Текст книги "Неистовые. Меж трёх огней (СИ)"
Автор книги: Алиса Перова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 29 страниц)
А ещё полгода назад около этой самой «Трясогузки» чуть не убили нашего Кирилла, такого замечательного и совершенно бесконфликтного. Понятно, что ассоциации с одним из самых популярных ночных клубов города у меня сложились не очень приятные. Но, конечно, это вовсе не значит, что всем посетителям непременно грозит смертельная опасность, иначе этот клуб вряд ли удержался бы в тренде. Об этом я и подумала, когда согласилась сходить со Славиком в нашумевшую «Трясогузку».
А если уж совсем откровенно, то мне и самой жутко интересно.
– Ну и как тебе? – Славик обводит взглядом безумствующую толпу и кивает на подиум, где около хромированного шеста не очень эстетично выпендривается обнажённая девушка.
В этом его «Ну и как тебе?» я отчётливо слышу нотки превосходства и мне хочется фыркнуть и ответить честно. Наверняка он думает, что открыл для меня удивительный мир – это даже смешно. Но мне не хочется портить вечер, поэтому свой честный ответ «Как в конюшне» я оставляю при себе и выдаю лишь кусочек правды:
– Шумно.
– И всё? – Славик явно разочарован, но я лишь пожимаю плечами.
Вероника вздыхает и бросает на своего брата многозначительный взгляд, мол, «не парься, что с неё взять?»
Не больше, чем я сама захочу ему дать.
Но бестолковая Вероника видит в моей снисходительной улыбке лишь наивность и растерянность. Пусть и дальше продолжает заблуждаться. Ника совсем мне не нравится – пустая и громкая, как барабан. Мы учимся на одном курсе, но не общались до недавнего времени. А два месяца назад я понравилась её брату, и с тех пор Ника считает меня своей подругой и регулярно засоряет мой мозг всякой ерундой.
А ещё мне непонятно, почему она сегодня с нами. Или Славик всегда отправляется на свидание со своей сестрой? Этого я тоже знать не могу, потому что сегодня наше первое свидание. Славик клеился ко мне долго и очень настойчиво – распугал всех моих ухажеров, постоянно дарил цветы и конфеты и встречал из кофейни, где я подрабатываю и иногда задерживаюсь до позднего вечера.
Не скажу, что он взял меня измором, но вчера мы впервые поцеловались и мне очень понравилось – целуется он обалденно! А к тому же Славик очень симпатичный, спортивный и, в отличие от своей младшей сестры, не глупый. И ещё я поняла, что мне нравятся настойчивые парни. Не так уж и мало плюсов для свидания.
Оказалось, что в переполненной «Трясогузке» нас ожидал столик, за которым обнаружились двое друзей Славы. Вероника сразу перестала быть третьей лишней, но своими попытками произвести впечатление на парней раздражать стала ещё больше.
Первый и, надеюсь, последний поход в «Трясогузку» мне уже не нравится.
Я не сразу заметила за соседним столиком друзей Кирилла. Почему-то они сегодня без девчонок, но, как видно, им совсем не скучно втроём. Я знаю, что в последнее время они встречаются редко, и Кир сейчас тоже мог быть вместе с ними. Но он остался дома с малышками, чтобы я смогла сходить на это дурацкое коллективное свидание. Понятно, что дети Кирилла – это его ответственность, но он единственный мужчина в доме и так много делает для нашей семьи, что точно заслуживает вечер в кругу друзей и выходной от всех нас.
Мне обидно за него и даже мелькнула мысль вернуться домой. В конце концов, с племяшками мне намного веселее, чем в этой компании. Даже за соседним столиком мне наверняка было бы интереснее. Но, спустя мгновение, когда взгляд Геныча замирает на мне, я уже так не думаю.
Он отводит глаза очень быстро и озирается по сторонам, будто ищет кого-то, но снова возвращается ко мне. И смотрит так… на меня ещё никто так не смотрел – как на недоразумение. Мне стоит немалых усилий сохранить невозмутимость на лице, но от такого взгляда хочется спрятаться. Может, он обиделся, когда на Наташиной свадьбе я сравнила его с бегемотом? Так ведь он действительно пёр, как бегемот, и едва не затоптал меня в темноте.
И что, он теперь так и будет таращиться? Мне хочется схватить свой стакан с коктейлем и запустить ему в лоб.
