Текст книги "Неистовые. Меж трёх огней (СИ)"
Автор книги: Алиса Перова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 29 страниц)
Надёжный?..
Я невесело усмехаюсь и думаю, что Жека так больше не считает. Хер меня понёс на эту свадьбу! А с другой стороны – как бы я мог там не быть? Теперь вот ещё за Натаху неспокойно… Хотя Жека точно её в обиду не даст.
Я перехватываю взгляд Дианы (ух, колдунья!), на короткое, но очень волнительное мгновенье залипаю на её губы, взвешивая свою надёжность…
– Хочешь со мной плотно задружить, Королева? А как же твой горячий испанец – он не будет против?
– Я хочу, чтобы ты подружился с моим сыном, – не оценив юмора, озвучила Диана.
Чего-о?!
Перспективы на новую жизнь вмиг потускнели.
– Не понял… ты меня в няньки, что ли, нанимаешь?
– Гена, – склонилась над столом, Диана приблизила свои кошачьи глаза, – прежде чем заслужить право быть его нянькой, с малышом ещё нужно суметь справиться. Хотя… тут я в тебе не сомневаюсь. Но, поверь, гораздо сложнее и опаснее пройти стажировку и получить одобрение у его наставника.
– Предводителя драконов? – спрашиваю с комичным ужасом, но Диана продолжает невозмутимо:
– В недалёком будущем Реми предстоит год или даже два учиться в России, и рядом с ним должен быть надёжный человек.
– Телохранитель, что ли? – уточняю упавшим голосом.
– Телохранитель… друг… да хоть укротитель драконов! Мне всё равно, как это будет называться.
– Э… постой, если ты думаешь… Короче, так – я не собираюсь стучать на мелкого.
– Гена, – рявкнула Дракониха, а у меня резко заныл живот, – мне не нужен стукач! Для меня очень важно, чтобы мой чересчур самостоятельный сын мог доверять тебе настолько, чтобы ему было… м-м… не стрёмно обратиться к тебе за помощью. Так понятно?
– Нет, – честно признался я. – С чего он станет мне доверять?
– Я не знаю, Гена… – Диана лукаво улыбается, а я прямо чувствую какой-то подвох. – Но ты расслабься, до этого ещё слишком далеко и, конечно, ты не можешь заранее быть уверенным, что справишься. Давай для начала договоримся так – я беру тебя на испытательный срок в качестве личного телохранителя для Реми, и если ты справишься, то дальнейшая карьера тебе обеспечена.
А на кой хрен мне такая карьера? У меня так-то совсем другие планы.
– Не хмурься, Ген, я готова помочь в любых твоих начинаниях, – будто подслушав мои мысли, озвучила мадам Шеро. – Но сперва я хочу, чтобы ты помог мне. Правда, должна предупредить, что у моего мальчика очень непростой характер.
– У меня тоже, – прорычал я, а в голове невольно сложился образ мелкого засранца из «Один дома».
– Так что скажешь, ты готов попробовать?
Я с тоской подумал о том, что вряд ли мне будет позволено иногда гасить пацана в воспитательных целях, а стоическим терпением я никогда не мог похвастаться. Однако моя дальнейшая карьера, забрезжившая на далёком мутном горизонте, придала мне решимости. Да какие мои годы, и что я, собственно, теряю?
– Всегда готов, Королева! – заявил я со всем радушием, на которое оказался способен.
– Я не сомневалась, – мягко улыбнулась она. – И рада, что не ошиблась. Да, Гена, и вот ещё что… с Одиссеем тебе лучше не ссориться. Скорее всего, именно он будет сопровождать тебя в Париж.
Париж!.. Француженки!.. Мулен Руж!..
И заднеприводной Одиссей...
Ух, задраться в пассатижи!
Глава 15 Гена
Ах-хренеть! Я и Париж!..
Звучит как фантастика – Геныч в Стране чудес!
Это ж совсем другой мир! В голове уже непроизвольно сложилась ассоциативная картинка, в которую оказалось совсем непросто впихнуть себя, зато Одиссей почему-то очень органично вписался в мои мысленные зарисовки. Вот зачем я о нём снова вспомнил?
Собственно, мой будущий подопечный драконёнок тоже не добавляет позитивных мыслей. И почему нельзя было поставить передо мной чёткую и понятную задачу – охранять спиногрыза? А все эти странные разговоры про дружбу и доверие как-то очень меня напрягают. Да я, может, сам не готов доверять сопливому избалованному засранцу… и тогда с чего он должен доверять мне? А в одностороннем порядке никакого доверия не получится.
