Текст книги "Неистовые. Меж трёх огней (СИ)"

Автор книги: Алиса Перова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 29 страниц)

Заново прокручивая в памяти сегодняшний вечер, я едва не выронила мобильник, когда он тренькнул входящим сообщением. Прочитала… Геныч ведь не ошибся со знаком препинания? С неверием перечитала снова:

«У нас есть шанс?»

ДА!

НЕТ!

УЖЕ нет!

Шанс на что?

А ты сам как думаешь?

Да пошёл ты!

И ещё с десяток совершенно негодных вариантов ответа сражаются в моей голове. А что на это можно ответить? И кому он написал? Или забыл, как меня зовут? А может, это коллективная рассылка? Кто первый клюнет – тому и шанс в обе руки.

«У нас есть шанс?»

Вот сволочь!

Так и оставив висеть сообщение на заблокированном экране, я вернулась в кухню и с замиранием сердца посмотрела в окно. «Мурзик» оказался на том же месте. Неужели ждёт ответ?

Вот только такие серьёзные вопросы, Геннадий, с кондачка не решаются.

Я больше не стану таращиться в окно и не буду отвечать на это идиотское послание. Просто отключу мобильник и забуду о нём до утра. Я буду долго и расслабленно принимать ванну с пушистой белой пеной, а потом лягу в постель и спокойно усну. И плевать мне на всех, кто ко мне опоздал!

Но вместо этого я быстро принимаю душ, без конца поглядывая на тёмный экран телефона, и ненавижу себя за слабость. Наспех вытираюсь полотенцем, набрасываю халатик и, роняя тапки, мчусь снова к кухонному окну. И смеюсь от радости и облегчения, видя, что «Мурзик» по-прежнему никуда не делся.

«У нас есть шанс?» – перечитываю в сто первый раз.

Почему ты не попросил у меня шанс, Гена? Зачем ты спрашиваешь? Потому что сам не уверен?

«Посмотрим», – набираю и отправляю сразу, чтобы больше не думать и не мучиться.

Куда посмотрим? Как поймём?.. Я не знаю, но мой ответ достоин вопроса.

Я наблюдаю, как «Мерседес» с пробуксовкой срывается с места и быстро теряется из вида. Разозлился? Скорее всего. Мне грустно, и всё же я не жалею, что ответила именно так, и о моей слабости, как всегда, знаю только я. Я забыла поесть и долго не могу уснуть. Думаю, что уже и не получится, когда телефон снова сигналит входящим сообщением:

«Сонечка, ты дашь нам шанс?»

И я засыпаю с улыбкой, так и не успев обдумать ответ.

Глава 55 Стефания

Всё-таки Сонечка.

Вот хоть убей, но я не вижу её рядом с Геной. Не подходит она ему! Такая надменная и хитрая… сразу видно, что стерва. Неужели дело только в её арбузах? А, ну наверняка она ещё и в постели огонь. Интересно, а как влияет вес грудей на температуру пламени? Судя по моим наблюдениям, как ядерное топливо. Хотя в моём понимании такое вымя (ещё больше, чем у нашей Сашки!) даже неприлично демонстрировать. Но у мужчин иные критерии для отбора.

Это как в анекдоте, когда два мужика потеряли жён в супермаркете и решили объединить усилия для поиска. «– Ваша как выглядит?» – спрашивает один другого.

– Моя – такая высокая пышногрудая блондинка в коротком красном платье. А Ваша?

– Э-э… а давайте лучше Вашу искать!»

Вот вам и мужская логика в действии. Мы руководствуемся чувствами, а они, мужчины, – инстинктами.

«И Генка тоже», – с грустью думаю я, провожая взглядом исчезающего за поворотом «Мурзика».

– Август, иди в жопу! – рявкает за спиной Сашка. – Все штаны мне изгваздал, зараза!

Сашка сегодня сильно не в духе. Сперва я думала, что это из-за Гора. Давно он не заезжал к нам, а сегодня нагрянул с подарками. Айке привёз систему видеонаблюдения для кофейни, Сашке – платиновый браслет с дорожкой немаленьких таких изумрудов (невероятная красота!), а мне досталась нарядная коробочка конфет. Я, кстати, обрадовалась, потому что вообще не ждала подарков, зато Сашка разозлилась: «Купить меня решил?!» Но от браслета она всё равно не отказалась, пояснив мне, что это Гор ещё старый должок отдаёт. Даже страшно подумать, за какие грехи он так расплачивается.

