Текст книги "Неистовые. Меж трёх огней (СИ)"

Автор книги: Алиса Перова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 29 страниц)

– Ты не права, моя прелесть, – улыбаясь, Артём направился ко мне.

– Стой, где стоишь, – шиплю, и он, вскинув ладони, останавливается, а взгляд залипает на вырезе моей кофточки.

– Какая же ты красивая, Сонька! Я хоть и не выспался, но один взгляд на твою грудь – и усталости как не бывало. Знаешь, даже головную боль снимает.

– И трусы снимает на раз, – я оценила его боевую готовность и отлепила взгляд от паха. – Давай, Тёма, надевай портки и дуй в свою столицу, загостился ты уже.

– Послушай-ка, девочка, – взгляд и тон его стали жёсткими. – Не следует говорить того, о чём придётся жалеть. Возможно, мы с тобой неправильно начали…

– Закончили уже! – вцепившись в подлокотники кресла, я подалась вперёд, чеканя каждое слово: – На хер пошёл отсюда!

Запрокинув голову и сжав кулаки, Артём шумно втянул носом воздух и процедил:

– Убил бы с-суку!

Йес…с-сли бы!..

***

Спустя несколько часов

– Подождите меня, пожалуйста, – я отдала водителю деньги и на неверных ногах покинула тёплый салон такси.

Направляясь сюда, я не очень надеялась, что застану Генку дома, и даже не была уверена, что сама готова к этой встрече. И что скажу его маме, если меня встретит она?.. Но долго сомневаться не пришлось – подходя к дому, я сразу заметила Генку. Эти плечи я за версту бы узнала.

Он стоит ко мне спиной, в чёрной толстовке с капюшоном, и чистит от снега крышу. Работает очень быстро, а я, оставаясь незамеченной, позволяю себе ещё немного полюбоваться им. Получается совсем недолго – он будто чувствует мой взгляд – замирает на пару секунд, а затем медленно оглядывается… и наши взгляды встречаются. Мне хочется опуститься на колени, но я расправляю плечи и, не сводя с него взгляда, просто жду.

Глава 84 Гена

26 декабря

Мороз и солнце, день… да что там – херовый сегодня день, и я предпочёл бы вовсе его проспать. Но, вопреки моему ожиданию, целительный сон так и не пришёл. Сперва он никак не приходил всю ночь, а потом очень резко настало утро. О нём мне громко протрубил входящий звонок. А потом снова звонок и ещё… и все они, от Парижа до Воронцовска, спрашивали о моей маме – спасибо им за помощь и неравнодушие. И мамочке спасибо – за то, что осталась со мной… моей пристанью и той единственной женщиной, которая никогда не предаст.

Когда-то я всерьёз уяснил для себя, что из всех женщин на Земле любви достойна только мама. С годами мне захотелось мыслить шире и позитивнее, и я честно пытался. А разобрался только сейчас – не в женщинах дело – во мне! Это меня любить по-настоящему способна лишь мама.

Несерьёзный Геныч непригоден для серьёзных отношений, зато со мной можно пошалить, порезвиться, убить тоску. Я ведь для девчонок… пф… как вечно улыбающийся аквариумный дельфин, – весёлый, дружелюбный и болтливый. Вот только болтаем мы на разных языках, они – на женском, а я на своём – на дельфиньем. А они слушают… но не слышат, не понимают.

– Геныч, а позвонить не судьба? – громко возмущался в трубку Макс. – Это нормально, что такие новости я узнаю от Жеки? Как там тёть Галя?..

И в двадцать пятый раз я терпеливо отвечал на одни и те же вопросы. Всё хорошо – обошлось, помощь уже не нужна, но спасибо… я – в полном порядке, настроение новогоднее.

– Слышь, а Сонька не рядом с тобой? – поинтересовался Макс. – А то она трубу не берёт, а Марта волнуется. Э, братух, ты меня слышишь?

Я услышал. Её имя очень громко и больно полоснуло по нервам, и всё же я попытался не выдать эмоций.

– Не знаю, Малыш, я её не видел ещё, как-то не до того было.

Да, лучше бы не видел.

– Не, Геныч, не вопрос, я всё понимаю… но ты хоть позвони ей, она ж тебя ждала, как дитё Санта-Клауса.

Но Дед Мороз оказался быстрее.

