Текст книги "Неистовые. Меж трёх огней (СИ)"

Автор книги: Алиса Перова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 29 страниц)

Надо сказать, что с чудодейственным бальзамом чай пошёл на ура.

– Да всё, – спокойно ответила Айка. – Замужество твоё дурацкое, обиды на весь белый свет и ночные блуждания по лесу – всё это от безделья.

Наташа обиженно закусила губу, а её взгляд заметался в поисках поддержки. Первым отреагировал Кир – укоризненно посмотрел на жену.

– Что?! – Айка смело встретила его взгляд. – Скажешь, я не права?! Представь, сколько драгоценного времени люди тратят на свои страдания. Не удивительно, что им в голову приходит всякая хрень, времени-то вагон. Да это один из самых излюбленных видов деятельности – тупо таращиться в пустоту и страдать по любой фигне. Из-за несчастной любви, непрухи в делах, плохой фигуры, измены мужа… Нет бы заняться чем-то активным и полезным. Вон, наша Сашка, например, танцевать научилась.

– Так все же люди разные, – осторожно заметил Геныч. – Одни борются, а другие чуть слабее, поэтому опускают руки.

– Вот потому и страна в жопе! И руки там же! Народу приятнее почёсывать свою тоску, чем работать. Можно ещё плакать под жалобную музыку – это придает безделью особую изысканность. Да если бы всех страдальцев выгнать на уборку леса, то через полчаса не осталось бы ни одного бычка и фантика. А заодно и голова проветрится, и фигура подтянется, а там глядишь – и муж новый найдётся, даже лучше прежнего. А что ты так смотришь, Кир? Тебя я уже нашла, – Айка нежно погладила Кирилла по руке, – лучше всё равно не бывает.

Господи, и это наша немногословная Айка! Бедная Наташа!

Геныч спрятался за пузатой чашкой, а я решила поддержать Наташу, пока она не впала в истерику:

– Если х-хочешь, ты можешь по вечерам п-подрабатывать со мной в «Гейше». Вот увидишь, тебе п-понравится.

– В «Гейше»? – синие глаза Наташи расширились, как будто я предложила ей торговать собой на трассе. – Я не знаю… я же учусь…

– Пф-ф! – Айка, у которой вечная аллергия на учёбу, сморщила маленький носик. – Ещё один популярный вид безделья!

– Да! – радостно поддержал её Геныч, а Кир поперхнулся чаем и закашлялся.

– Почему безделья?! – голос Наташи задрожал от негодования. – У меня очень престижный вуз.

– Да ладно?! – ничуть не впечатлилась Айка. – Надо думать, что ключевое слово здесь «престижный». И кем же ты у нас будешь?

– Ну… – замялась Наташа, а Айка, воспользовавшись паузой, победно подытожила:

– Баранки гну! Ты даже сама ещё не знаешь, кем хочешь стать. Как, впрочем, и большинство студентов. Пять лет псу под хвост! Да за это время можно освоить кучу профессий, найти любимое дело и только потом получать по-настоящему нужное образование.

Наташины глаза заблестели и, испугавшись, что она расплачется, я протянула руку и ущипнула Айку за бедро. Сестра дёрнулась, но переведя взгляд на меня, просияла.

– Наша Стешка, между прочим, тоже учится, – выдала она с гордостью. – А ещё подрабатывает в «Гейше», в собачьем приюте, фотографирует, изучает языки…

– Ай, п-перестань! – прервала я её, почувствовав, как под взглядами Геныча и Наташи (одним – восторженным, и другим – несчастным) начинают пылать мои щеки.

– Наташ, только не принимай на свой счёт, – Кир придвинулся к ней и обнял за плечи. – Я тоже так не умею. Моторчик в попе – это у них семейное.

– Зато мы готовы поделиться опытом и знаниями, – примирительно улыбнулась Айка.

– И жилп-площадью, – добавила я и подмигнула Наташе. – Ты пока можешь п-пожить со мной в комнате.

– Спасибо, но мне только на эту ночь, – смутилась наша гостья.

– Хоть на сколько, ты нас не стеснишь, – великодушно заметила Айка.

Я знаю, что она не терпит чужаков в доме и делает это только ради Кира, но всё равно ей благодарна, потому что мне очень жалко Наташу. Она хорошая девчока, просто из другого теста… потому что ей не надо было учиться выживать.