А уж дружба… это ведь не просто так – решил и мигом задружил. Это ж должна быть какая-то общая волна, родство душ!.. А какое у меня может быть родство с мелким буржуем? Хотя… может, он нормальный пацан и похож на свою маму... А если на отца? Но, как бы ни было, впереди у меня есть почти пара месяцев, чтобы настроиться и смириться с ролью дружелюбной няньки.
Эх, жаль только, что Дианино предложение не поступило чуть раньше, чтобы я прилетел туда летом, когда раздетые француженки особенно хороши! И к тому же экскурсия по Парижу наверняка стала бы продуктивнее и занятнее в летний солнечный день, нежели под холодным осенним дождём. Надо будет обязательно прошвырнуться в Булонском лесу, пройти по тропам Красной Шапочки и, может быть…
Голос таксиста неожиданно и бесцеремонно выдернул меня из Булонского леса.
– Что Вы сказали? – переспрашиваю его.
– Это у вас, что ли, телефон вибрирует?
У меня? А-а, да – похоже, это у меня. Черт, я ж совсем про него забыл. Ещё утром обнаружил хренову тучу пропущенных звонков и сообщений, но поскольку от Жеки ничего не прилетело, всё остальное я отложил. Перед встречей с Дианой думать ни о чём не получалось, а потом вдруг нарисовался Париж и затмил память. А ведь было столько сообщений и уведомлений о звонках – от кого только не было… но только не от Жеки.
И сейчас это снова не он, а какой-то незнакомый звонарь. Очень настырный, кстати, – я сбрасываю, а он снова звонит. Может, кто важный? Например, с предложением по кредиту на семь лимонов или с волшебной картой «Халва».
– Гена! Ты оглох?! – это злобное шипение совершенно точно не подразумевает ни халвы, ни прочей заманухи. Это снова Римма, и она сильно не в духе. – Или ты уже успел получить более выгодное предложение?
– Да я просто смотрю – номер незнакомый, вот и не отвечаю. А ты почему злая такая? Вдруг ты сейчас звонишь мужчине, предназначенному тебе судьбой?
– Сейчас я звоню редкостному раздолбаю!
– Это так случайно совпало… но мы могли бы…
– Гена, уйми свои грязные намерения и послушай меня…
– А почему сразу грязные? Я ещё с утра их помыл душистым гелем…
– Послушай, чистюля, немедленно сохрани мой номер и впредь отвечай на мои звонки сразу, иначе я скажу Диане, что ты не заинтересован в её предложении. И сам даже не думай мне звонить.
Вот же сука! Правда, сиськи у неё зачетные, но не той достались. Даже как-то жалко сиськи!
– Солнышко, ты только не ругайся, пожалуйста, я сделаю всё как ты скажешь. А хочешь, мы с тобой…
– Меня слушай! Список необходимых документов я выслала тебе на все мессенджеры, чтоб ты уж наверняка не потерялся. Завтра утром жду от тебя сканы, а насчёт оригиналов я позвоню дополнительно. Ты всё понял?
– Конечно… а куда высылать?
– В Париж! До востребования! – рявкает эта овчарка.
– Хорошо, – покладисто обещаю в пустоту.
Отключилась, змея огнедышащая. Вот если б не моя заинтересованность, я бы в Париж все вводные и направил, чтоб эта стерва не изгалялась над приличными людьми. А ведь я хотел у неё про климат расспросить… да много чего хотел. У Дианки-то я от неожиданности растерялся и сразу не сообразил, о чём надо спрашивать. Но ничего – Гугл, небось, посговорчивее будет.
Забиваю, от греха подальше, Риммочкин номер в список контактов – «Змея особо ядовитая» – теперь буду начеку.
Бегло просматриваю пропущенные звонки и сообщения – от Макса, Кирюхи, от Эллочки, от Наташки (требует перезвонить срочно), от мамы (спрашивает, как у меня дела и хорошо ли я кушаю). Отвечаю только маме – для неё у меня всегда всё отлично. А на деле… я не понимаю, как смогу отделить себя от друзей…
Я не слежу за дорогой, поэтому на миг удивляюсь, когда такси останавливается. Но ещё больше меня удивляет «Лексус» Жеки у ворот моего дома. И я не знаю, в каком настроении мой друг и чего мне ждать, поэтому спешу расплатиться с водителем и покинуть салон. На ринге сроду так не волновался…
Но Жека не медлит – из распахнутой водительской двери сперва показывается он сам, а затем…
Твою ж мать! Придурок!