И, снова рухнув в свои мысли, я даже не помню, как вывез этот разговор.

Ночные картинки, как слайды, защёлкали в голове, отравляя всё нутро, и некуда деться от этой заразы. Сбежал на крышу, но она и здесь меня настигла.

Я позвоночником почувствовал её взгляд и обернулся.

Ай да Сонечка! Мысленно я даже восхитился, отметив её величественную осанку и роскошный фасад. Но меня не провести – ей сейчас тоже паршиво, и она понимает, что я об этом знаю. Только что это изменит?

Ночью, пока я мчался к Соньке, думал, дорвусь – затрахаю до беспамятства! Меня же одни только мысли о ней приводили в боевую готовность. А сейчас вот она, совсем близко – красивая и доступная… однако мой посох после ночного стресса как-то резко усох и растерял свои волшебные свойства. И сейчас годен разве что нажурчать её имя на снегу...

Зачем ты здесь, Сонька?.. Ты ведь не думаешь…

Но, выйдя за ворота и наблюдая за тем, как она приближается, я понимаю – нет, не думает.

Если она и готовила какой-то текст, то он ей не пригодился. Мы так долго смотрим друг на друга… и молчим.

На хер ты это с нами сотворила, дура?!

Наверное, я подумал слишком громко, потому что Сонька сжала губы и прикрыла глаза.

– Что ты хочешь, Сонь? – я всё же первым не выдержал молчания.

– Я хочу ненадолго задержаться в нашем доме, – произнесла она ровным голосом, но тут же торопливо исправила: – В бывшем нашем… Дней на десять, если ты не против.

– Я продлил аренду до лета, поэтому если у тебя нет лучшей альтернативы, то не вижу смысла тебе переезжать.

В ответ она молча кивает и спустя долгую паузу, спрашивает:

– Заедешь за вещами? Или я сама…

Я отрицательно качаю головой, не дав ей договорить. Снова молчим. Сонька коротко вздыхает, будто хочет что-то сказать, но передумывает. Рассеянно озирается по сторонам и, наконец, озвучивает почти со злом:

– Я не буду просить прощения! – и с горькой усмешкой добавляет: – Это бессмысленно. Но ты должен знать, что всё это не планировалось… спонтанно вышло.

Мне нечего на это ответить, и я лишь пожимаю плечами. Но Сонька и не ждёт от меня комментариев – состроив улыбчивую гримасу, она разворачивается ко мне спиной, но, сделав пару шагов, резко возвращается и хватает меня за руку.

– Знаешь, я заранее люто ненавижу ту, с которой ты будешь счастлив, – сипло выпаливает она и подносит мой кулак к своим губам. Целует и шепчет: – Но, клянусь, Генка, что ты больше, чем кто-либо, заслуживаешь счастья.

И, уже сбежав от меня шагов на десять, оглядывается и с вызывающей улыбкой выкрикивает:

– И даже не уговаривай меня вернуться!

Да отсохни мой язык, если посмею! Береги себя, Сонька... ну что ж ты дура такая?!

И я дурак.

Глава 85 Гена

28 декабря

– Посетив Париж, учитель географии понял, что был неправ, когда влепил кол ученику, утверждающему, что Франция находится в Африке, – рассказываю немного отредактированную версию услышанного недавно анекдота.

Мама снова смеётся и выглядит сейчас очень счастливой и даже помолодевшей. Цвести и хорошеть, лёжа на больничной койке, – это странно, но я догадываюсь, что послужило тому причиной, а вернее – кто. Всё дело в моём отце. Все последние дни он, бросив свои дела, как беспокойная наседка, кудахчет вокруг мамы. Я только диву даюсь. По своей натуре отец грубоват (всегда таким был), и я подозреваю, что даже в их с мамой медовый месяц он не окружал её такой нежной заботой.

С одной стороны – я рад, ведь мама быстро идёт на поправку и уже через пару дней будет дома. Но ведь есть и другая сторона – нынешняя законная жена отца. Тогда что тут за непонятная хрень творится?! Не то чтобы я был категорически против его навязанной благотворительности, ведь отец реально помог… но что будет с моей мамой, когда его запал иссякнет, и он снова поскачет к своей Биссектрисе?..

