Текст книги "Неистовые. Меж трёх огней (СИ)"
Автор книги: Алиса Перова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 29 страниц)
– Ты же говорила, что у тебя нет друзей…
– Я немного погорячилась, Гена.
– Геночка, детка, – это Инесса, – я здесь кое-что забыла передать для Эллочки, и для тебя тут небольшой презентик.
– Ген, а привези мне что-нибудь французское, – это Наташка.
– А мне можно из дьюти-фри, – это Макс.
– А тебе, моя прелесть? – спрашиваю Сонечку, видя, как подозрительно блестят её глаза.
– Просто возвращайся быстрее, – шепчет она.
– Красавица, можно на пару минут украсть у вас Геннадия? – это снова отец. Отводит меня в сторону и суёт в руки банковскую карту. – Послушай, Гена, только не надо таращить на меня глаза, потому что деньги лишними не бывают. И не забывай, что ты мой единственный сын.
Я помню… и позволяю отцу обнять меня, чувствуя неловкость и благодарность.
И, наконец, я с радостью и облегчением замечаю Одиссея. Он издали почтительно кивает моим провожатым и, глядя на меня, стучит себе по запястью – пора.
Мне сложно не обойти вниманием всех, очень жаль молчаливую маму и непривычно растерянную Соньку…
К счастью, никто не плачет, зато мне, когда оглянулся, будто песком в глаза сыпануло. Больше я не оглядываюсь и стараюсь отвлечься на Одиссея.
– Оди, ну ты чисто гангстер! – пожимаю его пухлую пятерню. – Тебе бы ещё шляпу – вылитый Аль Капоне.
– Ты тоже, знаешь ли, не мальчик из церковного хора, – хмуро оглядел он меня и с шипением отнял ладонь. – Полегче, костолом, а то сила есть… – он вдруг заткнулся, опасливо поглядывая на меня.
– Да не бойся, Оди, я не злой. Скажи лучше, а как будет по-французски: «Секс без дивчины – признак дурачины»?
– Le con! – зло процедил адвокат и шарахнулся от меня в сторону. На хер, что ль, послал?
– Ну извини, – развёл я руками ему вслед и запоздало вспомнил предостережение Дианы…
Похоже, я остался без переводчика, задрать его по-французски!
Ну что, парижане, я иду к вам… и гугл мне в помощь!
Глава 66 Париж
Париж
Покинув терминал аэропорта, я с жадностью хлебнул французского кислорода и, обдуваемый тёплым ветром, уставился в яркое безоблачное небо. А здесь почти ещё лето – теплынь и красотень!
– Так вот ты какой, Париж! – радостно поприветствовал я заграницу, а опустив взгляд, наткнулся на четыре насмешливых глаза моего попутчика.
Сейчас этот умник поправит очочки и объявит менторским тоном: «Это ещё не Париж, олух деревенский!»
– До Парижа, Геннадий, мы ещё не доехали, – заявил Одиссей, поправляя коротким толстым пальцем очки на переносице. – Но поблизости есть несколько отличных отелей, если тебе вдруг захочется здесь задержаться.
– Оди, ну ты же вроде серьёзный уважаемый адвокат, член каких-то там палат, – я покрутил рукой в воздухе у самого виска, – а ведёшь себя, как обиженный шкет. Хорош тебе, я ведь уже извинился. И, хочу заметить, земляки на чужбине должны держаться вместе, а то мало ли… вдруг ты попадёшь в беду.
– В отличие от тебя, я знаю язык и очень неплохо ориентируюсь в городе.
Я повертел головой, разглядывая шумную разноцветную и стремительно движущуюся толпу людей, и, не заметив (к собственному разочарованию) ни одной симпатичной женской мордашки, поинтересовался у Оди с откровенным скепсисом:
– И что, ты реально понимаешь всё, что они говорят?
– Не всё, конечно… но мне точно не грозит заблудиться, – ехидно ощерился Одиссей, но недовольно поморщился, когда резкий порыв ветра разметал его тщательно уложенные кудряшки. Чудён, карапуз, задрать его против ветра!
– А кто же защитит тебя от местных женщин, Оди? Вон ты какой весь элегантный и благообразный, а я, кстати, уже заприметил несколько плотоядных взглядов в твою сторону.