Впрочем, причиной Сашкиной злости стал вовсе не Гор – это она из-за своего бывшего такая бешеная. Опять раскопала на Вадика компромат. И ведь сама же говорила, что всё – не нужен, отпустило и отболело давно. Но снова и снова, как мазохистка, продолжает подглядывать за его личной жизнью. Я и Вадика понимаю – он же не монах, в конце концов! Три года уж прошло, как они развелись.

Сколько же может прожить любовь без подпитки? Если посмотреть на Наташку, то очень долго. Никому такого не желаю, а тем более своей сестре. Не знаю, как там себя чувствует Вадик, но Сашкино сердечко по сей день так и не склеилось. Зато взлетела карьера. А ещё наша Алекс фанатично полюбила танцы – научилась так классно двигать задом… и совсем двинулась мозгом. Иногда она бывает просто невыносимой!

– Стеш, ты ещё долго будешь на воротах висеть? – недовольно ворчит Сашка. – Или думаешь, он вернётся?

Подействовало, как холодный душ. Кровь прилила к лицу, а я развернулась к сестре.

– К-кто?

Ой, халтура! Сама себе не верю. И Сашка, конечно, тоже.

– Хрен в пальто! Я, по-твоему, совсем слепая и глухая? Что там у вас за парижские тайны?

Я поискала глазами Наташу, но, к своему облегчению, ни её, ни Кирилла во дворе не обнаружила и снова перевела взгляд на Сашку.

– Т-ты ведь сама знаешь, к-какой у меня интерес. Я п-подумала, что Гена мог бы п-показать Феликсу моё портфолио.

– Правда, что ль? – Сашка издала издевательский смешок. – А напомни-ка мне, кто у нас Феликс.

– Но ты ведь не г-глухая, – не удержалась я от ехидства, – и наверняка не один раз о нём слышала.

– Вот именно, что слышала, только никак не пойму, при чём тут Геныч. Или ты всерьёз думаешь, что этого дровосека подпустят к мировой знаменитости?

– Саш, ты сейчас п-придуриваешься или специально меня бесишь? Кир же п-при тебе всё рассказывал.

– Кир говорил только то, что узнал от Геныча, а этому пройдохе я не поверю даже при наличии трёх свидетелей. И почему бы тебе не передать портфолио в электронном виде через Айку?

– Во-п-первых, у меня и так всё на флешке, а во-вторых, не хочу. Айка будет п-просить Римму, Римма – Диану, а Диана, если не забудет и если в-вообще захочет, то обратится к Феликсу. А т-ты думаешь, ей надо об этом п-помнить? И к чему такая многох-ходовка, если Гена может п-передать всё Феликсу лично? И, кстати, мне не п-понятно, на чём основано твоё недоверие, чем тебе Гена успел насолить? Ты ведь нормально к-к нему относишься…

– ОтносиЛАСЬ! Пока не увидела вас сегодня. И я не вчера родилась, ясно?

– Не ясно, – пробормотала я, чувствуя, как щёки снова заливает предательский румянец. Что такого она могла увидеть?

– Да между вами муха бы не пролетела – увязла б в сиропе, – Сашка подрыгала кистью руки перед моим лицом, вероятно, изображая слипшуюся муху, и препротивным голосом передразнила Гену: – «Проси, что хочешь, Стефания! Сделаю всё, что могу и не могу!»

– Ты совсем б-больная?! – я повысила голос, одновременно чувствуя злость на сестру и непозволительную радость от того, что мне всё это не показалось. – Ты же не п-первый день его знаешь, это его п-привычная манера общаться.

– Да неужели? А я смотрю, ты даже манеры его выучила! Только я, деточка, слишком хорошо выучила тебя. Так скажи мне, что это было и, главное, когда началось? Ты-то, уж конечно, не видела со стороны свою мордаху, зато тебя отлично разглядела мисс Буфера.

– А п-при чём здесь… – я внезапно осеклась, понимая, что если продолжу пререкаться, выдам себя с головой.

Задрав нос, я попыталась пройти мимо Сашки, чтобы сбежать в дом, но она не позволила – вцепилась обеими руками в мои плечи и запричитала:

– Стеш, малыш, да начхать на эту Соню и на то, что она там подумает. Она, может, и не поняла ничего, но я-то тебя знаю, как никто. Ты влюбилась, да?