– Зай, всё в порядке? – Славик обнимает меня и с беспокойством спрашивает: – Тебе здесь не нравится?
– Н-нет, – я отрицательно качаю головой.
А уж как мне не нравится быть заей! Но Слава мой ответ понимает как-то по-своему и удовлетворённо кивает.
Кажется, все мужчины прилетели с какой-то другой, очень недоразвитой планеты.
Женька тоже меня заметил – кивнул, подмигнул весело, и я не смогла сдержать улыбку. Какой же он красавчик! Даже наша Сашка положила на него глаз, правда, Айка пообещала потушить ей этот глаз, если он будет таращиться на чужих мужей. Айка запросто может! Я усмехаюсь про себя и думаю, как же повезло нашей маме, что она ещё зрячая – наверное, её спасает статус родительницы.
Губастенький симпатяга Максим тоже развернулся ко мне и заулыбался. Классные они ребята – и Женька, и Максим, и наш Кир – все трое высокие, красивые, сильные. Четвёртый же – только сильный. Рядом со своими друзьями он, как тягловый конь в компании трёх богатырей, вообще не вписывается – ни ростом, ни фасадом, ни манерами.
И снова он пялится. Да что ему от меня надо?! Ещё и кривится брезгливо – вот гад! Он себя-то видел? Не с его физиономией носом дёргать – ведь крокодил же натуральный! Я откидываю волосы за спину и, не опуская руки, быстро демонстрирую ему средний палец.
Крокодил округлил глаза и удивлённо моргнул. Что, не ожидал, милашка? Похоже, и Вероника не ожидала подобного жеста от хорошей девочки и теперь смотрит на меня с изумлением. Она тоже, что ли, за мной следит? Бесит эта глупая утка!
Парни за нашим столиком слишком долго и активно обсуждают плюсы и минусы последней модели айфона, а я развлекаю себя наблюдением за шумной нестройной толпой, похожей на неуправляемое стадо.
– Зай, ты чего коктейль греешь, не нравится? – Славик пытается быть внимательным и заботливым, но ему уже не удастся спасти сегодняшний вечер. – Может, тебе заказать что-то другое?
Было бы неплохо заказать мне такси, но я не хочу портить настроение моему несостоявшемуся парню и ставить его в неудобное положение перед друзьями, ведь насильно меня сюда никто не тащил.
– Не надо, п-пусть этот будет, – я улыбаюсь и втягиваю через соломинку мелкий глоток, а в следующий момент ощущаю, как обнимающая мою талию рука сползает на бедро. – И руку убери, п-пожалуйста.
– Как скажешь, моя недотрога, – шепчет на ухо Славик и поднимает ладони. – Если хочешь, мы можем уйти отсюда и побыть вдвоём.
Вдвоём? Почему-то сейчас это не кажется мне хорошей идеей. Славик обещал сюрприз и, возможно, выбирая место для первого свидания, он пытался мне угодить… я не знаю… Но он ошибся с сюрпризом, и мне уже не хочется пробовать дальше.
– Давай п-побудем ещё здесь, – выбираю самый безопасный ответ, и Славик удовлетворённо кивает.
– Стеф, пойдём потанцуем, – капризно тянет Вероника, и я охотно соглашаюсь в надежде увлечь её в дамскую комнату.
Проходя мимо Геныча, я ловлю себя на желании щёлкнуть по коротко стриженному затылку и усмехаюсь, представляя его ошарашенные глаза.
Однако уйти далеко нам не удалось.
Грохот за спиной даже в этом гвалте показался чересчур громким. Вероника, оглянувшись, взвизгнула и бегом рванула обратно. Ну и я за ней, конечно.
Ой, мамочки! А что это?..
Один из друзей Славика, скорчившись, лежит на полу, другого грубо прижимает к столу отчего-то очень довольный Женя. А Славик… Ох!
Рыча своим невозможным басом, Геныч матерится, как сапожник и, заломив Славику руки за спину, тычет его прямо лицом в мясную нарезку.
– Ты что удумал, падла! – этот садист бьёт Славу лбом об тарелку, а я вздрагиваю, словно от боли.
– Ты что т-творишь, с-сумасшедший?! – я с кулаками бросаюсь на кровожадного крокодила, но меня перехватывает Максим и, крепко удерживая, ласковым голосом успокаивает:
– Тихо, тихо, огонёк, всё он правильно делает.
