Текст книги "Неистовые. Меж трёх огней (СИ)"

Автор книги: Алиса Перова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 29 страниц)

– Э-э… Стефания, – он сделал шаг мне навстречу. – Ты… ко мне?

Ага! Закатай штопор, дяденька!

– Т-ты совсем дурачок, что ли? – я отступила, очень стараясь не смотреть на него. – В к-кухню иду.

– Да?.. А что там?..

– Холодильник там! – я резко развернулась и сбежала на кухню. И этот вслед за мной… в своих трусах.

– А можно и мне тоже? – Геныч нахально улыбается, щурясь от яркого света.

– Что тебе т-тоже? – отвернувшись от него, я схватила со стола бутылку, тарелку с фруктами и два бокала.

– А что у вас интересного есть в холодильнике?

– Свет! – рявкнула я, тюкнула бутылкой по выключателю и, проскользнув мимо полуголого Геныча, помчалась к лестнице.

Лишь бы только не грохнуться в темноте.

Дверь моей комнаты оказалась распахнута, а в проёме застыла Наташа – губы поджаты, в глазах океан скорби.

– Я услышала голос Гены, – тихо пролепетала она.

– Его и в соседних д-домах, наверное, слышали, – попыталась я отшутиться и потрясла бутылкой перед Наташиным носом. – Г-гуляем!

– Ты с ним задержалась, да? – это прозвучало так укоризненно и обречённо, что мне одновременно захотелось и треснуть Наташку по башке, и крепко обнять, пожалеть. Но, подавив оба порыва, я решила её не мучить и объясниться.

– Не совсем. П-просто подслушивала, как Гена с Бегемотом п-писюнами мерились.

– В смысле?..

Я посмотрела в огромные синие глаза. Конечно, я всё перескажу (кроме персиков, арбузов и непопулярных вишенок), но сперва…

– Наташ, тебе нравится Гена?

– Я люблю его, – прошептала она с такой обезоруживающей искренностью, что у меня сердце заныло.

Несколько секунд мы неотрывно смотрим друг на друга. Я перевариваю полученную информацию, а Наташа умирает от неизвестности.

– П-понятно, – я растягиваю улыбку до ушей. – Значит, п-пьём за любовь!

Глава 35 Стефания

– За любовь! – я салютую бокалом и с отвращением вливаю в себя остатки огненной жидкости, чтобы хоть чем-то заполнить гнетущую паузу.

Ну, такой себе тост получился, учитывая Наташкину историю. Сперва, когда я рассказала про Гену и Бегемота, Наташа заметно расслабилась и даже развеселилась, но потом… Потом мы выпили по глоточку коньяка (редкостная гадость, кстати, да и работает неправильно), и мою гостью прорвало на откровения.

Честно говоря, договорной брак – это для меня почти фантастика. Нет – конечно, я слышала, что подобное происходит, и даже понимала причины, НО!.. Среди моих знакомых до сих пор не было жертв принудительного замужества. Это ведь натуральное рабство! Хотя в Наташином случае рабство, скорее, добровольное. Женька ведь смог противостоять родительскому напору, а Наташа оказалась слабее, и сама себя загнала в эту ловушку. Но и осуждать её за этот отчаянный шаг у меня не получается. Со стороны всегда легко полоскать чужую жизнь и навешивать ярлыки. А кто помог девчонке?

Сложив ноги по-турецки, мы расположились на моей кровати лицом друг к другу, и я поймала себя на том, что любуюсь Наташей – она действительно очень красивая. После моего тоста Наташа как-то странно усмехнулась и осушила свой бокал, даже не поморщившись.

– Что, считаешь меня дурой и размазнёй? – спросила она с вызовом.

– Нет, я думаю, что тебе не очень п-повезло.

– Правда, что ль? – она зло рассмеялась. – А я, представляешь, почти двадцать лет прожила в полной уверенности, что я везучая. Оставалось только Генку дождаться, и я ждала его с комфортом. Я так гордилась родителями, старшим братом, нашим положением… У меня было полно друзей… – она запнулась и с грустью добавила: – во всяком случае, так я раньше думала.

– Знаешь, а у меня тоже совсем нет друзей, – почти с радостью объявила я. – Т-то есть они есть, но все живут в Киеве, а здесь так… п-приятели.

О том, в какие неприятности меня едва не втянули эти самые приятели, я решила не рассказывать.