– Не-эт! – я затрясла головой. – П-правда, Саш! П-просто я благодарна Гене… он ведь спас меня…

– Поверь, моя маленькая, я тоже очень ему благодарна, но прошу тебя, только не увлекайся. Я же вижу, какой он… и как это действует на таких дурочек, как мы.

– А… ты что… т-тоже? – я округлила глаза, а Сашка фыркнула.

– Вот уж нет! Я от таких надёжно привита. Но с Вадиком я ведь тоже была наивной влюблённой дурочкой. А ты… Стеш, не обижайся, но ты ещё такой ребёнок. Нет, ты умничка – ты вообще у нас самая умная, но совсем неопытная.

– М-м… а не п-подскажешь, где набраться опыта, Саш? М-может, дома – за рукоделием?

Сашка замолкла, тяжело вздохнула и растерянно потрепала за ухом Августа, оставившего чёрные отпечатки лап на её светлых штанах.

– Но и не с таким, как Геныч, – озвучила она наконец. – Ты просто не знаешь эту породу мужчин… Вадик, Гена, Женя… они же как куры – только вырвались со двора – и уже ничьи. А я не хочу, чтобы однажды ты оказалась на моём месте. Или на месте этой Сони, когда твой мужик будет обнимать тебя, а слюной капать на другую. А поверь, так и будет, если сделаешь неправильный выбор. Стеш, ты достойна большего. Ну, хочешь, я сама придумаю, как передать этому французу твоё портфолио?

– Испанцу, – исправила я. – Может, ты уже не п-против, чтобы я выбрала Феликса?

– Ты же прекрасно знаешь, что я против, – устало ответила сестрёнка, а мне стало так её жаль. – Твой Феликс давно определился, малыш, а я очень не хочу, чтобы его выбор прошёлся по тебе убийственным катком. И очень боюсь за тебя.

– Не п-переживай, Сашок, – я обняла её и положила голову ей на плечо. – Обещаю, что не стану делать г-глупости. И с Геной я всё равно не с-стала бы… ничего бы не стала. Это же п-предательство по отношению к Наташе.

– О-о, Господи! – взвыла Сашка. – Вот же сучка на сене! Шикарно устроилась, да? Муж вокруг неё скачет, вся родня ссыт крутым кипятком, а она пасёт за чужим мужиком и пьёт кровь приютившим её дуракам.

– Да чем она тебе мешает? Ты её и не видишь п-почти. Ты х-хоть сама подумай, она же десять лет п-по Генке сохнет… думаешь, ей легко?

– А мы что, подписаны на её проблемы? За каким она тогда замуж выходила, если хотела Геныча? Да и вообще, на кой хрен ей этот хромой голодранец?

– П-почему он голодранец? – оскорбилась я.

– По сравнению с её мужем-то? Голь перекатная! А тачка – да на ней ещё дедушка Гитлера ездил.

Сашка развеселилась от собственной шутки и примирительно чмокнула меня в нос.

– Так это же тогда раритет. И, кстати, г-говорят, что у «Мерседесов» нет года выпуска, а есть состояние.

– Отличный девиз голодранцев! – довольно припечатала Сашка, и мы обе рассмеялись. – Ладно, пошли в дом.

– Между п-прочим, когда Вадик на тебе женился, ты тоже была г-голодранкой.

– А вот не надо равнять половой член с мизинцем. Золушка – это великая классика, а если Золушка мужик, то про это нет ни одной приличной сказки.

– Да п-полно! Хоть вон «По щучьему веленью».

– Ну ты загнула! Это, Стешенька, извращённое народное творчество, придуманное теми же голодранцами. Ты Айке напомни про эту сказку, так она тебе быстро и в красках пояснит, кто такой Емеля. А, кстати, ты своей Наташке говорила, что её прынц к нам приезжал?

– Да к-когда? Мы даже не разговаривали.

– А-а… ну да. Стеш, я не хочу тебя расстраивать, но, кажется, твоя подружка тоже заметила вашу с Генычем игру в гляделки. Поэтому, если начнёт ныть, то посылай её сразу на хрен. Или можешь ко мне отослать.

Я расстроилась. Однажды я уже говорила Наташе, что между мной и Геной ничего быть не может, и мне совсем не хочется заверять её в этом снова. Боюсь, что не смогу быть достаточно убедительной, если начну запинаться через слово.

– Эй, – позвала меня Сашка. – Ты чего пригорюнилась, кроха? Не псикай, доверься профессионалам.

Она легонько шлёпнула меня по пятой точке, подгоняя к дому.