– Да где охрана? – визжит Вероника и истерично трясёт руками. – Он же его убьёт!
– Спокойно, детка, охрана на месте, – смеётся Женя и кивает на троих охранников, скучковавшихся в сторонке и с азартным любопытством наблюдающих за этим отвратительным представлением.
– Что вы смотрите, бараны, сделайте что-нибудь! – взывает к ним Вероника. Но безуспешно.
Но почему? Что происходит?! Я больше не пытаюсь вырваться из рук Максима и ошарашенно спрашиваю:
– П-почему они не вмешиваются?
– Да кто ж станет с Генычем связываться?! – ухмыляется он и доверительно сообщает: – Не волнуйся ты, всё по чести.
У меня нет оснований не доверять друзьям Кирилла, но мне нужны объяснения.
– А з-за что вы их?
Но Максим не отвечает и кивает на участников заварушки. Славик больше не лежит на столе – удерживаемый своим мучителем, он стоит на ногах и выглядит очень жалким. К щеке прилип ломтик салями, в волосах тоже застряло что-то некрасивое… Господи, он же спортсмен, но почему он не сопротивляется?
– Слава, держись! – кричит Ника, прячась за спинами охранников. – Я сейчас полицию вызову!
– Это ты, что ль, у нас Слава? – зло усмехается Геныч и протягивает ему стакан с моим коктейлем. – Ну что ж, настала минута Славы! Пей, дорогой.
Славик отворачивается, но стакан следует за ним.
– Э, Геныч, может, не надо? – подаёт голос Женя. – Хер знает, что этот мудак туда намешал, сдохнет ещё.
– Значит, судьба такая, – рычит Геныч и тычет стаканом в губы своей жертве: – Пей, сука!
– Отвали, – хрипит Славик.
– Это твоё заднее слово?
Дальше я уже не слышу… Что-то намешал?.. В мой коктейль?! От ужаса у меня немеют ноги…
– Я же п-пила этот к-коктейль, – шепчу внезапно осипшим голосом и цепляюсь за руку Максима. И уже чувствую, как начинает крутить желудок.
– До того, как вышла из-за стола? – спрашивает Максим и гладит меня по волосам. – Не бойся, малышка, тогда он был чистым.
От облегчения на меня накатывает слабость, но желудок так и не отпускает.
– Как же ты любишь моё заведение, Геннадий! – к нашему столику подходит высокий и очень хмурый мужчина.
– Здорово, Витёк, – приветствует его Гена, а Максим тихо поясняет для меня, что это хозяин «Трясогузки».
В этот момент Славик начинает дёргаться, пытаясь выбить из руки Гены стакан, и снова падает лицом на стол, а по столешнице из опрокинутой посуды на пол стекают алкоголь и минералка.
– Что опять случилось? – морщится хозяин заведения.
– Да как обычно, – Геныч салютует стаканом и кивает на мою недавнюю компанию, – огонь, вода и бледные трупы.
Глава 19 Стефания
В каком-то отупении я наблюдаю, как тонкой струйкой стекает со стола вода на бледный полутруп Славиного друга и почти не слышу дальнейшего разговора. Виктор говорит очень тихо и выглядит совсем мрачным, но у Геныча тихо не получается, поэтому угрозу прикрыть «Трясогузку» к такой-то матери услышали многие. А Вероника уже осмелилась подойти ближе и, размазывая по лицу слёзы, пытается договориться на месте:
– Да это какая-то фигня, что вы ему тут лепите? Славик здесь ни при чём, отпустите его!
– Прирождённый дипломат! – восхитился Максим, обнимая меня за плечи. – Эй, ты чего так дрожишь, Огонёк? Испугалась?
Всё ещё пытаясь осознать происходящее, я не в силах унять дрожь.
– Я н-не знаю… А чем меня хотели нап-поить? И… зачем?.. И откуда вы уз…
– Всё, всё, успокойся уже, – Максим легонько встряхивает меня за плечи. – Это Геныч у нас супермен глазастый, вот и заметил. Выясним, что там за дрянь. А тебе больше ничего не грозит. Поняла?
Я киваю, но легче мне не становится. А если бы Гена не заметил? А если бы его вообще здесь не было? И если бы я выпила? Миллион «если бы» вертится в моей голове, а воображение рисует самые отвратительные последствия. И если бы не Геныч… Может, поэтому он и оглядывался всё время – что-то подозревал?