– Я бы тоже остался жить в доме, где есть такие потрясающие булочки, – басом промурлыкал Геныч, прижимая к носу очередную булочку и склонился над экраном телефона, который ему подсунул Кирилл. – А это что такое?

– Работа нашей младшенькой, – тихо озвучил Кир и кивнул на меня.

– Ух ты! – пискнула Наташа. – Обалдеть!

– Серьёзно? – Геныч поднял на меня глаза. – Это ты сама нарисовала? – и снова уткнулся в экран. – Охренеть! Кирюх, да ты тут красивше Жеки получился!

– Он и так красивее всех, – безапелляционно заявила Айка, и Геныч вскинул ладони, сдаваясь.

– А я так и сказал…

– То-то же! – Айка выпорхнула из-за стола. – Я на минутку, пойду девчонок пересчитаю.

Вслед за Айкой из кухни сбежала Наташа (наверное, в туалет), а Геныч, проводив их взглядом, понизил голос:

– Слушай, Стефания, а ты можешь изобразить меня? Ну… чтоб тоже красивым? Может, завтра, а? – но, не получив немедленного ответа, погрустнел. – Что, думаешь, ничего не получится?

– П-получится, конечно! У тебя улыбка к-красивая, – поспешила я его успокоить, и парень просиял. – Только н-не уверена насчёт завтра… дел много, а ещё экзамен п-по вождению.

И какое счастье, что я не додумалась ляпнуть, что завтра мне предстоит уже третья пересдача! Ну не слушается меня автомобиль, а я так мечтаю его укротить! Зря я вообще затронула эту тему, потому что восторг во взгляде Геныча мгновенно потух, а ноздри раздулись.

– Чего-о – вождение?! – прогремел он. – Да что ж вам в кухне не сидится?! Что за грёбаная напасть?! Не успеют с горшка слезть – и бегом за руль! Уже страшно стало из дома выходить!

– Вот и сиди д-дома, – оскорбилась я.

– Правда, что ль? – прищурился Геныч. – Только боюсь, если б я сидел дома, то кое-кто чересчур талантливый мог бы сегодня не вернуться со свидания.

– Геныч, заглохни, – тихо прорычал Кир, оглянувшись на дверь. – И даже не вздумай ляпнуть при Айке, она ничего не знает. А насчёт вождения своей жене будешь втирать. Понял?

– Понял, – зло просипел Геныч, сжимая в кулаке несчастную булочку. – А знаешь, у моего соседа жена не водит машину, но ему это не помогло. Он недавно сходил за хлебушком… и десять метров до дома не дотянул – встретил по дороге автобабу! СногСшибательную, как выяснилось – сшибла так, что до родных ворот докатился только хлебушек.

– Он что, п-погиб? – спросила я шепотом.

– Не-эт, – оскалился Геныч. – Отделался незначительными переломами всего.

– Геныч, по статистике… – начал было Кир, но тот его перебил:

– Не надо говорить МНЕ про грёбаную статистику! Бабы за рулём – это лютое зло! Одна дура попутала газ с тормозом, вторая курица забыла, что у неё есть задняя передача, – и он обвиняюще ткнул пальцем в только что вошедшую Наташу. – Поэтому пусть крестиком вышивают, куличики пекут, цветочки рисуют… но нехер совать свои кривые ручонки к технике! Хотят транспорт? Вон – метла!

– Придурок, – процедил Кир, а Наташа так и застыла посреди кухни, не понимая, как ухитрилась провиниться за время своего отсутствия.

А меня разобрала такая злость! Довёл меня, чокнутый шовинист!

– А знаешь, Гена, я найду з-завтра время, чтобы написать твой п-портрет, и можешь даже не позировать – я п-прекрасно тебя запомнила. Хотя нет – это б-будет нечто иное, ведь у меня есть твои фотографии, а н-недостающие детали я дорисую. Будет красиво и узнаваемо, и, знаешь… в п-полный рост.

– Голым? – вкрадчиво поинтересовался Геныч и заиграл бровями.

– Мугу – п-по пояс.

– Сверху или… снизу? – он дурашливо состроил испуганную гримасу.

– С обеих сторон. На фоне ростовой шкалы... В тебе же метр с-семьдесят, да?

– Метр семьдесят шесть! – оскорблённо взвыл Геныч.

– А выглядишь к-короче – как раз размером с один удивительный музейный эксп-понат.

Геныч опасно сощурился, но промолчал.