– У тебя две сестры, почти твои ровесницы, и они тебя обожают, – обвиняющим тоном напомнила Наташа. – Зачем тебе ещё какие-то подруги? Поверь мне, от этих завистливых подлых сучек одни проблемы. Да и когда тебе с ними дружить с твоим-то режимом?

– Наташ, но мы ведь сами строим с-свой режим, – осторожно заметила я. – И ты т-тоже могла бы…

– Могла бы… – задумчиво пробормотала она и кивнула на опустевшую бутылку. – Слушай, а у вас больше нечего выпить?

– Зачем? – я с удивлением вытаращила на неё глаза.

Вообще-то в нашем доме водятся несметные запасы алкоголя. Айке регулярно делают дорогущие креплёные презенты, а Сашка руководит целой базой алкогольной продукции – короче, прут отовсюду, а потреблять как-то и некому… было. Но, похоже, теперь у нас есть потребитель. Наверное, я задала дурацкий вопрос, потому что Наташин ответ прозвучал агрессивно:

– Потому что мне хреново!

– А мне п-показалось, что до коньяка ты была веселее, – осторожно возразила я.

– Тебе показалось! – рявкнула она, но тут же сбавила тон: – Прости… знаю, что веду себя, как истеричка, но, понимаешь, сегодня сдохла моя последняя надежда. Когда Генка примчался за мной в лес, я подумала… – Наташа закатила глаза, а потом вдруг скривилась и махнула рукой, будто прогоняя наивные фантазии. – Да какая теперь разница, что я там думала. Он поставил окончательную точку… это всё, понимаешь? Генка не оставил для меня ни одной лазейки! Мне хотелось сдохнуть в этом лесу, веришь?

С трудом. Но это я решила не озвучивать и просто кивнула.

– Мне хочется нажраться до состояния бревна и забыть о том, как мне больно! – выплеснула она с надрывом.

– Но… завтра ты п-протрезвеешь и опять всё вспомнишь. И станет ещё х-хуже.

– Тогда я и завтра напьюсь! И послезавтра! – слёзы брызнули из её глаз.

– И сопьёшься, – спокойно подытожила я, одновременно испытывая жалость и презрение к этой красивой и отчаявшейся девочке. – Наташ, ты же п-понимаешь, что пьянство – не выход. Это п-падение.

– А ты сама много в этом понимаешь? Ты когда-нибудь страдала из-за любви к мужчине?

Я, может, ничего и не понимаю в любви, но на моих глазах в этой каше варились мои сёстры. Но даже чокнутая Сашка сумела направить свои бурные эмоции в полезное русло.

Моя же любовь к Феликсу никогда не была болезненной, она стала для меня мощным стимулом и в работе, и в учебе. Поэтому на вопрос Наташи я неопределённо пожала плечами, а она продолжила:

– А, собственно, кого волнует моё падение? Наверняка только мама станет переживать, что я позорю семью. А до меня самой никому нет дела!

– Даже тебе? – я разозлилась. – Странно, что ты совсем не замечаешь людей, которые п-пытаются тебе п-помочь. Разве Гена не сорвался по п-первому твоему зову? – я едва удержалась, чтобы не рассказать, от какой фигуристой Сонечки ему пришлось оторваться. – И разве мы не п-предложили тебе помощь?

Наташа как-то сразу вся сжалась и обхватила себя руками за плечи.

– Прости, Стеш! Да, всё так, и ты права, конечно, но… Просто я тебе не сказала… мне неприятно об этом… О, Господи!.. – она закрыла лицо руками и выпалила себе в ладони: – Я ведь заметила, как Генка на тебя смотрел!.. Я ж чуть с ума не сошла от ревности! Веришь, мне захотелось тебя прибить! Прости… но я очень плохо справляюсь. Нет, я вам всем очень благодарна – правда!.. Но это сильнее меня… и я просто не понимаю, как мне быть. Пока ты была с ним на улице, а потом ещё бегала вниз за коньяком, я… – она взглянула на меня и тихо беспомощно всхлипнула. – Мне было так плохо! Прости, пожалуйста…

Вся моя злость мгновенно испарилась, а я вдруг почувствовала себя предательницей – и за свои недавние эксперименты над Геной, и за те ощущения, что я испытала наедине с ним. Но подходящие слова растерялись и никак не находились, а я лишь растерянно развела руками и покачала головой, заранее отрицая любые подозрения. И Наташа спросила в лоб:

– Он тебе нравится?