– Пойдём уже, трепло, – он снисходительно покачал головой и, подхватив свой багаж, засеменил короткими ножками в направлении парковки.
А я с удивлением взглянул на ползущий за Одиссеем гигантский сундук на колёсах и присвистнул. Чего он там понабрал с собой – вечерние туалеты?
– Слышь, Оди, – я нагнал его за пару шагов, – а где наша огнедышащая мадам? Она что, не собирается нас встречать или забыла, что мы прилетели?
– Нет, – адвокат задрал короткий нос, но тут же выставил свой палец, предотвращая мои возмущения, и извлёк из внутреннего кармана пальто орущий телефон.
Что – нет? Не встретит?
Вот оно, европейское гостеприимство! Был бы Жека в Париже, он бы точно обо мне не забыл. Но мой друг уже весь в трудах где-то на юге Франции. «Как же не вовремя его сослали», – с сожалением подумал я и прислушался к разговору Одиссея. Но из всего потока непонятных слов, что он влил в трубку, мне удалось идентифицировать только одно – «Диана». Похоже, адвокат треплется с нашей Драконихой. Я же, слушая эту тарабарщину, одновременно испытываю восхищение, раздражение и что-то очень похожее на зависть – говорит прям как дышит. Но, наконец, дремучий фонтан заглох, и Оди, взмахнув рукой, обозначил для нас направление:
– Туда, нас уже ждут.
Ух, задрать наш родной автопром!
Обозрев этот внушительно мощный чёрный Bentley, я мгновенно простил Диане её отсутствие и с трудом перевёл взгляд на водителя, с которым Оди уже завязал непринуждённый диалог. А услышав собственное имя, я едва не поперхнулся. Он охренел – это что ещё за «Гена»? Он бы меня ещё Генычем представил! Я уж молчу о возмутительном нарушении этикета. Хотя такому умному адвокату, конечно, виднее, кого представлять первым.
– Геннадий, – включая меня в беседу, Одиссей перешёл на родной язык, – позволь познакомить тебя с мсье…
– Жак, – бесцеремонно прервал его здоровый мужик с хищным выдающимся шнобелем и, широко улыбнувшись, протянул мне руку для приветствия.
– Бонжур, мсье Жак, – я отзеркалил улыбку и ответил на рукопожатие.
– Можно без «мсье», – пробормотал Оди. – Просто Жак, раз он сам так представился.
А-а, понятно, Жак – просто и коротко. Наверняка об «Геннадия» этот француз язык сломает.
– Тогда я просто Гена.
Одиссей закатил глаза, а Жак с довольным видом гаркнул:
– D'accord!
Бля-а-а, что он сказал-то?
Я кивнул на всякий случай, скосив глаза на Оди, и тот просуфлировал по-русски:
– Он сказал: «Договорились».
Ух, как же сложно началось моё путешествие! Ну, хорошо, хоть договорились.
По пути мы ещё договорились о том, что не видать мне сегодня Парижа. Вот это совсем нехорошо – я-то уже весь настроился. Однако драконье гнездо оказалось за городом. Впрочем, для драконов это вполне логично. Что ж, буду принимать впечатления дозированно, и начало путешествия мне уже нравится.
Я запоздало оглянулся на аэропорт, но воздушная гавань «Шарль де Голль» уже скрылась из вида, оставшись далеко позади.
– Оди, а Шарль де Голль – это ж вроде какой-то генерал на бравом коне, да?
Жак прогнусавил что-то совершенно непонятное, а Одиссей весело хохотнул и пояснил:
– Точно – полководец, народный любимец, а также основатель Пятой республики и её первый президент.
– Пятой? – озадачился я. – А где первые четыре?
– Да здесь же, – ещё больше развеселился заумный колобок, – только в более ранние периоды времени. Менялась власть… ну и порядковый номер республики.
О как! И почему мне об этом ничего не известно?
– Это как новая модель телефона, что ли?
– Примерно так… или новая редакция. Это их национальная фишка. Первая республика родилась в ходе революции после свержения монархии, да и последующие две тоже…
– А всего сколько республик?
– Пока всё ещё пятая, – с раздражающей улыбкой пояснил Одиссей.
– И вот откуда ты всё это знаешь?
– У меня работа такая, Геннадий, – Оди поблёскивает очками в мою сторону и невыносимо бесит.