– А что за экспонат? – полюбопытствовал Кирилл.

Как же я ждала этого вопроса!

– А п-помнишь, Кир, на Наташиной свадьбе ты сп-просил у Гены про китов? А он тебе ответил, что это печальная тема и о ней не п-при дамах?

– И-и?.. – потребовал продолжения Кир, а Геныч переплёл на груди гигантские руки.

– Мне стало очень интересно, и я выучила д-домашнее задание.

– Ты только не слишком увлекайся, отличница, – угрожающе ласковым тоном попросил Геныч.

Глава 32 Стефания

Серо-голубые глаза стали колючими, а губы искривились в злой усмешке.

Это «отличница», произнесённое Генычем, прозвучало как оскорбление. И подействовало, словно удар хлыстом. Ненавижу это слово! Не выношу его с тех пор, как Сашка заявила однажды, что у меня комплекс отличницы. Её слова достигли цели – задели меня, а моя реакция (я тогда здорово психанула) послужила оружием против меня самой.

Нет у меня никакого комплекса!

И да – меня расстраивают собственные неудачи, но ведь это нормально… разве с другими не так? Неужели это плохо, когда человек старается всё делать хорошо? Именно об этом я спросила у Сашки, на что она ехидно ответила: «Но ведь ты не умеешь хорошо, малышка, – ты же у нас всё делаешь на отлично».

Дура! Я очень люблю сестру, но иногда она бывает такой невыносимой и злобной стервой, что мне хочется треснуть её по башке. Вот так же, как сейчас Геныча.

– Что, неужто передумала, Стефания? – насмешливо интересуется он. – Ждёшь остальных слушателей или забыла?

– Нет, не п-передумала! – я взглянула на Геныча с вызовом.

И ничего не забыла! И даже предупреждающий взгляд Кирилла, вдруг почуявшего неладное, не смог бы меня остановить. А вот Айкин взгляд смог. Сестрёнка появилась очень тихо и успела услышать часть разговора. А затем зыркнула на меня своими чернющими глазами, и мой язык прилип к нёбу. И в голове прояснилось.

И с чего я так завелась?

Да – он хам и грубиян… но сегодня этот парень спас меня от страшной участи. А в благодарность я позволила себе сравнить его с неприличным музейным экспонатом. Столько всего наплела, и не отмотать теперь. Но надо же как-то выкручиваться.

Как же я сейчас жалею, что здесь нет Сашки – уж она бы его раскатала.

Прав Кирилл – пусть этот придурок женится и указывает своей жене, что ей следует делать и где её место. Хотя, кто рискнёт выйти замуж за этого психа?.. Разве что Наташа? А ей, бедняге, вообще досталось ни за что. Сходила, называется, пописать! Кто знал, что за это время на кухне поднимется восстание злобного крокодила?! А теперь у Наташки такой вид, будто ей снова срочно нужно в туалет. Что-то явно не так с этой девочкой – до замужества она казалась мне такой живой и весёлой, а теперь… из неё словно выпили свет. И с этим надо что-то делать.

– Натах, присаживайся, ты чего растерялась? – окликнул её Геныч, а заметив Айку, громко протрубил: – О! А вот и наша Аюшка вернулась! Она же ниндзя, она же водитель от бога!

– Геныч, заткнись, – глухо просипел Кирилл.

– Ты просишь без уважения, брат, – осклабился Геныч, но тут же приложил руку к сердцу. – Милые дамы, Аюшка, я прошу прощения за свою непозволительную несдержанность. Поверьте, просто наболело. Но вы меня не слушайте – покупайте права, водите и будьте ведомыми, – наткнувшись на зверский взгляд Кира, Геныч очень театрально дрогнул и прикрыл голову руками. – Всё-всё, молчу, молчу…

Айка тем временем тихо скользнула к навесному шкафчику, достала начатую бутылку коньяка, ловко прихватила несколько фужеров и всё это водрузила на стол, я же шустро метнулась к холодильнику.

– Ух! Hennessy! Белиссимо, сестра! – похвалил Геныч. – Не чаем единым ссыт человек! О, пардон! А ты куда, Стефания? Эту штуку не закусывают, а мы, кстати, уже развесили ухи и ждём с нетерпением. Кажется, ты хотела поведать нам о китах?

– О синих китах, – уточнила я, поставив на стол тарелку с виноградом и грушами. – Это самые к-крупные животные на п-планете…

– Та-ак, – подбодрил меня трубный бас.