Мой друг, весь из себя фильдеперсовый – в шелковой чёрной рубашке с серебряными запонками, извлекает из салона внушительный букет – Задрать его через шипы! – красных роз! Красных! Что это, если не признание в любви и страсти? И улыбается, как идиот!
Мне и смешно, и в то же время накатывает такое облегчение, что на миг я ощущаю слабость и прикрываю глаза, а когда снова смотрю на Жеку… Не знаю, что этот клоун успел прочитать на моём лице, но, смущённо потоптавшись на месте, он вдруг рухнул на колени и выставил вперёд руку, угрожая мне букетом. Да что за...
Я озираюсь по сторонам, но, к счастью, на моей тихой тупиковой улочке свидетелями сего непотребства стали только голуби и соседский кобель. А, и ещё таксист, чтоб его! Малый, явно впечатленный представлением, разинул варежку и, похоже, никуда не торопится.
– Чего стоим, уважаемый? Кого ждём? – рычу на водилу. – Или ты хочешь мне деньги вернуть?
Не хочет. И, развернув свой пепелац, поспешно уматывает. А я двигаю к коленопреклонённому другу. Он по-прежнему продолжает сжимать цветы в вытянутой правой руке, а левой – шарит в кармане. Ещё один нежданчик?
– Жек, я тоже тебя люблю, но если ты сейчас выудишь из кармана кольцо, клянусь, я тебя выстегну.
– Да, – с комичной обреченностью кивает мой друг. Выдернув из кармана какой-то лоскут, он театрально вытирает со лба пот и покаянно склоняет голову. – Моё табло к твои услугам, братуха, можешь его поправить… ибо я заслужил.
– Мудак, – я расплываюсь в счастливой улыбке.
***
Спустя три часа, я в родной стихии. Сейчас даже не вспомню, когда в последний раз мы собирались вот так – только нашей четвёркой. Мы расположились за домом в беседке, увитой виноградной лозой. Эмоции прут наружу – мне хочется обнять своих друзей и признаться, что сейчас своим присутствием они подарили мне второе дыхание, и уже завтра, когда их не будет рядом, я больше не посмею чувствовать себя унылым потеряшкой, потому что вижу и знаю, что нужен им. Вот только пацанам ни к чему мои сентиментальные излияния – мы всегда понимаем друг друга без слов.
– За Геныча! – Макс поднимает граненый стакан с мохито и с грустью добавляет: – Похоже, скоро перейдём на молоко.
– За тебя, брат! – Жека бодает меня в висок и вскидывает свой стакан.
– За Геннадия Эдуардовича! – Кирюха салютует минералкой.
– За нас, пацаны! – от долгоиграющей улыбки у меня уже скулы болят, зато душа поёт.
И под дружный звон тары с дерева сорвались две испуганные птахи. Стояли там, на ветке, – подслушивали.
За то время, пока не подтянулись Малыш с Кирюхой, мы с Жекой много всего обмусолили. И, покуда я молотил «грушу» и танцевал со скакалкой, мой друг бил себя в грудь и каялся. Он беспощадно материл себя и Натаху (я ему не мешал), уверял, что всё зло от бестолковых баб (ну это давно не новость!), возмущался, что его легкомысленная сестра уже на второй день свадьбы весело и беззаботно отплясывала и улыбалась своему мужу (а разве это плохо?), а Сомов, придурок, радостно кивал рогами, изображая счастливого молодожёна.
«Геныч, скажи, это вот как так? – рычал Жека. – Неужто этот сонный олень за остаток брачной ночи умудрился вытрахать из Натахи остаток мозга? Десять лет она гундела и выносила всем мозг своей несокрушимой любовью к тебе, и что – вдруг разом забила?! Так бывает?!»
Откровенно говоря, мне было не очень комфортно обсуждать с Жекой Наташкины чувства и, тем более, её первую брачную ночь. Но непонятно, чем недоволен мой друг. Лично я от души порадовался тому, что Натаха воспряла духом и порезвилась на славу, хотя точно знаю, что память ей не выдолбили. А иначе зачем она звонила мне два дня подряд? Сказать, что бес попутал? Но, в любом случае, Жеке об этих звонках знать ни к чему.