А на кухне нас встретили очень серьёзные и странно притихшие Кирилл с Наташей.

– По какому поводу траур? – радостно поинтересовалась Сашка.

– Саш, – позвала её Наташа, – извини меня за…

– А, забей! – перебила её Алекс. – Я тоже слегка перегнула. Слушай, я что сказать-то хотела, сегодня твой муж приезжал, пока вы там гульбанили, – сестра закатила глаза и приложила ладони к груди. – Наташка, какой мужик! Я чуть из трусов не выпрыгнула!

Кир хрюкнул в кулак, я прикусила губу – Ой Сашка, дурища! – а Наташа приняла стойку. Ноздри её дрогнули, а большие синие глаза превратились в две щёлочки.

– А моднючий какой! В таком красивишном пальте – аж слюни вспенились во рте! – пропела Сашка, но тут же поспешила пояснить: – Не-не, я ничего такого себе не позволяла, решила, что правильнее сперва с тобой обсудить. Ты ведь сама говорила, что он тебя задолбал своим вниманием, вот я и подумала, а почему бы нам не помочь друг другу. М-м, что скажешь?

Глава 56 Наташа

А что тут можно сказать?.. Когда так хочется схватить со стола заварочный чайник и навернуть по наглой рыжей морде этой стерве!.. И выплеснуть ей в глаза всё, что я о ней думаю. Но свой лимит идиотизма я исчерпала ещё в кафе, и сейчас все силы брошены на то, чтобы сдержать обиду и ярость. И слёзы. Не мой сегодня день. Понимаю, что Сашка специально меня провоцирует, но самое обидное, что им всем кажется это смешным. А ведь это совсем не смешно!

– Саш, угомонись, – приказал резко помрачневший Кирилл, будто подслушав мои мысли. – Не смешно.

– А кто смеётся, Кирюш? Я, между прочим, о серьёзных вещах толкую. И не с тобой, кстати.

Кирилл хмыкнул и, поднявшись из-за стола, протянул мне руку.

– Ты идёшь наверх?

В этот момент я очень хочу пойти с ним, чтобы спрятаться от Сашкиных глаз, сбежать от этого неприятного разговора, в котором я точно проиграю. Мне не справиться с этой бестией. Но я отрицательно качаю головой.

– Нет, Кир, я ещё посижу немного.

Он кивнул и ушёл к своим девочкам, а Стешка присела рядом со мной.

– Так о чём это я? – Рыжая ядовито улыбнулась.

– О серьёзных вещах, – напомнила я.

– О, да! Ты ведь не просто так живёшь с нами…

– Саш! – прервала её Стефания.

– Что Саш? – возмутилась Рыжая. – Помолчи, я ещё не договорила. Так вот, я понимаю, что Наташа с нами не из-за глупых девичьих капризов, а потому что не любит своего мужа и не хочет с ним жить. Родители её решение не поддерживают, муж настойчиво пытается вернуть и достаёт её своими регулярными звонками и визитами… разве не так? Но мы-то с вами понимаем, что насильно мил не будешь, а муж… как там его – Стасик? Так вот, Стасик не понимает. Я же предлагаю идеальный выход – я отвлекаю мужа и снимаю с Наташи ответственность за непростое решение. А что, забьём сразу трёх зайцев – утешим Стаса, освободим Наталью и победим злейшую несправедливость.

– Несправедливость? – я заставляю себя улыбнуться и закидываю ногу на ногу, хотя моё единственное желание – унести отсюда свои ноги как можно дальше. – Это ты о чём?

– О том, что самые лучшие мужики почему-то всегда женаты на других.

– М-м, понятно. А знаешь, в чужих окнах люди всегда выглядят счастливее, – моя улыбка становится шире, а сердце трепыхается, как бабочка в сачке. – Ты действительно хочешь утешить моего мужа? Вперёд, Саш!

– Наташ, да п-перестань, она шутит! – разволновалась Стешка. – Девчонки…

– Я не шучу! – гаркнула Рыжая с такой злостью, что я ей сразу поверила. – Я выношу решение важного вопроса на семейный совет.

В этот момент в дверном проёме возникла Айка и, недобро взглянув на старшую сестру, прошипела:

– Выноси свой вопрос потише. Дети спят.