– Не-эт! – для убедительности я так сильно замотала головой, что выпитый коньяк едва не выплеснулся наружу. Я придержала руками закружившуюся голову и повторила уже спокойнее: – Нет, совсем н-не нравится.

Но, на всякий случай, я всё же скрестила пальцы на ногах. Однако Наташу, судя по её взгляду, мой ответ нисколько не убедил, поэтому я решила закрепить свои слова:

– Знаешь, я д-думаю, тебе надо отвлечься и постараться не п-показывать Гене свой интерес. Это всегда действует. Он ведь п-привык к твоему вниманию, и если вдруг его лишится, то наверняка п-поймёт, как ему этого не х-хватает.

Или не поймёт и вовсе ничего не заметит.

– Ты правда так думаешь?

Нет!

– Да! Т-то есть, я не знаю, но… обычно это работает. Ты могла бы его чем-то увлечь, п-поразить…

– Чем, например? – Наташа скептически изогнула бровь.

– Ну… я не знаю… к-какими-то новыми знаниями или сп-пособностями. Можно ещё сменить имидж… волосы, например, п-перекрасить или… А вообще, что его больше всего п-привлекает в девушках?

– Огромные сиськи, ляжки и задницы, – с яростью выпалила Наташа, не задумавшись ни на секунду.

– А… ну это нам не п-подходит, – бормочу, рассматривая её хрупкую фигурку. – Может, что-то ещё?

– А я знаю? У него все девки такие. И его первая любовь тоже была с сиськами! А ещё она была очень способной шалавой, но это мне тоже не слишком подходит.

Я поспешно кивнула, а Наташа мечтательно продолжила:

– Хотя для него я бы выучила все позы Камасутры. Ты бы видела, какое у Генки тело…

Вообще-то я видела, но благоразумно об этом промолчала.

– А какой у него член!..

– К-какой? – вопрос вырвался сам, я даже подумать не успела.

Да мне даже неинтересно… вру, конечно, – ещё как интересно. И ответ от Наташи прилетел незамедлительно:

– Очень красивый!

И как мы вообще договорились до этой… красоты?!

Воображение враз подкинуло мне весь теоретический материал на эту тему, а следом в сознание протиснулся… нет – ввинтился штопор, и коньяк снова запросился наружу.

– Ты чего зажмурилась? – захихикала Наташка. – У тебя ни с кем ещё не было, да? Ладно, всё, молчу. А знаешь, ты права – мне надо срочно что-то менять. И если предложение ещё в силе, то я бы хотела начать с Айкиной кофейни. Надеюсь, в «Гейше» найдётся для меня занятие?

– К-конечно, найдётся! – обрадовалась я. – Тебе обязательно п-понравится, обещаю. Да ты станешь у нас самой красивой гейшей и увидишь – от п-поклонников отбоя не будет. К нам такие к-крутые дядьки заглядывают! И п-парни симпатичные…

– А вы разве включили в меню алкоголь?

– Нет, но ты не п-представляешь, какой у нас чай! Его даже чаще, чем к-кофе заказывают. А п-пирожные какие вкусные! Я всё тебе расскажу, п-покажу и научу… х-хочешь, завтра начнём? Ой, то есть уже сегодня.

– Хочу! – радостно пискнула Наташа и порывисто меня обняла. – Спасибо, Стеш! И не обижайся на меня, ладно?

Не знаю, с какими мыслями засыпала Наташа, но мне хочется верить, что с сегодняшнего дня её жизнь заиграет новыми красками – конечно, позитивными!

А у меня сегодня экзамен по вождению (помоги мне, Господи!), а ещё вечером прилетает Сашка – как же я успела по ней соскучиться! Надеюсь, нас всех ждёт потрясающий день!..

И действительно – трясти нас всех начало с самого утра.

Глава 36 Стефания

Сперва потряхивает несильно – это как плавное покачивание на волнах. Волны рождаются внизу живота, щекотно подкатывают к груди, отчего моё сердце ёкает и трепещет, словно пойманная птичка. Горячие ладони гладят по моему обнажённому телу – касаются груди, очерчивают талию, сжимают бёдра. И ёкает уже повсюду – даже там, где ещё не блуждала рука… мужчины. И никакая другая рука, кроме моей, до сих пор не прикасалась к моим самым сокровенным местам. Сейчас это происходит впервые, но мне совсем не страшно – мне волнительно и сладко!.. И остро!