Пытаясь уйти от неудобной темы, я переключился на моего осквернённого «Мурзика» и совсем уж неожиданно узнал все подробности. Сперва, конечно, Жека вдоволь поржал над ситуацией и подстебнул, что для нас с «Мурзиком» это была бы отличная реклама, а уж потом пояснил, что охранник не только донёс им с Эллочкой об инциденте с машиной, но и выдал копию видеозаписи. Так я и думал…
Майка! Вот же сука! Эта хулиганка даже не пыталась прятаться от камер. Хотя, может, не знала о них? Но почему бы не бросить мне эту «горькую» правду в глаза – мол, так и так, Геннадий, ты – бог секса. Пусть даже громко и прилюдно – я бы стерпел. А «Мурзика»-то за что? Но, честно говоря, я даже рад, что это именно Майка, а не кто-либо из моих близких. Глупая месть, конечно, но зато никаких разочарований, и я очень надеюсь, что теперь мы квиты.
– Ну что, тряхнём стариной? – подорвался из-за стола Малыш.
– В «Трясогузку»! – скомандовал Жека. – Ты чего завис, Геныч, не рад, что ли?
Я?.. Рад – не то слово! Вот только…
– Геныч, не парься, – развеял мои сомнения Кирюха. – Им девочки сегодня отгул дали.
– Отгул имени Геныча! – довольно уточнил Макс. – Зато Кирюху запрягли по полной.
– Ну, у меня-то девочек в пять раз больше, – Кир развёл руками. – Айка сегодня допоздна в «Гейше», так что в другой раз.
– Кирюх, у тебя ж там вроде нянек хватает, – осторожно напомнил я.
– Не, сегодня я один. Сашка в командировке, а у Стешки свидание, и мне срочно надо её сменить.
Чего-о?
– Свидание?! Вот у этой писюхи с косичками? – искренне удивился я.
***
«Что мне снег, что мне зной,
Что мне дождик проливной,
Когда мои друзья со мной…» – мы горланим в три совершенно трезвые глотки, пока Кирюха транспортирует нас в любимую и почти забытую нами «Трясогузку».
– Потише вы, придурки! – смеётся Кир и тут же громко выдаёт: – Траля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля…
Взрыв дружного мужского ржача сотряс кроссовер, и Жека, вытирая слёзы, просипел:
– С нами ты, Кирюх, таким не был… это тебя твоё бабье царство дурачком сделало.
Глава 16 Гена
А в «Трясогузке» сегодня аншлаг. Только у входа человек сто, а что творится внутри?! Именно это мы и собираемся выяснить.
– Максим!
И мы втроём разворачиваем носы в сторону, откуда прилетел этот звонкий и кокетливый призыв.
– Ух, ни хрена себе! – прокомментировал Жека. – Малыш, похоже, это к тебе.
Я тоже распахнул рот для бурного восторга, но дыхание спёрло.
– Так это Софийка, – со смешком пояснил Макс. – Не узнали, что ль?
– Это же… О-о!..
Конечно, не узнали! Да и как узнать-то? Но эти роскошные дойки я хорошо запомнил!..
Я с восхищением разглядываю Софийку – роскошную блондинку с великолепным пышным бюстом. Там точно полная четвёрочка. И вообще, всё, как я люблю – круглая аппетитная попка, обтянутая то ли юбкой, то ли шортиками… Как же я иногда уважаю современную моду! А талия!.. А ножки!.. Ух, какие это ножки! Природа щедро одарила эту девочку. Мой рот наполнился голодной слюной, руки вспотели и нервно задёргались, а эти самые ноги, от которых заволновались мои руки, вдруг совсем некстати остановились рядом с потёртыми джинсами.
– Ну и что она с этим гнутым зависла? – я с раздражением разглядываю худосочного малого, посмевшего задержать Сонечку. А рядом со мной громко фыркает Макс. – Чего ты ржёшь, Малыш?
– Да кто это? – занервничал Жека.
Проследив за взглядом друга, вцепившимся в мою добычу, я с тоской подумал о беременной Эллочке и мысленно пожелал себе удачи. Смазливую физиономию Жеки и без запонок за версту видать, а уж теперь, когда он в шелковой рубахе…
– А ты с какой целью интересуешься? – рявкаю недовольно, а Макс уже ржёт в голос.