Скользнув по мне равнодушным взглядом, Айка заняла место с другой стороны стола, а Сашка пошлёпала ладонью себе по губам и продолжила уже спокойным тоном:

– Только сначала выслушайте и не перебивайте. Предположим, я сильно запала на женатого мужика… Только давайте не будем сейчас рассуждать, насколько это страшный грех, потому что в первую очередь это моё несчастье – мужик-то не мой!

Хвала небесам! Коровы не в его вкусе!

– Но судьба даёт мне шанс, – просияла Сашка. – Оказалось, что мой избранник обременён только штампом в паспорте. Жена его не любит, брак считает ошибкой, супружеский долг не исполняет. А мужик – мечта! Красивый, богатый, щедрый, внимательный…

А ещё он очень романтичный.

– Но судьба-злодейка ставит мне подножку, – Рыжая стреляет в меня колючим взглядом. – Ведь его жена почти член нашей семьи. Но, к счастью, всё же неполноценный член. Я понимаю, что, по-хорошему, надо бы свалить в сторону… но, с другой стороны, – кому я этим сделаю хорошо?

Мне, сука оборзевшая!

Я обратила внимание, с какой жалостью смотрит на меня Стешка, и сжала подрагивающие ладони в кулаки. А между тем рыжая змея вошла в раж:

– И что у нас получается? Жена спит и видит, как бы безболезненно и быстро стать незамужней, мужик мучается и без толку обивает пороги, а я всё это наблюдаю и думаю: где справедливость? Мы ведь все понимаем, что его терпение не бесконечно, а чувства нуждаются в топливе. И, в конце концов, не я, так другая шустрая дамочка, не отягощённая моральными принципами, распахнёт свою топку ему навстречу и отхватит джекпот. Мужик утешится и обретёт заслуженное счастье, его молодая жена, наконец, вздохнёт свободно… А я?!. Я что, должна уступить его посторонней бабе? Меня как-то не согревает образ добропорядочной лохушки! Так почему бы мне не принять превентивные меры?

Сашка заткнулась и уставилась на меня с вызовом. Мне неуютно под её взглядом и немного страшно, но я принимаю этот вызов.

– Ты права, Саш, – я улыбаюсь, хотя мой голос всё же выдаёт волнение. – Рыбка ищет где глубже, а человек – где лучше. Я действительно слишком опрометчиво выскочила замуж за Стаса, ведь у меня был выбор…

– Это да-а, Геныч, конечно, перспективнее, – с ехидством вставила Сашка.

– Да брось, Геныч – это так… баловство. Он не моего поля ягода. Вернее, Гена добровольно покинул перспективное поле, когда перестал поддерживать отношения со своим отцом. Но речь сейчас не о нём. Из двух кандидатов в мужья мне следовало выбрать не Стаса – другого. Того, кто мне лучше знаком и больше подходит мне по возрасту и темпераменту.

Краем глаза я уже вижу, как напряглась Айка. Она понимает, о ком я говорю, но, кажется, этого не знает Сашка. И я продолжаю:

– Знаешь, он тоже очень красивый, богатый и щедрый… А ещё он так божественно целуется! И он…

– Это, конечно, очень интересно, – прервала меня Айка и ослепительно улыбнулась.

Зато в её непроницаемых чёрных глазах обещание убить. Меня!

– Я очень верю, Наташа, что ты сделала правильный выбор, – давит на меня Айка и жёстко командует: – Всё, спать пошли.

Наверное, она права, только отступать слишком поздно. Не я это начала, но теперь не позволю меня заткнуть.

– Вот когда я разведусь со Стасом и передам его в заботливые руки Александрины, тогда и сделаю правильный выбор.

– Да о ком ты г-говоришь? – не выдержала Стешка.

Неужели Айка им ничего не рассказала? Почему? Пощадила Сашкины чувства? Ведь рыжая стерва до сих пор любит своего бывшего мужа. И сейчас на её лице больше нет издевательской улыбки… неужели она догадалась?

Я немного лукавлю… Но не раскаиваюсь, потому что неправды в моих словах самая малость. Да, я знакома с Сашкиным бывшим мужем, и да – он красавчик. Хотя смазливая физиономия мужчины – для меня малозначимый фактор. Пользы от этого никакой, а вред очень даже ощутимый. Я знаю, о чём говорю – сама из семьи потомственных красавцев.

Насчёт поцелуя я тоже не обманула – было дело по пьяни, юности и глупости. А уж как оно там было… Если б было плохо или слишком хорошо, я наверняка бы помнила, а так – мы оба пошалили и забыли об этом. Про то, что этот парень мог стать моим мужем – тоже абсолютная правда. Но на этом всё. Откровенно говоря, никакого выбора у меня не было, потому ОН успел выбрать раньше… и увы – не меня. Моя мама до сих пор не может простить такого предательства – предпочесть мне какую-то никому неизвестную дворняжку!