– У них огромное сердце, размером п-почти с легковой автомобиль. А по их венам смог бы п-проплыть ребёнок…

– Ну-у… это многое объясняет!

– А в музее-то что хранится? – не выдержала Наташа. – Сердце?

Я отрицательно покачала головой и почувствовала, как кровь прилила к моим щекам, а Геныч препахабно разулыбался, подмигнул мне и провозгласил:

– Почти оно! Смелее, Стефания! Что естественно, то не безобразно! Это ж братья наши меньшие… чего ты застеснялась? Ну, я тогда сам расскажу. Так вот, друзья мои, в одном из музеев, не помню где, гордо трубится небольшой отрезок детородного прибора одного из наших меньших братьев. Кусок длиной сто семьдесят сантиметров!

– Кусо-ок? – Наташа округлила глаза, а Геныч так самодовольно хмыкнул, будто речь о его приборе.

– Именно! – радостно согласился он и посмотрел на меня. – Поэтому, деточка, когда будешь ваять своё художество на фоне ростовой шкалы, то не забудь подчеркнуть разницу в шесть сантиметров. – И уточнил на всякий случай: – Я выше.

И в этот момент все почему-то взглянули на маленькую Айку, а Кир поспешил разлить коньяк по бокалам.

– А что вы смотрите? – сестрёнка невозмутимо пожала плечами. – Я на этот кусок не претендую, у меня свой кит есть. И если уж речь о гигантских китах, то все его органы вполне соответствуют этой махине.

Я же решила благоразумно умолчать о реальных размерах, а Айка продолжила:

– Другое дело ёжики или селезни – вот там жуткое несоответствие. Нам Стешка читала недавно.

– А что ж там такое с ёжиками? – испугался Геныч и вопросительно уставился на меня, как будто я главный специалист по этим… этим штуковинам.

Я уже не рада, что затеяла этот дурацкий разговор и не знаю, куда девать глаза. Просто меня очень интересует мир животных… но кому я это буду объяснять?..

– Ты бы, Гена, лучше спросил про уточек, – перетянула на себя внимание Айка. – У них там вообще караул! А есть порода уток, у которых писька равна длине тела. Стеш, сколько там – полметра, да?

– Чего-о?! – одновременно прогрохотали парни.

– П-почти, – пробубнила я себе под нос и присосалась к чашке, а Кир тут же полез гуглить в телефоне.

И тут в кухне началось такое бурное оживление! И даже Наташа включилась очень активно. Вот как так – когда я всё это пересказывала сёстрам, мне тоже было весело и не было никакой неловкости… А сейчас я готова сквозь землю провалиться и сделать с собой ничего не могу. А всё из-за Геныча.

– Вот чёрт! – озадаченно изрёк Кир, уткнувшись в телефон. – Это аргентинские озёрные утки… и да – у них сорок два сантиметра… по форме напоминает штопор… и с шипами…

– Жесть! – пискнула Наташа и поёжилась. – А шипы там зачем?

– Наверное, для причинения тяжких телесных наслаждений, – прошептал Геныч, перекрестился и опрокинул в себя коньяк.

– Шипы для красоты и устрашения соперников, – пояснил Кир и с нервным смешком спросил: – Геныч, а ты же так любишь кормить уточек… неужто не заметил?

– Ну-у… может, они не сочли меня достойным соперником… иначе я бы очень сильно устрашился. Или это были уточки-девочки, – и Геныч почему-то снова уставился на меня и потерянно пробормотал: – Надо же… штопор!..

Ну всё – с меня хватит!

Выдавив из себя улыбку, я встала из-за стола, контролируя каждое своё движение, чтобы не рвануть наутёк, и на вопросительный взгляд Айки пояснила:

– П-пойду водичку собакам поменяю.

Глава 33 Стефания

Как же хорошо во дворе ночью! Август тут же ломанулся мне навстречу, на радостях едва не забив себя хвостом до смерти. А Пушок только чуть подался вперёд, внимательно вглядываясь мне в лицо. Умнички мои! С собаками намного проще, чем с людьми – они любят меня беззаветно и всегда так внимательно слушают. С ними можно не притворяться.

Даже не знаю, сколько я просидела на крылечке рядом с моими хвостатыми терапевтами. С ними я тихонько всплакнула и даже немного посмеялась – выплеснула всё, что накопилось во мне за этот ужасный вечер.