– Просто спросил, интересно же, – оскалился Жека.
– Лучше памперсами и погремушками интересуйся. Ты у нас уже давно отрезанный ломоть, так что давай, смотри себе под ноги, а то ведь я сейчас позвоню, куда следует.
– Да не дёргайся ты, поборник нравственности, – ржёт мой друг. – Этой белогривой соске до моей пузатенькой Аномалии, как до звезды. Я лучше член себе отсажу, чем ткнусь в суррогат.
– Вот-вот! Отличная мысль, братан! – я одобрительно киваю. – Могу ещё глаза погасить, чтоб не вывалились.
– Иди на хер, Геныч! – беззлобно парирует Жека.
– Сам туда иди, – вяло огрызаюсь и поворачиваюсь к Максу: – Малыш, ну я правильно понял – это ж та самая… подруга твоей Синеглазки? Только она же вроде рыжая была или нет?
– Геныч, ну ты тундра! – снова встрял хер в запонках.
– Да я и сам не всегда её узнаю, – усмехнулся Макс.
А между тем красавица София отлепилась от сутулого малого и летящей походкой устремилась к нам. И во мне всё тоже рванулось ей навстречу… к счастью, молния на штанах выдержала.
– Добрый вечер, мальчики, – Сонечка игриво улыбнулась, обнажив ровные белые зубки, и потянулась к Малышу для приветственного поцелуя. – Максик, а ты разве здесь без Манюни? Или у вас сегодня мальчишник?
– Я сегодня на длинном поводке, – осклабился Макс и с удовольствием прижал к себе блондиночку.
– А я сегодня вообще без поводка, – я поднял руку, привлекая внимание дамы.
– Как, собственно, и все дворовые кобели, – пояснил длинный мудак в шелковой рубахе.
– Ну, не скажите, – рассмеялась Сонечка, ощупывая Жеку заинтересованным взглядом. Надеюсь, она не проглядит обручальное кольцо на его единственно важном пальце. – Гена выглядит очень породистым.
– Я такой и есть, а этот кастрированный доберман мне просто завидует, – и, устав ждать своей очереди, я притянул девчонку в свои объятия.
– Какой ты сильный, Геночка, – она не сопротивляется, и ладошки мягко ложатся мне на плечи. – И такой наглый.
И похер, о чём там причитает Жека, когда два упругих мяча упираются мне в грудь, а соблазнительные губки скользят по моей щеке, опутывая мои извилины ароматом сладкого ликёра и мяты.
– М-м, как ты пахнешь, Софи, аж душа трепещет, – мои ладони сползают на крепкие ягодицы.
– Как же вы, мужчины, любите о душе потрепаться, ощупывая задницу, – она поёрзала в моих объятиях. – Без пальцев не боишься остаться?
– Боюсь, конечно! – я неохотно выпускаю Сонечку из своих рук. – Уж лучше Жека без члена, чем я без пальца.
Жека улыбается и закатывает глаза.
– Со-онь! – капризно блеет в сторонке унылая тонконогая козочка. – Ну, мы идём?
– Всё, иду, Катюш! – встрепенулась Софийка, оглядываясь на свою подружку.
– Погоди, куда?.. А поговорить? – я удерживаю за руку свою ускользающую добычу.
– Я не прощаюсь, Гена, можешь заказать мне «Бейлис», – и она одаривает меня так много обещающим взглядом, что я готов заказать цистерну «Бейлиса». – Ну, я пошла… пока-пока!
Сонечка поиграла пальчиками на прощание и так красиво пошла, виляя своими аппетитными булочками, что у меня едва мотор не заглох.
– Пошлее не бывает, – бормочет Жека вслед упорхнувшей блондиночке. – Ну мы что, до утра тут будем стоять?
– Знаешь, Евгений, небо не видело такого позорного пацака, как ты!.. А я, между прочим, пытался вам рассказать, для чего меня сегодня призывала Дракониха, но теперь нашепчу одному Малышу.
– Геныч, вот только не говори, что ты тоже уматываешь к французам, – расстроился Макс.
***
Что-то слишком шумно сегодня в «Трясогузке» – басы давят на мозг и сотрясают нервную систему. Может, я старею?.. Народ-то вон, ничего – все давно оглохли, но продолжают резвиться.