Но я ничуть не расстроилась и даже восхитилась ЕГО смелостью, ведь золотые мальчики нечасто женятся по любви. Правда, брак этот прожил совсем недолго. Мама, помнится, долго злорадствовала по этому поводу, мол, любовь к дворняжкам так недолговечна. А я думаю, что тогда это и не любовь вовсе. ОН в итоге улетел за океан получать образование, а его жена…

Да я даже представить не могла, насколько тесен мир и как в нём всё сплетено и запутано. Я разглядываю хищно прищурившуюся Александрину – ох, и стерву он себе выбрал! Не удивительно, что он от неё сбежал.

Зато я сейчас здесь – одна против трёх сестёр, которые, кажется, способны убить друг за друга. Мне страшно, но всё же я произношу это имя, глядя Сашке в глаза:

– Я говорю о Вадиме Рябинине.

Ни один мускул не дрогнул на её лице. Танк, а не женщина. Стефания, тихонько охнув, вспорхнула со своего места и встала между мной и Сашкой. Неужели за меня испугалась? В сторону Айки я даже не смотрю, потому что не знаю, чьей реакции я боюсь больше – её или Сашкиной. Но Айка молчит, а губы Рыжей растягиваются в надменной улыбке.

– Ва-адим? – тянет она, смакуя. – Отличный выбор, Наташка! А в твоём трудном случае – самое то. Вадик не станет ревновать тебя к дровосекам, разыскивать по ночам и часами охранять в кофейне. Ты вообще его не заметишь в своей жизни – просто идеально для брака по расчёту. Мой-то случился по просчёту, – Сашка рассмеялась и игриво мне подмигнула. – Ну что ж, удачный обмен, я считаю. Не ожидала, что ты так быстро отступишься от своего Стаса… и спасибо, что пощадила мою совесть.

Заткнись, стерва! Ты же это несерьёзно?.. Да Стас на тебя даже не глянет! А может… он уже глянул?..

– Ну что, девчонки, по койкам? – весело взывает Сашка и, вихляя крутыми бёдрами, направляется к выходу.

Я не верю, что ей всё равно, ни одному её слову не верю. Но она выглядит такой беззаботной и радостной… И вдруг оглядывается.

– Наташ, удачи тебе на новом пути! А Вадику… – она мечтательно улыбается, разглядывая меня с головы до ног, и выдыхает с явным наслаждением: – Так ему и надо!

Сучка рыжая! Ненавижу!

Прикрыв глаза, я слушаю её удаляющиеся торопливые шаги на лестнице и мне хочется разреветься.

Ну что я за дура?! Почему не сбежала сразу? И что теперь…

Я вздрагиваю от неожиданности, когда Айка подходит ко мне.

– Ай, т-ты чего? – пискнула Стешка и переметнулась к нам.

– Испугалась, что ли? – улыбнулась мне Айка.

– Задумалась просто, – бормочу, отважно выдерживая её взгляд.

– М-м… Знаешь, странно, что ты вспомнила о Вадике.

– Почему странно? А то, что твоя сестра вспомнила о моём муже – это не странно?

– Для Сашки – нет, – невозмутимо ответила Айка. Блин, да они все тут чокнутые! – Ты просто могла ей сказать, чтобы она проваливала со своим идиотским предложением. Но ты его приняла и зачем-то вспомнила Рябинина.

– А ты не знаешь, зачем?

– Догадываюсь, конечно. Только Вадик далеко, а твой Стас очень близко… и ты только что зажгла для Сашки зелёный свет. Впрочем, если тебе всё равно… – Айка пожала плечами и вдруг, наклонившись ближе, шепнула мне на ухо: – А я думала, что тебя больше интересует Рябинин-старший. Разве не ему ты мечтала доверить свой юный бутон?

Кровь мгновенно хлынула к моим щекам и ушам, а Айка отстранилась и пояснила:

– Поэтому мне странно было услышать о Вадике. Ладно, девочки, спокойной ночи.

И пружинящей походкой Айка тоже удалилась из кухни.

Господи, какая же я дура! Кто меня за язык тянул?! И сейчас… и тогда, когда я ляпнула Айке про Вадькиного отца. Да разве я могла догадаться, что у них такой извращённый семейный клубок? Бразильские сценаристы обрыдались бы.