А между тем охранники приступили к работе и теперь, следуя указаниям Виктора, сгребают поверженных парней. Гена очень неохотно выпускает из своих мощных лап порядком потрёпанного Славика и передает недопитый коктейль хозяину «Трясогузки». Тот обещает разобраться и принять меры.
– Не волнуйся, – говорит мне Максим, поймав мой обеспокоенный взгляд. – Витёк нормальный парень, просто ему скандалы здесь ни к чему. Подтянет своих ребят и разберутся по-тихому. Или ты хочешь заявить на него?
– Я? Нет! А может, п-пусть п-просто уходят? – бормочу неуверенно, и Макс усмехается.
– Пожалуйста, только не надо полицию, – завывает Вероника, повиснув на Викторе. – Вы же парню всю жизнь испортите, ему ведь только двадцать!
– Двадцать? – присвистнул Гена. – Да-а, аборт уже делать поздно…
А я смотрю на моего спасителя и будто впервые вижу…
Это же гора мышц! Рукава футболки едва ли не трещат на мощных бицепсах, а плечи просто гигантские! Он такой мощный и сильный, что даже охранники не рискнули к нему приближаться. Но при этом улыбка у него очень обаятельная…
– Эх, где мои двадцать?! – громко вздыхает Женя и напутствует Веронике: – Не переживай, детка, лет через пять-шесть освободится твой Славентий и будет ещё молодым. В двадцать пять жизнь только начинается.
Вероника, рванув было за Виктором и охранниками, затравленно оглянулась, и мне стало её так жаль.
– Не надо, – шепчу Жене одними губами и машу головой, но он не видит и не слышит, зато замечает Ника.
– Что, радуешься, сука?! Всё из-за тебя, заика стебанутая! Строишь из себя целку, а сама трахаешься со всеми подряд! Думаешь, я не знаю?
– Ник, ты с-с ума сошла?! – стараюсь говорить ровно и чувствую, как от гнева и стыда начинают пылать мои щёки.
– А ну, брысь отсюда, дура! – рявкнул на неё Максим, но Вероника как с цепи сорвалась.
– Ты ещё ползать перед Славиком будешь! И даже не надейся, что я… – она заткнулась на полуслове и громко взвизгнула, когда Гена прихватил её сзади за шею.
– Не пищи, сявка, я не бью дурочек, но для особо языкастых у меня есть поучительный кнут. Один шлепок по дерзким губам заменяет час воспитательной беседы, – и Гена утащил подвывающую Веронику вслед за охранниками.
– Не бойся, красавица! – кричит вдогонку Женя. – Говорят, он бог секса!
Я тоже смотрю вслед Веронике и не понимаю… так мной ещё никто… меня никогда не оскорбляли. А может, она думает, что это я натравила ребят на Славу? Или лучше было бы меня опоить, чтобы никто и ничего не заметил? Господи, как я могла попасть в такую историю? Почему я не осталась дома?
Максим что-то говорит мне, но я совсем не разбираю слов, все силы уходят на то, чтобы сдержать слёзы и не выглядеть жалкой.
– Эй, ты куда? – в мои мысли снова ворвался голос Максима. А я даже не заметила, как направилась к выходу, но Макс удержал меня за руку.
– Я с-сейчас, – пытаюсь ему улыбнуться, но, наверное, выходит не очень.
– Куда? – переспрашивает он.
Я не знаю, что ответить, но мне надо где-то вытряхнуть слёзы и собрать себя. А здесь, при ребятах, у меня совсем не получается успокоиться.
– Стеш, вообще забей на эту дуру, – рядом возникает Женька и протягивает мне пузатый стакан. – На вот, выпей.
– Жек, убери на хер своё пойло! Что ты ей подсовываешь? – рычание Геныча раздаётся так неожиданно, что я едва не подпрыгиваю.
– Да это ж успокоительное! – поясняет Женя и делает показательный глоток. – Тебе, Геннадий Эдуардович, кстати, тоже не повредит.
– Не надо ей успокоительное, один уже чуть не успокоил. Пусть меньше таскается по кабакам с подобными упырями, тогда и волноваться не придётся.
– Геныч, ты что, с цепи сорвался? Или тебя муха укусила?
