашиваю: – И что теперь делать, не знаешь?
22-00
В спортзале я вымещаю свою злость на боксёрской груше. Жак держится в стороне – вот и правильно. До звёзд в глазах отжимаюсь на пальцах, на кулаках… и до предела выжатый уползаю в свою спальню.
23-30
Лёжа в постели, я таращусь на тёмное парижское небо и считаю редкие звёзды… а, бэ, сэ, дэ, ё, эф, же…
День второй
7-00
А, бэ, сэ, дэ, ё, эф, же…
Аш, и, жи, ка, эль, эм, эн…
О, пе, кю, эр, эс, тэ, ю...
Чёрт, как там дальше-то?
Путеводные булочки Драконихи вызывают нездоровые фантазии. Уверен, если пошарить между ними, то можно обнаружить перпетуум мобиле.
А Стефания мне так ничего и не ответила… Как же паршиво!
Задумавшись, я едва не затоптал притормозившую Диану.
– Ты чего встала-то?
– Как твоя нога? – задаёт она встречный вопрос.
Нога?.. Я неопределённо пожимаю плечами. С годами я уже так привык к этой боли, что легко научился отвлекаться.
– Ясно. Завтра покажем твоё колено хирургу, а пока пробежки отменяются.
Хм… уж лучше бы отменили Шапокляк.
***
Второй и последующие несколько дней похожи один на другой, но есть и прогресс – Шапокляк больше не кривится от моего приветствия, а в тире в качестве поощрительных призов появились сдобные булочки.
День шестой
В полку домочадцев прибыло. Пару дней назад в Ла-Шер вернулся из отпуска и приступил к своим обязанностям дворецкий Клод, он же садовник, сантехник, механик и чистильщик бассейна. А также любимый мужчина поварихи и вообще всесторонне замечательный дед.
Но, полагаю, что это вовсе не в его честь замок уже второй день стоит на ушах. Штат прислуги раздуло втрое и все с раннего утра носятся, как безумные, – натирают паркет, лестницу, мебель, дверные ручки и вообще всё, что только можно натереть. Замок благоухает цветами – букеты повсюду. А ещё говорили, что французы с цветами не заморачиваются. Конкретно эти французы наглухо замороченные, и разве что флаги повсюду не развесили.
А главное событие случилось аккурат к обеду – хозяин вернулся!
Глава 73 Ла-Шер
Убийственно прекрасный и агрессивный чёрный Maybach купе пролетел по подъездной дорожке и остановился перед входом в замок. За время, что я провёл здесь, меня уже перестали удивлять до неприличия дорогие тачки, а конкретно этот глянцевый зверь подходит Её Огнедышеству, как никакой другой.
Заняв наблюдательный пункт в сторонке от встречающей делегации, но так, чтобы всё видеть и слышать, я смотрю, как старина Клод резво метнулся к водительской двери и протянул руку Диане, а с пассажирской стороны показался властитель здешних земель.
Так вот ты какой, Реми-Александр Шеро… наследник Демона.
Не то чтобы я заранее пытался мысленно визуализировать пацана… я вообще старался о нём не думать. И всё же невольно в моей голове соткался некий образ Шеро-младшего – такой себе благообразный напомаженный хлюпик с прямым проборчиком на прилизанных волосах и тонкими нервными пальцами. Почему именно такой – а я знаю? Представилось мне так!
Однако в реале всё сложилось не совсем так… чёрт, совсем не так. Да у меня взрыв шаблона!
Довольно рослый и смуглый парняга в кожаной куртке и потёртых джинсах оказался настолько же далёк от нарисованного мной образа, как я – от милашки Джоконды. Что-то неуловимо знакомое промелькнуло в его чертах, но разительного сходства с Дианой я не заметил. Разве что принадлежность к одной расе… вот и в племени вольных охотников прибыло – плюс ещё один Чингачгук!
Окинув беглым взглядом свои владения, малый ленивой походкой двинулся навстречу старику Клоду и, улыбнувшись, первым протянул тому ладонь для рукопожатия и заговорил вполне дружелюбным тоном. А Клод не слишком нежно похлопал молодого господина по плечам. А может, это вовсе и не он – не наследник?
– Слышь, Оди, а это точно тот, о ком я думаю? – поинтересовался я на всякий случай.