– Наташ, – Стешка осторожно погладила меня по плечу. – Ты чего т-такая? Что она тебе с-сказала?

Я прижала ладони к пылающим щекам и отрицательно покачала головой. И всё же ответила:

– Сказала, что я дура набитая.

Стешка тяжело вздохнула, села со мной рядом и пригорюнилась. Вместо тысячи слов!

– Стеш, а как получилось, что Павел Рябинин – Айкин отец? – спросила я после долгой паузы. – Вы же вроде в Киеве жили. Давно об этом думаю, но спрашивать неудобно было. Прости… и не отвечай, если не хочешь.

– Ну как… – Стефания снова вздохнула. – Мама ведь отсюда, из Воронцовска… п-приехала к бабушке в г-гости и… влюбилась. Очень с-сильно.

Класс! Влюбилась она, имея на руках двух годовалых близнецов! Хотя чему я удивляюсь? Мой папа раз сто влюблялся, и в последний раз – месяц назад.

– А п-потом родилась Айка, – пояснила Стешка очевидное.

– И твой отец простил маму?

– Он любил её. П-поэтому потом родилась я. И Айку п-папа тоже любит.

– Понятно.

Спрашивать о том, почему они, такие любимые, вернулись в Воронцовск, я не решилась, зато озвучила то, что никак не даёт мне покоя:

– Получается, Айкина родная сестра вышла замуж за Айкиного родного брата…

– Ну, Сашка ведь с-сестра п-по маме, а Вадик – по п-папе.

– Это да… но всё равно Санта-Барбара.

– Ага, веселуха, – грустно согласилась Стешка и добавила неожиданно жёстко: – Но это внутри нашей с-семьи.

– Да я и не собиралась трепаться. Не обижайся, пожалуйста… ладно?

– Ты тоже н-не обижайся на Сашку, её иногда з-заносит.

Вот уж нет! Иногда, в исключительных случаях, она прикидывается нормальным человеком. Но ненадолго. А потом её привычно несёт.

– А почему они с Вадимом развелись?

Стефания вдруг смерила меня острым прищуром (вот точно, как Сашка!) и язвительно выдала:

– Х-характером не сошлись! И, к-кстати, Вадик до сих пор её любит.

Однозначно! Поэтому и мотанул от неё на край света.

– А она его? – спросила я и тут же пожалела. Зелёные глаза нежной Стефании стали холодными и злыми.

– А разве Сашка тебе не сказала? Удачи тебе на новом пути!

Она даже не запнулась ни разу, и я первая отвела взгляд. Не зря Геныч говорит, что это дом сумасшедших женщин. Бедный наш Кирюшка – как же он с ними живёт?

– Извини, Стеш, я не хотела никого обидеть… правда не хотела. Я завтра уеду.

– Куда?

– Женька с Эльчиком предложили пожить у них, а заодно за квартирой присмотреть.

– Наташ, они ведь п-послезавтра улетают… потом и п-поедешь.

– Я не могу здесь больше, – призналась я, опустив голову, а к глазам тут же подступили слёзы. – Знаю, что сама виновата. Стеш, я такая дура! Там, в «Колокольчике» я чуть с ума не сошла от ревности, думала, что убью эту сисястую Соньку. А потом сюда приехали… и началось… Стеш, я же видела, как Генка на тебя смотрел и так взбесилась! – слёзы брызнули из моих глаз, и я спрятала лицо в ладони. – А потом… Сашка начала го…ворить про Стаса, и… я не знаю… но я не хочу, чтобы она со Стасом. Не хочу-у!..

– Никакая ты не дура, – Стешка обняла меня и стала гладить по спине. – Ты п-просто хочешь быть счастливой. Знаешь, я как-то п-прочитала, что самая слабая женщина та, к-которая любит… а с-самая сильная та, что любима. Тебе п-повезло, Наташ, потому что у тебя есть выбор… ты п-просто попробуй стать сильной.

Глава 57 Наташа

Что есть любовь?

Безумье от угара,

Игра огнем, ведущая к пожару,

Воспламенившееся море слёз…

Как же тонко умел чувствовать Шекспир! Вот он меня понял бы и наверняка не осуждал бы за слабость. Стешка тоже не осуждает, но вряд ли понимает. Ведь чтобы прочувствовать, надо самой хоть раз пройти сквозь огонь.