А потом позади меня открылась дверь, и я почему-то сразу поняла, что это Геныч. Вскочила очень неловко и покачнулась, но сильные руки придержали меня за плечи. Я подняла глаза, наши взгляды встретились, и я тихо шепнула:

– Прости…

Это вырвалось спонтанно, а горячие большие ладони погладили по моим рукам… вниз… вверх… И снова вниз, до самых пальчиков. Я буквально оцепенела, и мурашки взметались по всему телу, а Геныч… Гена… прикрыв глаза, он провел носом по моему виску, глубоко вдохнул и выдохнул шепотом:

– Ух, как же ты пахнешь, девочка с персиками!..

Мы словно внутри магнитного поля. Я не двигаюсь, впитывая жар и запах, исходящий от сильного тела – мужской, дразнящий. Между нами совсем не осталось пространства, а мы обнюхиваем друг друга, как животные, – это так порочно и волнующе... и немного страшно. Моё непослушное сердце едва не выпрыгивает из груди навстречу его сердцу, беспокойному и быстрому, будто пытаясь соприкоснуться.

Я не понимаю, куда мне девать руки, куда смотреть… и просто зажмуриваюсь от остроты ощущений. Стараюсь вдыхать часто, маленькими глотками, а в голове какой-то хаотичный калейдоскоп – киты, шипы, персики… и сплетённые обнажённые тела – наши тела.

Господи, что это?!. Мне кажется, я схожу с ума.

Я вздрагиваю, когда большие ладони снова гладят, спускаясь по моим рукам, а пальцы Гены сплетаются с моими. Это так невыносимо остро, что хочется сжаться, закрыться, чтобы понять… переварить эти ощущения. И в то же время так страшно разорвать эту близость, что я невольно прижимаюсь ещё теснее.

– Холодные пальчики, – шепчет он и даже не представляет, что внутри меня всё пылает, а в животе просыпается огнедышащий вулкан.

Начни он прямо здесь и сейчас снимать с меня одежду, и я не смогу сопротивляться – не захочу, не посмею. Я запрокидываю голову и тянусь к его лицу. Мои губы покалывает от его горячего дыхания и, кажется, если он меня поцелует, я взорвусь и рассыплюсь. Ну почему он медлит?

Поцелуй же меня, Гена!

– Какая отзывчивая девочка, – шепчет он и, не разрывая зрительного контакта, подносит ко рту мою руку.

Целует раскрытыми губами в ладонь, дышит, и смотрит… прихватывает зубами мизинец… а из меня вырывается всхлип и ноги подкашиваются.

Да сделай же что-нибудь с этим!

– Маленькая девочка, – бормочет он с досадой и отступает на шаг.

– Я н-не маленькая, – это звучит капризно и зло, потому что я начинаю терять его тепло.

– А выглядишь совсем юной, – улыбается. – Это какой-то секрет?

– Не сек-крет, всё элементарно, Гена, – мне восемнадцать! Пик юности! – я выдёргиваю ладонь из захвата и, сцапав Геныча за ворот футболки, резко тяну на себя.

Но в этот момент дверь за его спиной открывается, на крыльце появляется Кирилл, и наши глаза встречаются. У Кира такое лицо, будто он застал нас голыми, но мне всё равно, о чём он там подумал. Мне хочется выкрикнуть, чтобы он ушёл и не смотрел, чтобы дал мне ещё немного времени.

Гена тоже слышит, что мы не одни, но не шарахается от меня и даже не поворачивается. Он снова сжимает мои плечи, подаётся вперёд…

– Спокойной ночи, Стефания, – шепчет мне прямо в ухо, касаясь губами, и целует чуть ниже мочки. Затем опускает руки, отступает и отворачивается от меня.

Спокойной?! Дурак, что ли?.. Он что, так и уйдёт?..

– Да п-пошёл ты! – бросаю ему в спину и обхватываю себя руками, ощутив внезапный озноб.

Пушок рядом со мной начинает утробно рычать, выражая поддержку и готовность вцепиться зубами в задницу этому искусителю. Я порывисто обнимаю собачью шею и звонко чмокаю Пушка в шоколадный нос. Вот он, мой настоящий защитник! И не стоит ему ломать зубы об каменного чурбана.

– Ты куда, Стеш? – окликает Кир, когда я скрываюсь за углом дома. – Ты вроде Наташку собиралась у себя разместить. Передумала уже?