Поэтому вчера я буквально припёр отца к стенке и спросил в лоб, какого хрена он добивается, и как на всё это смотрит его математичка, задрать её квадратным корнем?! Но, как оказалось, его Биссектриса смотрит в другом направлении – уже второй день она таращится сквозь солнечные очки на пальмы и греет задницу под карибским солнцем. И, предупреждая мой очередной вопрос, отец объявил, что давно сделал ход конём – купил жене квартиру, переписал на неё машину, организовал Новый год на берегу океана и, усыпив её бдительность, надёжно обезопасил свои активы. А пока Валерия Цветаева наслаждается отдыхом, мой ушлый батя готовит плацдарм для развода. Вот это номер! Он всерьёз решил вернуть маму?

Не вижу повода для радости. Надо сказать, отец подготовил щедрые отступные для своей Биссектрисы (мы-то с мамой, помнится, отчалили в скромный домик её родителей), только нужен ли маме её бывший муж? Но, глядя в её сияющие глаза, боюсь, что нужен, и никак не могу поймать момент, чтобы поговорить с ней об этом. Однако отца я сразу предупредил, чтобы на мою поддержку не рассчитывал. А если справится сам, но повернёт мамину жизнь в прежнее нервное русло, то свой очередной головокружительный роман он будет переживать на больничной койке.

Возможно, мой посыл противоречит мужской солидарности, но молодых охотниц за отцовским кошельком до хера и больше, а мама у меня одна. Но сейчас я даже благодарен отцу за её негаснущую улыбку.

– Гена, а ещё расскажете анекдот? – это нарисовалась хорошенькая медсестра Анечка с порцией волшебных пилюль и теперь кокетливо расстреливает меня глазками.

– Специально для Вас, моя прелесть! Мамуль, прикрой ушки. Короче, утро в Париже. Юная француженка просыпается между двумя обнажёнными мужчинами, сладко потягивается и закуривает сигарету. В этот момент в спальню входит горничная, охнув, хватается за сердце и причитает: «Мадемуазель, какой кошмар! Ваша мама будет в шоке, если узнает, что Вы курите!»

Мама сдержанно улыбается и закатывает глаза, а Анечка заливается колокольчиком и обещает скоро заглянуть за очередной порцией позитива. Провожая её взглядом, я оцениваю смачную фигурку и думаю, что нам стоит пообщаться без свидетелей.

– Сыночек, – мама отвлекает меня от созерцания Анечкиных прелестей, а её улыбка тает. – Может, расскажешь, наконец, что у вас с Сонечкой? Думаешь, мне легче в этой неизвестности? Ген, она ведь на самом деле никуда не уехала, правда? – мама с мольбой смотрит мне в глаза. – Вы поссорились, да?

Прошло уже несколько дней, но мне всё ещё тяжело думать о Соньке, и не думать не получается – слишком жестко она меня нокаутировала. Но говорить об этом я не готов ни с кем. Тем более с мамой. Однако она права – неведение тревожит куда сильнее.

– Нет, мамуль, мы не ссорились, мы расстались, – я беспечно улыбаюсь и отшучиваюсь: – Мы могли бы быть вместе, но предпочли быть счастливыми.

– У тебя в Париже появилась девушка? Или… у Сонечки? – мама вглядывается в моё лицо, ища подтверждение своим догадкам, но я улыбаюсь ещё шире.

– Клянусь, мам, что ни у меня, ни у Соньки девушки не появились. Мы с ней проверили свои отношения в разлуке и пришли к обоюдному согласию… э-э… вернее, разногласию. А-а, короче, мы решили, что порознь нам комфортнее.

Маму такое объяснение явно не устроило, но очень своевременно взвыл мой мобильник. Это снова Кирюха.

– Геныч, я не понял, а ты где? Все уже в сборе.

– Да я в больнице задержался, – говорю чистую правду, хотя причин для опоздания у меня нет, если не считать веской причиной моё нежелание быть в общем сборе.

Откровенно говоря, я понадеялся, что в хмельном праздничном угаре обо мне все забудут. Оказалось, я незабываем.

Сегодня день рождения Стефании – нежной девочке с персиками исполнилось девятнадцать лет. Я очень рад за неё, и даже отправил короткое поздравительное сообщение. А она перезвонила и пригласила меня на свой праздник. Получилось будто я напросился. Но я реально не хочу – я лишний на этом празднике. Будь это Кирюхина днюха или Айкина – другое дело, но на хрен я сдался Стефании? В качестве благодарности за протекцию? И я вежливо отказался, сославшись на занятость.