– Стеф! – настойчивый шепот проникает в мою обнаженную идиллию. – Стеша!

Я теряю контакт, выныриваю неохотно и, распахнув глаза, встречаю чернющий взгляд Айки. Вздрагиваю, не сообразив откуда она здесь взялась, и прикрываю руками грудь. Но едва ладони касаются шершавой махровой простыни, я выдыхаю с облегчением – приснилось. И тут же зажмуриваюсь, сбегая от Айкиного взгляда и от солнечного света, и зарываюсь лицом в подушку, надеясь нагнать ускользающий сон. Ведь я так и не разглядела ЕГО лицо, хотя точно знаю, кто именно был со мной этой ночью.

– Стеш, уже полдевятого, – шепчет Айка, окончательно и неумолимо вытягивая меня в будничную реальность.

Мне хочется отмахнуться, захныкать, но слова вдруг обретают значение, и я резко подскакиваю в постели.

– Ск-колько?! Уй, у меня же экзамен в десять!

Неужели я не услышала будильник?

Озираюсь и только сейчас замечаю спящую рядом Наташку. «Везёт же!» – проносится в голове, но я уже торопливо и неуклюже сползаю на край кровати и нащупываю босыми ногами тапочки. У меня максимум минут сорок на сборы.

– Вы что, здесь пили? – Айка морщит нос, кивая на два бокала. – Духан, как в пивнушке.

Это даже не упрёк, а скорее, удивление, но я мысленно ругаю себя за то, что поленилась замести следы, и виновато улыбаюсь.

– Совсем чуть-чуть, – демонстрирую сестрёнке крошечный зазорчик меж подушечками пальцев и подглядываю в него.

– Собирайся уже, пьяница, завтрак готов, – усмехнулась Айка.

Из-за двери вдруг послышался призывный и требовательный визг малышек, и сестрёнка мгновенно выпорхнула из комнаты, оставляя меня наедине с моим запоздалым раскаяньем. Дело в том, что завтрак в этом доме обычно готовлю я, чтобы Айка могла поспать подольше, но, как видно, не сегодня.

Спустя пятнадцать минут я расчёсываю перед зеркалом слегка влажные волосы (по пути высохнут) и подглядываю за Наташей. Она лежит на спине, раскинув руки, простыня сползла до самых бёдер. Какая же красивая девчонка, но совсем плоская. Я с раздражением вспоминаю вчерашнюю Сонечку и придирчиво разглядываю в зеркале свою грудь в белом кружевном бюстгальтере.

А мне больше и не надо! А если кому-то не нравится…

– Отличная у тебя фигурка, – прерывает мои мысли Наташа и сонно мне улыбается. – Между прочим, я вчера ещё хотела сказать.

– Спасибо, – застигнутая врасплох, я смущённо пожимаю плечами. – И привет, кстати.

– Ты куда-то уходишь? – спрашивает Наташа, а я вдруг вспоминаю, что опаздываю.

Быстро натягиваю узкие джинсы, футболку и попутно объясняю, что у меня экзамен по вождению, а потом я вернусь домой и мы продумаем программу на сегодняшний день.

– А хочешь, я поеду с тобой?

– Не-эт, – выпаливаю поспешно, но тут же поясняю: – Ты т-только не обижайся, Наташ, но если ты будешь смотреть, я разволнуюсь и опять з-завалю эту дурацкую «горку».

– Ой, как я тебя понимаю! – сочувственно тянет она. – Я сама, кстати, три раза пересдавала, и тоже на «горке» корячилась. Мне Женька до сих пор припоминает, – она рассмеялась, но смех тут же оборвался. – Слушай, а Генка ещё здесь, не уехал?

В этот момент внизу послышалась трель домофона – интересно, кого это принесло с утра пораньше?

Оглянувшись на Наташку, я встретила её вопросительный взгляд и рассеянно пробормотала:

– Что?.. Гена? Н-не знаю, не видела… я ещё не выходила.

Проверяю сумочку, вспоминая, всё ли взяла, и следующие слова Наташи пролетают мимо моих ушей, потому что с первого этажа звенит голос Айки:

– Стеш, это к тебе!

Ко мне?!

Я не представляю, кто мог заявиться ко мне в такое время, но отчего-то волнуюсь.

– Ты меня слышишь? – это снова Наташа, но мои мысли уже не здесь.

– Наташ, прости, п-пожалуйста, но давай потом, а то я опоздаю. Я тебе из такси п-позвоню, ладно?

Ответа я уже не жду и, покинув комнату, спешу на первый этаж.

Кирилл наверняка уже уехал, но Гена ещё здесь. И сейчас из кухни, перебивая писк малышни, раздаётся его басовитое воркование:

– С добрым утром, прекрасные юные леди!

В ответ прекрасные леди дружно взвизгнули и застучали ложками по своим персональным столикам.

– Кушать хотите, да? – растерялся он, а оглянувшись, заметил меня и расплылся в улыбке: – А я уж подумал, что меня за няньку оставили.

Сердце пропустило удар – какая же у него улыбка!

– Так и есть, Гена, т-ты сегодня за главного, – я помахала малышкам в знак приветствия и прошмыгнула мимо кухни в прихожую. Кого же там принесло?

– Э, ты куда? – окликнул Гена, но я уже приникла к глазку на входной двери… и внутри всё похолодело.

Ой, мамочки, только не это! Что он здесь делает?!

Во дворе, понурив голову перед Айкой, возвышается Слава. Переминаясь с ноги на ногу, он теребит в руках свой мобильник и пытается что-то объяснить моей сестре, но, кажется, затыкать его уже слишком поздно. Айка медленно потирает ладошки и склоняет голову набок – ох, это очень плохой знак! Она о чём-то говорит, а Слава улыбается – ой, дура-ак! Айка тоже улыбается – а это совсем плохо – но в следующий момент она кладёт ладони на предплечья моему бывшему парню… и я даже не успела заметить, как Айка вскинула ногу, зато увидела момент жёсткой стыковки её колена с его пахом. Рот у Славы распахнулся, глаза выпучились, как у краба, а я подумала, что сейчас он прибьёт мою сестру, и толкнула дверь наружу.

– Пушок!.. Гена! – с отчаяньем выкрикнула я, выбегая во двор.

Пушок принял мой призыв как команду «фас» и сразу вцепился зубами в ногу Славы, а за моей спиной прогрохотало:

– Ух ты ж в лоб твою мать!

Гена проявил удивительную реактивность, однако вместо того чтобы устранить заварушку, неожиданно занял позицию болельщика. И теперь с нездоровым азартом в глазах наблюдает за этой жуткой свалкой.

Пушок не выпускает ногу врага… Бегемот, изогнув спину горбом, истошно орёт… Август, самый добродушный и милый пёс на свете, грозно скалится и из дружеской солидарности с другими зверями тоже рычит на Славика. Сам же Славик, ошеломлённый неожиданным нападением, пропустил ловкую подсечку от моей сестрёнки и, разразившись изощрёнными матюками, рухнул носом вниз и распластался посреди двора.

– Да сделай т-ты что-нибудь! – я толкаю Гену в тот момент, когда Айка, пристроив колено между лопатками Славы, пытается пробить его лбом нашу мощеную дорожку.

– Не-не, погоди, не мешай. Скажи лучше, ты когда звала нас с Пушком, именно меня имела в виду или имя второго кобеля попутала?

– О чём ты… она ж сейчас г-голову ему разобьёт! – взываю к этому чурбану и снова к сестре: – Айчик, успокойся!

Но мой призыв к спокойствию никак её не успокаивает, а Гена продолжает веселиться:

– Да чего там ценного, в этой башке? – усмехнулся он, но, когда я сама попыталась оттащить Айку, грубо оттеснил меня в сторону. – Куда ты лезешь, кобеля лучше придержи, а то этот зверь и меня съест.

Я тут же сцапала огрызающегося Пушка за ошейник, а Гена (Ох, какой же он мощный!), подхватив Айку под мышки, легко оторвал её от Славы и бережно переставил на травку.

– Всё, Ниндзя, брейк! Передохни чуток.

Было бы комично, если б обошлось без крови.

– Лапы убрал! – взбунтовалась сестрёнка, вырываясь из железных рук.

Гена послушно спрятал руки в карманы, а взъерошенная Айка взглянула на меня с такой яростью, что мне захотелось срочно унести отсюда ноги и всё остальное. Что не так-то?

– Дети мои с кем? – рявкнула она, сдунув с глаз чёлку.

– Ой, – пискнула я, и мы с Геной растерянно переглянулись.

– Всё в порядке, девочки со мной, – подала голос Наташа (никто даже не заметил, когда она возникла на крыльце). – Я только на минутку выглянула… посмотреть, – и, закусив губы, она поспешила скрыться в доме.

Наверняка наше гостеприимное гнёздышко уже перестало казаться ей безопасным. Но с чего Айка так завелась? И когда она успела узнать о вчерашнем происшествии? Я с подозрением покосилась на Гену.

– Т-ты всё растрепал? – прошипела я тихо, а у него округлились глаза.

– Кто – я?! Ты совсем, что ль? – он постучал костяшками пальцев себе по лбу. – Я вообще подумал, что у них тут дружеский спарринг.

Но ситуацию прояснила Айка:

– Нет, твой сердечный друг Вячеслав сам покаялся, будучи уверенным, что я уже в теме. И теперь я очень жажду подробностей, – процедила она, пнув упомянутого друга в зад. – Он, вроде как, откупиться пришёл.

– Да вы совсем охерели, уроды! – взревел Славик, поднимаясь на ноги и отплёвываясь. Нос и губы в крови, на лбу ссадина, штаны в клочья… и что я в этом ничтожестве нашла?

– Слышь, оползень, ты бы лучше захлопнул своё невежественное забрало, – добродушно посоветовал Гена. – Здесь всё же дамы.

– Дамы? – Слава окинул нас диким взглядом. – Я по-хорошему пришёл… как к нормальным людям! Думал, сгладим недоразумение… Я ж Стефанию пальцем не тронул!..

– И в этом твоё счастье, – уже совершенно спокойным тоном пояснила Айка и, наклонившись, подобрала с земли его мобильник. – Потому что в противном случае твой никчемный палец сейчас доедали бы собаки.

Слава дёрнулся и прикрыл руками пах, а Геныч оптимистично провозгласил:

– Отсюда мораль: не вреди, да невредимым будешь! Усёк? Это такой сверхскоростной облегчённый бумеранг. Но ты не кисни, дурашка, не стоит так убиваться. Придёт новый день, а с ним и новые неприятности. Надеюсь, ты ж понимаешь, что все твои ходы у нас записаны?

Слава не ответил и перевёл хмурый взгляд на Айку.

– Телефон верни…те, – просипел он и протянул к ней руку, но сестра отступила и хищно улыбнулась.

– Ты ведь ещё не расплатился, так что давай-ка диктуй свой пароль.

Что?! Ушам своим не верю – она серьёзно собралась брать с него деньги? Зачем? Я недоверчиво посмотрела на Айку, но, встретив мой взгляд, она скомандовала:

– Стеш, диктуй бегом реквизиты своего хвостатого питомника, у нас объявился щедрый спонсор.

– О! А можно я тоже дам реквизиты? – обрадовался Гена. – Там совсем маленькой девочке… э-э… забыл как зовут… короче, ей на операцию не хватает, – и в ответ на негодующий возглас Славы протрубил: – А ты что, принципиально против детей и животных?!

А я уже не слышу ответ, потому что смотрю на Гену… на его мощную шею, плечи, огромные бицепсы… и совсем некстати вспоминаю свой сегодняшний сон. Я безуспешно пытаюсь стряхнуть этот морок и представить красивое лицо Феликса, но тщетно, перед мысленным взором совсем другой мужчина – его обнажённое тело и его руки… на мне, во мне… везде. И к собственному стыду я очень хочу, чтобы этот сон стал вещим.

– Стеш, ты уснула? Реквизиты!

Я почувствовала, как вспыхнули щеки, будто за моими мыслями могли подсмотреть, и в этот момент калитка, лязгнув, распахнулась и явила нам Женю.

– Геныч, твоим вокалом можно рыбу глушить! Я тебя ещё за километр услышал. Ух, ни хрена себе! – он, наконец, заметил потрёпанного Славу: – А этот фуфел что тут забыл? А-а… Натаха моя где? Она ещё здесь, надеюсь?

Глава 37 Стефания

Теперь нам с Наташей не до еды. Голодные и взвинченные до предела, мы уносимся всё дальше от дома. Ну как уносимся… со скоростью гружёной телеги – аж нервы не выдерживают. Но я терпеливо помалкиваю – не с моим опытом критиковать её вождение. Главное, что едем. У меня уважительная причина для побега – экзамен, на который я безнадёжно опаздываю. У Наташи тоже есть повод – она везёт меня, хотя на самом деле удирает от объяснений с братом. По-моему, зря… но это точно не моё дело, мне и без того есть о чём подумать.

Меня до сих пор потряхивает и в голове сумасшедшая карусель – мысли вращаются, наслаиваются одна на другую и тиранят мой мозг. Айка совершенно безбашенная! О чём она только думала, кидаясь на здорового мужика? Это со своими нунчаками она грозная и непобедимая ниндзя, а как бы она справилась голыми руками, не окажись рядом собак? А если бы с нами не было Гены?

Ох, Гена… Это какое-то безумное наваждение. Почему вдруг он? Он вообще не в моём вкусе! И я ведь совсем не думала о нём, когда засыпала… так с чего он проник в мой сон? Да ещё совершенно голый! Наверняка у меня сформировался какой-нибудь синдром после вчерашнего, и всё объяснимо – Гена случайно оказался в нужное время в нужном месте, легко и красиво победил всех врагов, а в итоге моя благодарность за спасение трансформировалась… во что? В нездоровое сексуальное влечение.

Я покосилась на Наташу… как-то нервно она ведёт машину и, что удивительно, молча. Наверное, тоже переживает. Слышала бы она, о чём я сейчас думаю… Господи, да о чём я думаю?! У меня экзамен через пять минут, а нам ещё ехать и ехать.

Принесла же нелёгкая этого придурка Славика! На что он рассчитывал? Хотя, если бы он лучше знал Айку, то не рискнул бы после вчерашнего приезжать к нам домой со своей лицемерной исповедью и отступными. Нашёл кого подкупать, придурок!

Да уж, ангельский вид моей сестрёнки многих вводит в заблуждение. Вот и Славик заблудился. Ведь на самом деле ему почти ничего не известно о моей семье. Знает, что я живу с сёстрами, и наверняка надеялся припудрить мозги двум сердобольным девочкам – мол, ошибся, запутался… и давайте без полиции обойдёмся, а я вот вам денежки принёс, положите на комод. Идиот! Мои сёстры в гневе могут быть куда страшнее полиции. Хорошо, что ещё Сашки не было.

А плохо, что теперь все подробности вчерашнего инцидента Айка узнает от Гены и Жени – эти сейчас в красках распишут, ещё и накрутят для остроты сюжета. И нависнет надо мной тотальный контроль. Впервые мне даже домой возвращаться не хочется.

– Наташ, – обращаюсь я, не выдержав тягостного молчания, – а с чего Женя п-приехал?

– А ты что, не слышала? Он же сказал, что ему Кирилл ещё ночью позвонил, чтоб якобы мои не волновались. А то ж гляди-ка – все поистекались, бедные. Хотя мама точно в обмороке – брак под угрозой!

– А п-почему ты с Женей не захотела поговорить?

– Так тебя же везу, – быстро нашлась Наташа.

– М-м, – я понимающе кивнула и решила не напоминать, что там, куда я еду, мне совсем не нужна компания. Но Наташа и сама об этом не забыла и поспешила меня успокоить:

– Да ты не волнуйся, обещаю, что не стану подглядывать. Если хочешь, я могу где-нибудь в кафешке тебя подождать… м-м? Просто, понимаешь, когда я Гене всё рассказала, он сам пообещал поговорить с Женькой, а если б я сейчас осталась… – она тяжело вздохнула и неохотно продолжила: – В общем, мне не очень хочется выслушивать Женькины наезды при Генке. Да и перед Айкой будет неудобно. Тут два варианта – либо молча изображать покорную и бессловесную овцу, либо послать Женьку на хрен. Короче, в любом случае я буду выглядеть дурой. И чувствовать себя так же. Терпеть не могу с ним ссориться, но с Женькой по-другому не выходит – он всегда найдёт до чего домахаться.

– Странно… а мне к-казалось, что он такой добрый и весёлый…

– А он такой и есть! Для всех, кому не посчастливилось жить с ним под одной крышей.

– Хм… а кто он п-по гороскопу?

– Сволочь! – с чувством выдала Наташа, но пояснила уже спокойнее: – Впрочем, как и все Скорпионы. Нет, ты только не подумай, я обожаю своего брата… и поэтому вот уже двадцать лет терпеливо ищу к нему подход. А мама с папой уже двадцать пять лет в поиске.

– А Элла?

– Да кто ж об этом знает? Она ни за что не признается и будет изображать счастливую жену, но я больше чем уверена, что ей тоже нелегко. Просто Эльчик бесконфликтная и, в отличие от нас, имеет эффективные рычаги давления на Женьку. Правда, это работает до тех пор, пока он её любит.

– Пока? – переспросила я. Слово резануло слух.