Ох, надо же, забыла совсем!.. А всё из-за этого Геныча!

– Приду через п-пять минут, – отвечаю как можно спокойнее и слышу, как тихо цедит Кир:

– При себе держи свой штопор. Понял?

И рычащий ответ Геныча:

– Без советчиков разберусь.

Я прижалась к кирпичной стене, выравнивая дыхание и с нетерпением ожидая, когда эти двое уберутся в дом. Но вот дверь, наконец, с лёгким хлопком закрылась, и во дворе наступила тишина, нарушаемая лишь стуком моего сердца. Я медленно посчитала до десяти, сделала дыхательное упражнение и даже поприседала на всякий случай.

Помогло – вулкан внутри меня задремал, а извилины в моей голове снова привычно закучерявились, генерируя новые эмоции.

Какая же я непроходимая идиотка!

Растеклась, как эскимо по сковородке! Я же чуть в штаны к нему не нырнула! Ну… допустим, туда бы я не полезла… но хотела же! Господи, неужели я такая же, как наша мама? Я вопросительно уставилась на Пушка, но тот опустил глаза в землю – наверное, он тоже так подумал и теперь ему стыдно за моё поведение. Зато Август бодро колотит хвостом, преданно смотрит в глаза и обещает дружить со мной и в горе, и в радости, и в приступе нимфомании.

А с другой стороны, я ведь уже раз сто целовалась с мужчинами! Ну, не так чтобы сто… и не то чтобы с мужчинами… а так – с придурками вроде Славика. Но не в этом же дело! Все они были симпатичными и нравились мне в той или иной степени, но я всегда чутко ощущала границы и даже по краю ни разу не прошлась. А тут вдруг разбежалась… с чего бы?!

Да этот Геныч, он даже не симпатичный – на бандита похож. Я не понимаю, что стало триггером – может, все эти дурацкие разговоры про китов и уток? Или это сегодняшний нервный стресс так на мне сказался? Я не знаю… да и не важно. Но почему он не захотел меня поцеловать? Или он так отомстил мне за мои короткие шортики? Глупо как-то.

Признаться, мне очень нравится целоваться, и с пятнадцати лет я с удовольствием репетировала и оттачивала своё мастерство, надеясь, что этот опыт мне непременно пригодится. Возможно, при встрече с Феликсом он тоже не будет лишним. Но так я думала раньше. Я мечтала о Феликсе четыре года – создавала портфолио, учила язык, обрастала новыми знаниями и навыками, а теперь…

Всё разрушила проныра Айка! После того как она сблизилась с женой Феликса, моя первоначальная затея обрела совсем иной окрас. Одно дело хотеть мужа совершенно незнакомой женщины, к тому же иностранки, и совсем другое – навредить Айкиным друзьям. Да уж, спасибо тебе, сестрёнка!

Однако никакая жена, будь она даже ни разу непобедимая мисс Вселенная, не сможет встать на пути к моей карьере. Поэтому Феликсу всё же придётся познакомиться с моими работами. А там уж как карты лягут.

– Спокойной ночи, малыши, сп-пать идите, – я потрепала Пушка и Августа за ушами и, указав им на огромную комфортабельную будку, потопала в дом.

Как же тихо здесь без Гены.

Айка сказала, что он уже улёгся спать в гостиной и, вручив моим заботам Наташу, быстро упорхнула на второй этаж.

– Ну что, п-пойдём тоже баюшки? – киваю Наташе на лестницу, но она меня останавливает.

– Стеш, у вас что-то случилось на улице?

Вот же!.. Оказалось, что я совсем не готова к её допросу, поэтому не нашла ничего лучшего, как задать встречный вопрос:

– С чего ты взяла?

– Мне показалось, что Кир с Геной вернулись на взводе, – она пожала плечами, продолжая вопросительно взирать на меня.

Меньше всего мне хочется объясняться с Наташей, и я могла бы сказать, чтобы она не лезла не в своё дело, но… я не смогла. К тому же подозреваю, что всё, касающееся Гены – всегда Наташино дело.

– Т-твой Гена меня оскорбил! – честно призналась я.

Ну а что – разве было не так? Я же оскорбилась.

– А что он тебе сказал?

– Что я с-слишком маленькая и глупая, – быстро нашлась я. – Наташ, я не хочу о нём г-говорить. Ты идёшь?