К моему удивлению, адвоката отчего-то не затронуло всеобщее радостное возбуждение, и он предпочёл держаться подальше от большого кипиша и поближе ко мне.
– Это Реми, – буркнул Одиссей, гася мои сомнения и удивляя меня ещё больше своим хмурым видом. Да неужто наш гений попал к мальчишке в немилость?
– А сколько ему лет?
– Через месяц семнадцать будет, – пробухтел Оди.
– М-да? – я недоверчиво разглядываю юного буржуя, а в голове никак не увязывается, что это и есть тот самый младший дракончик. – Охренеть! А выглядит на все… пф!.. да он старше Дианки выглядит! Во всяком случае они вполне сошли бы за парочку.
В ответ Одиссей фыркнул, но от комментария воздержался.
А тем временем навстречу молодому демонёнку рванула мадам Шапокляк. Однако, вопреки моему ожиданию, верноподданная не стала лебезить и отбивать поклоны – она по-матерински обняла мальчишку, надолго припав к его груди. И в ответ получила вполне тёплый взгляд и даже поцелуй. А на очереди уже повариха с порцией счастливых слёз и объятий. Да я смотрю, у них тут, оказывается, большая дружная семья. И Жак, похоже, тоже из этой ячейки.
– Реми тут все очень любят, – зачем-то пояснил Одиссей.
– Ну правильно, главное для мужика – окружить женщин заботой о нём. А кстати, в замке все в курсе, кем пацан доводится Диане? – спросил я уже тише.
– Нет, не все, – адвокат предостерегающе сверкнул глазами. – Знает только старая гвардия, они здесь с самого рождения Реми. Для остальных он – брат Дианы и сын покойного Демиана Шеро.
– М-м, как же у них тут всё запутано, – бормочу себе под нос. – А если вдруг утечка?
В ответ Одиссей молча провёл большим пальцем себе по горлу, а я чуть не заржал в голос – так комично это показалось в его исполнении. Но Оди не проникся весельем и пояснил очень серьёзным тоном:
– Не смешно, Гена, это ты пока не знаком со всеми членами семьи.
– Неужто у них есть семейный киллер? – театрально ужаснулся я, вытаращив глаза и прикрывая рот ладонью, а адвокат посмотрел на меня почти с жалостью и, поправив очочки, пояснил:
– Да никто бы и не рискнул делать из правды сенсацию. Во-первых, это опасно для здоровья, а во-вторых, слишком невероятно.
Невероятно – это точно. Интересно, а как к такой правде относится сам Реми?
Но задать свой очередной вопрос я не успеваю, потому что молодой дракон движется прямо на нас, сканируя меня цепким немигающим взглядом. Какая-нибудь впечатлительная барышня, возможно, и содрогнулась бы, но до Драконихи этому недорослю ещё репетировать и репетировать. И, только подойдя ближе, мальчишка переключил своё внимание на застывшего адвоката.
– Одиссей, – он одарил Оди кривой улыбкой и протянул ему руку для приветствия.
– Реми, – осипшим голосом отозвался адвокат и, дёрнув губами в подобии улыбки, выразил свою радость от встречи на местном гоблинском языке.
В ответ Оди выслушал тоже какую-то любезность, отчего ещё больше заледенел, а кудряшки на висках взмокли. Ух, надо срочно ускориться с изучением языка. А тёмный, почти чёрный взгляд Шеро-младшего уже перекинулся на меня.
– Реми, – он протянул мне ладонь.
– Геннадий, – представился я, пожимая его руку, и хрен меня дёрнул брякнуть: – Можно Гена.
– Гена? – малый улыбнулся и уточнил: – Крокодиль?
– Он самый, – прорычал я с самым дружелюбным оскалом. – А для тебя, Чебурашка, Крокодил Эдуардович.
Мальчишка просиял белозубой улыбкой и, склонив голову набок, пообещал на корявом русском:
– Я буду помнить… Гена.
***
Замок прямо-таки распёрло от счастья по случаю прибытия юного барина. И даже мне сложно не поддаться общему настроению, особенно во время обеда. Вот не зря в кулинарной мастерской Лурдес сегодня колдовала целая бригада поваров – результат мог бы впечатлить даже самых изысканных гурманов. А уж мне, голодному и не слишком привередливому, дай только до еды дорваться.
