Текст книги "Неистовые. Меж трёх огней (СИ)"

Автор книги: Алиса Перова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 29 страниц)

– Он хороший…

– М-да, деньгами явно неиспорченный. Ну да господь ему навстречу, – мама отмахивается от неудобной темы и с тревогой заглядывает мне в глаза. – Степаш, а ты почему так поздно? У тебя всё в порядке?

«Нет, мам, не в порядке!» – кричит мой взгляд, но мама не умеет читать по глазам. А мне так хочется посидеть с ней, обнявшись, на маленькой кухне и рассказать о своих успехах… и о сегодняшних злоключениях, и похныкать, чтобы она пожалела меня и дала материнский совет. Пусть даже неразумный, но чтоб от души.

– П-просто соскучилась, – я пожала плечами и с силой прижала к себе коробку с конфетами, но вдруг опомнилась и протянула её маме: – Ой, это же тебе.

– Да ты моя сладкая любимая девочка, – запричитала мама и, зажав конфеты под мышкой, снова полезла обниматься. – Соскучилась, моя маленькая… Твоим сёстрам, небось, совсем не до тебя, да? А я ведь говорила, я так и знала… Как там Шурочка, кстати?

У мамы три дочери, и мне больно от того, что она никогда не спрашивает про среднюю. Всё не может простить, что Айка не пригласила её на свою свадьбу. А то, что мама с Вальдемаром три недели отдыхали в Абхазии благодаря Айке – это, конечно, не в счёт. Хотя обидеться за свадьбу – это лишь предлог, ведь мама и раньше никогда не интересовалась Айкой. Ну хоть про старшую не забывает. И я отвечаю с удовольствием и с гордостью:

– Сашку п-пригласили на винодельню в Баку и т-три дня назад она улетела.

– Ох, ну надо же, какая важная птица – пригласили её! Ну пусть полетает… даст бог – найдёт себе там богатого грузина и замуж, наконец-то, выскочит.

– Мам, вообще-то, Б-баку – это столица Азербайджана…

– И что? Да хоть Турции – какая разница?! – ничуть не смутилась она. – Там что, невозможно встретить грузина? Надолго она улетела-то?

– П-послезавтра должна вернуться. А п-про Айку ты не хочешь спросить? И про внучек – они такие…

– Тс-с! – мама яростно затрясла пальцем и, покосившись на дверь, быстро зашептала: – Какие внучки?! Забудь уже это слово, я же просила! Степаш, мне правда интересно узнать про малышек, но только давай в другой раз. И, пожалуйста, не надо называть их внучками. Ну посмотри на меня – какая из меня бабушка?

«Никакая», – думаю я с грустью.

– Зайчонок, только не обижайся, – мама гладит меня по рукам. – Девочка моя, ты у меня такая красотулечка, такая умничка! Я очень тебя люблю!.. Обещаю, скоро всё-всё у нас будет! Сейчас дожму Федюню – и заживём!..

– Мам…

– Ой, слушай, Степаш, – прерывает меня мама, кивая на окно, – а как же ты сейчас по такой темноте пойдёшь?

Кажется, это намёк, что мне пора домой, ведь там, в квартире, ждёт недожатый Фёдор – мамин счастливый билет в новую жизнь. Она хочет туда, к нему, и я вижу, как борется с этим желанием её материнский инстинкт, но безнадёжно проигрывает. И я очень… изо всех сил пытаюсь не обижаться… но обижаюсь.

– Не п-переживай, я такси вызову, – стараюсь, чтобы мой голос звучал беззаботно, и у меня получается.

– Вот и правильно, вызови! Денег тебе дать?

Я отрицательно качаю головой и удивлённо моргаю – денег?!

– Не вечно же мне бедствовать! – с гордостью объявляет мама. – Между прочим, мы уже два дня заказываем еду только из ресторана. Из Федюниного ресторана! Ой, ну всё, Степашка, беги скорее, а то уже поздно. Потом тебе всё расскажу.

Мама быстро прижимает меня к себе, целует и нетерпеливо толкает задом дверь в квартиру. Вот и поговорили.

– Степаш, позвони обязательно, как доберешься, – кричит вдогонку мама. – Ладно? А то я буду переживать.

Ты забудешь…

– Хорошо, – обещаю я, борясь со слезами.

Какой дурацкий этот вечер! Мой парень оказался сволочью, подруга – подлой дрянью, мама променяла меня на голого Фёдора… Но обиднее всего почему-то нападки Геныча. Или даже нет… хуже всего его демонстративное пренебрежение.

Айка ни за что не стала бы плакать из-за такой ерунды. Скорее уж, все враги обрыдались бы! Но мне никогда не стать такой несгибаемой, как моя сестра. Моя невероятная Айка закалена жестокостью и нелюбовью и, кажется, до сих пор не может поверить, что мы с Сашкой её обожаем. Господи, мне ли, девочке обласканной с самого рождения, раскисать?

Спустившись до второго этажа, я вспоминаю о такси. Я бы с удовольствием прошлась пешком до дома, но в нашем неблагополучном районе лучше не рисковать. Тянусь за телефоном… а некуда тянуться – сумочки нет. А в ней и телефон, и ключи, и карта… и я даже не могу сообразить, когда видела её в последний раз – в клубе, на улице, в такси?.. Не помню.

Да что ж такое?! Что делать-то – идти обратно к маме? Я оглядываюсь на мрачную лестницу… Нет уж – пешком пойду! Я решительно распахиваю дверь и шагаю из подъезда в душный августовский вечер.

А, нет – никуда я не пойду! У подъезда нос к носу стоят две машины, а рядом Женька с Кириллом, и оба мне улыбаются.

– Служба спасения не понадобилась! – радостно выдаёт Женя и, хлопнув Кира по плечу, машет мне на прощание: – Доброй ночи, принцесса!

Такси с Женькой отъезжает, а я шмыгаю носом и тоже улыбаюсь.

– Всё хорошо, Стеш? – Кирилл обнимает меня за плечи и заглядывает в глаза.

– Я сумочку п-потеряла… и н-не знаю, где, – стараюсь не хныкать, но всё равно получается жалобно.

– Вон, в машине твоя сумочка, растеряша, – Кир распахивает передо мной пассажирскую дверь. – Ты её в такси оставила. А Айка, бедная, вся обзвонилась тебе.

– Она уже знает п-про «Трясогузку»? – испуганно спрашиваю.

– Нет, – Кир мгновенно помрачнел. – Думаю, сегодня ей не надо рассказывать, она и так устала. А вот меня тебе выслушать придётся…

Это кажется мне куда безопаснее, чем признаться сестре, и я охотно киваю, усаживаясь в машину.

– И Геныч ещё не отвечает на звонки, – раздражённо ворчит Кир. – Тоже, наверное, сумочку потерял…

– Скорее, нашёл – к-кошёлку с двумя арбузами.

Глава 22 София

Тёмные глаза Родиона смотрят оценивающе, а на чуть полноватых губах играет доброжелательная улыбка. Этот симпатяга проповедник знает толк в своём деле и, кажется, даже ловит настоящий кайф от своей «благородной» миссии.

Дружный и уютный коллектив, гибкий график, бесплатное и комфортное проживание, бассейн, тренажерный зал, а в качестве бонуса услуги массажиста и косметолога – просто песня! Да ладно! – неужели за это ещё и платят?! Очуметь! И зарплата, как у нефтяников!

Я живо представляю себе дружный коллектив паучих, запертых в одной уютной банке, и не могу сдержать улыбку. Катюха, что с начала беседы сидела, как на иголках, теперь заметно расслабилась, наблюдая за моей реакцией.

– На самом деле, к большим деньгам привыкаешь очень быстро, – мечтательно улыбаясь, Родион продолжает вливать мне в уши свой сладкий тягучий сиропчик. – Поэтому наши сотрудницы, даже те, что планировали поработать временно, задерживаются с нами надолго. Стоит только окунуться в нашу тёплую романтическую атмосферу, чтобы это понять.

Так вот где настоящая романтика! Я понимающе киваю, а Катька смиренно вздыхает, мол, да – всё так и есть – соблазн велик и непобедим. Понятно, что у этой курицы мозги уже давно и бесповоротно слиплись. А обаятельный искуситель всё искушает:

– В короткие сроки порешав свои финансовые проблемы, наши прекрасные дамы уже спокойно и расслабленно продолжают прясть подушечки безопасности для своей будущей финансовой независимости.

Подушечки – какая прелесть! Только успевай рабочий станок смазывать!

– Прямо-таки бригада добродетельных прядильщиц! – восхитилась я, а Катюха настороженно похлопала ресницами.

– Можно и так сказать, – ничуть не смутился Родион. – Наш девиз: безопасность, комфорт и…

– И больше хороших товаров! – бодро подытожила я. – Ну, что ж, пожалуй, на этой позитивной ноте мы и завершим наше собеседование. Я обдумаю Ваше предложение, и если у меня вдруг возникнет острая потребность сдать в аренду своё веретено, то непременно Вам позвоню.

Родион, как мне показалось, с чувством тяжелой утраты взглянул на мою грудь, но заулыбался ещё шире.

– Нечасто встретишь красивую девушку с хорошим чувством юмора, – он припал губами к моей руке. – Всего доброго, София, надеюсь, мы ещё встретимся.

Я одарила Родиона самой очаровательной улыбкой и, даже не взглянув на Катюху, покинула маленькую кофейню и устремилась к «Трясогузке».

Вот сука! Из-за этой тощей шалавы теперь весь вечер всмятку. Не скажу, что предложение Родиона меня шокировало – было даже забавно, да и не впервой подобные подкаты. Но Катька, крыса!.. Как мои поиски недорогого жилья подвигли её на мысль подсунуть мне эту херню? Столько времени потеряла! Не дай бог Генка сорвётся с моего крючка, да я этой чушке веретено наизнанку выверну!

– Да стой ты, Сонька! – пыхтит за спиной Катюха, пытаясь меня догнать. – Ну че ты психанула, я не пойму?

Я резко останавливаюсь, а эта дура по инерции пробегает дальше и тоже тормозит.

– Сонь, да что не так? Тебя не оскорбили, не обманули… всё честно и прозрачно, – запыхавшись, выдаёт она, но всё же не рискует подходить ко мне близко. – Я же как лучше хотела…

– Серьёзно? Устроив мне встречу со своим сутенёром?

– Он не сутенёр…

– А кто – начальник отдела кадров?

– Я помочь тебе хотела… Ну реально, Сонь, где ты ещё заработаешь такие деньжищи?

– Послушай меня, жрица любви, – схватив Катюху за грудки, я резко дёрнула её на себя. – Я искала жильё, а не работу, а ты обещала подогнать мне квартиру, а не бордель. Но впредь со своей помощью держись от меня подальше, и чтоб даже мимо не шмыгала! Себе лучше помоги, шалава.

– Так я себе и помогла, – испуганно блеет Катька. – Я ведь тоже сначала боялась…

– А потом, смотрю, ничего – всосалась, – я брезгливо оттолкнула её от себя и поспешила в клуб.

– Представь себе, да! – затявкала Катька, но уже с безопасного расстояния. – Ты, может, не помнишь, как я на первом курсе копейки считала? А сейчас посмотри на меня…

– Пф-ф! – я даже оглянулась. – До такого уровня мне точно не додеградировать.

– Да что ты? Интересно, а чем это хуже того, что делаешь ты? Или ты трахаешься по большой любви? Так в чём разница?

Больше я не оглядываюсь и даже не злюсь – в чём-то эта сучка права… Но всё же разница есть – я свободна в своём выборе. И сейчас я выбираю…

Генку я замечаю ещё издали и с облегчением выдыхаю – дождался, мой Терминатор.

Где же ты прятался от меня всё лето, мой неуловимый?

Некоторое время я наблюдаю за ним со стороны и улыбаюсь – ох, как же нравится мне этот парень!

А ведь всего погода назад, когда я увидела Генку впервые, моя реакция была совсем другой – чудовище! Невысокий, но невероятно мощный, с квадратной челюстью, перебитым носом и светлыми, почти невидимыми ресницами и бровями, вид он имел устрашающий. А голос!.. Будто охрипший паровозный гудок! Помню, я даже подумала, что и под страхом смерти не решилась бы такому отдаться.

А потом был день рождения Марты, и я разглядела совсем другого Гену – шального и обаятельного раздолбая, сделавшего праздник весёлым и незабываемым, а ещё – изысканного джентльмена (вот уж я удивилась!), и, конечно, – брутального, безумно сексуального самца. Каким-то непостижимым образом в этом парне уживались такие разные ипостаси, но тем притягательнее он мне казался. Я увидела в нём сильного и надёжного мужчину, способного укрыть меня от любых неприятностей. А их у меня всегда с избытком.

Хотя, возможно, в тот день на меня подействовали отношения моей подруги с Максом – между ними так искрило, что мне тоже вдруг захотелось потерять голову. Пусть ненадолго, но так, чтоб тряхнуло как следует – с рычанием, стонами, криками… быстро, жёстко… с короткими поцелуями и укусами… чтоб одежда в разные стороны или даже в клочья – по хрену! И не думать о том, как я выгляжу со стороны – изящно ли прогнулась и как смотрятся мои сиськи с такого-то ракурса… а с этого как? Всё по хрену! Просто позволить себе это – отпустить себя по-настоящему и забыться в безумной скачке – только я и он. Я чувствовала отклик от Гены и знала, что с ним будет именно так… и жутко заводилась! И ждала…

Это был третий облом в моей жизни.

Сейчас уже не имеет смысла вспоминать мою первую неудачу – это было давно и со временем потеряло свою остроту. А полгода назад… за короткий срок два провала подряд!.. С братишкой Марты мы ещё непременно сочтёмся, но тот хотя бы озвучил причину своей внезапной немилости, зато Гена просто слился по-английски. Возможно, для кого-то это стало бы поводом записать себя в лигу неудачников… но только не для меня!

Держись, Генка, на сей раз ты у меня не сорвёшься!

Иду красиво. Мне нравится внимание мужчин, а ещё больше нравится не замечать их внимания. Сейчас мне достаточно того, что Гена и его друзья меня заметили и не сводят глаз. Макс – очень привлекательный парень – эстетически скроенный губастенький симпатяга, но… Максик уже крепко занят моей любимой Манечкой (Мартой) и для меня – табу. И такое табу я готова вбить любой девке, покусившейся на парня моей подруги.

А вот Женечка – мечта! Женя – очень перспективный кадр и обалденный красавчик, и наличие штампа в паспорте вовсе не делает его менее привлекательным. Вся наша жизнь – это постоянный выбор, а чужие мужья, как эстафетные палочки – поигралась, передай следующей. Проблема лишь в том, что у беременных женщин я не отнимаю их палочки – это ещё хуже, чем обидеть ребёнка. Может быть, когда-нибудь потом…

Зато Гена по-прежнему свободен и всё так же будоражаще хорош. Как же он мне сегодня обрадовался! А уж как я ему! Правда, шлюха Катюха чуть всю охоту мне не испортила. Но, к счастью, все мальчики на месте. Не факт, что ждут меня – скорее всего, уже отчаливают, но раз уж я здесь, моему Терминатору придётся подкорректировать свои планы. Похоже, он совсем не против – улыбается и раскрывает для меня объятия.

– Хотел сбежать от меня, Геночка? – я обнимаю его за шею. Ох, как он вкусно пахнет!

– Сонечка, звезда моя, да разве ж я посмел бы?! – его огромные ладони жадно ощупывают мои упругие достоинства – соскучился, ждал и рычит с удовольствием: – Во-от, это мой размерчик!

– Терпеть не могу, когда меня прилюдно лапают, как дешевую потаскуху, – тихо шепчу ему на ухо и легонько шлёпаю по руке.

– Я очень понятливый, – его шепот вибрирует, тело недвусмысленно отзывается на прикосновения, но рука послушно перемещается на поясницу. Молодец.

И только теперь я позволяю себе взглянуть на девочку. Я даже не сразу поняла, что она вместе с ними, но теперь вижу, что ни с кем конкретно. Хорошенькая и изящная, как балерина, но слишком мало тела. И прикид совсем не клубный… перепутала мероприятия, деточка?!

Кажется, она вообще не отсюда – похожа на маленькую заблудившуюся принцессу, которая, попав в логово разбойников, из последних сил пытается выглядеть величественно. Улыбается мне, дурочка, но глаза смотрят оценивающе и зло. Смешно. Этот цыплёнок для меня неопасен – мелкая ещё.

Не выпуская меня из объятий, Гена реагирует на телефонное уведомление и торжественно объявляет:

– Карета подана, Стефания! – и целует меня в шею. – М-м, да-а… вот этот запах я искал…

– Сп-пасибо, – подаёт голос, как оказалось, Стефания и совсем тихо добавляет: – За всё.

Проваливай уже, мышонок, дяденьке совсем не до тебя.

На её тихое «до свидания» реагирует только Максим – по-отечески приобнимает за плечи, а Женька громко обещает доставить принцессу в родное гнездо, кричит Гене, что завтра заедет за своей машиной и ещё что-то… но Гена его не слышит, а мне это совсем неинтересно.

Сильные руки сжимают меня всё крепче, горячее прерывистое дыхание опаляет мою грудь…

– Вернёмся в клуб, Геночка? – стараюсь дышать ровно и очень надеюсь на альтернативное, куда более интересное предложение.

– Если только за «Бейлисом», моя радость, у нас с тобой совсем нет времени на медленные танцы.

Начало мне нравится…

– Даже не спросишь о моих планах? – надуваю губы.

– Не-эт, – улыбается очень порочно. – Женщины должны быть в ответе за тех, кого возбудили.

– Даже та-ак?.. Но ты ведь будешь нежным? – мурлычу капризно ему в губы.

– Не-эт…

– А каким? – выдыхаю испуганно и мне нравится эта игра.

– Это сюрприз.

– Большой?

– О-о… Ты увидишь… он бескрайний… я тебе его…

Пронзительная сирена прерывает его на полуслове, а я вздрагиваю от неожиданности. Идиотский звонок! Гена, чертыхаясь, лезет за телефоном в карман и сбрасывает вызов, не глядя. Макс начинает ржать, и я даже подозреваю, что это он позвонил в попытке нас разлепить. Но нет – сирена завывает снова. И опять безуспешно.

– Не отвечай, – прошу я, когда после третьего звонка Гена всё же извлекает свой мобильник.

– Пять секунд… прости, – бормочет он с извиняющей улыбкой и, вмиг посерьёзнев, рявкает в трубку: – Да!

Плаксивое мяуканье из динамика слышно даже мне и, прежде чем Гена от меня отстраняется, я отчётливо слышу: «Гена, мне страшно!..»

Ах-хренеть!

– А где твой муж, Наташ? – спрашивает он обеспокоенно и, прикрыв пальцами микрофон, уже нам с Максом: – А Жека где?

Мне хочется ответить в рифму, но сейчас я не могу всё испортить. К тому же в этом непонятном и совсем несвоевременном разговоре, как спасательный буй, мелькнуло слово «муж». И где, спрашивается, этот урод? И почему его жена рыдает в ухо моему парню? Макс поясняет, куда именно делся Жека, но Гена уже не слушает:

– Тихо-тихо, Наташ, не плачь, – ласково гудит он в трубку. – Ты свои координаты можешь мне скинуть?

Чего-о?

Я оглядываюсь на Макса, но и у того тревога в полный рост, и он не в моей группе поддержки – тоже с этой пищалкой.

– Двери заблокируй и жди меня! Поняла? – бросает Гена своей собеседнице, а Макс (вот козлина!) уже шепчет ему: «Куда едем?»

– Не-не-не, Макс, – командует Гена, не отрывая трубку от уха, и кивает ему на меня. – Отвези, ага?

Я же удостоилась короткого «я позвоню», после чего – поверить не могу! – Гена сорвался с места и умчался в сторону дороги, как реактивный танк. Это, вообще, как?! А мужики не в ответе за тех, кого возбудили?..

– Ни слова, Макс, – рычу я, поймав его растерянный и сочувственный взгляд, но тут же, противореча самой себе, требую ответ: – И кто у нас Наташа?

Глава 23 Наташа

Воскресенье (тот же день, несколькими часами ранее)

«Вау! Отличный выбор! Поздравляю, подруга».

Уже десятый раз я перечитываю сообщение от бывшей подруги Вики и разглядываю прикреплённое фото несчастных молодожёнов – меня и Стаса. Вот проныра – и где только взяла? Я не выкладывала свадебные фотографии в сеть, да и не собиралась (чем тут выпендриваться?). Наверняка мои «добрые» подружки постарались. Крысы!

Как же поздно я осознала, что, кроме Элки, у меня никогда и не было настоящих подруг. А все те, ненастоящие, вечно ошивались рядом лишь для того, чтобы быть ближе к моему брату, и Викуля – в первую очередь. Мой Женька нужен всем, он вообще всегда был баловнем судьбы – в него влюблялись все девчонки и в школе, и в универе, и с друзьями ему повезло. И даже с родителями. А кому нужна я?

В коротком поздравлении Вики нет ни грамма искренности, разве что только «Вау!», но нет – это вовсе не радость, а скорее, удивление и досада. И всё же, немного поколебавшись, я отправляю в ответ сухое «Спасибо» и почти с отвращением продолжаю разглядывать снимок – вид у нас с Пингвином как на похоронах. Впрочем, всё так и было. Для меня день нашей свадьбы теперь навсегда останется самой памятной датой в моей жизни – днём разбившихся надежд и моего падения.

На что я только рассчитывала, сбегая от Стаса в первую брачную ночь? Что Генка вдруг поймёт, как ошибся и рванет наверстывать упущенное? Да – надо признаться, что именно так я и думала. А иначе зачем он отговаривал меня от замужества? Но я снова ошиблась, идиотка наивная. Господи, как же я перед ним унижалась!.. Вспоминаю и щекам становится щекотно от слёз. Я утираю их со злом и бью кулаком подушку. А я ведь звонила ему вчера весь день! Не знаю зачем… просто голос хотела услышать. А он ни разу не ответил – вычеркнул меня. И сообщения не прочитал. Хотя, когда он их читал?

Сволочь! Никогда его не прощу!

И Стаса не прощу. Разве это мужик? Пингвин замороженный! Ненавижу! За то, что уснул и позволил мне уйти… За то, что даже не упрекнул, а ведь я почти изменила ему! За то, что сверкая подбитым глазом, он весь вчерашний день изображал счастливого супруга и проглатывал шутки гостей, а я подыгрывала ему, чувствуя себя виноватой. И за это чувство вины я больше всего его ненавижу.

«Смотрю, тебе не спится? И как вторая брачная ночь?»

Второе сообщение Вики выводит меня из себя, особенно издевательский плачущий смайлик. Вот как она это делает? Даже находясь за тридевять земель, Виктория по-прежнему ухитряется быть в курсе всех событий. Создаётся впечатление, что ей достоверно известно, где и с кем проводит эту ночь мой муж. Мне хочется ответить ей так остро, чтобы у неё навсегда пропало желание мне писать. Но, кроме откровенной пошлятины, в голову, как назло, не приходит ничего хлёсткого, и я просто сворачиваю переписку. Утешает лишь то, что Вике наверняка известно о том, как счастлив мой брат без неё. Такая пилюля вполне способна перебить своей горечью её злорадство, но напоминать об этом Вике рука не поднимается.

Шесть утра, а сна ни в одном глазу. Вторую брачную ночь я, как порядочная жена, провела в супружеской спальне. Не спала – прокручивала в голове десятки вариантов на тему «а вот если бы…» и каждую минуту ждала, что вот сейчас распахнётся дверь и войдёт Стас, чтобы исполнить свой супружеский долг. У меня чуть сердце из груди не выпрыгивало – как я боялась!.. И жутко бесилась, что эта чёртова дверь всё никак не открывается. Он ведь говорил, что любит меня… но оказалось, что даже ему я не нужна.

Весь второй день свадьбы Стас был показательно весёлым и трезвым, но как только привёз меня в свой дом, мгновенно замкнулся и сказал мне от силы несколько слов. Проводил в спальню… я уж подумала – за долгом и напряглась, но он предложил осваиваться и сказал, что Лариса мне всё покажет.

Ларисой оказалась тётка неопределённых лет с толстым задом и узкой крысиной мордочкой – экономка, наверное. Она ошеломлённо таращилась на подбитый глаз Стаса, поджимала губы и так громко сопела, что мне захотелось огреть её сумочкой по острой сопатке и отправить с глаз долой. Но, вместо этого, мы коротко обменялись любезностями и разбежались по норкам.

А потом мой муж быстро принял душ и куда-то засобирался. Я, конечно, поинтересовалась из вежливости, на что он отговорился срочными делами и всё – уехал. А я осталась одна в огромном доме. Хотя нет – с Ларисой. Лариса была подчёркнуто вежливой, но что-либо показывать мне не спешила. Да я и сама, откровенно говоря, ни о чём не хотела спрашивать. Закрылась в спальне и стала осваиваться. Кровать большая, ванная комфортная, окно выглядывает на набережную – неплохо, но всё чужое, не моё. И вещей с собой почти никаких, только небольшая сумка с самым необходимым. Было желание тоже куда-нибудь уехать… но куда? Где меня ждут?

Позвонила папе, но трубку взяла мама: «Наталья, твой муж – взрослый деловой мужчина, а ты уже не маленькая, так что займись чем-нибудь в его отсутствие. Папе не звони, он уже спать лёг». Потом мама вдруг вспомнила, что она мама, и тон её сразу смягчился, но я больше не хотела слушать. Мне было так себя жаль… а ещё кушать очень хотелось. Голова раскалывалась от боли, желудок урчал от голода, а я смотрела из окна на тёмное водохранилище, на расплывающиеся блики фонарей… и плакала.

Вечер плавно перетёк в ночь, а беспокойная ночь – в воскресное утро. Где-то, далеко от меня, спит мой Генка… скорее всего, не один. И так мне кисло от этих мыслей! А ведь Элка столько лет любила Женьку, пока он «любил» всех подряд. И пережила его роман с Викой, и его больную любовь к этой надменной француженке… И дождалась ведь! Хотя я до последнего не верила. А она верила – и всё получилось. И я тоже хочу верить… и очень хочу быть хотимой.

Где-то в доме раздался грохот, а затем звон разбитого стекла. Господи, что это? Прижимая ладонью разогнавшееся сердце, я выбралась из постели и, тихо подкравшись к двери, прислушалась. И вздрогнула от очередного грохота. Ой, мамочки!.. В голове галопом пронеслись мысли одна страшнее другой… Но вдруг послышался женский голос, и я облегчённо выдохнула – Лариса, наверное, навернулась с лестницы. Слов не разобрать, но по тону не похоже, чтобы её убивали.

Любопытство всё же победило, и, накинув на себя халатик, я выбралась из своего укрытия. Стараясь ступать неслышно, я дошла до крутой деревянной лестницы и спустилась на несколько ступенек.

– Да что ж ты так неаккуратно? – причитает Лариса.

– Хех!.. Ничё-ничё… до свадьбы всё заживёт… Ха-ха-ха…

– Твоя свадьба была вчера, – сердито напомнила экономка.

– Да?.. А-а-а… ну тогда всё путём… Свадьба – это когда у всех всё заживает… Вот так вот!..

Ну ничего ж себе! Я должна это видеть.

Обалдеть!

Пьяного вдрызг Стаса я опознала только благодаря заплывшему глазу. Всегда идеальные волосы дыбом, осанка зигзагом, футболка наизнанку, костяшки пальцев сбиты в кровь, а на лице совершенно идиотская улыбка. И, похоже, на ногах он держится лишь благодаря Ларисе. И это мой муж!

– А-а… – он вскинул на меня расфокусированный взгляд, – а вот и моя люби…мая… неверная жена… Хороша На-та-ша… да?.. А не на-ша…

– Какую выбрал, – зло проворчала Лариса из-под мышки Стаса.

– Да-а!.. Я сам выбрал… – он задрал вверх грязный окровавленный палец. – Я страшный и рогатый волк… хы-гы… и в поросятах знаю толк. Гры-ы-ы-ы!..

Во мне крепко схлестнулись чувства вины и злости. Всегда такой уравновешенный и ухоженный Стас выглядит, как бродяга, и наверняка это всё из-за меня. Но с другой стороны – кто дал ему право обсуждать меня с этой… с этой Ларисой? А взгляд, которым испепеляет меня эта наглая тётка – уж совсем ни в какие рамки. И невыносимо раздражает тот факт, что я, будучи уже полноправной хозяйкой этого дома, ощущаю себя в присутствии Ларисы несчастной приживалкой. Стараясь не встречаться с ней взглядом и не показывая волнения, я обратилась к мужу:

– Ты откуда такой, Стас? – улыбаюсь, словно меня развеселил его потрёпанный вид, хотя мне совсем не смешно.

– А тебе… – внезапно он громко икнул и тут же шлепнул ладонью себе по губам. – О, прошу прощ-щения… Тебе дестви… действи-тель-но интересно?

Нет!

– Конечно, интересно, ты ведь мой муж, – отвечаю мягко и боюсь, что сейчас он скажет мне какую-нибудь грубость, и в то же время хочу этого… и жду.

Ну, давай, Стас, скажи, что это не моё дело и ты не станешь отчитываться перед шлюхой. Дай же мне повод, муж мой!..

– Я-а… – Стас широко разводит руками, а я невольно отмечаю крепкие мышцы под натянувшейся на его груди тонкой тканью.

А ещё не могу не заметить мясистые пальцы Ларисы, будто случайно нырнувшие под край его футболки и касающиеся обнаженной кожи. Мне должно быть всё равно, кто ощупывает моего мужа, но почему-то бесит. Стас, пошатнувшись, снова икает и, мгновенно обмякнув и приложив ладонь к груди, неразборчиво бубнит извинения. Но делает ещё одну попытку объясниться:

– Я… сеял добро…

– Правда? И много посеял? – я усмехаюсь.

– А-а… – он глупо улыбается и пожимает плечами. – Не… немного… телефон и так… по мелочи…

Я не могу сдержать смешок, и Стас, глядя на меня, тоже начинает смеяться. Он непрерывно икает, извиняется и смеётся ещё громче – пьяно, чудно, но очень заразительно.

– Ничего смешного! – покрасневшая от злости Лариса грубо оборвала наше веселье и, с ненавистью зыркнув на меня, перевела взгляд на Стаса: – Ты серьезно потерял телефон?

Да что эта бабища себе позволяет?!

– Вас, Лариса, не должно касаться наше посеянное добро, – отвечаю вместо Стаса и достаточно резко, чтобы наглая прислуга вспомнила своё место. – И не Вам указывать, когда и над чем я могу смеяться.

– У-у! Ка-кая грозная! – пьяные глаза мужа смотрят на меня с восторгом. – И краси-ивая! Ларис-с, познакомься – это Наталья… моя с-с-супруга.

– Знакомы уже, – тихо и недовольно буркнула узкомордая крыса, даже не поднимая на меня глаз.

– Теперь… она здесь хозяйка, и ты должна её с-с-лушать…

Мысленно я благодарна Стасу за это пьяное представление, а на оскорблённую физиономию Ларисы смотреть одно удовольствие. Наверняка она скорее готова уволиться, чем терпеть мои указания. А я совсем не против.

– А это у нас… Лари-иса, – представил её Стас и ласково потрепал по пухлому плечу, – моя… э-э… наша помощница по… хозяйству… Ар-р… Что-то я… устал…

Похоже, этот разговор высосал из него последние силы. Стас ещё сильнее навалился на Ларису, с тоской посмотрел на лестницу, ведущую на второй этаж, и, помотав головой, промычал: «В пиф… биф… в бильярдную…»

Слава Богу, что не в спальню.

Мой желудок вдруг громко напомнил о том, что он пуст и, пока Лариса убаюкивала своего господина, я отправилась искать кухню. Ура! – это оказалось несложно. Здесь, в просторной, оборудованной по высшему классу кухне, помощница по хозяйству и застала меня за уничтожением холодной курицы. Я же едва не поперхнулась, встретив её свирепый взгляд и немедленно мобилизовала все силы, чтобы эта злющая тётка не догадалась, что я её побаиваюсь.

А что же Лариса?.. Нет бы попытаться наладить со мной отношения и предложить полноценный завтрак…

– Это всё из-за тебя! – она обвиняюще наставила на меня палец.

Даже если чуть ранее ей и удалось уловить во мне замешательство, то сейчас от него и следа не осталось.

– Кто дал Вам право разговаривать со мной в таком тоне и тем более тыкать мне? – мой голос прозвучал угрожающе и это придало мне ещё больше уверенности.

Однако Лариса не дрогнула.

– Я почти тридцать лет знаю Стасика, – прошипела она, – но ни разу не видела его в таком состоянии.

– Вы его с колыбели, что ли, нянчили? – усмехнулась я, и вот теперь мне удалось её достать.

– Мы с ним с первого класса вместе! – взвизгнула оскорблённая бабища. – Он всегда был самым умным и красивым и мог бы выбрать любую!..

– Например, Вас? – я улыбаюсь и надеюсь, что мой взгляд достаточно красноречив.

– Любую! – истерично повторила отставная одноклассница. – А женился на малолетней потаскухе!

Недавняя благодарность к Стасу выветрилась мгновенно – это ведь он назвал меня неверной женой в присутствии прислуги. Сволочь! Аппетит вдруг пропал, и к горлу подкатила тошнота. Наверное, я могла бы пригрозить обнаглевшей тётке увольнением… но нет никакой гарантии, что Стас поддержит такое решение.

– Ты… – Лариса неожиданно всхлипнула. – Ты просто убила его, дрянь!

Стараясь не выдать истинных эмоций, я вдохнула поглубже и выдохнула с натянутой улыбкой:

– Да не убивала я, он уже убитый пришёл.

Глава 24 Наташа

Добравшись до супружеской спальни, я рухнула на кровать и расплакалась.

Господи, что же я наделала со своей жизнью? Зачем?.. Почему я должна это терпеть? И как мне теперь всё исправить?.. Бежать отсюда! Всё равно куда… Немедленно!