Медленно поднимаясь по деревянной лестнице вслед за Стефанией, я думаю о том, что очень хочу быть сильной… и любимой быть хочу. Потому что любить безответно слишком больно. Знаю, что мне давно следовало отпустить Генку, но если бы это было так просто… загадала на ночь, а утром проснулась как новенькая – свободная и открытая для новой любви. Да и хрен бы с ней, с любовью, уже наелась – лишь бы тот, кто будет со мной рядом, не бесил. Только как перестроиться, как избавиться от мучительной ревности?

Завидую наглой и независимой Сашке – снежная баба, а не женщина. И хотя я не верю, что ей плевать на Вадима, но как держится!..

Поднявшись на второй этаж, я замерла и прислушалась. Топот… непонятное дребезжание… и вдруг звон разбитого стекла. Мы со Стефанией переглянулись.

– А что это? – спрашиваю у Стешки шёпотом.

– Это Сашка, – буркнула она хмуро и пояснила: – Исполняет п-победный танец.

Это она надо мной, что ль, победу празднует?

– А чего так топает?

– Так это ж хип-хоп… весело ей! – не слишком весело пояснила Стеша.

– А без музыки почему?

– П-потому что в наушниках.

– А… стёкла…

– Бьются на счастье, – пресекла мой вопрос Стешка, но тут же извиняюще улыбнулась и распахнула дверь в нашу комнату. – Заходи, она с-скоро выдохнется и затихнет.

– Сильно же она меня не любит, – бормочу себе под нос, косясь на Сашкину дверь.

– Да не п-переживай ты, она всех сегодня не любит, – тихо сказала Стефания и, подумав, добавила: – И с-с детства не п-переносит нытиков и всех, кто не согласен с её мнением п-по любым вопросам.

– Понятно…

Перед сном мы почти не разговариваем. Это впервые с тех пор, как я переехала в этот дом. Мне очень некомфортно и горько, но я не знаю, что сказать, чтобы спасти всё то хорошее и доброе… так похожее на дружбу. Сейчас мостик между нами кажется настолько хрупким, что мне страшно разрушить его окончательно, и от этого снова хочется плакать. Мне кажется, что я уже не сомкну глаз этой ночью, когда пугающую тёмную тишину озаряет тихий и ласковый голос Стешки:

– Сп-покойной ночи, Наташ. Всё будет х-хорошо… обещаю.

Спасибо тебе, моя добрая девочка.

Это стало последней осознанной мыслью, прежде чем я улетела в сон.

***

День спустя…

Сегодня у меня тысяча и одна причина для слёз, поэтому я реву. Мой брат, невозможно сложный, иногда грубый, но такой любимый, уже через несколько минут улетит в другую страну… О, Господи, аж на целый год! И я не увижу новорождённого племянника, и первую Женькину реакцию на сына, и... сколько же всего дорогого и важного я пропущу!

В аэропорту сегодня столпотворение, как будто полгорода подались в бега. И это в такую-то рань! Но больше всего провожающих вокруг Женьки и Элки. Француженка тоже сегодня улетает. Однако едва Диана в сопровождении своей скромной свиты нарисовалась в зале, как тут же сделала вид, что она нас не знает, и, обойдя нашу шумную орду по широкой дуге, исчезла из поля зрения. И только её телохранитель, который на голову выше всех самых длинных, выдаёт место их укрытия.

Я оглядела нашу толпу – жуть! А к Эльчику вообще не подступиться – её взволнованные родители бестолково суетятся и дают миллион наставлений… мой папа, отчего-то ещё больше взволнованный, всё время ощупывает свой лоб и Элкин круглый животик… Инесса Германовна в кокетливой шляпке с вуалью нервно крутит в пальцах пустой мундштук и яростно обмахивается пушистым веером (хотя на улице холодно и дождливо, да и в помещении не тропики). И Гена тоже там, с ними. Он бережно прижимает к могучей груди круглую коробочку со своим очередным кулинарным шедевром (любимым друзьям на дорожку) и гулким басом вещает Инессиному любовнику, как упоительна в Париже осень.

А ещё Сашка, чтоб её!.. обнимает мою Элку! Вот на это смотреть особенно обидно. Они даже немного похожи – обе высокие, рыжие, яркие, но настолько разные по своей природе, что просто никак не должны были подружиться. Но любовь к танцам натворила чудеса. Сперва Эльчик стала Сашкиной наставницей, а теперь вот… обнимаются – за уши не оттянешь.