– В очередной раз убеждаюсь, как мне повезло, – ворчу себе под нос. – Ладно, умник, придумай лучше, где мне купить цветы, пока мы ещё не добрались до Дианкиной деревни.
Он кивнул и быстро передал мою просьбу Жаку, но, судя по эмоциональному ответу, тому что-то не понравилось.
– Чего он возбухает – по пути нет цветочных киосков?
– Он не понимает, зачем тебе цветы.
– Так растолкуй ему, ты же у нас умный.
– Вообще-то, уже растолковал, и я уверен, что Диане будет приятно, – Одиссей привычным жестом поправил очки и пояснил реакцию Жака: – Дело в том, что, в отличие от нас, у французов не принято дарить цветы без веского повода.
– Серьёзно? Охренеть! И эти жлобы претендуют на лавры самых романтичных ё… э… любовников?
– Они не жлобы, просто практичные, – улыбнулся адвокат.
– Отличная отмазка. Тогда скажи ему, что мы едем за самым огромным букетом.
– Хорошо, – согласился отчего-то очень довольный Одиссей и предупредил: – Только белые не покупай.
– Это ещё почему? Диана как раз белые любит.
– Красные тоже любит. А белый во Франции – это цвет траура, и подарить белые цветы – это всё равно как у нас преподнести две красные гвоздики.
– Твою ж мать, что за дикари!
– Другой менталитет, – пожал плечами Одиссей.
Обложив про себя забористым матом их менталитет, я поставил мысленную галочку, что нужно более детально изучить особенности этой дремучей страны, и, дабы успокоить нервы, уставился в окно.
А говорили, что Парижа не будет – вот же он, красавец! И, могу сказать, что кольцевая дорога в Париже (она же Периферик) несколько отличается от воронцовской – даже дух захватывает от волнения. Но радость моя продлилась недолго… ровно до тех пор, пока я не увидел, как на островке, разделяющем встречные полосы, два прилично одетых мужика, распахнув ширинки, беззастенчиво поливают один фонарный столб. Да я чуть дара речи не лишился! Зато Одиссей, оценив мою реакцию, заржал, как конь.
– Оди, это что, бля, такое… никак наши земляки?!
– Как раз наоборот – аборигены. Освободить мочевой пузырь – это священный процесс для французов, и занимаются они этим где угодно.
– Ты прикалываешься? То есть, хочешь сказать, что я запросто могу вывалить свой шланг в центре Парижа и поссать, к примеру, с Эйфелевой башни?
– Насчёт башни я не уверен, всё же там есть туалеты, но пополнить с моста воды Сены тебе точно никто не запретит.
Да задрать бы их в этой жёлтой воде!
На хрен этот Париж, в деревню хочу!
И про цветы не забыть бы…
Глава 67 Французская деревня
За свою жизнь я путешествовал не так чтобы много, а за пределами своей страны и того меньше, поэтому сейчас с восторгом воспринимаю всё, что открывается моему взору. Хотя, наверное, это в моей натуре – мне нравится удивляться, да и помечтать, грешным делом, я тоже люблю. Вид двух ссыкунов, орошающих столб, давно перестал омрачать моё восприятие солнечной и поистине прекрасной действительности, а мелькающая за окном листва радует всеми оттенками, которыми только способна удивить природа. И ведь это только начало!..
Одиссей просветил, что первые дни октября – самое идеальное время для знакомства с Парижем. Толпы туристов уже заметно поредели, цены похудели, а местные праздники в самом разгаре. Да и с погодой нам несказанно повезло. Это особенно заметно после московской серой промозглости, которую мы наблюдали во время пересадки.
Планов у меня, конечно, великое множество, и если они не разобьются о встречные замыслы Дианы, то на ближайшую неделю я с большим энтузиазмом нырну в беспробудный парижский загул. И отсутствие переводчика меня точно не остановит. Но это, даст Бог, начнётся завтра, а сегодня у нас на повестке дня по-прежнему деревня.
Помню, в раннем детстве мне приходилось гостить в деревне у прабабушки. Деревня как деревня, похожая на сотни и тысячи других российских деревень. Уже позднее мне приходилось видеть всякие – и грязные захолустья, и элитные коттеджные посёлки, но даже там повсюду угадывался русский дух. Нет, это совсем не плохо – просто это по-русски. Но то, что открылось для меня сейчас – это… да задраться по-деревенски! – это эстетический экстаз!