«Мне очень жаль», – промяукала Стефания (наверняка с облегчением) и оставила меня в покое. Но Кирюха не оставил и принялся давить на совесть. Дело в том, что завтра они вместе с Айкой и мелкими Кирюшками улетают в Сочи к Рябинину, а вернутся уже в следующем году, когда мне надо будет возвращаться в Париж. Конечно, я не смог отказаться.

– Короче, мы тебя ждём, – безапелляционно припечатал Кирюха, а на заднем плане сквозь громкую музыку прорвался голос Айки, не принимающей никаких отмазок.

Глава 86 Гена

Спустя три часа, полтора из которых я убил на поиск правильных цветов, мы с «Мурзиком» подъехали к «Антракту». Этим рестораном (к слову, одним из самых крутых в нашем городе) владеет Гор, поэтому выбор места для празднования неслучаен. Айка же никогда не посмеет осквернить свою милую кофейню большой пьянкой. Судя по оглушительной музыке и нарядной хмельной толпе, резвящейся у входа, во всех ресторанных залах сегодня гудят новогодние корпоративные вечеринки. Меня же ждут в самом дальнем и маленьком зале.

Подъехав к отдельно стоящему круглому строению, я услышал доносящуюся изнутри музыку, а у входа обозрел роскошную блондиночку в длиннющих сапогах, коротком облегающем платье и с таким провокационным декольте, что я едва в фонарный столб не въехал. И в тот же миг дамочка забалансировала на скользком порожке, ножки её расползлись, и блондинка с размаху приземлилась на пятую точку.

Ну разве ж я могу оставить женщину в беде?

Быстро покинув салон, я метнулся к пострадавшей. Вероятно, одна из подружек именинницы слегка перебрала горячительного и вышла освежиться. Это она неудачно проветрилась. Жалобно всхлипывая, девчонка попыталась встать на четвереньки, но дальше дело не пошло – стоя в пикантной позе, она покачнулась, смешно задрыгала ножкой и точно повалилась бы набок, не подоспей я вовремя.

– Голубушка, что ж Вы так неаккуратно? – зайдя с тыла, я подхватил блондинку под мышки и поставил на ноги.

– Это каблук, – обиженно прохныкала она и икнула. – Я… поскользнулась.

– Да я уж понял, – придерживая девчонку за талию, я развернул её к себе лицом…

Оп-паньки! А девочка-то с выдержкой! На вид лет тридцать пять, с аппетитным телом и красивой, хотя и немного заплаканной мордашкой. Сняв с себя куртку, я накинул её на плечи сочной блондиночке и сомкнул полы, защищая зону декольте от мороза и от собственных глаз.

– Ох, какой у тебя голос, – простонала незнакомка, обдавая меня запахом сладких духов и алкоголя. Подавшись вперёд, она вдруг приникла к моей груди и выдохнула мне в шею: – Увези меня отсюда.

О как! Вот же бабы, кошки блудливые! Я мягко попытался её отстранить, но дамочка будто приклеилась – её тело напряглось, сопротивляясь, а горячие дыхание опалило кожу. Сейчас ведь рубашку помадой изгваздает.

– И куда прикажете везти, мадам? – потянув за белокурые волосы, я заставил её запрокинуть голову.

– Ма-адам… пада-бада-бада-бадам, – пропела она, глядя мне в лицо, и прошептала: – А хоть куда! Только подальше от этих всех…

От этих?.. Это от наших, что ль? Или здесь ещё кто-нибудь гуляет?

– А Вы здесь на дне рождения? – я кивнул на массивную дверь, за которой, судя по звукам, сейчас очень весело.

– Да-а, – плаксиво протянула блондинка, – сегодня день рождения у моей малыш… у Степашечки.

У кого?.. Я внимательно вгляделся в её лицо и, внезапно прозрев, поспешил выпустить из захвата её волосы.

– У Вашей дочки? – прохрипел я, стараясь освободиться, но цепкие дамские пальчики уже захватили мою рубашку.

– У моей младшей сестрёнки, – укоризненно заявила «старшая сестра» и надула губы.

И в этот же момент дверь за её спиной открылась и выпустила Айку. Я же так и замер, сжав плечи блондинки и растянув свой рот, наверное, в самой идиотской из всех приветственных улыбок.

