Текст книги "Неистовые. Меж трёх огней (СИ)"

Автор книги: Алиса Перова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 29 страниц)

Annotation

ИСТОРИЯ ГЕНЫЧА

Я разглядываю тоненькую, как тростинка, невесту… Надо же, и когда только выросла? Я даже и не заметил. Вроде смотрел всё время – малышка совсем…

Эх, ты, глупая… Замуж-то зачем?! Ты даже не смотришь на него!.. Такая бледненькая и несчастная…

Впрочем, счастлив здесь только ведущий.

– Является ли ваше решение стать супругами взаимным и искренним? – взывает он к молодожёнам.

Да нет же! Вы на невесту посмотрите – она сейчас в обморок упадёт!

– Готовы ли вы любить и заботиться друг о друге?

А есть варианты ответов?

И всё же, когда просят ответить невесту, в её огромных синих глазах плещется такое отчаяние, что я надеюсь на чудо.

Неистовые. Меж трёх огней

Глава 1 Наташа

Глава 2 Гена

Глава 3 Гена

Глава 4 Гена

Глава 5 Гена

Глава 6 Гена

Глава 7 Наташа

Глава 8 Наташа

Глава 9 Гена

Глава 10 Гена

Глава 11 Гена

Глава 12 Гена

Глава 13 Гена

Глава 14 Гена

Глава 15 Гена

Глава 16 Гена

Глава 17 Гена

Глава 18 Стефания

Глава 19 Стефания

Глава 20 Стефания

Глава 21 Стефания

Глава 22 София

Глава 23 Наташа

Глава 24 Наташа

Глава 25 Наташа

Глава 26 Наташа

Глава 27 Гена

Глава 28 Гена

Глава 29 Стефания

Глава 30 Стефания

Глава 31 Стефания

Глава 32 Стефания

Глава 33 Стефания

Глава 34 Стефания

Глава 35 Стефания

Глава 36 Стефания

Глава 37 Стефания

Глава 38 Стефания

Глава 39 Гена (матч)

Глава 40 Гена

Глава 41 Гена

Глава 42 Гена

Глава 43 Гена

Глава 44 Гена

Глава 45 София

Глава 46 София

Глава 47 София

Глава 48 София

Глава 49 София

Глава 50 София

Глава 51 Гена

Глава 52 Гена

Глава 53 Гена

Глава 54 София

Глава 55 Стефания

Глава 56 Наташа

Глава 57 Наташа

Глава 58 Гена

Глава 59 Гена

Глава 60 Гена

Глава 61 София

Глава 62 София

Глава 63 Гена

Глава 64 София

Глава 65 Гена

Глава 66 Париж

Глава 67 Французская деревня

Глава 68 Ла-Шер

Глава 69 Ла-Шер

Глава 70 Париж

Глава 71 Ла-Шер

Глава 72 Парижские будни

Глава 73 Ла-Шер

Глава 74 Стефания

Глава 75 Стефания

Глава 76 Стефания

Глава 77 София

Глава 78 Гена

Глава 79 Гена

Глава 80 Гена

Глава 81 Гена

Глава 82 София

Глава 83 София

Глава 84 Гена

Глава 85 Гена

Глава 86 Гена

Глава 87 Наташа

Глава 88 Стефания

Глава 89 Гена

Глава 90 Гена

Глава 91 Гена

Глава 92 Наташа

Глава 93 София

Глава 94 Стефания

Глава 95 Гена

Неистовые. Меж трёх огней

Глава 1 Наташа

Вот и всё.

– Объявляю вас мужем и женой, – торжественно вынесла свой вердикт регистратор. – А теперь…

А теперь уже всё равно.

С усталой обречённостью я прикрываю глаза, а в моей груди что-то меленько и часто-часто трепыхается… словно одинокий лист на холодном осеннем ветру. Наверное, это дрожит моя душа.

Вот и всё.

Я скольжу невидящим взглядом по лицам собравшихся и с замиранием сердца оглядываюсь на двери. Уже в который раз за время, проведённое в этом кабинете. За эти бесконечные десять… или сколько там прошло минут.

И в этот миг обе створки с грохотом распахиваются, являя всем присутствующим моего Генку. Мощный и устрашающий, как дикий буйвол, он перекрыл весь дверной проём своими громадными плечами. Мой непобедимый гладиатор! Горячий и желанный, как солнце… Необходимый, как воздух… Мой неистовый Генка. Как же я ждала тебя!