Она кивнула и с тоской взглянула на закрытую дверь гостиной, которая в сей же момент распахнулась, выпуская мрачного, как туча, Кирилла – похоже, он только что спел нашему дорогому гостю грустную колыбельную. Кир бросил на нас острый взгляд, но тут же улыбнулся.

– Сладких снов, – он подмигнул нам с Наташей и рванул через две ступеньки к своим девочкам.

И мы тоже рванули. Правда, медленно и печально.

Едва я открыла дверь в свою комнату, как оттуда вылетел злой, как сто чертей, Бегемот и, задрав обрубок хвоста, удрал на первый этаж. А я-то думала, куда наш кот подевался? Оказывается, я его закрыла нечаянно.

Наташа отпрыгнула с пути Бегемота и первой вошла в комнату.

– Ой, как у тебя здесь классно!

От искреннего восторга в её глазах моё настроение немного улучшилось.

– Да – Айка отдала мне самую лучшую к-комнату.

– Она так тебя любит! Знаешь, я вам даже завидую, – начала Наташа, но тут же смутилась. – Ты только не подумай, я по-доброму… просто у меня нет родной сестры и никогда не было таких отношений.

Мне очень захотелось рассказать, что таких сестёр, как Айка с Сашкой, больше ни у кого нет и не будет, что они самые любящие и заботливые, и даже когда вредничают, всё равно остаются самыми лучшими. Только вряд ли всё это готова услышать Наташа, потому что ей повезло намного меньше – и поэтому она сейчас здесь.

– Да, Кир любит г-говорить, что Айка – настоящий сицилиец. Это же она сп-плотила нашу семью. Но ты теперь нам тоже с нами, так что не п-прибедняйся и располагайся. Ванная там, – я кивнула на узкую белую дверь и достала из комода пижаму для моей новой родственницы.

– Спасибо, – Наташа тепло улыбнулась и вернула свой взгляд к огромному фотопортрету над кроватью. – А кто это, Стеш?

– А ты разве не з-знаешь? Это Феликс Сантана.

– Тот самый? – она округлила глаза. – Это ведь муж нашей…

– Нет, – перебила я. – Это она его жена! А Феликс – это великий и г-гениальный мастер!

– А ты с ним лично знакома?

– Пока нет, но обязательно буду. Я п-планирую у него учиться.

– Серьёзно? Фотографии или танцам?

– Вообще-то танцовщица из меня п-посредственная… Во всяком случае, Феликса вряд ли впечатлит уровень моей х-хореографии, но мои работы он непременно оценит, – я кивнула на фотографии в рамках.

– Это надо обмыть! – радостно оживилась Наташа. – Там, кстати, коньяк ещё остался, можем приговорить.

– Сейчас? – я взглянула на часы и снова на Наташу. – Ну, если ты х-хочешь, конечно… но я не п-пью алкоголь.

– Да я так-то тоже не увлекаюсь… но просто у меня был такой уродский день…

«А у меня уродский вечер», – подумала я и решительно шагнула к выходу.

– Тогда стоит п-приговорить коньячок за упокой вчерашнего дня.

Подсвечивая телефонным фонариком, я тихо спустилась на первый этаж, но, не дойдя до кухни, остановилась и прислушалась.

Звуки явно из гостиной…

Глава 34 Стефания

Действительно – дверь в гостиную, служившую сегодня опочивальней для Геныча, оказалась приоткрыта. И именно оттуда сейчас доносится злобное рычание Бегемота. Ох и зверюга! А ведь ещё пару лет назад это было крошечное угольно-чёрное существо с отрубленным хвостиком, измученное какими-то садистами и выброшенное на милость природы. Во время непогоды его случайно нашла Айка, а я потом выхаживала и откармливала. Вот и раскормили в большого и свирепого Бегемота!

Стараясь ступать неслышно, я погасила фонарик и подкралась ближе, чтобы услышать любопытный диалог.

Агрессивное утробное рычание кота, выражающего высшую степень недовольства, а в ответ:

– Э, братуха, ты совсем, что ль, берега попутал?! Я ж с тобой, как с человеком, а ты…

Рычание стало громче.

– Да хорош тебе, будь ты гостеприимным мужиком! Или что – я твою койку занял? Ну извини, брат.

Бегемот перешёл на грозное шипение, а я зажала себе рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос.