На высоком подиуме в дрожащем пятне от прожектора танцует полуголая девочка. Ну как танцует… очень провокационно извивается вокруг шеста, но меня не вставляет. Посмотреть приятно и не более. После роскошной Геллы, богини пилона, – всё не то (от автора: отсылка на книгу «Безобразная Эльза). Но моим друзьям похер на шоу – они увлечённо накачиваются алкоголем. В жизни всегда есть место поводу – Жека радуется и обмывает мою командировку в Париж, а Малыш по той же причине тоскует.
Я же не могу себе позволить очередное возлияние и утешаюсь развлечением для глаз. Поглаживая бутылку «Бейлиса», я ощупываю взглядом девчонок, выискивая в оголтелой толпе среди безликих блондинок одну-единственную – самую лакомую девочку. Сонечка обещала вернуться, и я жду. Второй час уже жду.
И, конечно, я не до такой степени наивен, чтобы принимать на веру щебет каждой перелётной пташки. Периодически дамы меня динамят – не без этого, но обычно я не расстраиваюсь, поскольку не строю долгоиграющих планов. Не эта – так следующая.
Секс в моей жизни, как чистка зубов или ежедневные тренировки – став будничным, он давно утратил праздничность. Однако, попробуй денёк не почистить зубы – во-от, а я уже второй день не трахаюсь. И, казалось бы, в чём проблема? Вон их сколько – ласковых и безотказных гетер, и физически я давно на взводе… Но верхняя голова категорически против. Старею?
А ещё… за четыре дня нашей тесной дружбы с Майкой я заметил странную штуку – мне вполне хватало её одной. Я даже подумал, что если бы позавчера Майка меня не бросила, то наши отношения могли бы продлиться достаточно долго. Как минимум, ещё дня четыре. Оказывается, постоянная девушка, если у неё имеется много пышных достоинств и отсутствуют комплексы, – это очень удобно. Не скажу, что празднично, но вполне себе комфортно. Однако сегодня, как только я встретил Сонечку, мне вдруг остро захотелось праздника.
Впервые я увидел её полгода назад, когда Малыш познакомился со своей Мартой. Тогда Сонька была рыжей, дерзкой и строптивой. Она сразу дала мне понять, что я не её герой, и я деликатно отвалил. Правда, ненадолго. Надо признаться, что женщины нечасто влюбляются в меня с первого взгляда, зато после второго их за уши не оттащишь.
И рыжуха не стала исключением – на совместном праздновании чего-то там (хоть убей – не помню) она имела счастье рассмотреть меня более детально и флиртовала уже вовсю. Но Макс попросил меня убрать свои пресыщенные лапы от Сонечки и не следить на его территории. Я просьбе друга внял и покладисто завязал член на морской узел.
А сейчас все само собой развязалось, забурлило, заиграло… Короче, все звёзды сошлись – хочу только её – Софию!
Глава 17 Гена
Глава 17
В стаде беснующегося молодняка пронёсся одобрительный гул, раздался свист и по залу заскользили разноцветные лучи.
– О, балерина лифчик уронила, – оживился Малыш, кивая на подиум. – А ничего такие дойки, да? Интересно, трусы будет снимать?
– А что ей ещё делать? – лениво протянул Жека, оглядываясь на растлительницу молодёжи. – Хореография ни о чём, она даже на пилон не влезет, задница тяжела. Будь на стрёме, Малыш, скоро полетят трусы.
– Да Вы, батенька, эксперт! – я довольно скалюсь и тоже наблюдаю за танцовщицей.
Без трусов – это, конечно, хорошо, но трюки на пилоне меня заводят куда сильнее. Эллочка в этом деле мастер, но теперь наша гуттаперчевая гулюшка танцует только в Жекиной спальне. Мой фанатичный друг там даже шест установил. Может, и мне дома такой соорудить? А что?..
Трусы с танцовщицы всё же свалились, и Макс, удовлетворённо хмыкнув, развернулся ко мне.
– Геныч, вот объясни мне, непонятливому, у них там, в этой сраной Франции, нормальных бойцов, что ли, нет? Какой смысл тащить отсюда телохранителя, который по-французски выучил только «suse ma bite»?
– О! А это что такое? – заинтересовался Жека.
– Тебе уже не пригодится! – отмахнулся Макс, и Женёк, схватив телефон, полез гуглить.
– Как ты там сказал-то, Малыш – чего suse?
– La queue! – снисходительно пояснил Макс.