– Жек, бля, не зли меня! Просто прикинь, где бы она сейчас была, если б нас сегодня не занесло в эту злогребучую Мандатряску! В лучшем случае голяком на столе бы отплясывала!
– Слышь, Центнер, заглохни! Хорош ребёнка пугать, – это уже Максим.
– А пусть послушает, ей полезно. Ребёнок дома сидеть должен и уроки учить.
Сжав кулаки, я с силой впиваюсь ногтями в ладони… Сердце колотится, как безумное… Зачем он так? Я не ребёнок… и совсем не понимаю, почему он на меня злится. Я ведь не звала на помощь и даже не знала, что меня надо спасать…
Я же… я просто пришла на свидание с парнем.
– Адрес свой диктуй! – грохочет Геныч и достаёт из кармана телефон.
Он не смотрит на меня и не называет по имени, поэтому я не сразу понимаю, что он обращается ко мне.
– Ну? – теперь он смотрит мне в глаза. – Забыла, где живёшь?
Зачем?.. Он же знает, где я живу. Я смотрю на него, не мигая, и больно закусываю губу, боясь разреветься. Мне хочется ответить ему резко, но я не могу – обязательно стану заикаться и тогда уже точно не смогу сдержать слёзы.
Это какой-то кошмарный вечер испытаний!
Любопытные зеваки, поняв, что продолжения шоу не будет, снова вливаются в толпу, а две расторопные девушки энергично и ловко наводят марафет на поле боя. Музыка чуть приглушилась или я уже привыкла к этому сумасшедшему грохоту и почти не замечаю его. Куда больше меня волнует освещение в зале – оно изменилось, став ярче, и уже не способно скрыть мои пылающие щёки. Я ловлю сочувственные взгляды Макса и Жени и от этого мне становится только хуже. А серо-голубые глаза Геныча по-прежнему смотрят зло – он ожидает моего ответа.
– Геныч, ты давай уже выключай плохого дядю и объясни по-человечески, чего ты от девочки хочешь, – снова вмешивается Женя, брякая кубиками льда в своём бокале. – Ты реально забыл, где живёт Кирюха, или просто придуриваешься?
– Такси вызываю твоей девочке! – раздраженно рычит Гена. – Или мне так и указать – до лесной избушки? И, Жек, хорош надираться.
– Да я как огурец! Хочешь, чечётку забацаю?
– Ага, отстукивая запонками по танцполу.
– Эх, Геннадий, как жаль, что мои прекрасные цветы не смогли растопить твоё чёрствое сердце, – патетично сокрушается Женя, но на лице Геныча ни тени улыбки.
Он снова переводит взгляд на меня и вопросительно вскидывает белесые брови. Его ноздри брезгливо подрагивают, как будто от меня плохо пахнет и ему неприятно смотреть на меня. Обиды во мне сейчас больше, чем благодарности, и в голове уже сложилась осмысленная заключительная речь о том, как я признательна за помощь, но теперь справлюсь без его участия. И что я сама способна вызвать такси и не желаю обременять их компанию своим присутствием. В голове всё так складно звучало…
– Сп-п-пасибо… – начинаю говорить и запрокидываю голову, глядя в мерцающий и расплывающийся разноцветными бликами потолок.
Становится очень сложно сохранять лицо – в носу щиплет, а слёз скопилось столько, что их не сдержать.
– Стефания, ау-у, я здесь, – этот трубный бас и издевательский тон становятся последней каплей, и выплеснувшиеся волнение и обида стекают из глаз по моим вискам.
– Центнер, псих ты хренов, лучше неотложку себе вызови! – злится Максим и прижимает меня к себе. – Пошёл ты, придурок… я сам отвезу её.
– Геныч, ты мудак! – припечатывает Женя. – Она же испугалась.
И снова Гена… ох, лучше бы он молчал!
– Эй, ребёнок, ты что… плачешь, что ли?.. Да я ж это… я сам… знаешь, как испугался… Ну не надо, а… Ну, что мне сделать-то? А хочешь, я на руках тебя домой отнесу?
Его растерянный голос и заступничество парней окончательно рушат плотину. Закрыв лицо ладонями и уткнувшись Максиму в плечо, я выплакиваю страх, обиду и невыносимое нервное напряжение.
Глава 20 Стефания
– Кто заказывал такси на Дубровку? – весело грохочет Геныч на всю улицу. – Сообщили, что розовый дирижабль для Златовласки прибудет с минуты на минуту!