Оценив наши тесные переговоры, Айка переплела руки на груди и с невозмутимым видом заявила:

– Мам, если ты решила согреть Гену, то лучше верни ему куртку.

Твою ж ниндзя мать – всё-таки мать!

Блондинка аж подпрыгнула на месте и, отлепившись от меня (наконец-то!), развернулась к дочери и шумно засопела. Похоже, не вовремя её разоблачили. А я как-то сразу воскресил в памяти их непростые отношения с Айкой и взял огонь на себя:

– Мама?! Да ладно! Это что, такой прикол? Вы ж почти ровесницы, – сильно покривил я душой, потому как даже при макияже, костюме и каблуках Айка не дотягивает до своих двадцати, а рядом с этой дамочкой (к слову, уже дважды бабушкой) и вовсе выглядит ребёнком.

– Мам, познакомься, это наш друг Геннадий, которого мы так давно ждём, – объявила она, а рассекреченная родительница снова развернулась ко мне всем передом и, протянув руку, нежно пролепетала:

– Анастасия. Можно просто Настя.

– Вам очень идёт это имя, – я мазнул губами по прохладным пальцам и вдохновенно выпалил: – Анастасия, я в эстетическом шоке! Должен признаться, Вы о-очень красивая девушка, но, как мама взрослых дочерей, Вы просто убийственно прекрасны и абсолютно вне конкуренции. А каких дочек Вы воспитали!..

– Ген, тебе не холодно? – бесцеремонно прервала Айка мой льстивый фонтан (спасибо ей!) – Зайти не желаешь или ты здесь проездом?

– Девчонки, да вы меня совсем дезориентировали, – я разулыбался и, шагнув к Айке, чмокнул её в щёчку и запоздало поздоровался: – Привет, Ниндзя. Одну минутку, я сейчас «Мурзика» припаркую и вернусь.

Ах-хренеть! Вот я попал! Да я о существовании этой мамаши и думать забыл! Сколько совместных праздников позади – свадьба, Айкина днюха, первая годовщина двойняшек… и где носил хер эту Анастасию, задрать её поперёк?!.

Загнав «Мурзика» в стойло и прихватив корзину с цветами, я с тяжёлым сердцем топаю в ресторан. Чувствую себя нашкодившим котом, а ведь и в мыслях не имел эту бабу. Оно и хорошо, а то было бы совсем хреново. Мама сейчас сказала бы, что это очередной косяк в копилку моего опыта. Её уж разорвёт скоро, эту копилку!..

Господи, а можно мне хоть что-нибудь ради удовольствия, а не для опыта?!

Подойдя к массивной двери, я взялся за ручку, но открыть не успел. Меньше всего мне сейчас хочется продолжать общение с мамой Настей, поэтому, услышав за дверью её срывающийся голос, я застыл на месте.

– Отстань от меня, я не хочу туда возвращаться. Лучше найди мне сигарету.

– Мам, ты же не куришь, – это уже Айкин голос.

– Да какое твоё дело? Я хочу курить!

Бля, куда бежать? Я сделал пару шагов назад, потоптался на месте. Что за упёртая баба?! Перевёл взгляд на пушистый букет из розовых, белых и кремовых роз (замёрзнут же!) и снова решительно шагнул к двери, чтобы услышать спокойные и терпеливые увещевания Айки:

– … Хорошо, только сейчас вернись в зал, давай не будем портить Стешкин праздник, она ведь переживает за тебя.

– А на мои переживания вам насрать? – повысила голос Анастасия. – У меня сердце в лохмотья, а вы только о себе думаете, эгоистки. Шурка задолбала уже – рта не даёт раскрыть, за каждым шагом следит: это не пей, так не танцуй…

– Обещаю, что поговорю с ней, но тебе и правда уже хватит пить.

– Да пошла ты!.. Ещё ТЫ меня учить будешь! Выросли, ссыкухи! Уже забыли, что это я – мать?! Слышала, что мне сказала Шурка? Она назвала меня сукой!

– Совсем обнаглела сукина дочь! – нейтральным тоном прокомментировала Айка, а я едва сдержал рвущийся смешок. Зато Анастасия расслышала в словах дочери поддержку и скомандовала:

– Вот и скажи ей об этом!

Твою ж мать! Подфартило Кирюхе с тёщей!

Убедившись, что голоса смолкли, я открыл дверь и едва не столкнулся с Айкой.