– Малыш, да ты прям полиглот! – восхитился я. – Похоже, мне надо тебя в сопровождающие переводчики брать, а не Одиссея. Да при нём и слова такие ронять опасно.
– Ты, главное, не засыпай при нём с раскрытым ртом, – заржал Жека, откладывая мобильник.
– Придурок! – я добродушно погладил его по печени и, как мог, разъяснил Максу свой функционал: – Я так понял, что мелкого и без меня есть, кому охранять. Диана просто хочет нас познакомить и постелить соломки на будущее, когда Дракончик залетит в наш Воронцовск.
– А на хрен он тут нужен? Париж приелся?
– Да вроде в нашей школе желает поучиться… может, язык подтянуть…
– В какой школе, Геныч? – вклинился Женёк, потирая ноющий бок. – Он здоровый уже мужик! Ты посчитай, ему ж, наверное, лет восемнадцать?
– Это как так? – не понял Макс. – Вашей Драконихе тридцатник же был, да? Значит, пацану лет десять-двенадцать, никак не больше. Или это приёмыш?
Вот сука! Что ж я лох-то такой? И Жека тоже – мог бы и не заниматься здесь подсчётами. Макс, конечно, свой пацан, вот только это не наша тайна. Когда-то в погоне за секретами мы с Жекой с дуру впёрлись в чужую жизнь, очертя голову, разворошили осиное гнездо и едва не поплатились этими самыми дурными головами.
– А-а… ну да, – забормотал Жека с видом виноватого кота, насравшего мимо лотка. – Это я что-то загнался… обсчитался.
– Во, смотрите, – надеясь спрыгнуть с неудобной темы, я киваю в сторону подиума, где, всё же вскарабкавшись на шест, в непристойной позе вращается обнажённая девочка. – А всё-таки она вертится!
И, сделав глубокий вдох, в этом душном воздухе, нашпигованном алкогольными парами, потом и адской смесью духов… я услышал дразнящий аромат… Как порыв весеннего ветра – свежий, слегка горьковатый и вызывающий нервный озноб. Такой отчего-то знакомый…
Этот одуряющий запах раздражает ноздри, кружит голову и пробуждает необузданные первобытные инстинкты.
Шум толпы стал казаться лишь приглушённым жужжащим фоном, в котором растворились голоса друзей, оставляя меня наедине с нежданным наваждением. Окутанный незримой дымкой феромонов, я жадно вдыхаю запах самки и, кажется, способен найти её даже в кромешной тьме. Свет софитов бьёт по глазам, и на мгновение я зажмуриваюсь, ведомый звериным чутьём. А в следующий миг не могу поверить, что так быстро нашёл её.
Нет, не так – я не верю, что нашёл именно то, что искал, поэтому ещё продолжаю озираться по сторонам. Но всё не то – будто толпа скунсов вокруг. С недоверием и разочарованием я вновь возвращаюсь к своей странной находке и встречаю её недобрый взгляд. Мелькающий свет раздражает зрение и не позволяет определить цвет глаз, но эту привычку закусывать губы, этот вздёрнутый подбородок я совершенно точно уже встречал…
Перекрёстные лучи пробежали по золотым волосам и, осветив лицо девчонки, обнаружили маленькую родинку над губой. У её сестры Александрии такая же. Твою ж мать! Охотница за горячими кадрами! Теперь я вспомнил этот аромат. Осознание беспощадно нокаутирует – да почему она? Так, наверное, мог бы озадачиться взмыленный и возбуждённый конь, прискакавший спариваться и обнаруживший вместо потёкшей кобылы сердитого зайца. Что с ним делать-то, а?
Как его там зовут?.. Её то есть – всезнайку, недавно открывшую мне суровую правду о птицах. Чёрт, с именами у меня просто беда. Хотя… оно мне надо? Вот только этот запах никуда не делся, и мне хочется зажать нос и свалить подальше. Златовласка, чтоб её, маленькая обманщица! Сейчас, без своих смешных косичек и бесформенной футболки, она выглядит иначе. Я бы сказал, кардинально по-другому. Тонкая, как балерина, и даже – вот уж не ожидал! – с заметными выпуклостями в области груди.
Да задраться в пассатижи – о чём я думаю, разве ж это выпуклости?! Стоп! Это всё мой обострённый нюх и коварство малолетней писюхи, расплескавшей свой экзотический букет, ввели меня в заблуждение. Понятно, что пара недозревших персиков не делают эту фитюльку взрослой… но наверняка вполне достойной внимания каких-нибудь неискушённых недорослей.