Клоун! Теперь он шутит, как ненормальный, стараясь меня развеселить, но я даже не смотрю в его сторону. На смену выплаканным эмоциям нахлынули стыд и злость за собственную слабость и такую унизительную беспомощность.
Моя Айка никогда бы не попала в такую ситуацию, а теперь… да если она только узнает, что случилось, она же камня на камне здесь не оставит. Но ведь дело вовсе не в «Трясогузке», такое могло случиться где угодно, даже в «Гейше» – это ведь от людей зависит. Хотя… в нашей «Гейше», наверное, не могло. Но в любом случае о свободе передвижений можно будет забыть надолго.
– Максим, а вы можете не раск-казывать об этом Кириллу? – спрашиваю шепотом, чтобы Гена не услышал.
Макс стряхнул пепел с сигареты и, выдохнув дым в сторону, как-то неопределённо пожал плечами.
– Я не скажу, а Геныч… – он взглянул на друга и тот (локаторы у него, что ли?) не заставил себя ждать:
– А Геныч не только расскажет, но и спросит, за каким… – но, посмотрев на меня, он осёкся и завершил с улыбкой: – Короче, сейчас приедем и обо всём поговорим с твоими домочадцами.
«К каждой бочке затычка!» – злюсь я и решительно возражаю:
– Никуда ты со мной не п-поедешь!
Мне сложно представить, каким образом я смогу ему помешать, и я даже готова к насмешкам. Но Геныч отчего-то нахмурился и приблизился ко мне почти вплотную.
– Стефания, ты меня боишься, что ли?
– С чего бы? – сморю на него с вызовом и действительно нет – не боюсь.
– Да нет… просто мне показалось, что ты волнуешься, – он отступил в сторону и озадаченно потёр лоб, разогревая какую-то мысль… Но, заметив приближающуюся девушку, мгновенно просветлел лицом и заулыбался, как довольный кот.
Максим с Женей тоже разулыбались, и я снова перевела взгляд на девушку. Очень эффектная фигуристая блондинка с пышной грудью и визуально удлинёнными ногами, благодаря полуметровым каблукам.
– Хотел от меня сбежать, Геночка? – спросила она игривым тоном и впорхнула в его объятия.
– Сонечка, звезда моя, да разве ж я посмел бы?! – он по-хозяйски сжал своей лапищей её задницу и довольно пророкотал: – Во-от, это мой размерчик!
Сонечка хихикнула, шлёпнув его по руке, и взглянула на меня с хитрым прищуром – как будто он сравнил её со мной и результат сложился не в мою пользу.
«Это лишь дело вкуса!» – подумала я с неожиданной злостью и снисходительно улыбнулась блондинке. Хочется верить, что именно такой моя улыбка и вышла.
Домой я уезжаю вместе с Женей, а между нами на заднем сиденье лежит коробка конфет – это подарок от Геныча в качестве извинений. Плевать я хотела на его раскаянье.
Меня ещё немного потряхивает после пережитого, поэтому я рада, что сейчас не одна. И уж, конечно, я не хотела, чтобы меня сопровождал Геныч. А стоит только вспомнить, какой у него был несчастный вид, когда подъехало такси, и меня разбирает злость – как же он не хотел расставаться со своей сисястой блондинкой!
О-о, да – это была трудная борьба долга с похотью. И в итоге – кто бы сомневался! – победила похоть. Не без участия парней, конечно, – и Женя, и Максим были готовы доставить меня домой, чтобы не отвлекать Гену от пышных женских прелестей. Но всё равно противно. Этот блудливый крокодил мне даже «до свидания» не сказал – как уронил свои бесстыжие глаза в вырез Сонечкиной маечки, так и потерялся там.
Прижав к уху мобильник, Женя дурачится и тихонько нашептывает какие-то неприличные глупости своей жене. А я с покрасневшими ушами разглядываю в окно вечерний город и делаю вид, что я глухая. А ещё несколько минут назад я притворялась слепой, когда все трое дружно изошли слюной на страшненькую мулатку с сильно выдающейся челюстью и с ещё более выдающейся задницей.
Получается, ты можешь быть чудо какой красавицей и умницей, но при этом будешь, как дура, торчать в сторонке и нервно теребить в руках платочек, потому что по статистике все девять ребят станут исполнять брачные танцы вокруг какой-нибудь выпуклой мартышки. Что-то сильно напутано в мужских головах.
Погрузившись в свои безрадостные мысли, я даже не заметила, когда Женя завершил телефонный разговор, поэтому не сразу поняла, что он обращается ко мне.
– Что?.. – я встрепенулась от его прикосновения. – Т-ты со мной?..
– С тобой, как видишь, – он развёл руками. – Я говорю, ты на Геныча только не обижайся.
– Да нужен-то он мне! – я фыркнула и тут же поймала себя на том, как по-детски это прозвучало.
Женя разулыбался и понимающе кивнул, будто желая сказать: «Конечно, он тебе нужен, а иначе, с чего ты так бурно реагируешь!» Тоже мне – психолог! Как будто, кроме Геныча, мне подумать больше не о чем. И мне бы не развивать эту тему, но слова уже сорвались с языка:
– Мне н-не за что на него обижаться, он ведь сп-пас меня. П-просто необязательно было грубить.
– Да перенервничал он, понимаешь?.. Хорошо хоть не убил этого гоблина. Он бы и чужую девчонку кинулся спасать, а тут своя… да ещё такая маленькая.
– Я с-совершеннолетняя! – Ох, зашить бы мне рот!
– Мы поняли, – усмехнулся Женя. – Знаешь, моей сестре двадцать, но она для него всё равно ребёнок.
– Можно п-подумать, ему уже тридцать! А ск-колько ему, к-кстати?
– Двадцать четыре, они с Малышом ровесники… в смысле, с Максом.
– Ясно…
Ничего мне не ясно. Кто же ему нужен – пожилые опытные тётки? Если уж двадцатилетняя Наташка для него ребёнок. И я тут же вспомнила, как этот ребёнок на собственной свадьбе надавал по забралу рыцарю в белой панамке. А я так вовремя поймала этот кадр. И вовсе не надо быть дипломированным мозгоправом, чтобы догадаться, что между этими двумя всё очень непросто.
Мне, если честно, было жаль жениха – выставили его идиотом. Его реакцию я тоже успела поймать. Жаль, не увидела в тот момент лица Генкиной девушки. Зато в кадр втиснулись другие её достоинства, которые так ценит наш любвеобильный крокодил. И кстати!..
Я чуть не спросила у Жени, почему же наш герой пришёл на свадьбу с одной девушкой, а уже спустя два дня тискает другую – блондинку Сонечку. Но я вовремя прикусила язык – меня это не касается. Но почему-то очень нервирует.
– Ты чего загрустила, принцесса? – Женя весело дыхнул на меня алкогольными парами.
– Жень, – я состроила самую умильную физиономию и даже придвинулась ближе. – А д-давай ты не будешь ничего г-говорить Кириллу, а…
– Вот чёрт! – он тюкнул костяшками пальцев себе в лоб и извлёк из кармана мобильник. – Чуть не забыл! Прости, малыш, но сказать придётся.
Вот же я дурочка – напомнила! Конечно… что ему мои несчастные глаза. Вот если бы на него смотрели два бидона пятого размера, он бы и не расслышал, о чём там я ему напомнила.
– Т-только Айке не рассказывай, п-пожалуйста!..
Но Женя уже не реагирует и вовсю улыбается своему невидимому собеседнику.
– Здорово, Кирюх!.. Ага, давно не виделись… Ты дома, надеюсь?.. Ну, отлично! Да я тут вашу младшую принцессу везу… Её самую… Домой, ясен… гм… Да стоп, братишка, ничего не случилось, всё с ней нормально – целенькая! Ну… в смысле, невредимая. А-а-а!.. Короче, как была! Приеду – поясню…
Вот зачем?! Какой смысл тревожить мою семью, если всё обошлось? Чтобы они потом каждый раз с ума сходили, когда я выйду из дома? Или чтобы устроить мне домашний арест? Да я сегодняшний урок на всю жизнь запомню и теперь даже в гостях ничего пить не буду. И есть тоже.
– Да не парься ты, Кирюх, – веселится Женя, – наш многоглазый бог половых сношений мгновенно предотвратил катастрофу…
Пф-ф! Бог половых сношений! Это Геныч, что ли? Ужас!
Женя, наконец, закончил свой подлый донос, а я обиделась. И, недолго думая, продиктовала водителю новый адрес. Нам как раз по пути.
– К маме п-поеду, – пояснила я в ответ на возмущения Жени.
– К какой ещё маме? – и столько удивления и непонимания в голосе, как будто он уверен, что я сирота.
Глава 21 Стефания
Такси притормозило у маминого подъезда, и я с облегчением заметила, что в квартире горит свет. Поблагодарив приунывшего Женю, я невесомо коснулась губами его щеки, и в обнимку с коробкой конфет поспешила к подъезду – подарок Геныча пришёлся очень кстати.
С мамой мы не созванивались уже дня три, а не виделись целых две недели, хотя живём друг от друга в пяти минутах езды. И теперь я чувствую себя виноватой, ведь я у мамы единственная отдушина и ниточка, связывающая её с семьёй.
С Айкой и Сашкой у мамы отношения сложные, но какой смысл взвешивать, чья вина значительнее, если мы с девчонками вместе, а мама одна. Конечно, ей труднее, чем нам – ни семьи, ни друзей, ни работы. Сорокалетней певице, даже такой красивой, как наша мама, нелегко найти себя в почти незнакомом городе, ставшим чужим за двадцать лет отсутствия. Хорошо, что теперь у мамы есть Вальдемар – он её обожает. Правда, с работой маминому мужчине тоже не везёт, поэтому втайне от сестёр я помогаю им продуктами и иногда деньгами. Мама не просит – это только моя инициатива, ведь я понимаю, как ей тяжело.
Взбежав на четвертый этаж, я сразу услышала музыку, а подойдя к двери, убедилась – это из маминой квартиры, похоже, мамочка развлекается. Жму кнопку звонка и жду…
Музыка за дверью сперва стала тише, а потом и вовсе пропала, но дверь так никто и не открыл.
Жму снова и жду…
И снова… и снова…
И так неприятно на душе!..
А ведь я могла быть уже дома, где так хорошо и безопасно!..
Но, вместо этого, откинувшись спиной на запертую дверь, я монотонно стучу по ней затылком.
– Ну, ма-ам!..
Кажется, я позвала совсем не громко, но дверь неожиданно подалась назад, я по инерции за ней… и едва удержалась на ногах.
– Степашка! – мамины руки заботливо придержали меня со спины и тут же вытолкнули обратно – на лестничную клетку.
Быстро развернувшись, я всё же успела заметить в квартире мужчину, но разглядеть так и не смогла. Однако и беглого взгляда хватило, чтобы понять, что он абсолютно голый и совершенно точно – не Вальдемар.
– Настюш, а кто это там у нас? – спросил он очень звучным и грубоватым голосом, совсем не Вальдемаровским.
«У нас!» – быстро же он здесь освоился! Слышала бы его Сашка – искал бы дядя пятый угол.
– Да это ко мне, Федюнь, я сейчас, – ласково проворковала мама.
Заслоняя собой обзор, она шагнула вслед за мной в подъезд и захлопнула дверь, отрезая нас от… Федюни!
Федя… Съешь медведя. И пусть разглядеть я его не успела, но мне он сразу не понравился. Вот Вальдемар, хоть немного и дурачок, но зато очень добрый, интеллигентный и никогда не позволял себе встречать гостей без трусов. Да и привыкла я уже к нему.
– Степаш, малышка моя, ну ты чего не предупредила, что зайдёшь? А я уж думала, что опять соседи притащились из-за музыки скандалить, – смущённо залепетала мама, пытаясь сомкнуть на груди полы моего розового халатика. Он ей совсем не по размеру, но я давно заметила, что в этот халат мама облачается в особых случаях. Видимо, сейчас как раз такой случай.
Я позволяю себя обнять, потискать, расцеловать, но никак не могу отвязаться от мысли, что этими руками и губами мама только что прикасалась к Федюне.
– Мам, а к-кто это? – я киваю на запертую дверь.
– Ой, Степаш, я тебе столько всего расскажу!.. Но только потом, ладно? – мама загадочно улыбается и дёргает себя за мочки ушей. – Видела? С бриллиантами! Федя подарил!
Я киваю, хотя в полутёмном подъезде сложно оценить чистоту камней.
– А г-где Вальдемар? – сожаление всё же сквозит в моём голосе, и мама презрительно фыркает:
– Наверное, где-нибудь ищет себя. Всё, забудь уже про этого неудачника.