– Я не опоздал?! – грохочет он своим неповторимым трубным басом.

От счастья и облегчения я не в состоянии вымолвить ни слова и лишь качаю головой.

– Геныч, ты прям как центнер эскимо в знойный полдень! – приветствует его мой брат Женька.

– Что ты здесь забыл? – негодует папа.

– Свою женщину! – с угрозой в голосе выдаёт мой любимый и широко улыбается. Какой же он обалденный, и такой восхитительно опасный… мой железный непобедимый Терминатор!

– Уберите его! – истерично взвизгивает мама, взывая неизвестно к кому. – Задержите!..

А я смеюсь – да разве такого удержишь?!

– У-ух! Какая же ты красивая, Наташка! – восхищённо рычит мой Генка, устремляясь мне навстречу. – Каким же я был слепым идиотом!

И под его признанием моё недавнее отчаянье трещит и ломается, как раздавленная скорлупа... Освобождая меня! Рождая меня новую и счастливую! Лёгкую, как пёрышко!.. И я подаюсь навстречу моему любимому мужчине, взлетаю, спеша в надёжные и крепкие объятия…

Но внезапно чьи-то чужие руки сковывают запястья, безжалостно возвращая меня в беспросветную пугающую действительность, в которой я, окольцованная несвободная птица, совсем не нужна Генке… а мой взгляд упирается в закрытые белые двери.

Боже мой… сколько раз я вот так же ныряла в свои фантазии…

Генка с кольцом в зубах в окне моей спальни… Генка, догоняющий свадебный кортеж… Генка, ворвавшийся в момент церемонии и не позволивший мне произнести фатальное «Да», а ещё вырубивший с одного удара моего выхоленного жениха. Но снова и снова я выныривала из своих грёз в уродливую реальность, в которой мы не можем быть вместе.

Вот и сейчас чуда опять не случилось.

А я, как наивная мечтательная дурочка, до сих пор продолжаю мысленно перекраивать сюжет моей мелодрамы – а может быть, завтра, в самый разгар торжества?.. Вот только в настоящей жизни всё совсем не так, как в дурацких любовных романах. В моей – без хеппи-энда.

Я резко отворачиваюсь, когда губы Стаса касаются моей щеки, даже не задумываясь, как это выглядит со стороны. Стас тихо усмехается и делает очередную попытку – он подносит мою руку к своим губам и оставляет невесомый поцелуй рядом с обручальным кольцом. Это что – напоминание?

«Я помню», – говорят мои глаза, встречаясь с его светло-карим прищуром. Да неужели у его невозмутимости есть предел? Нет – наверное, показалось. Я разглядываю Стаса, будто вижу его впервые. Но я ведь и правда совсем его не знаю. Высокий, почти как мой брат, только Женька мощнее и, конечно, красивее. Да что там – красивее моего брата я вообще мужиков не видела. Стас наверняка тоже считает себя неотразимым. Костюм от Canali сидит на нем безупречно, обувь, часы, запонки – всё буквально вопит о его высоком статусе. Стильная укладка, модная ухоженная бородка, идеальные отполированные ногти – весь такой великолепный и благоухающий!.. Мой богатый и успешный… муж.

Муж… Такое неуютное и колючее слово – как ёж. Глаза Стаса теперь смотрят спокойно и холодно, и ни один мускул не дрогнул на красивом породистом лице. Но сложно не заметить, как дрожу я, и по тому как быстро Стас отпустил мою руку, он тоже ощутил эту вибрацию.

– Дорогие мои! – Сорвалась с насиженного места мама. – Какое счастье!

Ну хоть кто-то здесь счастлив! Зато моя новоявленная свекровь очевидно не разделяет маминого восторга. Это как раз понятно – она ж своего сыночка, самого завидного жениха, от сердца отрывает, а я, неблагодарная и неспособная оценить такой лакомый ломоть, нос от него ворочу.

Но я действительно оказалась морально не готова, ведь сегодня всё должно было быть по-другому – только я и Стас. Оставили бы свои подписи в нужных местах и по домам – репетировать, готовясь к завтрашнему спектаклю. Так мы договорились.

Но мама, как обычно, всё решила по-своему и превратила неторжественную регистрацию в шумный балаган.

«Ты же не думала всерьёз, что я оставлю тебя в такой знаменательный день!» – заявила она… и не оставила. А также меня не оставили ещё человек двадцать или больше… Некоторых я даже не знаю.

«Только самые близкие!» – заверила моя мама.