– Слышь, бесхвостый, ты реально думаешь меня напугать? Ну ты ж не селезень! У него, вон, один штопор больше, чем ты весь. И, кстати…

Договорить Гена не успел, потому что Бегемот издал боевой клич и…

– А-а, сука, ты совсем охерел?!. Ты че творишь?! Аш-ш… да отпусти, чучело! Бля, ты кот или кобель?

Бегемот вдруг жалобно взвыл, и я собралась было ворваться в комнату на помощь коту, как голос Гены зазвучал уже примирительно:

– Ну всё, всё, успокойся, братишка… тс-с-с! Слышь, ты бы это… не уподоблялся своему окружению, они ж бабы, но ты-то... давай уже, веди себя, как нормальный мужик. Вот та-ак, тихо… слушай сюда: мы с тобой одной крови – ты и я. Понял? Всё, я тебя отпускаю, а ты больше не кусаешься… добро?

В ответ Бегемот издал невнятный звук, на что Гена вполне внятно ответил:

– Вот и отлично. Ты чего завёлся-то, из-за штопора обиделся, что ль? Зря! Если честно, то мне тоже далеко до селезня. Конечно, не настолько, как тебе… А ведь прикинь, какая-то сраная утка!.. Охереть – да? А кстати, ты ж Бегемот? Прикинь, мы с тобой почти тёзки – меня твоя девочка с персиками тоже как-то бегемотом окрестила.

Я чуть не хрюкнула, поэтому зажала себе ещё и нос. Поверить не могу – я думала, что только я разговариваю с животными. Сашка, однажды подслушав меня с Пушком, ещё и у виска покрутила. Слышала бы она сейчас Геныча! Однако найти общий язык с нашим некоммуникабельным Бегемотом – это высший пилотаж. А сейчас этот зверюга ещё и замурчал – обалдеть! А следом замурчал и Геныч:

– Хороший, котик, хороший, – ласково приговаривает он. – А неплохо, наверное, быть котом, да? Ты-то, небось, видел эти персики, м-м? И как?.. Во-от, ты меня понимаешь, а Кирюха – нет. Такие дела, брат, – дружба дружбой, а девочки врозь.

Кажется, Бегемот окончательно прибалдел. И я тоже. Гена обсуждает с котом… мои персики?! Но тут возникает закономерный вопрос: какую конкретно часть тела они имеют в виду? То есть он.

– Походу, ты тут всех разглядел? – продолжает Гена. – А у вашей рыжухи дойки – что надо, да?

Это он про Сашку, что ли? Ну вообще класс – кобель делится впечатлениями с котом!

– Но это ты ещё Сонечку не видел! – прогремел восторженный и басовитый «лай» и послышалось смачное причмокивание. – Вот там, брат, инфаркт в шипах обеспечен. Но… не судьба! Сомов, сука, подгадил! Да ты его всё равно не знаешь… Прикинь, этот мудак бросил молодую красавицу жену с двумя маленькими сиськами на съедение какой-то крысе. Ну а Натаха, дурочка, рванула за приключениями. Короче!.. Я на Соньку не полез, а помчался в тёмный лес! Рифму усёк? То-то!

Что он несёт?!

Приблизившись ещё на шаг, я заглядываю в комнату. Глаза уже достаточно привыкли к темноте, да и луна хорошо подсвечивает, а между тем бред сумасшедшего продолжается:

– Вот и пойми этих баб… думают одно, говорят другое, а уж чего вытворяют... Хер знает, что у них внутри!.. М-м-да, похоже, только он и знает.

И в этот момент два жёлтых глаза с вертикальными зрачками поймали меня в фокус, и Бегемот рванул мне навстречу.

– Э, ты куда? – расстроился Геныч. – Мышь, что ль, почуял?

И по закону подлости в лапках той самой мышки мобильник пиликнул сообщением и засветился экран. Это Наташка устала ждать коньяк. Но сбежать я не успела.

– Кто здесь? – рявкнул Геныч и со скоростью, способной посрамить нашего кота, сорвался со своего ложа, а спустя секунду вырос передо мной. В одних трусах.

Ой, мамочки! Вот это… ох!.. Вот это тело!

Нет-нет – больше никакого ступора и недостойных мыслей – внешне я спокойна, а что у меня внутри полуголому мужчине знать необязательно.

– Степания?..

Что?.. Кто-о-о?!. О, Господи, и Сашка ещё обижается, когда этот баран коверкает её имя! Но вот это «Степания» – полный трэш!

Но, кажется, в ушах Гены это тоже прозвучало не очень, потому что он тут же исправился: