Текст книги "Неистовые. Меж трёх огней (СИ)"
Автор книги: Алиса Перова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 29 страниц)
«Да я даже к тебе его ревновала!»
Почему «даже»? Я знаю, что Наташа не хотела меня обидеть. Может, она считает, что я не в Генкином вкусе? Или слишком маленькая для него? Хотя для него и Наташка маленькая, а она на два года старше меня. Но ведь его рыжей Соньке тоже лет двадцать... Это да, а ещё у неё есть то, чего нам с Наташкой и к зрелости не нарастить, даже если вместе сложить.
И будто в насмешку в «Гейше» объявляется новая парочка. Мужчину я помню – он какой-то очень важный дядька, а его спутница – высокая худая блондинка с грубыми чертами лица и огромными буферами. Она прёт через весь зал, а её шары, словно волнорезы, распугивают в разные стороны двоих следующих на выход парней. Страшная сила! Взгляды всех присутствующих сейчас сосредоточены на этой даме, и вряд ли кто-нибудь из мужчин обратит внимание на её тяжёлую челюсть.
– Что и следовало доказать, – смешливо шепчет Наташка.
– Что? – я отрываю взгляд от блондинки.
– Этот мир, подруга, принадлежит мужикам, а мужиками рулят обладательницы больших грудей… Значит, что? Миром правят сиськи!
Я смеюсь и спешу напомнить, что, как минимум, двое мужчин из нашего окружения (Кирилл и Стас) идут вразрез с её утверждением.
– Ох, даже не знаю, что бы мы без них делали! – комично вздыхает Наташка.
По окончании смены из «Гейши» нас забрал Стас и великодушно предложил отвезти меня домой. Я всю дорогу наблюдаю за ним и Наташкой и думаю, как же хорошо они смотрятся вместе. Как подходит красавице Наташе этот серьёзный статусный мужчина, как органично она вписывается в роскошный салон его автомобиля, как беззаботно она смеётся… и ведь видно, что ей всё это нравится.
Тогда зачем ей Генка с его стареньким «Мерседесом»? Ведь он не обеспечит ей тот уровень комфорта, к которому она так привыкла.
Громкий, порывистый, непредсказуемый… да ещё и бабник! Зачем он ей? С его шальным настоящим и неопределённым будущим.
А мне зачем?
Глава 75 Стефания
Дома меня встречают добрые звери и злая Сашка. Последние дни она постоянно злая, потому что сильно выматывается. Кирилл на несколько дней подался в столицу, Рябинин до весны улетел в Сочи, и мы втроём почти на бегу передаём друг другу малышей, как эстафетные палочки. Раньше мы это уже проходили, но теперь, когда наши маленькие Кирюшки начали топать ножками и лезть повсюду, от них даже отвернуться стало страшно. Но на их проказы возмущается только Александрина, хотя она громче всех протестует против приходящей няни.
– Ой, кто к нам пришёл! – ехидно пропела Сашка, распахнув передо мной дверь. – А я уж думала, ты ночевать осталась в своей кофейне.
– С Наташкой немного задержалась, они со Стасом с-сегодня вернулись из Эмиратов.
Сестра пренебрежительно фыркнула – новость её явно не впечатлила. Я же сбросила ей в руки пальто, сняла сапожки и, прошмыгнув в ванную комнату, крикнула уже оттуда:
– А ты чего т-такая злющая, Сашок?
И она тут же возникла в дверном проёме.
– Эти ссыкухи сегодня выпотрошили мою пудру и сожрали новую помаду, – рявкнула она зло. – Я всего на полминуты отвлеклась. А ты бы видела, во что они превратили мои джинсы! Заразы мелкие!
Я сочувственно вздыхаю и очень стараюсь сдержать смех, пока Сашка, следуя за мной по пятам, выплёскивает своё негодование.
– А Айчик уже спит? – поинтересовалась я, когда старшенькая немного угомонилась и принялась организовывать для меня ужин.
– Ага, убаюкалась вместе со своими вандалками. Даже поесть не успела. Что у нас за жизнь такая?.. Как три белки в одном колесе, и всё по кругу – учёба, работа, дети! А я, между прочим, тоже хочу в Эмираты. Да хоть куда-нибудь!.. Но только чтоб солнце, море и загорелые самцы с каменными… – Сашка потрясла кулаком и закончила: – С каменными мощными торсами.
Она прикурила сигарету и, включив над плитой вытяжку, пристроилась рядышком.
– А я в Париж х-хочу, – мечтательно протянула я.
– Там же холодрыга, – отмахнулась Сашка. – А кстати, о Париже… догадайся, кто сегодня мне позвонил и выбесил?
Позвонить и выбесить мою сестру мог кто угодно, но при упоминании о Париже я почему-то подумала о Генке. Опять о нём. Но озвучивать догадку не стала и вопросительно уставилась на Сашку. А она сделала затяжку, выпустила сизый дымок и выдала:
– Даю одну подсказку: ни ума, ни совести… начинается на «Нас», заканчивается на «тя».
– Мама звонила?
– И как ты догадалась?! Она сегодня всем вынесла мозг: и мне, и папе, и даже Рябинину – решила за твои права побороться. Стеш, ну ты тоже нашла кому рассказать про выставку. Она ж думает, там миллионы уплывают, и всё мимо неё. Но!.. какое-то здравое зерно в этом есть.
– С ума с-сошла?! – я зависла, не донеся до рта вилку. – Это же Феликс!
– Пф, Феликс! Стеш, да ты его знать не знаешь! Запомни, там, где крутятся большие деньги, нет места совести. Хотя… я тоже считаю, что это было бы слишком мелко. Реши твой Феликс тебя надуть, мог бы и вовсе не говорить тебе о выставке, а ты бы сроду не узнала, кто из богатеньких донов выкупил твои шедевры. Так что успокойся и не сверкай на меня глазищами. Жуй давай! А кстати, эта аферистка денег у тебя, случайно, не просила?
– Случайно – нет! – я поморщилась от Сашкиной грубости. – Саш, не надо так п-про маму.
– Зато ты сразу поняла, о ком речь, – рассмеялась эта ехидина. – Короче, если будет просить, не вздумай давать ни копейки. Наш папочка её сегодня очень неплохо подогрел и предупредил, чтобы она у нас не клянчила. Знаешь, сколько он ей отсыпал?..
Озвученная сумма меня впечатлила.
– А на что ей п-понадобилось столько денег?
– Ясно на что – на память о бывшем супруге. И чтобы заклеить купюрами разбитое сердце.
– Саш, зря ты так, она ведь и п-правда несчастная… п-пусть даже по своей вине. Мы-то вместе, а она… совсем одна. Б-был бы у неё муж…
– Да у неё этих мужей!.. Правда, все чужие… но когда её это смущало? Ладно, малыш, не грусти, найдём мы ей суженого – богатого и безмозглого. Давай, расскажи мне лучше про свою Наташку. Стасик уже видел её без трусов или она до сих пор свой цветок для Геныча бережёт?
Затушив окурок, Сашка уселась рядом со мной, подпёрла руками подбородок и приготовилась слушать. Как же меня иногда выводит её язвительность!
– Нет, уже не б-бережёт, у них со Стасом всё отлично, – я встала из-за стола, чтобы заварить себе чай и чтобы не зарядить Сашке в лоб.
– Стешик, ну не обижа-айся, я пошутила. Мне и правда очень интересно… расскажешь? И сделай мне тоже чайку.
И я рассказываю. Об Эмиратах, о модной, красивой и загорелой Наташке, и о том, как ей идут длиннющие наращенные волосы…
– Саш, – я повернулась к сестре, – а Наташа к-красивее меня?
Сама не понимаю, зачем спросила. И разве от Сашки дождёшься объективного ответа?
– Да Наташка твоя – просто симпатичная башка на палке. Поняла? А ты у нас вся красивая!
Ну вот – другого я и не могла услышать. Но всё равно приятно.
Сашка продолжает исполнять в мою честь хвалебный гимн, я несу для нас чай, а на столе тренькает мой мобильник входящим сообщением. И Сашка, бросив беглый взгляд на экран, вдруг затыкается на полуслове и таращится на сообщение.
– Чего-о? – бормочет она и, повернувшись ко мне, тычет пальцем в мой телефон. – Это что?!
«Что бы там ни было, нечего совать свой нос в чужие сообщения», – хочется сказать мне. Но я сдерживаюсь и, аккуратно поставив чашки на стол, беру телефон в руки.
«Я тебе не изменил!» – сообщение меня озадачивает и, прежде всего тем, что оно от Гены.
А что он имеет в виду?.. Может, это какая-то аллегория? Я пытаюсь сообразить… и подозреваю, что он ошибся адресатом. И мне отчего-то неприятно это прозрение. Дурак! А он не мог ошибиться в другую сторону – написать эту фигню кому-нибудь из своих друзей? Почему мне?
– Ты оглохла? – врезается в мои размышления злой голос Сашки. – Что у тебя с этим потасканным буйволом?
– Н-ничего, – растерянно лепечу, но тут же закипаю: – А что за д-допрос? Это мне п-прислали, и нечего лезть в чужую п-переписку и п-придумывать всякую…
– Стеш, ты идиотка? Он пишет, что не изменял тебе! Что тут ещё можно придумать? Или ты хочешь сказать, что он заблудился в словах?
Мне почему-то не хочется говорить ей, что это ошибка. И обидно, если это так и есть! И невыносимо бесит Сашкин тон.
– Я вообще не х-хочу тебе ничего говорить! Ясно? Можешь сама у него сп-просить, если интересно.
– Ещё как спрошу! Да я этому уроду яйца вырву! – обещает сестра. – Ты хоть понимаешь, с кем связалась? Да он трахает всё, что движется!
А ведь у Сашки вполне хватит ума предъявить Генке претензии. А он будет думать, что я его сообщения вслух зачитываю за семейным ужином.
Я склоняюсь над сестрой и шиплю ей в лицо:
– Если ты х-хочешь знать, т-трахалась я с ним или нет, то нет! К-к сожалению! А если ты х-хоть слово ему скажешь, ко мне даже близко не п-подходи. Поняла?
Я резко разворачиваюсь, нечаянно опрокинув чашку с горячим чаем, и, не обращая внимания на Сашкино шипение, выхожу из кухни.
– Сучка бешеная! – летит мне в спину, но я не оглядываюсь. – Я всегда говорила, что в этом омуте самые е… долбанутые черти.
Вот и отлично, что мы это выяснили!
***
Время уже перевалило за полночь, а я лежу и пялюсь в окно – сна ни в одном глазу. По нависшему над лесом мрачному небу стремительно мчатся серо-фиолетовые клубящиеся волны, едва не задевая гребнями верхушки деревьев. Ни луны, ни звёзд – жуть какая-то. Зато кадр получился – бомба! Впервые такое вижу, и очень хочется немедленно показать моим девчонкам, но… сейчас ночь.
Хотя Сашка только недавно перестала скрестись в мою дверь. Она вечно так – выплеснет весь свой яд, а потом страдает и скулит. Но я не открыла ей – характер выдерживала, а теперь мне так её жаль, что хоть сама беги мириться и обниматься. Но нет – не побегу.
Почти все наши знакомые, близкие и не очень, привыкли считать Сашку циничной стервой, Айку – бездушной и жестокой, а меня – нежным и хрупким цветком. Но люди видят лишь то, что на поверхности – то, что мы сами позволяем им видеть. А ведь на самом деле всё совсем не так.
Самой ранимой из нас была и остаётся наша старшенькая, а её ядовитые иглы – лишь защита от боли, обиды и разочарования.
А у бездушной Айки самая прекрасная душа. Вот только немногим повезло пробиться сквозь годами наращенную броню, чтобы разглядеть лучшего на свете человека.
А я – хорошая девочка. Мне нравится быть хрупким цветком. Это и есть моя защита и моё оружие. От нежного и невинного создания люди не ждут опасности и легко раскрываются. Их можно читать и влиять на их мнения… и когда один из десяти окажется чудовищем, перед которым ты бессильна, то другие девять встанут на твою защиту. Жаль, что это не всегда работает – я убедилась на собственном опыте. Но я ведь только учусь… и всё ещё верю, что хороших людей намного больше, чем плохих. Я умею видеть это лучше, чем мои сёстры.
Но и подлые люди встречаются чаще, чем хотелось бы, и если понадобится, то я смогу защитить моих любимых девочек от зла.
На самом деле, Александрина давно не считает меня беспомощной – недаром называет саблезубой ромашкой. Я не обижаюсь и принимаю за комплимент, а ещё знаю, что моя замечательная Сашка будет дрожать надо мной и опекать, даже если у меня отрастут клыки и когти. А Айке всё равно, что мы из себя представляем – мы её семья, и поэтому наша боевая малышка станет защищать нас, как волчица своих детёнышей, а только потом разберётся – правы или нет.
Мы есть друг у друга и в этом наша сила и самая большая ценность.
Ночную тишину внезапно разрезала короткая трель. Снова от Гены?
«Твои сладкие персики пахнут грехом».
Аха!..
Во рту мгновенно пересохло, и я раз за разом перечитываю сообщение. Оно точно адресовано мне – никаких сомнений. Я ловлю себя на том, что улыбаюсь, и жар приливает к лицу, когда я ощущаю, как твердеют мои… персики.
А память тут же забрасывает меня в тёплую августовскую ночь, где я снова слышу безумный стук двух сердец, и Генкин горячий шёпот, вызывающий россыпь мурашек по моему телу:
«Как же ты пахнешь, девочка с персиками!»
Как выяснилось, Гена, я пахну грехом.
Я тихо смеюсь в темноте, представив, что это сообщение прочитала бы Сашка. Да она бы все зубы себе сточила! Ой, нет – я поберегу её блистательную улыбку. Это только между мной и Геной, таким безбашенным и откровенным… дураком. Неужели он не понимает, что лишил меня возможности ответить?
«Твои сладкие персики пахнут грехом» – да и чем тут ответишь?..
Спасибо!
Прошу прощения, плотским грехом?
Уточните, пожалуйста, в каком месте у меня сладкие персики.
Гена, ты меня смущаешь…
Да что Вы себе позволяете, Геннадий?!
Нахал! АлексанриЯ оторвёт твои яйца!
Грехом? О, да, я знаю – мне это многие говорили.
Перебрав все варианты ответа, я давлюсь от сдерживаемого смеха и по-прежнему продолжаю злиться – ну зачем он так написал? Я вспоминаю все моменты наших встреч – острые, нервные и смущающие. И тот, самый эротичный момент в моей жизни, когда он целовал мои руки.
А потом отстранился, потому что… «Маленькая девочка», – прошептал он мне.
Господи, какие же мы с ним разные! Как маленькая девочка-пай и большой хулиган.
Но мне он нравится, такой обезоруживающе искренний во всём – и когда злится, и когда обнюхивает меня, как животное, а его сердце бьётся в мою ладонь. Очень нравится!
Весёлый, остроумный, взрывной! Всегда очень аккуратный и стильно одетый… Помню его шикарные туфли-корабли в нашей прихожей – такие огромные! А Сашка как-то сказала, что Геныч даже в смокинге будет выглядеть, как бандит. В точку! Но это мне тоже нравится.
Экран мобильника показывает два часа ночи.
А в Париже уже полночь, и Генка наверняка в постели… и тоже не спит… потому что думает обо мне.
В самом романтичном ночном городе мира обо мне вспоминает мужчина… очень сильный мужчина с таким великолепным телом и притягательным запахом.
Стоит лишь прикрыть глаза, чтобы увидеть ЕГО очень ясно… Таким мощным и обнажённым.
Я резко отбрасываю одеяло и вскакиваю с кровати…
Закрепляю на мольберт чистый холст и передаю своё виденье.
Глава 76 Стефания
Шесть дней спустя
Менеджер, взгляд которого уже порядком окосел, мечась между мной и Александриной, расшаркался в последних напутствиях и торжественно вручил в мои подрагивающие от нетерпения руки ключи от автомобиля. Новенького белоснежного BMW X1 – теперь он мой!
– Дай сюда ключ, я сама поведу, – недовольно проворчала Сашка.
– Ещё чего! – возмутилась я, отстраняя её загребущие ручонки. – Эт-то моя машина!
Причины Сашкиного недовольства мне известны – она единственная была против новой и такой дорогущей машины, настаивая, чтобы я сначала поездила годик-два на какой-нибудь бюджетной старушке.
– А я и не претендую, – фыркнула сестра. – Только ты водить сперва научись.
– Как будто ты с-сразу умела!
Мне очень обидно. Это сейчас Сашка такая деловая колбаса, но я ещё помню, как она насиловала свою машину в первый год вождения и ей, между прочим, никто мозг не выносил. Ну понятно – она ведь старшая. А Айка вообще с шестнадцати лет за рулём, потому что ей было очень нужно, а законодательство и наши переживания за неё – это уже дело десятое.
Я же, как паршивая овца в нашем стаде – и руки у меня под руль не заточены, и внимание рассеяно. Это Сашка так считает, но, слава Богу, Айка её не поддерживает. А ещё папочке огромное спасибо! Он хоть и волнуется, но денег на машину не пожалел. А благодаря немалому вкладу Айки и Кирилла у меня теперь не просто приличный автомобиль, а супермегакрутой баварец!
– Давай я хоть выгоню её из этого стойла, – примирительно предложила Сашка, кивнув на парковку, где меня уже заждался мой новенький и роскошный белый конь.
– Это не она, а он – «Снежок», – пояснила я, а Сашка закатила глаза. – И я с-сама его выгоню.
Сказано – сделано! Игнорируя Сашкино шипение, в котором отчётливо слышится «коза упрямая», я пиликаю брелоком и седлаю своего «Снежка». Салон – просто сказка! Пахнет новенькой кожей, и кожа такая восхитительная – бежевая, мягкая. Я с восторгом глажу оплётку руля, прохожу пальцами по многочисленным кнопочкам – мой красавчик!
Однако Сашка, оставшаяся страховать меня за бортом, уже теряет терпение и стучит в стекло.
– Долго будешь медитировать? Выгоняй уже.
Мотор заурчал, как довольный кот, и волнительная вибрация прокатилась по моему телу. Плавно даю задний ход, но машина справа припаркована настолько близко, что я не рискую выворачивать руль – вдруг задену.
– Выезжай, тут места – корова пролетит, – нетерпеливо подгоняет Сашка, а у меня начинают подрагивать руки.
И правда – надо было отдать ей ключи, чтобы выгнала машину из этой засады. Но переиграть сейчас – значит, показать свою слабость и неуверенность. Нет уж!
– Поверни руль слегка влево и подай немного вперёд, – командует Сашка. – Да не вправо, чукча, влево!
Я совершенно теряюсь и не сразу вспоминаю, где у нас лево... ага – поняла. Руль влево, подаю вперёд… а педаль такая чувствительная – я едва прикоснулась и… ХРЯСЬ!
Ой, мамочки, что это?!
Противный металлический скрежет разрывает мне сердце, а эмоциональная Сашкина тирада, в которой цензурно звучат только предлоги и союзы, меня полностью дезориентирует. Я отбрасываю руль и педаль и прижимаю руки к щекам – ой-ёй!
В распахнутую пассажирскую дверь ворвались рыжие кудри и истошный вопль:
– На паркинг ставь, дура, ты же столб таранишь!
– К-к-какой с-столб? – потрясённо бормочу и не понимаю, что нужно сделать.
Сашка справляется сама – матерясь, как портовая девка, она переводит рычаг в режим «паркинг», глушит двигатель и выталкивает меня из салона. Я даже не сопротивляюсь. А когда обнаруживаю тот самый столб, мне хочется разреветься от обиды и злости. Ну как же так?!
Низкие металлические столбики, обозначающие границу парковки и отделяющие её от проезжей части, по высоте даже до фар не достают. Как я могла увидеть их через лобовое стекло? И один такой столб продрал новенький бампер моего «Снежка» до чёрного уродливого нутра. Бедненький мой!
– Ну что же Вы так, девушка?! – это сокрушается ещё недавно улыбчивый менеджер, неожиданно выросший рядом со мной.
Специально прискакал, чтобы присыпать солью мою рану. Но я молчу и только судорожно вздыхаю, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слёзы.
– Ну всё, успокойся, моя маленькая, – Сашка притягивает меня к себе и ласково гладит по волосам. – Хер с ней, с этой тачкой, всё замажем и будет, как новенькая.
– Да она, собственно и есть новенькая, – вставляет ценное замечание менеджер, и Сашкин гнев обрушивается на него:
– Ещё одно слово, умник, и я тебя самого насажу на этот столбик. Чем языком здесь подметать, лучше заверни довольные рожи своих коллег в обратную сторону, – она кивает на широкое окно, за которым потешаются работники автосалона. – Иначе я вам такую развесёлую жизнь устрою, ответите мне и за оскорбление клиентов, и за эти поганые столбы. Ты обязан был сам выгнать тачку и поставить мордой к дороге.
– Да я ни в коем случае…– пытается оправдаться парень, но его лепет я уже не слушаю.
Согласна – это очень неправильные столбы, но виновата я сама. Упрямая дура!
Вопрос, кто поведёт машину домой, решился сам собой. На протяжении всего пути я тихо глотаю слёзы, сидя на пассажирском сиденье, и не смотрю в Сашкину сторону. Слова утешения у неё иссякли, а матерные она терпеливо держит за зубами, чтобы не добивать меня. Но я всё равно знаю, что она злится.
А дома мне стало легче. Айка, спокойно осмотрев повреждение, сказала, что это фигня, и в ближайшие дни даже следа не останется – она обо всём позаботится. А Кирилл со смехом вспомнил, как такой же коварный низкий столбик однажды подпортил и его машину. Настроение моё улучшилось, но «Снежка» по-прежнему очень жаль, а ещё очень стыдно за свой первый опыт.
За обедом Кирилл рассказывает о Геныче – как тот изучает французский язык, осваивает экстремальное вождение и вообще, как отлично он устроился. Сашка, как обычно, вставляет свои ядовитые комментарии, и только я не поддерживаю разговор – я злюсь. После тех двух идиотских посланий от Гены – тишина. Наверное, всё же мне стоило что-то ответить, но теперь уже точно поздно.
Да пошёл он! Он будет всякий бред сочинять, а я должна переживать? Права была Сашка – он порочный и непутёвый. И, в конце концов, у него девушка есть… с арбузищами. Да и Наташка его до сих пор не отпустила, а я ей не враг.
Но у меня почему-то никак не получается выбросить Генку из головы, и из-за этого я тоже злюсь. Я даже свой карандашный набросок в стиле ню спрятала как можно дальше – и от себя, и от своих домочадцев. Видел только Бегемот, но нашего кота Генкино тело совсем не впечатлило. А вот если бы Сашка обнаружила!.. Ох, я даже думать не хочу в эту сторону.
Пользуясь тем, что наши маленькие Кирюшки спят (а днём их сон длится очень недолго), Айка с Киром быстро управились с обедом и сбежали из-за стола с самым заговорщическим видом.
– Пипец! – хмыкнула Сашка, проводив их насмешливым взглядом. – Спариваться поскакали. Как кролики озабоченные, чесслово.
А мне очень захотелось напомнить ей, какой поглупевшей дурочкой выглядела она сама в период отношений с Вадиком, но, чтобы не ранить сестру, я переиначила свой комментарий:
– Но это же здорово, Сашок. Что может быть п-прекрасней взаимной любви?
– Да всё, что угодно! Например, вкусно поесть и подольше поспать, – мгновенно нашлась она.
– От этого, между п-прочим, откладывается лишний жирок. А что может быть х-хуже толстой попы?
– Хуже только две толстые задницы, – весело разъяснила Алекс. – Но нашей неугомонной семейке это точно не грозит. Кстати, может, ты не поедешь сегодня в «Гейшу»? Твоя Наташка и без тебя управится, она и так сачковала целых две недели.
– Нет, Саш, она п-пока не успевает одна, а к-к тому же я ей обещала, – я тут же вспомнила, что именно я пообещала, и моё настроение снова накренилось. – П-правда, я сказала, что п-приеду сама за рулём… она ждёт.
– Мало ли, что она ждёт! – Алекс взмахнула руками. – Подождёт. Скажешь, что я была категорически против, а про нашу маленькую аварию вовсе необязательно ей докладывать. Что ты глазёнками хлопаешь? Это не враньё, а стратегическая хитрость. Тем более, что я и так не отпустила бы тебя одну. Всё, выше нос, красотка, а в «Гейшу» я сама тебя отвезу.
***
В «Гейше» сегодня аншлаг! Бедная Наташка аж запищала от радости, когда я явилась к ней на подмогу. И до позднего вечера у нас почти не было возможности нормально поговорить, а о моей грандиозной покупке она и вовсе забыла. А вспомнила, лишь когда закрылась дверь за последним посетителем.
– Стеф, так я не поняла, а что с твоей тачкой? Где?!
– Дома, – печально выдохнула я и, состроив скорбную гримасу, приготовилась озвучить заготовленную и вполне правдивую версию, но дверь снова распахнулась, являя нашим взорам… оп-па – Сашку и Стаса.
– А вот и мы! – радостно провозгласила моя коварная Алекс.
Я знаю, что она приехала за мной, потому что чувствует себя виноватой, и со Стасом наверняка встретилась только что у кофейни. Но это её двусмысленное «мы»… вот зараза!
Глядя на эту парочку со стороны, я некстати подумала, что они вместе неплохо смотрятся, а Наташка мгновенно спала с лица и с такой прытью метнулась к своему мужу, будто он из дальнего плаванья вернулся. Наверняка вспомнила, как моя сестрёнка грозилась его отвоевать.
– Девчонки, пошевеливайтесь, – подгоняет нас Сашка, помогая привести в порядок столики. – Стеш, ты что там зависла, слышишь меня?
Я её слышу. Но в этот момент я, наконец, дорвалась до своего мобильника и среди прочих уведомлений вижу сообщение от Гены, а мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке.
«Стефания, прости…» – всё, что успеваю прочитать на заблокированном экране…
– Что там такое? – любопытствует Наташка и делает шаг ко мне, и я слишком поспешно прячу телефон.
– П-потом, Наташ, – шепчу ей заговорщическим тоном, стараясь не растерять улыбку, и чувствую себя самой подлой предательницей.
Я уговариваю себя, что не делаю ничего плохого, что это просто ничего не значащая переписка, которая мне даже не очень-то интересна.
«Мне это не нужно», – продолжаю убеждать себя, но всё же не выдерживаю и открываю сообщение по пути домой.
«Стефания, прости, если я испугал тебя своими признаниями. Мне хотелось бы иначе выразить свои мысли, но пьяный мозг иногда бывает не слишком деликатен. Не обижайся на меня, пожалуйста! Pardonnez-moi, belle fille douce!»
Прости меня, милая сладкая девочка? Или красивая нежная девочка?
Я немного запуталась в переводе… но так ли это важно, если любой из вариантов будоражит кровь?..
Нет, это я в себе запуталась.
– Стеш, что ты залипла в своём телефоне? Мне ску-учно, – капризничает Алекс и с неожиданной проницательностью спрашивает: – Или тебя снова достаёт наш крокодил Геныч?
– Можно п-подумать, что, кроме него, мне б-больше общаться не с кем, – огрызаюсь я, а самой уже противно от этих вынужденных тайн и постоянных недомолвок.
– И с кем же ты общаешься? – игриво спрашивает Алекс, но я игнорирую её вопрос и задаю встречный:
– Сань, а если бы ты п-правда закрутила роман со Стасом… нет, не с-сейчас, а когда у них с Наташей было совсем никак?
– Ну и?..
– Это ведь было бы п-подло с твоей стороны… да?
– С чего бы это?! – возмутилась Сашка. – Да и кто мне твоя Наташа?
– Как это к-кто? Она – двоюродная сестра Кирилла и моя п-подруга.
– Ладно, – покладисто согласилась Сашка. – Но почему такой классный мужик должен пропадать? Она ведь всё равно его не любит... в смысле, не любила. И не трахалась с ним! Брак, считай, был недействителен – так в чём моя подлость?
– Логично… н-наверное. А если бы ты, к п-примеру, закружила с Генычем? – рискнула предположить я. – Его ведь Наташа любила…
– Пф-ф! Да с этим кобелём только древние немощные бабки ещё не кружились! И если твоя Наташа начнёт отстреливать по одной сопернице в день, ей жизни не хватит.
Такой ответ мне совсем не понравился, и на душе стало ещё муторнее.
А если бы Наташка замутила с Сашкиным Вадиком? Но об этом я не посмею спросить. Я и так знаю, что в этом случае Наташка стала бы злейшим врагом для моей сестры. Но это тоже никак не подходит к моей ситуации, потому что у Сашки с Вадиком была любовь, а к тому же он её муж, хоть и бывший… А Генка – он ведь никогда не был с Наташей.
Тогда почему мне так паршиво?
Может, потому что я слишком много думаю о чужом мужчине? Есть ведь ещё и Сонечка…
Глава 77 София
Ноябрь
Зима неожиданно обрушилась на наш город и засыпала его снегом. Всё вокруг стало белым, а деревья как будто в пушистой бахроме – я такую красоту только на картинках видела. У нас и зимой-то столько снега не всегда бывает, а за последние несколько зим он и вовсе стал роскошью. И вот нам подарочек в ноябре.
Аварий на дорогах – не счесть, но, к счастью, мы уже вырвались из дорожного коллапса, хоть и потеряли там кучу драгоценного времени. Моего, кстати, времени. В студию я теперь наверняка опоздаю, поэтому, поглядывая на часы и балансируя на высоких каблуках по скользкому тротуару, нетерпеливо подгоняю Ярика:
– Да пошевеливайся ты, улитка примороженная!
– Сама ты дура, – огрызается наглый мальчишка и намеренно замедляет шаг.
Как же мне надоел этот сопляк! Наклонившись, я быстро запускаю ладонь в сугроб и, дёрнув за руку Ярика, размазываю холодный липкий снег по его лицу – вот так-то лучше. Пацан извивается, отбивается рюкзаком и пинками и, отплевавшись от забившегося в рот снега, верещит на всю улицу:
– Иди в жопу, дура! Ты шлюха пропащая… поняла?
Не поняла. Прохожие поглядывают на нас с нескрываемым весёлым любопытством, и мне тоже очень интересно, как в голове мелкого засранца мог сложиться такой некультурный текст. Конечно, подобными словами меня сложно выбить из равновесия, поскольку «добрые» люди навесили на меня ярлык шлюхи гораздо раньше, чем я увидела живой член. Но то ж люди – взрослые, знающие, много всего повидавшие… а тут каких-то полчеловечка с незрелым мозгом.
– Ты где это слышал, чучело неразумное? – насмешливо интересуюсь у Ярика, продолжая тащить его за собой.
– Где надо, – кричит он и, окончательно потеряв страх, повторяет ожесточённо и громко: – Шлюха! Шлюха!..
Так, ну хватит. Подтянув мальчишку за шиворот, я с силой ткнула его головой в сугроб так, что снаружи остались только ноги и задница, и придержала недолго.
Процедура оказалась действенной, и остаток пути уже мне пришлось бежать за Яриком – так он домой спешил. А по дороге ещё и мамочке отзвонил, как нещадно я его избивала. Вот же козёл мелкий!
А лишь в поле зрения показался родной дом, Ярик снова расхрабрился и выпалил как на духу:
– Моя мама сказала, что ты со всеми мужиками шляешься. И с Геннадий Дуардычем, и с Андрей Сергеичем.
– А-а, вот оно что! А Сергеич – это кто?
– Это наш новый тренер, – охотно пояснил Ярик. – Видела, какой он здоровый?
– Нет, не разглядела. Но, знаешь, дурачок, ошиблась твоя мама – не с кем мне шляться, потому что мужиков больше нету.
– Почему? – не понял пацан.
– Потому что они почти все вымерли, как мамонты, а свободных и вовсе не осталось. Был один, но и тот улетел. А тех, что остались мужиками, уже расхватали умные и шустрые тётки… а новым откуда взяться? Ты ведь, наверное, тоже думаешь, что вырастешь мужиком?
– Да-а… я мужчина, – не очень уверенно промямлил Ярик.
– А вот и нет! Запомни, из маленького недоумка ты вырастешь в большого идиота, и станешь достойным сыном своих родителей, – пообещала я так торжественно, что Ярик растерялся.
А тут и его мамочка на выручку подоспела. И, не разобравшись, давай меня благословлять во всю глотку, да ещё при ребёнке. И в этом потоке грязи слово «шлюха» показалось вполне невинным. Нет, не вырастет из этой навозной кучи мужик.
– Ты уволена! И хера тебе лысого, а не денег! – подытожила буйная мамаша.
Это она зря распаляется, потому что все свои деньги я уже вытащила из её поганого муженька. И всё же очень хочется передать этому похотливому козлу привет.
– Алла Ивановна, Вы передайте своему супругу, что он ещё за наши жёсткие игры не расплатился.
Несколько секунд я полюбовалась, как сменяются на её лице эмоции, как она ловит ртом воздух… и, легко надавив скандалистке на плечи, толкнула её в палисадник. Ноги женщины запнулись о низкое ограждение, и она с тихим вздохом рухнула спиной в сугроб и забарахталась в нём, как перевёрнутый жук. Отлично, сама ни за что не выберется.
– Что ты рот распахнул, мужик? – я встряхнула Ярика. – Помогай маме, бегом.
И я тоже бегом, потому что уже катастрофически опаздываю, а мне никак нельзя потерять ещё одну подработку.
***
Несколько часов спустя
– Сонь, да забей на эту стрёмную работу! – грохочет в трубку Генка. – Я тебе сейчас денег переведу. Ещё вчера хотел, но забыл, прости.