«Вот пусть теперь сама и выкручивается», – думаю я, разглядывая напирающую толпу «самых близких».

Папа держится в стороне, а перехватив мой взгляд, виновато улыбается и пожимает плечами. Женька, закатив глаза к потолку, едва заметно шевелит губами – матерится, наверное. А Эллочка… в её прекрасных разномастных глазах столько сожаления, что мне хочется заскулить и забиться в угол.

– Кажется, всё пошло не по плану, да? – с сочувственной улыбкой шепчет мне Стас. – Ты уж потерпи немного.

Внимательный какой! И вряд ли он догадывается, что у меня нет сил терпеть ни его, ни это сборище… что прямо сейчас мне хочется закрыть глаза и уши и пронзительно завизжать.

– Спокойно, малыш, дыши глубже, – это мой двоюродный брат Кирилл, безошибочно угадав моё настроение, ободряюще улыбается и гладит меня по спине. Спасибо, что не поздравляет.

Кир – очень хороший, и я рада, что он тоже здесь, и хорошо, что без своей дражайшей половинки. Почему-то мне кажется, что в глазах его Айки я увижу лишь презрение, и тогда мне станет ещё хуже. Хотя, куда уж хуже?

Мама не слишком деликатно оттесняет от меня Кирилла, даже не потрудившись спрятать свою антипатию к нему, всегда неугодному родственнику.

– Девочка моя любимая!.. Стасик!.. Дети мои, поздравляю! – дрожащим от волнения голосом восклицает мама и, прильнув ко мне с поцелуями, шипит в самое ухо: – Наталья, что с лицом? Не позорь нашу семью, улыбайся!

– Сама улыбайся! – я резко скидываю с себя её руки и отшатываюсь.

Получается слишком громко и истерично. Но на красивом лице мамы лишь секунда замешательства, а в следующий миг его озаряет улыбка, и поющим голосом мамочка умасливает гостей, мол, предсвадебное волнение, нервы и всё такое. Стас тоже подключается, укрощая недовольство своих близких. А я начинаю пятиться к выходу – не могу больше здесь. Нервы напряжены до такой степени, что, угодив в чьи-то объятия, я вздрагиваю всем телом и пытаюсь вырваться.

– Да тихо ты, чокнутая! – рычит Женька и разворачивает меня лицом к себе. – Что, херово замужем?

Я молча киваю и, прижавшись к его груди, больше не могу сдерживать слёзы.

– Вот дура, – цедит он и, обняв меня, громко объявляет: – Всё, народ, невеста устала! Всем до завтра!

***

Женька – настоящий герой! И пока он сдерживает толпу «самых близких», мы с Эллочкой улепётываем со всех ног. Причём я едва поспеваю за подругой, которая одной рукой придерживает свой шестимесячный животик, а второй тянет меня на буксире.

– Эльчик, осторожно, только не упади, а то Женька меня убьёт.

– Пусть сначала догонит, – смеётся она, увлекая меня за собой.

Всю жизнь я называла своего брата оболтусом и бабником, но втайне жутко им гордилась. В отличие от меня, он сумел послать ко всем чертям и договорной брак, и трепетные надежды родителей. Я даже боялась, что мама никогда его не простит. А она ничего – отошла. Мне кажется, что своего непокорного первенца родители всегда любили больше, чем меня, послушную домашнюю девочку.

И даже сейчас, после моей дерзкой выходки, в глубине души остаётся страх. Я по-прежнему боюсь стать разочарованием родителей. Но вернуться назад ещё страшнее. Этот день ещё мой – мы договаривались со Стасом. И пусть это лишь иллюзия свободы, но сегодня я совсем не хочу думать о свадьбе, и домой не хочу возвращаться.

– Ой, а у меня же стилист в шесть утра, – вспоминаю я, когда мы добрались до Женькиной машины.

– Стилист?.. – задумчиво переспрашивает Элла и переводит взгляд на подоспевшего следом Женьку.

– Погнали, – командует он. – Там пока Кирюха отстреливается.

– Не бойся, Натка, будет тебе стилист, – утешает меня Эллочка и гладит Женьку по щеке. – Женечка, ты же нам привезёшь завтра утром Инессу Германовну?

– Твою ж мать, я прям как знал, что добром это не кончится, – тяжело вдохнув, он воздел глаза к небу, а затем рявкнул: – Так, бегом в машину, пока я не передумал.

Женька стремительно увозит меня от Стаса, от родителей, и дарит почти полный день свободы. Сегодня всё только для меня! А завтра…

Завтра я надену роскошное белое платье, фальшивую улыбку и буду дебютировать в роли счастливой невесты. А когда меня увидит мой Генка…

Глава 2 Гена

Это какое-то адское пекло! Впрочем, и настроение у всех соответствующее. Казалось бы, свадьба – это ж счастливое событие! Союз двух любящих сердец, торжество любви… что там ещё? Да не важно, главное, что всем по такому случаю положено сиять от радости. Однако измождённые лица дорогих гостей блестят от пота и выражают крайнюю степень нетерпения – ну, когда, когда уже?

У меня же другой вопрос – а зачем это всё?.. Но я прочно прилип праздничными штанами к белому дерматиновому стульчику и, изнывая от жары и жажды, благоразумно помалкиваю. Слева от меня безмолвно страдает Кирюха. Судя по его кислой физиономии, ему весь этот фарс тоже не нравится, но куда деваться. Мы – группа поддержки невесты и обязаны пройти достойно испытание выездной регистрацией.

Мне только одно непонятно – если регистрация выездная, что отчего бы ей не выехать в лесок, в идеале – поближе к речке? Но нет – нас разместили под палящим солнцем и даже зонтиками не обеспечили. Боюсь, букет в моих руках не доживёт до момента вручения. А ведущий между тем продолжает куражиться, посвящая нас в трогательные моменты из жизни молодожёнов – как они шли навстречу друг другу, как пришли, когда впервые высекли искру…

Да бред собачий – какая искра? – они даже не знают друг друга! Навстречу они шли, как же!.. Да этот грёбаный жених только позавчера из Америки пришёл. Или откуда там?.. Короче, от них – от капиталистов проклятых. И сразу с корабля на бал. Ух, и не нравится он мне! А ещё имя у него такое… с Иудой созвучное, вот оно мне тоже не нравится. Доброго человека Стасом не назовут.

Я разглядываю тоненькую, как тростинка, невесту… Надо же, и когда только выросла? Я и не заметил. Вроде смотрел всё время – малышка совсем… а оно вон как вышло. Оказывается, если очень долго смотреть на девочку, то однажды можно увидеть, как она выходит замуж.

Эх, ты, глупая!.. Ты ведь тоже не шла к этому своему навстречу. Зачем тогда, а?.. Ты даже не смотришь на него!.. Такая бледненькая и несчастная…

Впрочем, счастлив здесь только ведущий. Ему столько заплатили, что он даже не потеет и выглядит куда счастливее молодожёнов. А я с тоской вспоминаю журчащий фонтанчик у главного ресторана.

– Ген, сними панамку, пожалуйста, – с мольбой в глазах шепчет мне Майка и уже протягивает руку к моему головному убору.

– Ещё чего! – рявкаю я и резко перехватываю её запястье, но тут же извиняюще улыбаюсь и целую розовые костяшки пальчиков.

Майка – очень ценный и деятельный сотрудник на Кирюхином скалодроме и, по совместительству, моя девушка.

– Не надо, котёнок, трогать мою шапочку. Сегодня очень злое солнышко, а я не хочу подпалить причёску.

Закатив глаза, Майка фыркает и обращает своё ангельское личико на главных виновников торжества. Вот и правильно – там как раз началось самое интересное.

– Какой смысл в этом шоу?! – я толкаю плечом Кирюху. – Они же вчера уже зарегистрировались.

– Тихо! – выглянув из-за плеча моего друга, строго командует Айка ( наконец-то я запомнил её имя!)

С Кирюхиной половинкой я даже спорить не хочу и послушно закрываю рот на «молнию». Эта малышка одновременно вызывает у меня восхищение и раздражение. И сегодняшней свадьбе ещё сильно повезло, что Айка здесь без своих сумасшедших сестёр (те ещё занозы в заднице).

– Прошу вас, посмотрите друг другу в глаза, – взывает ведущий к молодожёнам. – Является ли ваше решение стать супругами взаимным, свободным и искренним?

Да нет же! Вы на Натаху посмотрите – она сейчас в обморок упадёт!

– Готовы ли вы любить уважать и заботиться друг о друге?

А какие у них варианты? Ты что, придурок, думаешь, девчонка с утра напялила первое, что под руку подвернулось, – фату и тонну кружев, а на твои нудные расспросы выдаст какой-то непредвиденный ответ?

И ежу понятно, что эта игра в одни ворота. И всё же, когда просят ответить невесту, в её огромных синих глазах плещется такое отчаяние, что я надеюсь на чудо…

Но…

Чуда не стряслось. Тихий Наташкин ответ так и не долетел до моего слуха, но, судя по тому как радостно встрепенулся ведущий и облегчённо выдохнула Алла Дмитриевна, мать её… (в смысле, мать невесты), всё у них теперь на мази. И все как-то разом воспряли духом, особенно в стане врага оживились. Жених тоже приободрился и засиял голливудской улыбкой. Вот сколько он прожил за океаном – пять лет, восемь?.. А уже всё – не наш. Фраер облизанный! Да к тому же старый. Ему ведь уже за тридцатник перевалило, а Наташке только… А сколько ей, кстати? Выбираю помощь друга:

– Кирюх, а Натахе сколько лет?

– Двадцать, они с моей Айкой ровесницы.

– Н-да? – склонив голову, я взглянул на его Айку (этакий плотоядный колокольчик). – Ну, ты сравнил, брат! Твоя Айка хоть и выглядит на четырнадцать, а закалка, как у гладиатора. А эта, – я кивнул на Наташку, – дитё же совсем. Вот сколько лет её деду?

– Какому деду? – не понял Кир.

– Вон тому смокингу, – я ткнул пальцем в сторону жениха, и Кирюха хохотнул.

– Тридцать два, что ль… не знаю точно.

– Говорю же – извращенец! – я сокрушенно вздыхаю.

Наверное, моё негодование прозвучало слишком громко, потому что почти весь первый ряд начинает оглядываться, выплёскивая на меня своё презрение. Алла Дмитриевна смотрит, как Гитлер на еврея, и только Жека скалится не по делу. Во придурок, тут плакать надо – у него ж сестра в беде.

Ведущий снова взывает к нашему вниманию и под слезливую музыку рассказывает о каких-то уникальных мгновениях, которые вот прям только здесь и сейчас… и просит нас прикрыть глаза и позволить новобрачным пошептаться без свидетелей.

А я, может, тоже очень хочу пошептаться с женихом, а заодно шепнуть Наташке, дурёхе, чтоб опомнилась. Однако всё, что я делаю в эту минуту – не позволяю себе закрывать глаза и таращусь на чужую невесту, посылая ей мысленные сигналы. И вспоминая…

Когда я впервые увидел младшую сестрёнку Жеки, ей не было ещё и десяти. Тоненькие ручки и ножки, две чёрные косички и огромные синие глаза – чудесный ребёнок. Я всегда испытывал к Наташке особенную нежность, но почему-то пропустил момент, когда мелкая в меня влюбилась. Честно говоря, сперва мне это даже польстило, хотя и показалось странным.

Не то чтобы я всерьёз задумывался и пытался понять, о чём же обычно мечтают маленькие девочки… наверняка в их бестолковых головках полно розовой чепухи и приторных смазливых задротов. И поэтому, став предметом Наташкиных грёз, я растерялся и даже смутился – ну не принц я ни с какого ракурса!

Невысокий, белобрысый, похож на обезьяну, причём далеко не самую симпатичную. Но справедливости ради должен отметить, что в драке на такую обезьяну, как я, понадобится целый табун слащавых принцев. Другое дело Жека, наш двухметровый синеглазый брюнет – да ради него даже самая непорочная монахиня ломанётся в пучину греха.

Вот и Наташка из той же породы сердцегрызов – такой красоткой выросла! Я-то думал, что она перебесится, перерастёт и, наконец, выбросит меня из головы, а нет – всё стало только хуже.

Может, это просто как запретный плод для избалованной девчонки? Да задраться в пассатижи – какого хрена этот плод – я? Но даже если на мгновение предположить такую вероятность…

Не-эт, даже предполагать не хочу! И дело вовсе не в том, что Жека мне этого не простит… я сам себе не прощу! Ну не могу я – она же мне, как сестрёнка! А с сестрёнкой – это… даже не знаю… это ж высшая степень скотства!

И смотреть в эти синие глаза невыносимо!.. И такое дикое желание проредить белозубую улыбку её престарелому принцу! И вот что теперь делать?.. Я не знаю.

На хер я вообще пришёл на эту свадьбу?!

– Я благодарю вас, друзья, – ожил ведущий. – На ваших глазах свершилось великое таинство!..

На чьих глазах, придурок, все ж зажмурились! Заткнулся бы ты уже. И какое, на хрен, таинство – преступление!

А торчать здесь и понимать, что я соучастник – это вообще убиться вусмерть!

– Геночка, ты как-то не слишком рад этой свадьбе, – воркует на ухо Майка. – Или мне показалось?

– Не показалось, – рычу в ответ, наблюдая за тем, как новоиспечённая ячейка общества скрепляет подписями свой тухлый союз. – Но это тебя не касается, моя прелесть.

Майка фырчит недовольно, но мне плевать. Как сквозь вату доносятся слова ведущего – пытаясь расшевелить варёную толпу и отработать положенное время, он устроил какой-то идиотский детсадовский опрос. Кому это может быть интересно? Но вот нагрянул острый момент – нанизывание колец.

Вот и сказочке конец!

А что, именно так и заканчиваются все добрые сказки – свадьбой. А потом начинается семейный триллер.

– А может, ты хочешь быть на месте жениха? – язвительно шепчет Майка. Бесит уже эта перепёлка!

– Не может. А если б хотел – был бы.

– Пф-ф! – Ну а чем ей ещё ответить?

И вот молодожёны очень целомудренно целуются. Не удивлюсь, если это их первый поцелуй. Смотреть тошно! Радостный тамада запоздало объявляет их мужем и женой и предлагает гостям поздравить молодых. И все разом ломанулись, как на электричку. И мы тоже отодрали задницы от стульев – куда ж теперь деваться? – и пристроились в хвосте галдящей очереди.

– Геныч, хорош бычиться, не принимай близко к сердцу, – проницательно шепчет Кирюха. – Такова селяви.

– Это тавтология, Кирилл Андреевич, – вставляет свои пять копеек проныра Майка, одарив нас обоих насмешливым взглядом. Никакого уважения к начальству!

– Кирюх, – я отворачиваюсь от моей дотошной спутницы. – А я тебе говорил уже, что ты слишком распустил своих сотрудников?

– А ты мне говори, Гена, – из-под руки Кирюхи выпорхнула крошечная Айка. – И всех потерявших страх сотрудников я отпущу с миром.

Майка сморщила носик и отступила мне за спину. И в этот момент меня будто обожгло синим взглядом. Надо же, а я и не заметил, как подползла наша очередь. Встряхнув поникший букет, я выставил его перед собой, словно щит.

– Дорогая Наташка… – начал я.

– И Стас, – пискнула Майка.

– Ну да… и он тоже, – растерянно бубню, продолжая смотреть в синие глаза. – Хочу тебе пожелать…

Черт, что ж я совсем не подготовился? А ведь я что-то важное хотел сказать… какая-то очень мудрая мысль преследовала меня совсем недавно… вот только что… Но не догнала – я оказался быстрее:

– Прежде всего, Натах, я хочу пожелать тебе настоящей взаимной любви. Такой, чтоб…

Я вдруг осекаюсь и будто в замедленной съёмке наблюдаю, как вспорхнула тонкая рука.

С моей реакцией всё в порядке, но всё же мне хватило ума вспомнить, что я не на ринге и заставить себя не дёргаться. А в следующий миг раздался звонкий хлопок, и мою щёку обожгло. И тут же вторую.

Ну а что… нормально так пообщались.

Внезапно всё стихло – ни звука. И в этой оглушающей тишине я продолжаю таращиться в синие, полные слёз, глаза, и улыбаюсь, как идиот.

Глава 3 Гена

Ничего больше не вижу, кроме этих глаз. Это что-то невероятное!.. Я будто проваливаюсь сквозь влажную завесу в бездонный космос – непонятный, пугающий и завораживающий.

– Натах, ты что творишь, дура?! – злой окрик Жеки резко выдёргивает меня из этой засасывающей воронки и становится стартовым выстрелом для онемевших гостей.

Высококультурное общество вмиг очнулось и загудело, словно рой потревоженных пчёл, выражая своё «фи».

– Евгений! – гневно восклицает Алла Дмитриевна, продираясь к дочери и не забывая улыбаться и расшаркиваться перед гостями: – Не волнуйтесь, всё в порядке, просто девочка сильно перенервничала… Да, да – всю ночь не спала… Ы-хы-хы… Ну Вы же понимаете…

– Отличная подача, дочь! – со смешком выдаёт отец невесты, и его тут же с энтузиазмом поддерживает ведущий, стараясь обратить непредвиденную ситуацию в подконтрольное шоу.

– Прости, – растерянно бормочет Наташка и опускает глаза, как будто не в силах на меня смотреть. А с её ресниц соскальзывает слеза.

– Да за что простить?.. Дурочка ты… ну… замуж-то зачем было?.. Чего ты там делать-то будешь? – я невольно протягиваю руку к Наташкиному лицу, когда вижу, как ещё несколько слезинок срываются с её ресниц и, падая, утопают в белом облаке платья.

– Руки! – угрожающе рявкает жених и делает шаг вперёд, заставляя меня вспомнить о его присутствии. И о том, что он теперь как бы муж… урвавший куш.

Сейчас Стас Сомов уже не напоминает холёного буржуя, а сжатые кулаки и искажённое злобой лицо говорят о серьёзности его намерений. Ну не-эт, только не это! Не думает же он, что я пропущу и его подачу. А гасить жениха ещё до начала банкета – это уж совсем дурной тон.

– Добрый день, – широко скалясь и предупреждающе качая головой (вот даже не думай, парень!), я протягиваю ему букет.

И в это же время что-то острое впивается мне в зад, а прямо в ухо раздаётся тихое и злое шипение Аллы Дмитриевны:

– Пошёл вон от моей дочери, дикарь!

Совсем, что ль, охренела тётка? Она б ещё за яйца меня схватила.

– Ладно, – шепчу я покладисто (а шептать тихо я не умею), – только, пожалуйста, не надо покушаться на мой зад.

Красивое лицо Аллы Дмитриевны пошло пятнами, где-то позади послышался смешок Жеки, а в другое ухо зло зашептала Майка:

– Это я покушаюсь на твою жопу, придурок! – и сразу стало ещё больнее.

– А-а, извините, – буркнул я в пространство – сразу для всех оскорблённых, затем впихнул в руки Аллы Дмитриевны злосчастный букет и попытался ретироваться подальше от острых взглядов гостей и прицельных глазков камер.

Парадокс какой-то – чем незаметнее и тише я стараюсь себя вести, тем громче и неказистее моя популярность. Ух, чую я, что пора сваливать с этой свадьбы.

– Да стой ты, чокнутый! – Майка несётся по пятам и кулачком молотит мне по спине. – И сними, наконец, свою дурацкую панамку! Зачем я только притащилась с тобой на эту свадьбу – позориться? Ещё и ноготь сломала об твою каменную жопу! Что ты вообще здесь устроил? Ты хоть представляешь, как мы выглядели?

– Не надо так волноваться, солнышко, ты всегда выглядишь великолепно, – я резко останавливаюсь, чтобы развернуться, и Майка на бегу врезается мне в плечо.

– Да бли-ин! – хнычет она, едва не плача. – Я же всю помаду смазала!

Вывернув рукав своей рубашки, я разглядываю на тонкой белой ткани смачный отпечаток губ. Ну да – это, конечно, несущественная херня по сравнению со стёртой помадой.

Захотелось сказать, как мне неприятно, что моя девушка обращается со мной настолько грубо, но, глядя на скривившееся в плаксивой гримасе личико, мне стало вдруг жаль Майку. Она так старалась, чтобы выглядеть сногсшибательной красоткой – платье красивое купила (я чуть с ума не сошёл, пока мы искали это платье, а потом ещё и туфли к нему), причёску сделала, маникюр вон какой-то – я приглядываюсь к хитрому узору – прям такой интересный. А я, баран, позорю её своей панамкой.

Я быстро стягиваю головной убор, сминая его в ладонях, а мой взгляд прилипает к очаровательным Майкиным губкам, вокруг которых разъехалась помада… и к декольте… в котором так волнующе дышат соблазнительные спелые полушарики. Мой щуп уже ломится из штанов наружу, чтобы тоже всё это разглядеть и ощупать, а мои глаза шарят по округе в поисках укромного уголка.

– Май, прости, что так по-дурацки вышло, но я действительно не планировал ничего плохого. Давай мириться, что ли… я уже готов… к примирению.

– Я вижу, – Майка недобрым взглядом оценила мою выпирающую готовность. – Ты, Гена, как пионер, готов круглосуточно. Тебе же плевать, что ты выставил меня дурой перед всеми. А ведь я и правда поверила, что мы идём на свадьбу к сестре твоего друга.

– Но это же правда!.. – я наполняюсь искренним негодованием. – Ты ж сама знаешь и Жеку, и Кирюху… или как там ты его величаешь – Кирилл Андреич?

– А-а, так значит это в порядке вещей, когда родственники твоих друзей приветствуют тебя оплеухами и посылают на хрен?