Впрочем, в компании неоперившихся щенков она сейчас и пребывает. Я внимательно просканировал эту команду – кроме всезнайки, ещё какая-то бледная деваха и три балбеса. Самый длинный непозволительно тесно жмётся к Златовласке, но, похоже, она не против. И да – Кирюха вроде говорил, что у неё свидание. Интересно, а он хоть знает, по каким заведениям таскается эта пигалица? А Айка куда смотрит? Они там вообще за этой мелочью не следят?
Я быстро взглянул на подиум, но, к моему облегчению, танцовщица уже подобрала трусишки и свалила. Так ведь скоро другие прибудут… а подобное шоу точно не для таких нежных малышек. И ядовито-зелёное пойло, которое золотая девочка медленно помешивает соломинкой… и долговязый мудак, что-то шепчущий ей на ушко – всё это ей не подходит.
Вот только кто же меня спрашивает?..
– Геныч, ты с нами? – орёт мне в ухо Жека. – Кого ты там всё высматриваешь?
– Да вон, – я киваю на соседний столик. – Не узнаёшь?
Друг вглядывается и расплывается в улыбке.
– Так это ж Стефания!
О! Точно – Стефания!
– Видал, какие девочки подрастают? Держись, холостой брат! – Жека хлопает меня по плечу.
Макс тоже вытаращил глаза на подрастающую девочку и вынес свой вердикт:
– Да, сестрички у Айки – огонь!
– Александрина – это да, огнище! – напомнил Жека о рыжей ведьме и заржал. – Геныч даже хотел своё полено пристроить, да чуть не сгорел! Теперь, вон, к младшенькой примеряется.
– Мала ещё для полена, – я оглянулся на Златовласку, а та будто только и ждала моего взгляда.
С видом невинного ангелочка она вскинула изящную ручку-веточку и, поправляя волосы, продемонстрировала мне средний палец.
Вот зараза мелкая!
Желание оглядываться у меня напрочь пропало, и даже нюх отбило – принюхался, наверное. А потом и вовсе постарался о ней забыть, разглядывая вертлявых танцовщиц, ожидая Сонечку и обмусоливая с пацанами предстоящий перелёт Париж.
– Геныч, а почему тебе не рвануть вместе с нами? – сообразил Жека. – На хрена ты здесь целых два месяца будешь отираться?
– Да ты понимаешь, какая штука… хозяйка Парижа очень уж волнуется за француженок. Короче, приказала мне хорошенько выпустить пар на родине и драть всё, что шевелится.
– Жек, не шевелись! – с комическим ужасом взвыл Макс.
– А если серьёзно, то я рад этой отсрочке. Во-первых, мама расстроится, если я сорвусь сразу, как только она вернётся. Да и документы, наверное, дело небыстрое. И потом, мелких я на кого оставлю? Им же надо тренера подыскать.
Про предстоящий бой я намеренно умолчал – советчики в этом деле мне не нужны. А в следующую минуту я и вовсе забыл, о чём разговор…
Сперва мимо меня продефилировали Стефания со своей подругой. И снова первым отреагировал нос (заткнуть бы его чем-нибудь).
«Ну и в добрый путь!» – мысленно желаю им вслед, и хрен меня дёрнул посмотреть за их столик.
Вообще-то, очень вовремя дёрнул. Упырь, ещё недавно нежно обнимающий Златовласку, провожает девчонок взглядом, и этот взгляд мне совсем не нравится. Но от его дальнейших манипуляций мне мгновенно сносит крышу, и я подрываюсь с места.
Ах ты ж, сука, ты глянь, что делает!..
Глава 18 Стефания
– Серьезно? Ты ни разу не была в «Трясогузке»?! – громко, на публику, удивляется Вероника и театрально закатывает глаза.
Вот дурочка! Можно подумать, это свидетельство моей неполноценности. С недавних пор моя сестра Сашка пропадает там каждую пятницу, однако это не пошло ей на пользу – она стала ещё стервознее. Может, «Трясогузка» здесь вовсе и ни при чём, ведь Сашкин характер всегда был невыносимым, но последние две или три пятницы она возвращалась злая, как сто чертей. А потом закрывалась в своей комнате и уже там под тяжелую музыку продолжала трясти гузкой до самого утра.