Я даже не сразу понял, отчего так распотешились мои попутчики, но оказалось, это их так развеселила моя бурная реакция. Да и хрен с ними, пусть думают, что выгуливают дикаря.
– Оди, это реально деревня?! – спрашиваю уже в который раз, но не перестаю удивляться. Круто же! А главное, необычно!
Узкие мощёные улочки, где соседствуют такие разные по стилю и архитектуре строения, выглядят почти сказочными. Двухэтажные дома с разноцветными причудливыми фасадами и цветущими ставнями на окнах, а напротив, за живыми виноградными изгородями – узкие скворечники из кирпичной мозаичной кладки. Охренеть! Я просто не смог усидеть на месте и промчался по паре улочек, щёлкая камерой и жалея, что мне не с кем разделить мой восторг. А ещё подумал, как бы здесь понравилось Стефании.
Чуть дальше нам встретились даже какие-то мрачные постройки, огороженные коваными заборами и похожие на маленькие средневековые замки, а ещё обветшалый отель-ресторан в богемном стиле, где мне срочно приспичило отобедать. Но Оди нетерпеливо напомнил, что нас ждут в другом месте.
– Бонжур, мадам! – я радостно поприветствовал коротконогую пышечку, и она мне лучезарно улыбнулась.
Потом, непрерывно озираясь и фотографируя, я поздоровался ещё раза три с другими дружелюбными селянами, пока не наступил кому-то на ногу и услышал за спиной длинную возмущённую тираду.
– Пардон, мсье, – я извинился, прижав руки к груди и не теряя улыбки. – Это случайно вышло…
– Гена, только не трогай его, – предостерёг Одиссей, вклинившись между мной и мужиком и пытаясь замять конфликт.
– Да я и не думал никого трогать… А что он говорит, Оди?
– Чтобы ты смотрел, куда прёшься, – недовольно перевёл адвокат.
– Ну, это я и без переводчика понял…
– А остальное не переводится.
Вот тебе и культура! Колхоз – он и во Франции колхоз.
А главное, этот деревенский мудак так и не успокоился, пока не вмешался наш водитель – грубо и очень эффективно. Жак что-то коротко рявкнул и, сдавив мужика сзади за шею, задал ему направление. Мы же, погрузившись в «Бентли», направились в противоположную сторону.
Однако жилые дома очень скоро закончились, а мы так и не приехали в пункт назначения. Я даже немного расстроился – всё же эта деревенька мне очень понравилась, за исключением некоторых моментов.
– А разве Диана живёт не в этой деревне?
– В этой, но немного дальше, – успокоил меня Одиссей. – В следующий раз мы поедем по другой дороге, чтобы ты оценил всю территорию. На той окраине дома выглядят совсем иначе.
– Ещё круче?
– Не круче, просто по-другому… сам посмотришь.
– А здесь почему нет домов? – я оглядел зелёные холмистые просторы, огороженные лесополосой.
– Потому что это частная территория, – с гордостью выдал Одиссей и очень загадочно добавил: – Но скоро и домик будет.
Частная территория?! Теперь я окинул её новым взглядом, заодно вспомнив о грабительской налоговой системе во Франции. А заметив вдали шпили башен, пронзающие небо, я уже мысленно представил себе деревенскую избу а-ля Версальский дворец и приготовился ничему не удивляться. И всё же оказался не готов…
Серый готический замок мгновенно воскресил в моей памяти мифы о вампирах и впечатлил своим мрачным великолепием до онемения. Я бы назвал его жутко красивым. Это, конечно, бедноватая характеристика, но моя фантазия тоже онемела. И никаких тебе высоких заборов – только гигантские кипарисы плотной стеной обнимают замок с двух сторон, скрадывая его реальные размеры.
Так вот как живут современные драконы!
Заметив краем глаза движение, я обнаружил длинную худую фигуру в сером плаще. Она плавно проплыла по подъездной дорожке и так идеально вписалась в пейзаж, что я готов был поверить в привидение, если бы эта тётка не толкала впереди себя розовую детскую коляску. Заметив приближающуюся машину, привидение ускорилось и скрылось в зарослях кипарисов. Спросить у Одиссея я так ничего и не успел, потому что на террасе появилась она – королева драконов и прекраснейшая из женщин! (Мама не в счёт).