Но Диана поставила обед на паузу, решив поведать своему отпрыску, а заодно и всем собравшимся, о том, как она рада, что её старый добрый друг Геннадий (ну, не такой уж я и старый!) нашёл время и согласился погостить в Ла Шер. И как сильно она надеется, что её любимая семья поможет её замечательному другу (то есть мне) адаптироваться в незнакомой стране и поспособствует тому, чтобы он (то есть я) чувствовал себя здесь, как дома.
Диана перескакивает с русского на французский, семья дружно внимает, а я… ну, я опешил, конечно (мне же не пояснили правила этой игры), но поспешил натянуть вежливую улыбку и киваю в нужных местах. Типа да – нелегко мне было выискать окошко в своём плотном расписании, но вот я здесь, потому что не смог отказать моей дорогой подруге. Так что уж постарайтесь быть для меня полезными и обеспечить мне домашний уют.
Я догадываюсь, что Её Огнедышество вещает специально в уши Реми, и всё же мне приятно это слышать, потому что Диана считает меня своим другом (а иначе меня бы здесь не было), и потому что Шапокляк впервые одарила меня скупой улыбкой, и просто потому что мне нравится эта компания. Даже вместе с гениальным чудиком Одиссеем и борзым мальчишкой, который расстреливает меня острым взглядом, а выслушав Диану, произносит с неприкрытым вызовом:
– Отлишна! Добро пажаловать… Гена!
Я салютую ему бокалом и отзеркаливаю агрессивную улыбку – поосторожнее с крокодилами, малыш!
А дальше просто наслаждаюсь изысканным обедом, приводящим меня почти в медитативное состояние блаженства. Да и чем мне ещё заниматься в то время, когда Реми, он же гвоздь сегодняшней программы, развлекает восторженную публику на непонятном языке? К слову, в его арсенале целых пять непонятных мне языков. Кажется, пацана забавляет, что я ни в зуб ногой (ничего, Чебурашка, ещё не вечер!), а Диана старается держать меня в теме, хотя могла бы и не делать этого, поскольку последние новости из Лондона вряд ли способны меня впечатлить. Другое дело – обед!..
Но всё хорошее и вкусное когда-нибудь заканчивается, чтобы передать эстафету неприятному и нудному. Это я об уроках французского – меньше их не стало. А Шапокляк снова превратилась в сухую бездушную мумию (похоже, за сегодняшний день она исчерпала годовой запас эмоций). Но я не в претензии и в гранит науки начинаю вгрызаться с пылким рвением – чую, что пригодится.
А вот где мне, поэту с тонкой душой, может пригодиться меткая стрельба по движущимся мишеням, я даже думать не хочу. Однако под неусыпным контролем Жака продолжаю повышать мастерство. Хорошо ещё, что здесь мы обошлись без Реми. Я уже наслышан о его удивительной целкости.
Зато на вождении сегодня обошлись без меня. Эти уроки по-прежнему даются мне тяжело, и Диана решила пощадить мою репутацию, за что я очень ей благодарен. Зато хозяева лихо порезвились. Ух, что эти драконы вытворяли на площадке! А меня разрывали ужас, восторг и лютая потребность взорвать свой психологический затык. Пусть не ради понтов, а для самого себя, хотя утереть сопатки Максу с Жекой тоже было бы здорово.
А потом случился мой первый спарринг с Реми. Но уважительное и восторженное удивление мальчишки никак не возвысили меня в собственных глазах. Как же измотал меня этот вертлявый щенок! Это какие-то неизвестные мне практики – школа нервного журавля и бешеной обезьяны. Я не знаю, наблюдение за какими животными или пернатыми сформировало этот дикий стиль, но он реально действенный. А, впрочем, в драке главное – победить, пусть даже с помощью техники пьяного лесоруба. Победил-то, безусловно, я… но озадачился. И, конечно, заинтересовался.
После ужина Шеро-младший с водителем умчались в Париж развлекаться, а я увязался за Дианой на прогулку, чтобы помочь везти коляску со спящей малышкой.
– Диан, а кто тренирует твоего сына?
– Удивлён? – она невесело улыбнулась. – У Реми с раннего детства очень жёсткий и требовательный наставник. Это мой дядя.
– Тоже индеец?
– Точно, – Диана рассмеялась. – Только тебе, Гена, пока рано с ним знакомиться.
– Рискую своим скальпом?
Но Диана одарила меня нечитаемым взглядом и задала встречный вопрос:
– Как тебе мой Реми?
Хм… Ну как?.. Я бы мог сказать, что он борзый богатенький понторез, но осознаю, что он такой не только по праву наследования. В свои неполные семнадцать мальчишка обладает знаниями и навыками, коих хватило бы на сотню его ровесников. А это лишь доказывает, что его детство не было таким уж беззаботным. Так отчего бы парню не развернуть понты?
– Резвый малый, – я усмехнулся. – И очень взрослый.
– Да… мой малыш уже взрослый, – грустно и тихо отозвалась Диана. – А я даже не заметила, как он вырос.
«Мой малыш»! Мальчишка, который должен был быть нежеланным, оказался центром её вселенной. Это читается во взглядах, в словах, в прикосновениях. В голове десяток вопросов, которые я не решаюсь озвучить. Слишком непростая эта тема. Поэтому я спрашиваю о том, что кажется мне безопасным:
– Почему он называет тебя Мышкой?
Диана смеётся.
– Это пошло ещё с детства… я Мышка, а он – мой Мышонок.
– А мамой никогда не называет?
– Нет… если только в шутку. Да и странно было бы ждать, что Реми перестроится… пятнадцать лет он считал меня своей сестрой, а тут такое… Но, главное, что теперь он знает.
– Всё знает? – спрашиваю осторожно. – И про отца?
– Конечно, нет. Пришлось преподнести это, как историю ветреной Джульетты. Но лучше так.
Лучше? Взвалить всю ответственность на себя? Вот уж не знаю. Да и шекспировские герои были всё же старше. Но Диана смотрит на меня предостерегающе и произносит твёрдо:
– Реми не нужен этот груз.
«Конечно! Ты уже привыкла его тащить сама!» – думаю я с досадой и злом, до сих пор испытывая мучительное чувство вины за то, что мы с Жекой когда-то впёрлись в чужую тайну. Но выдерживаю взгляд Дианы.
– Я понял.
Мы долго идём молча, а я думаю о том, что в жизни не бывает абсолютной справедливости, и кому-то непременно должно быть больно. И на что мы готовы пойти ради самых любимых, чтобы защитить их от этой боли… Некоторые становятся драконами.
Мне вдруг нестерпимо хочется обнять Диану и сказать, что она всегда может рассчитывать на мою помощь и поддержку… но я ловлю её взгляд и понимаю – она уже знает это.
В мобильнике пиликает сообщение – это от Сонечки. Я читаю, улыбаюсь… и в очередной раз вспоминаю, что Стефания так и не ответила мне. Наверняка считает меня озабоченным мудаком.
– Диан, – позвал я, ощутив внезапную потребность поделиться, – знаешь, я тут с пьяного глаза отправил хорошей девочке сообщение, предназначенное другой.
– Бывает, – она усмехнулась.
– Это да… Но я потом и ей написал. Короче, она получила и своё, и чужое сообщение, но так и не ответила, а я теперь чувствую себя идиотом.
– Так попроси прощения.
– В том-то и дело, что я не понимаю, за что конкретно просить… и не хочу сделать ещё хуже, – признаюсь с недовольством. – Да и неделя уж прошла…
– Долго вы, мальчики, соображаете. Тогда принеси ей извинения без всякой конкретики, а она сама придумает за что. Или спросит тебя – вот и наладишь диалог. Во всяком случае, это намного продуктивнее, чем продолжать считать себя идиотом и бездействовать.
Да?.. А чего ж я ждал целую неделю?
Глава 74 Стефания
За неделю до последних парижских событий
– Степаш, мне так плохо! – хнычет в трубку мама. – А ты даже не позвонила ни разу, не поинтересовалась, – она громко всхлипывает и обиженно гундосит: – Совсем меня забыла.
Вообще-то, это именно мама забыла обо мне почти на два месяца, но упрекать её в этом не имеет смысла – только ещё сильнее расстраивать.
– Я звонила, мам…
– Это когда? – бойко спохватилась она. – Может, я не слышала?..
О, Господи, да сто раз ты меня слышала, но не слушала, потому что думала только о своём Федюне.
Но этого я тоже не могу сказать маме, тем более сейчас, когда её богатенький Федя пропал со всех радаров. Впрочем, как и все те, кто был до него.
– Тебе б-было некогда разговаривать, – осторожно напоминаю я, и мама меняет тактику:
– Прости, солнышко, я из-за этого вонючего козла совсем потеряла голову. Да, ты права, я плохая мать…
– Я этого не г-говорила.
– А зря! Я никудышная мать! – с отчаяньем взвыла мама, но, не получив от меня немедленного опровержения, включила старую песню о том, что мы все уже взрослые, самостоятельные, все хорошо устроены, а она совсем одинокая и несчастная. А ведь она такая ещё молодая!
И это правда – мама у нас красивая и выглядит очень молодо, но с мужчинами ей совсем не везёт. Либо они не соответствуют её требованиям, либо если соответствуют, то оказываются несвободными или аферистами. А надеяться на воссоединение родителей я давно перестала, потому что наш папа уже прочно и счастливо женат на другой женщине.
Мама горько всхлипнула из динамика, и мне вдруг стало её жаль.
– Да кто у тебя там верещит? Перекрой им рты! – неожиданно вызверилась она, и моя жалость заметно притупилась.
– Это твои внучки, – укоризненно пояснила я и погладила расшумевшуюся Кирюшу по черноволосой головке.
– Как ни позвоню, они вечно пищат рядом. У них что, родителей нет или тебя там за бесплатную няньку держат?
И я разозлилась. И высказала ей, что у девочек много бесплатных и добровольных нянек, и она тоже могла бы хоть иногда интересоваться своими внучками, а для начала хотя бы выучила их имена.
– Ну прости, Степаш, это всё нервы, ты же понимаешь, – примирительно воркует мама, стойко проглотив такое страшное слово «внучки». – Ну расскажи мне, дочур, чем вы там занимаетесь?
– Мячик по п-полу катаем, – ворчу я и на четвереньках догоняю мячик.
– Мячик? – обиженно переспрашивает мама. Понятно, что про мячик ей неинтересно. – А как там Шурочка? Что у вас вообще новенького? – её голос становится плаксивым. – Вы же мне ничего о себе не рассказываете.
И я начинаю рассказывать. Про Сашку, про Айку и, конечно, про себя. Я уже не злюсь на маму и с восторгом рассказываю ей о том, что мне написал сам Феликс Сантана и что он похвалил мои работы и даже пообещал участие на выставке в Барселоне.
– Да ты что?! Это же тебе, наверное, кучу денег отвалят! – возрадовалась мама.
И, пока она не нафантазировала себе домик в Испании, я поспешила остудить её пыл, пояснив, что это благотворительная выставка.
– Степашка, ну какая же ты у меня наивная! Ты разве не понимаешь, как это работает? Да эти аферисты, прикрываясь благотворительностью, прикарманят наши денежки! Так, надо что-то делать!
Ох, лучше бы я ничего не говорила – похвалилась, называется.
– Надо привлечь к этому делу Рябинина! – придумала вдруг мама и, как голодная пиранья, вцепилась в эту мысль. – Не волнуйся, я сама ему позвоню.
Это очень плохая идея, потому что Павел Ильич Рябинин, он же Айкин отец, нашу маму на дух не переносит, и она легко может нарваться на грубость. А у неё и так стресс после Фёдора. Но то ли жажда наживы затмила мамин разум, то ли она решила открыть очередной сезон охоты на господина Рябинина… хотя, скорее всего, и то и другое, но я устала с ней спорить. Пусть звонит, кому хочет, а Пал Ильич переживёт – ему не привыкать к чудачествам нашей мамы.
Поговорила с ней – аж голова разболелась. Хорошо ещё, что я про машину не рассказала. А это именно то, что на раз снимает головную боль и повышает моё настроение – в субботу мы едем покупать мне машину! А-а-а!
***
В «Гейше» сегодня затишье. Выручки совсем немного, зато я успела довязать тапочки с заячьими ушками и хвостиками для моих любимых племяшек.
– Какая прелесть! – произносит очередная посетительница… Наташкиным голосом.
Мамочки, какая шикарная мадам! Я даже её не узнала – яркий макияж, волосы почти до талии… а загорела-то! А пальто какое – отпад! Всего две недели не виделись, а будто другой человек. И, конечно, я соскучилась.
– Наташка! – тихонько повизгивая, я выскакиваю из-за стойки и обнимаю подругу. – Обалдеть, к-какая ты красивая!
– Тебе правда нравится? – она довольно улыбается и тоже меня обнимает. – Стешка, как же я соскучилась! И по тебе, и по «Гейше». Надеюсь, Айка меня ещё не уволила?
– А ты хочешь продолжать работать? – обрадовалась я. – А Стас не п-против?
– Пусть только попробует быть против! – Наташка задрала нос, но тут же захихикала. – Нет, Стеш, он нормально относится к моей работе, осталось прогнуть маму. Не хочу её снова расстраивать, но, видимо, придётся. Ну да ладно… давай уже, рассказывай!..
– Я? Это ты давай рассказывай! Как отдохнули? Как с-со Стасом?..
– Стешка-а-а, – Наташка мечтательно закатывает глаза, – ты не поверишь, но я, кажется, влюбилась.
– Да ладно! – я фыркаю. – Кто вообще п-поверит в этот бред – влюбиться в с-собственного мужа? Чем он такое заслужил?
– М-м-м! – томно стонет подруга, закусывая нижнюю губу, и мы хохочем, как дурочки.
А потом я завариваю наш любимый чай, и Наташка рассказывает – совсем немного про Дубай, где прошли их медовые две недели, и очень много про Стаса. У меня уже щёки горят от смущающих подробностей, а глаза – от любопытства. Мне нравится Стас – он спокойный, красивый… правда, чересчур взрослый. И мне почему-то сложно представлять его таким неутомимым жеребцом, каким расписывает Наташка. Но как же я рада видеть её такой счастливой! За них обоих рада!
– А как там наш парижанин? – Наташка внезапно меняет тему. – Ничего о нём не слышно?
– Какой п-парижанин? – уточняю я, хотя догадываюсь, о ком речь.
– Генка, конечно! Представляешь, они с Женькой до сих пор там не встретились. Сто раз хотела ему позвонить, но Стас как будто задницей чует.
– Кому позвонить – Женьке?
– Стеш, не тупи, я про Генку говорю. Он, кстати, отдал твоё портфолио этому… ну, Феликсу твоему?
– Да! – радостно подхватываю я и тут же выдаю свои потрясающие новости и про переписку с Феликсом, и про выставку.
– Ничего себе! Круто! Стеш, а может, сейчас передо мной будущая мировая знаменитость?
– Пф, даже к гадалке не х-ходи.
– Какая же ты молодец! Вера в успех, Стешка, – это уже половина успеха! – Наташка роняет взгляд в свою опустевшую чашку и совсем некстати спрашивает: – Мне вот интересно, он со своей коровой сисястой ещё не распрощался?
– Кто? – искренне не понимаю я, потому что в голове ещё Феликс.
– Геныч в пальто! – смеётся Наташка. – Подруга, ты что, сегодня не выспалась? Я всё ещё про Генку и его Сонечку.
– Не знаю, – я растерянно пожимаю плечами. – Наташ, а т-тебе не всё равно? У тебя же С-Стас…
– И что? Я же не изменять ему собраюсь. Но я не хочу представлять рядом с Генкой эту рыжую корову.
– А кого х-хочешь?
– Никого! – отрезала Наташка и недовольно поджала губы.
– Но он же не б-будет всегда один… ты ведь п-понимаешь.
– Понимаю, конечно, и даже желаю ему счастья. Нет, Стеш, правда желаю. Но я заранее ненавижу всех баб, которые будут с ним… Да я даже к тебе его ревновала! Прости, но это сильнее меня. Скажешь, я – сволочь?
Я молча качаю головой – нет, не скажу. А в душе нарастает злость на подругу за это «даже к тебе»… и стыд перед ней же – за то, что я позволяла себе думать о парне, которого она так и не отпустила. И за то, что продолжаю о нём думать.
Мы обе сбежали от неудобной темы, а я так и не смогла выбросить из головы Наташкины слова. Я продолжаю колдовать над заказами, улыбаться, поддерживать разговор, но не могу не думать об этом, вглядываясь в лицо подруги. Она щебечет без умолку, смеётся, потряхивая длинной чёрной гривой, строит глазки немногим посетителям. Наташка знает, что красивая, и беззастенчиво этим пользуется.