– А я тебя жду, – пояснила она и протянула мне номерок. – Твою куртку я отнесла в гардеробную.

– Айк, вот только не надо на меня так смотреть. Я не знаю, что ты там себе надумала, но это совсем не оно.

– Ты о чём, Ген?

– Слушай, твоя мама реально упала и не могла встать. Не, возможно, с помощью акробатических этюдов она пыталась победить икоту – я не знаю, но как я мог проехать мимо лежащей женщины?

– Ты точно не мог, – Айка улыбнулась и, не дав мне времени на поиски колкого подтекста, перевела взгляд на цветы. – Очень красивые, такие нежные… Стешке понравятся. И, Ген, спасибо за помощь маме.

Я пожимаю плечами и думаю, что Айке тоже спасибо, что именно она, а не Александрия и не Стефания застали меня в двусмысленных объятиях с их непосредственной мамашей.

Банкетный зал встречает нас шумным весельем. Ведущий заводит народ, Кирюха мечется посреди зала с завязанными глазами, девчонки с радостным визгом носятся вокруг него, а уже порядком заведённая Анастасия поднимает бокал за Новый год. Похоже, её сбила с пути сверкающая ёлка, и женщина запамятовала, по какому поводу гульба. Но я-то помню и мгновенно нахожу взглядом Стефанию.

Сегодня она другая – взрослая и немного дерзкая, но всё равно очень женственная. Этого уже не отнять, будь она даже в трениках. Но сегодня на ней что-то очень красивое – оно обнажает плечи и подчёркивает всё, что нужно: персики, булочки, тонкую талию… и, к сожалению, скрывает ножки. А я почему-то очень хорошо запомнил её ножки. Направляясь к имениннице, я невольно задерживаю дыхание и почти не разбираю голосов… но этот вопль вмиг возвращает меня к реалиям:

– А вот и наш Геночка! – горланит Анастасия, и на её клич мгновенно реагируют все.

Но быстрее всех Наташка. Она с разбегу врывается в мои объятия, обвивает руками шею, целует, а я придерживаю её одной рукой, с сожалением наблюдаю растерянную улыбку Стефании и пытаюсь уберечь корзину с цветами.

– Генка, как же я соскучилась! – пищит Наташка. – Обожаю тебя в чёрной рубашке! Цветы, кстати, улёт!

– Осторожно, Натах, задушишь, а я ещё так много не успел сделать в этой жизни, – я смеюсь и деликатно уклоняюсь от её губ. – Я ж тебя еле узнал… ты ещё, что ли, выросла, или это я вниз попёр?

– Пенёк ты, это каблуки, – хохочет она и демонстрирует свои ходули.

– А-а, вон оно что – ноги нарастила! А где ты столько волос взяла? Меня же не было всего ничего.

– А это, Геночка, наши женские секретики, – кокетничает мелкая.

– Вот же вы, девки, аферистки, – я прошёлся взглядом по длинным волосам и встретился глазами с хмурым Стасом. – Ну всё, Натах, твой муж идёт меня убивать, а я ещё цветы не вручил имениннице.

– Успеешь! А Стасику даже полезно немного поревновать, – прошептала коварная девчонка (вот откуда в них это берётся?) – А ты, кстати, почему без своей Сонечки?

Её вопрос, как удар под дых. Но от ответа меня избавили подоспевший Кирюха и громкое объявление Анастасии:

– Так, Гена сегодня сидит рядом со мной!

О, нет! Уж лучше пусть меня убьёт Стасян!

Глава 87 Наташа

До приезда Гены...

Наташа

– Стасик, выпьем за любовь! – тётя Настя тянется через стол со своим бокалом, но Стас даже не смотрит в её сторону и будто не слышит.

Однако я вижу, как напряжены его скулы, а руки сжимаются в кулаки – он на взводе. Я знаю, из-за чего он так раздражён, и дело вовсе не в этой распоясавшейся тётке, хотя за последний час она основательно достала всех. Мне от души жаль Стешку – стараниями буйной мамочки её праздник явно пошёл не по плану. Ведущий, конечно, молодец – спасает ситуацию изо всех сил, зато Сашкино терпение, боюсь, скоро взорвётся.

До сегодняшнего дня я только однажды видела тётю Настю, и в тот первый раз она мне понравилась – молодая, красивая, весёлая и очень ласковая со Стефанией. Я удивилась, почему такая интересная и продвинутая мама не живёт вместе с девчонками, ведь она могла бы помогать Айке с малышками. Но Стешка пояснила, что у мамы отдельная квартира, и дочери не хотят мешать её личной жизни. А сегодня, увидев многодетную мать во всей красе, я стала лучше понимать девчонок – похоже, это они оберегают свою личную жизнь от мамы.

– Стаська, оглох, что ли?! – пьяная в хлам тётя Настя настойчиво требует к себе внимания, и я спешу предотвратить конфликт:

– А давайте лучше со мной, – я поддерживаю тост за любовь и чокаюсь с ней бокалами. – Не обращайте внимания, тёть Насть, мой муж ушёл в себя, – и, подмигнув ей, шепчу с заговорщическим видом: – Эти деловые мужики совершенно не умеют отдыхать, мозги вечно в работе.

– Главное, чтобы они не мешали отдыхать своим жёнам, – Анастасия опрокинула в себя коньяк и, понизив голос, строго добавила: – И давай-ка мне тут без «тёть» – просто Настя.

– Договорились, – охотно согласилась я и погладила под столом ногу Стаса.

– Может, поедем домой? – мгновенно отреагировал он.

Это уже третий заход с одним и тем же предложением, и на этот раз я притворяюсь глухой. Ещё час назад Стаса всё устраивало – он был весёлым, отлично общался с Кириллом и даже адекватно реагировал на неадекватную Анастасию. Всё резко изменилось после того, как Кир объявил, что приедет Генка. Я не понимаю, в чём дело, мы ведь давно всё выяснили со Стасом, да и с Генкой он вроде нашёл общий язык… так что вдруг изменилось?

– Наташ, ты слышишь? – не сдаётся Стас. – Домой, говорю, поедем.

– Езжай! – бросаю ему со злом.

– Без тебя?

– Но это ведь ты рвёшься домой, а я приехала на день рождения к своей подруге.

– И поэтому ты всё время пялишься на дверь? – цедит он сквозь зубы.

И это мой лёгкий и доверчивый муж? Сейчас я не узнаю его, а эта необоснованная ревность вызывает во мне сочувствие и раздражение.

– Наташка, погнали танцевать, – призывает меня просто Настя. – Только нас с тобой там не хватает.

Но я не реагирую и не оглядываюсь в её сторону, продолжая разглядывать Стаса.

– Зачем ты всё портишь? – шепчу ему тихо, чтобы не привлекать к нам внимание. – Ведь всё хорошо было… и что плохого в том, что я хочу видеть Генку? Мы знакомы с ним сто лет и, прежде всего, он мой друг.

– А после всего? – Стас горько усмехается.

– О, Господи! – я возвожу глаза к сводчатому потолку и делаю глубокий вдох. – Ты что, с цепи сорвался? Разве я хоть раз дала тебе повод сомневаться в моей верности?

– Вряд ли я способен забыть нашу первую брачную ночь, – почти выплёвывает он, а мне хочется разреветься от обиды. Это запрещённый приём – Стас ведь обещал никогда не вспоминать об этом!

– Сомов, неужели ты настолько в себе не уверен? – шепчу ему, с трудом сдерживая слёзы.

– А ты сама-то в себе уверена?

Мне хотелось думать, что да… и отношение Стаса мне очень помогало в это верить.

– Теперь даже не знаю, – вложив в свой ответ тонну презрения, я резко встала из-за стола и грубо отбросила руку Стаса, попытавшегося меня удержать.

– Милые бранятся – значит, где-то чешется! – громко прокомментировала Настя и пронзительно взвизгнула, когда к ней подскочила Сашка. – Шурка, дура, совсем охренела? У меня теперь синяк на руке будет.

– Если не заткнёшь свой рот, будешь вся синяя, – прошипела старшая доченька.

Класс – полное взаимопонимание в семье! Почти как у нас с Сомовым.

Среди танцующих я быстро нахожу взглядом Стешку и спешу к ней.

Глава 88 Стефания

Стефания

Кирилл ведёт меня в танце, мы болтаем ни о чём, а в моей голове вертится только один вопрос, и пока трек не закончился, я спешу его озвучить:

– Так Гена всё же п-приедет? – спрашиваю буднично и смотрю Кириллу в глаза.