«Создала же матушка-природа такое диво!» – подумал я, глядя на приближающуюся к нам Диану, а в следующий миг заключил её в объятия. И, должен сказать, только ради этого уже стоило прокатиться во Францию.
– Почему так долго, вы через город ехали? – она легко коснулась губами моей щеки и тут же поспешила приласкать своего верного пупса.
Я же, глядя на млеющего Одиссея, в который раз усомнился в его ориентации.
Зато здорово ошарашил Жак, который на короткий вопрос Дианы очень непочтительно гаркнул и проследовал в дом, даже не удостоив её взглядом.
– Совсем обнаглел, – проворчал себе под нос Одиссей, а я едва удержался от того, чтобы не вернуть борзого француза обратно за ухо.
– Королева, а что этот холоп себе позволяет? – возмутился я. – Может, ему стоит кое-что разъяснить?
Но Диана легко отмахнулась:
– Не обращай внимания, с ним иногда случается. А усмирить его гонор у тебя ещё будет возможность.
– А я бы не стал откладывать воспитание, – резко выступил Одиссей и взглянул на меня с неожиданным почтением: – Как думаешь, Геннадий?
– Успокойся, Оди, – рассмеялась Диана. – Сейчас у нас праздничный обед. Итак, мальчики, добро пожаловать в Ла-Шер.
Ух, чуть не забыл, цветы же в машине!
Глава 68 Ла-Шер
Интерьер замка Ла-Шер меня приятно удивил – круто, очень стильно, но не мрачно, и никакой излишней помпезности. Это как с человеком иной раз – снаружи вроде нелюдимый и хмурый, а душа светлая. К сожалению, в жизни часто бывает наоборот. Однако внутри страшного замка светло, а его обитатели оказались приятными людьми. Правда, увидел я немногих, да и не все из них светлые… в том смысле, что молоденькая мулаточка, проводившая меня на второй этаж в мою комнату, очень даже тёмненькая. И такая аппетитная – прям как шоколадная конфетка. Но я кремень и, будучи верным моей огненной Сонечке, «шоколадку» пожирал исключительно глазами. Э-э… как же её зовут, а?.. Как-то очень красиво… но я забыл. Да и кто бы не забыл, когда все мысли вращаются вокруг обеденного стола?
И вот, наконец, я здесь – за столом! И обед, должен признаться, – это что-то! Что ни блюдо – то шедевр! А шедевров на столе!.. А ароматы – ум-м!.. Съел бы всё, но тут даже мой вместительный желудок не справляется. А свежий хрустящий багет, нафаршированный какой-то невероятной вкуснотищей, едва не сразил меня до отвала. Впрочем, за разговором, а вернее, за моим эмоциональным от полученных впечатлений трёпом трапеза затянулась, и меня хватило даже на десерт – белиссимо! Подать мне срочно эту повариху-кудесницу – я расцелую её волшебные ручки! А заодно позаимствую парочку рецептов.
– Гена, ты не пьёшь вино… может, коньяк? – интересуется Диана, поднося к своим губам (ух, каким губам!) пузатый бокал с кроваво-красным портвейном. Ей очень идёт этот цвет… а, впрочем, Королеве всё к лицу.
– Хочу заметить, изумительный дижестив, – манерно прокомментировал Одиссей и, поболтав своим изумительным пойлом, решил просветить особо отсталых: – Дижестив, Геннадий, это…
– Это креплёный «Мезим форте», – резко закончил я и протянул руку к бутылке с коньяком. – Я, Оди, не на печи вырос, и мои пробелы в истории Франции вовсе не повод делать из меня идиота. Понимаю, что твоё мнение уже давно и прочно закрепилось в кудрявой умной голове, и даже не стану его оспаривать… но, давай-ка договоримся, отвечать будешь, когда я спрошу. D'accord? – Ха! Я запомнил! А на произношение плевать!
Я щедро плеснул себе в винный бокал коньячку и, опрокинув его залпом, с удовольствием пронаблюдал за реакцией моих сотрапезников.
– Ты несправедлив к себе, Гена, – попытался отшутиться адвокат, но, поймав блуждающую улыбку на губах Дианы, быстро завял и сосредоточился на ягодном штруделе.
А я тоже залип на Диану… Кто-то другой, менее сведущий, уже поплыл бы мозгами, но мы с Одиссеем хорошо знаем, что так улыбается дракон своей жертве. И прямо сейчас жертва – не я.
Мне даже стало жаль беднягу Оди, потому что знаю – он не со зла, а лишь в очередной попытке произвести впечатление на свою госпожу. Но не за мой же счёт! Да и смысл, если все и так давно признали в нём гения. Но, подозреваю, что в последнее время Оди задался целью доказать прекрасной даме, что он не педик. Пока у него хреново получается. Но овощ ему в помощь!
– Диан, а почему мы втроём обедаем? – я пытаюсь разрядить атмосферу, да и вопрос этот уже давно вращается на выходе.
– А кого нам здесь не хватает?
Хм, как по мне, то кое-кто здесь даже лишний, но я обещал Диане не дразнить её пуделя, поэтому озвучиваю то, что не даёт мне покоя:
– Во-первых, где твой героический супруг? – я невольно нащупал в кармане флешку Стефании. – Я просто обязан пожать его мужественную руку.
Тихий бархатистый смех взволновал кровь, разгоняя мой мотор. И всё же я не шучу, потому что, кроме особо важной миссии по передаче портфолио из рук в руки, я давно хочу пообщаться с мужиком, так легко устранившим неустраняемого Жеку и укротившим этот вулкан. Я реально понять хочу, а две предыдущие встречи понимания внесли немного… то мордобой, то праздник, да и общего языка не нашлось. Надеюсь, этот парень уже освоил русский.
– Феликс сейчас в Барселоне, но через пару недель будет здесь. Он, кстати, тоже хочет с тобой познакомиться.
Вот как? Я-то, конечно, и пару недель, и пару лет легко переживу… но девочка с персиками наверняка уже ждёт ответ. И надо бы как-то ускорить доставку.
– А твои дети? – поинтересовался я, продолжая обдумывать варианты.
– Реми в Лондоне, он прилетит через три недели ко дню рождения нашей Звёздочки Эйлен…
Я незаметно и облегчённо выдохнул – знакомство с мелким спиногрызом откладывается. И вовремя прикусил себе язык, когда решил поинтересоваться: «А кто у нас Эйлен?» Помог метод дедукции – вряд ли малой будет спешить ко дню рождения кого-то из прислуги. И Диана подтвердила мои умозаключения:
– А Эйлен гуляет с няней, они успели пообедать ещё до вашего приезда. Да ты наверняка видел их…
– А то! Пардон, мадам, но, честно говоря, если б не яркая коляска, я принял бы вашу няню за серый призрак.
Диана снова рассмеялась.
– Вот увидишь, Гена, этот призрак тебе непременно понравится, – и так это лукаво прозвучало, да ещё и Оди поморщился, отчего я внутренне напрягся. А Диана продолжила: – Мадам Жаме была ещё моей гувернанткой, а потом стала добровольной няней для моих детей. Она давно уже член нашей семьи, и мы все её очень любим. И главное, с нашей мадам Жаме ты освоишь французский язык в рекордные сроки.
– Звучит устрашающе, – признался я, хохотнув.
– Ты ведь не надеялся справиться самостоятельно, иначе прилетел бы подготовленным.
Поймав насмешливый взгляд Оди, я плеснул себе ещё коньячку для поднятия храбрости, нацепил самоуверенную улыбку и радостно провозгласил:
– Твоя правда, Королева! Ну и какие у нас ближайшие планы?
– У нас с Одиссеем – ударно поработать, а ты, Гена, пока можешь расслабиться. Сейчас ты мой гость… – Диана прервалась, прислушиваясь к детскому визгу, и поднялась из-за стола: – Одну минуту…
А спустя пару минут она уже вернулась с маленьким голубоглазым ангелочком на руках.
Наверное, видок у меня сейчас, как у идиота, потому что обе рассмеялись. Даже эта кнопка.
– Бонжур, мадемуазель, – я перешёл почти на шёпот, чтобы не испугать ребёнка, и протянул руки. – Пойдешь ко мне?
Охренеть! Ух, пардон! Но она даже не испугалась! А я очень разволновался и даже дышать перестал, прижимая к себе крохотную мадемуазель.
Я знаю, что Кирюха, ставший отцом совсем недавно, даже не помышлял о детях так скоро. Жеку, у которого сын уже на подходе, до сих пор потряхивает от страха, Макс затарился контрацептивами на ближайшие пять лет…
А я был бы очень рад такому чуду, потому что всегда мечтал о дочке. Даже, когда сам ещё был пацаном, представлял свою дочь, похожую на Анжелику. Позднее, когда Анжелки не стало, мысленная визуализация поплыла, но мечты никуда не делись – я по-прежнему хочу быть дочкиным папой. Есть только два весомых «НО»…
НО… я пока не встретил маму для своей Принцессы Геннадьевны…
НО… глядя на своё отражение в зеркале, я очень боюсь, что гены Гены подпортят прекрасное личико моей девочке.
Зато для малышки Эйлен сошлись все звёзды, потому что это самый красивый ребёнок, которого я когда-либо видел. Но едва я приспособился к своей драгоценной ноше и задышал ровно, как наткнулся на тяжёлый взгляд… старухи Шапокляк (клянусь – один в один!).
– Бонжур, мадам! – просипел я.
Диана, давясь от смеха, тут же спряталась за спиной старухи, а Шапокляк сузила глаза и раздула ноздри. Но всё же что-то ответила, только я не понял ни хрена.
– Ага, – я на всякий случай улыбнулся и призвал на помощь возникшего рядом Одиссея: – Оди, что она сказала?
– Что тебе нужен кляп.
Я проследил тоскливым взглядом, как суровая и прямая Шапокляк торопливо уносит малышку Эйлен подальше от гостей, и внутренне содрогнулся – а может, на хрен этот французский? Тем более, когда все вокруг говорят на чужом языке, у меня просто нет шансов его не освоить. А с этой грозной мадам – ещё бабка надвое сказала. И, посовещавшись с самим собой, я развернулся к Диане и жизнерадостно озвучил:
– Да ты прям как в воду глядела – она мне уже нравится.
Оди громко фыркнул, а Диана тихо рассмеялась, царапая такими чарующими звуками мои нервные окончания.
– Я в тебе даже не сомневалась, – она кладёт ладошку мне на грудь, чем сильно нервирует адвоката, да и меня тоже, чего уж там скрывать. – Ты очень скоро привыкнешь к мадам Жаме и поймёшь, что она добрая.
Изящная смуглая ладонь соскользнула с моей груди и дышать стало гораздо легче.
– Да я уже это понял, – радостно киваю, – доброту же не спрячешь, хотя ваша мадам в этом преуспела.
– Неверное произношение очень оскорбляет её чувствительный слух. Одиссей это знает, и поэтому с некоторых пор приветствует мадам исключительно молчаливым поклоном.
– Серьёзно? – я развеселился. – О-оди, что я слышу, так значит, ты тоже не совершенен? Как же ты не сумел очаровать даму?
– Эту даму мало кто способен очаровать, – недовольно проворчал адвокат.
– А «мало кто» – это как раз я! – рубанув себя кулаком в грудь, я осознал, что отступать уже некуда.
А Одиссей закатил все четыре глаза и с видимым облегчением принял вызов с мобильного.
– Простите, я вас оставлю ненадолго, – расшаркался он и бегло заговорил со своей трубкой по-английски.
Твою ж мать, вокруг меня одни полиглоты! И я весь такой… одинокий непонятый патриот.
– Можешь не торопиться, – напутствую вдогонку адвокату и встречаю смешливый и укоризненный взгляд Дианы. – А что я не так сказал? Уж поверь, этот твой зубастый пудель не даст себя в обиду. А-а, кстати, я чего вспомнил-то недавно… он же заикался, я точно слышал. А куда сейчас подевалась эта его милая изюминка? Я бы и сам у него спросил, но это как-то…
– Во-первых, Одиссей заикался только в моменты сильного волнения, а во-вторых… зачем мне адвокат, даже такой умный, как Оди, если он двух слов связать не сможет. Поэтому мы исправили его изюминку.
Прозвучало очень двусмысленно, но я не стал отвлекаться.
– А это так легко, в смысле исправить? – поинтересовался я с надеждой и уже мысленно начал прикидывать, как бы приспособить к чудесному исцелению девочку с персиками. Кирюха говорил, что Стефания уже была у разных логопедов, но толку оказалось мало.
– А это, Гена, зависит от мотивации. У нас с Одиссеем она была достаточно мощной для того, чтобы справиться с дефектом – Оди хотел на меня работать, а я сильно нуждалась в нём.
Ну да, Стефания ей вряд ли настолько же понадобится. Но, может быть, она заинтересует этого… да как же его там, задрать его в объектив! Фотографа, короче! Мне хочется сразу озвучить все мои просьбы, но, думаю, что прямо сейчас это будет не слишком удобно, и для приличия надо бы выдержать некоторое время. А в идеале – как можно быстрее стать полезным.
– Понятно, – я беспечно улыбаюсь, хотя мне ещё ни хрена не понятно, и с энтузиазмом выпаливаю: – А поведай-ка, моя Королева, про наши ближайшие планы. И признайся сразу, в твоей каменной избушке есть какой-нибудь тренажерный закуток?
– А давай, Гена, для начала я подробнее познакомлю тебя с моей избушкой, – Диана взяла меня под локоть. – Попутно и в тренажерный закуток заглянем, а ты мне поведаешь о своих насущных проблемах.
– Слушай, когда ты вот так ко мне прижимаешься, мне очень сложно поверить, что в жизни существуют проблемы. Разве что в моей новой спальне кровать не по фэн-шую?
– Ты удивишься, дорогой, но здесь даже вай-фай по фэн-шуй.
Глава 69 Ла-Шер
Послушный и ведомый хозяйкой замка, я озираюсь по сторонам, рассматривая огромный холл, и уже через минуту, распахнув резные арочные двери, попадаю в просторную комнату. А тут всё с размахом и шиком.
– Ух! – только и получилось выдохнуть.
– Это большая столовая, – поясняет Диана. – Мы ею почти не пользуемся, и даже когда собираемся всей семьёй, нам вполне хватает малой.
– А малая – это там, где мы обедали? – смотрю на Диану, и она кивает утвердительно. – А по мне, так в той малой столовой можно целую роту голодных разместить и накормить. А здесь...
Я с удивлением и восторгом смотрю по сторонам. Камень, дерево и стекло – очень круто и необычно. Мне ещё никогда не приходилось видеть подобный стиль – лишённый острых углов и прямых линий. Паркет, перетекающий в камень, полукруглый камин, эркерные окна… и мебель таких изощрённых форм, будто дерево оплавилось и поплыло, да так и застыло вдруг, поймав свою идеальную форму. Слева от меня на стене висит огромный портрет, но солнце, заглянувшее в окно, светит в глаза и мне плохо видно с этого ракурса. А ещё очень странно, что по обеим сторонам от портрета в массивных бронзовых подсвечниках горят свечи. Ясным солнечным днём? Я делаю несколько шагов и, распахнув рот, застываю, поражённый.
Невероятная красота! И очень похоже на фотографию. Вот только наличие горящих свечей создаёт жутковатую атмосферу, будто у портрета покойницы. Но разве так можно?! Я жадно разглядываю изображение смуглой красавицы, потому что на живую натуру не выдерживаю долго смотреть. Обнажённые плечи, идеальная бархатистая кожа… совершенные черты лица и губы – стопроцентное средство от импотенции. Только развевающиеся на ветру волосы выглядят темнее – почти чёрные, и алый цветок в волосах. Бомба! Но всё же чего-то не хватает… не понимаю, чего.
Я оглядываюсь, чтобы спросить, но, встретив янтарный взгляд Дианы, прозреваю… Вот оно что – глаза!
– А почему у тебя здесь глаза карие? – спрашиваю внезапно осипшим голосом.
– Может, потому что это не я? Это моя бабка Эсмеральда. Нравится?
– О-очень, – выдыхаю с облегчением, потому что наличие горящих свечей сразу становится понятным. – Слушай, а ты ведь тоже Эсмеральда?
– Да, своё второе имя я как раз и получила в честь бабки.
– Бабушки, – исправляю мягко, а Диана хмыкает.
– Бабушка – это та, кто вытирает твой сопливый нос, печёт пирожки и читает тебе сказки на ночь… А я лишь обозначила степень родства. Эсмеральда умерла в то время, когда я родилась.