– Слушай, Стеш, это так сложно, на самом деле… И я правда очень надеюсь, что у Женьки это всерьёз и надолго, но… просто до Элки у него было столько девчонок… Полчища несметные!

– Так, может, он уже нагулялся? – я с такой надеждой посмотрела на Наташу, как будто от её положительного ответа зависит судьба этой молодой семьи. Мне очень нравится Элла, и Женя тоже нравится…

– Честно?.. – Наташка немного подумала и неуверенно ответила: – Может быть… Хотя наш папа до сих пор не нагулялся. Не знаю… но в одном я уверена – если Женьку снесёт налево, он потом себе все волосы на заднице порвёт. А ты думаешь, Генка не такой?

– Не знаю, он мне свой зад не п-показывал, – неловко отшутилась я, с беспокойством поглядывая на часы.

Наташа хихикнула, но, тут же посерьёзнев, сообщила:

– Мне, к сожалению, тоже не показывал. Но, знаешь, скольким девкам он его демонстрировал?

Я пожала плечами – мне это совершенно неинтересно. Зато любопытно, каким образом Наташа разглядела Генкин красивый… перед, но не заметила зад. И как вообще наш разговор снова свернул к Генычу?

– Да он кобель ещё похлеще моего Женьки! – свирепо подытожила Наташа.

– Тогда з-зачем он тебе нужен? – выпалила я, не подумав. А Наташа обречённо ответила:

– Сама не знаю. Но знаю, что у меня два пути – или притвориться, что я переболела, и играть роль его милой сестрёнки, или… – она снова вздохнула, – или не сдаваться до победы, либо до полного поражения. Стеш… как думаешь, у меня совсем нет шансов?

О, Господи! Да почему я должна об этом думать?! Я знаю, какого ответа она ждёт, и мне очень хочется ответить честно, что нет у неё никаких шансов, даже если завтра её сисечные прыщики раздует, как воздушные шары. Но я не хочу быть именно тем человеком, который ткнёт её в эту горькую правду, потому что она и сама её знает, и сама же говорила мне об этом.

Да я больше слышать не хочу об этом Геныче, и думать о нём не хочу! Это как будто предать Наташкино доверие… потому что мне трудно быть объективной, а ещё я не забыла сегодняшний дурацкий сон – он меня уже измучил! И я точно знаю, что сто лет мне не нужен этот Геныч!.. Но почему-то я помню его запах, и наши сплетённые пальцы… Ну зачем это всё?..

Наташа так и не дождалась от меня ответа, потому что сперва позвонила Айка и попросила, чтобы я сегодня встретила Сашку в аэропорту… а потом мы подъехали к ГАИ, и мне уже стало не до Наташиных терзаний.

Глава 38 Стефания

Какой роскошный вид!

Хорошо, что Наташа меня не видит. Высокая, тонкая… отрешенная, она даже не замечает, как смотрят на неё мужчины. Двое аж рты приоткрыли, но объект их внимания, подперев пятой точкой крыло автомобиля, задумчиво смотрит вдаль. В одной руке кофе в бумажном стаканчике, в другой дымится сигарета.

Я щёлкаю камерой – отличный кадр! Заменить фон, убрать лишние предметы… только девушка и двое очарованных ею мужчин (их тоже стоит слегка облагородить) – получится очень жизнеутверждающая картина. Сегодня поработаю и подарю Наташе, ей точно понравится, а заодно будет полезно для её самооценки.

Замерев, я разглядываю снимок на экране… и вздрагиваю от резкого сигнала клаксона. Мобильник выскальзывает из моих рук, я пытаюсь его поймать, но он снова ускользает… сердце ухает, но со второй попытки мне всё же удаётся спасти беглеца и смягчить его падение на асфальт. Фу-ух!

– Куда прёшь, овца?! – раздаётся слева от меня, и я поворачиваюсь на окрик.

– П-простите, Вы мне? – спрашиваю удивлённо, но уже очевидно, что пучеглазая лысая башка, вынырнувшая из водительского окна белой машины, орёт именно на меня.

– Тебе, дура! – громко подтверждает лысый мою догадку. – Глаза разуй!

Я разула и огляделась – ну да, стою на проезжей части у автодрома, где знак ограничения скорости – десять кэмэ. Виновата, конечно, – отвлеклась немного. Но зачем же так орать? Немолодой ведь дядька. Терпеть не могу таких дураков. Но зато какая натура!..