– Нет, – я смущённо пожимаю плечами, – неприятно, конечно… Ну что, бывает… переволновались, наверное, перед свадьбой.

– Что ты дуру из меня делаешь? – закипает Майка. – Хочешь сказать, что у вас с ней ничего не было?

– С кем – с Аллой Дмитриевной?

– Ты идиот или издеваешься? – взвизгнула Майка и саданула меня кулаком в грудь. – С Наташкой твоей!

– Что ты плетёшь, Май, она же… – Черт, да я и сам понимаю, что это по-идиотски выглядит… но как оправдаться? – Мы же с Натахой с детства… она ведь Жекина сестрёнка…

– Так ведь не твоя же, Геночка! Что мешает? Трахай – не хочу!

– Да не хочу я!

Макс вырос, как из-под земли, и тоже рубанул мне кулаком в плечо. Да задраться меж зубов! Я им мальчик для битья, что ли?

– Вы охренели так орать на всю округу? – друг стрельнул глазами по сторонам. – Геныч, ты хочешь, чтоб тебя выперли отсюда?

– Да я и сам уйду, – я отбросил его руку, но Макс примирительно обхватил меня за шею.

– Ага, уйдёт он… кто б тебя ещё отпустил!

Неожиданно поблизости раздался громкий хлопок, от которого и без того взвинченная Майка вздрогнула и выругалась.

– О, слыхали, никак, жених застрелился? – обрадовался я, а Макс заржал.

– Шампанское открыли, Геныч! Во ты придурок, а!

– Вот-вот, таких больных придурков ещё поискать, – тут же подхватила Майка.

– Но ты-то, моя умничка, уже нашла! – пальцем я аккуратно стёр помаду с её подбородка. – Повезло тебе, да, солнышко?

– Да пошёл ты! – она снова ударила меня по руке и обиженно надулась.

Да что уж, отпиночьте меня тут всей толпой – отведите душу!

– Послушай, мадам, – встрял Макс. – Ты за языком-то своим следи.

– А не ты ли, Максик, только что напомнил мне, что твой друг придурок?

– Прости, брат, – покаялся Макс. – Клянусь, я не хотел подавать плохой пример твоей… даме. А ей бы неплохо усвоить, что таким помелом можно и всех кавалеров распугать.

– Хах! Да где они, ваши кавалеры? – Майка окинула меня презрительным взглядом с головы до ног. – Мне вот из всей кавалерии достался только конь с яйцами. Адьос, амигос!

И, задрав подбородок и расправив плечи, она бодро загромыхала каблуками прочь.

Ну и куда она пошла? Она ж здесь со мной... И надо бы что-то сейчас сделать, наверное… а я что-то никак.

– Вот коза, – процедил Макс, провожая Маку взглядом. – А ведь она мне сперва даже понравилась.

– Мугу, мне тоже. Но, как показывает практика, Малыш, прекрасные незнакомки прекрасны лишь до тех пор, пока они незнакомки. А жаль… – я с досадой посмотрел Майке вслед. – Я к ней вроде уже привык.

– Да ладно, когда ты успел-то? Сколько вы с ней?

– Четыре дня уже! А что ты ржешь-то? У меня, между прочим, ещё не было таких долгоиграющих отношений. А может, уже и не будет никогда… как-то не умею я с ними рядом.

– Что ты лепишь, Геныч? Это тебя ещё просто не торкнуло. Ты меня после Ирки забыл, что ль?.. А ведь я тоже думал, что всё – хорош. Зато теперь я добровольный подкаблучник. Правда, мне сложно представить, чтобы моя малышка могла вот так же дерзить.

Макс быстро отыскал глазами Марту и причмокнул своими выдающимися губами.

– Получается, что восьмая Марта обошла в рейтинге первую Майю, – заключил я и огляделся по сторонам. – Та-ак, ну и что у нас там по плану – развесёлые покатушки?

– И разнузданный банкет с неприличными конкурсами.

– Ну и драка, если уж совсем повезёт, – я хлопнул друга по плечу. – Похоже, я теперь конь свободный… а посему готов испортить борозду всем желающим.

– А с Натахой-то у вас… – понизив голос, Макс резко посерьёзнел. – Реально было, Геныч?

– Ты охерел, думай, что лепишь! Я и сам хер понял, за что мне по щам прилетело. Ну, пожелал я ей взаимной любви… Не, ну а что… скажешь, я неправ? – но, оценив гримасу друга, я отмахнулся. – А-а, молчи лучше, сам знаю, что мудак.