Это ведь обычный вопрос, и я могла бы спросить о Женьке, о Максе… да о ком угодно. Но тогда бы я так не волновалась. Не знаю, понял ли это Кир, но ответил он совершенно невозмутимо:

– Раз Геныч пообещал, значит, точно приедет.

Пряча улыбку, я киваю с деланым равнодушием и очень хочу спросить, будет ли он один или со своей Арбузихой, но всё же сдерживаю своё любопытство. Приедет – тогда и узнаю. Кир делает короткий вдох, будто хочет что-то сказать, но выдыхает и улыбается. Он слишком деликатный и никогда не задаёт неудобных вопросов. А вот Женька наверняка съязвил бы сейчас.

Музыка сменилась бодрым голосом ведущего (вообще не понимаю, кто его слушает), и Кирилл, поцеловав мою руку, отправился за стол – туда, где Айка с Сашкой уже вдвоём пытаются укротить маму. Ох, мама… она сегодня здорово перебрала, и теперь любые уговоры бессильны – всё будет делать только назло.

– Всё, подаю на развод! – рявкнула возникшая рядом Наташка.

– П-почему? – испугалась я и бросила быстрый взгляд на сидящего за столом мрачного Стаса. – Наташ, ты сейчас с-серьёзно?

– Я ещё думаю, – зло процедила она, а в глазах блеснули слёзы. – Прикинь, этот ревнивый козёл напомнил мне о нашей первой брачной ночи. Так и знала, что он не забудет.

«Такое разве забудешь?» – подумала я, но озвучивать вслух не стала – Наташке и так паршиво.

– А п-почему он именно сейчас это вспомнил? – осторожно спросила я подругу, и она обрушила на меня все подробности со своими страданиями и сомнениями Стаса.

Вот теперь и мне стало паршиво, потому что, как выяснилось, мы обе весь вечер гипнотизируем двери в ожидании одного и того же парня, причём несвободного. Две дуры! И будто подслушав мои мысли, Наташка пробормотала:

– Интересно, он один приедет или со своей коровой?

Знала бы она, как мне это интересно.

– Да пошли вы! – за столом громко взревела мама и, оттолкнув от себя Сашку, рванула к выходу. Ну что опять случилось?

– Твоя мамуля сегодня жжёт, – сочувственно произнесла Наташка и обняла меня за плечи.

А я вспомнила, как мама вешалась на её Стаса и так стыдно стало, а ещё зло взяло – неужели она правда не понимает, как позорит нас с девчонками? Я обязательно должна поговорить с ней об этом… вот только станет ли она меня слушать?..

– Она н-нечасто выпивает, но если п-перепьёт, то чудит иногда, – произнося это, я чувствую, как щёки заливает румянец.

– Да хорош тебе, Стеш, кто из нас не чудит по пьяни?! Вон Айка сейчас её быстро образумит.

Это вряд ли.

– О чём пригорюнились? – подкравшаяся сзади Сашка обняла меня за талию и потёрлась щекой о мой висок.

– О том, что все мужики козлы, – припечатала Наташка.

– Любовь зла, – с ядовитой улыбкой прокомментировала Александрина и кивнула на приближающегося к нам Стаса. – А вон как раз и твой козёл скачет.

– Друзья мои! – гаркнул в микрофон ведущий. – А не пора ли поднять бокалы за здоровье нашей именинницы?

– Ой, не части, добрый молодец, – осадила его Сашка, – а то у нас никакого здоровья не хватит. Продолжаем танцевать!

К моему удивлению, Наташка быстро позволила Стасу увлечь себя в танец, но, скорее всего, таким образом она сбежала от моей сестры – иногда её сложно выносить в больших дозах. Но, оставшись с Сашкой наедине, я, наконец, смогла спросить:

– Что там с мамой с-случилось?

– А-а, – отмахнулась она, поморщившись, – как обычно, буйство гормонов. Стеш, да что с ней вообще может случиться? Даже если эта планета накроется, то в живых останутся тараканы, крысы и твоя мать.

– Она и твоя, между п-прочим.

– В этом-то и беда. Надо мной природа поиздевалась дважды – сперва, поместив в бешеную матку Насти, а потом ещё подселила ко мне рыжего ушлепка. А, нет, есть и третий момент – меня даже персональным именем не наградили.

– Сань, з-замолчи, – я с силой сжимаю её за руку. – Ты х-хоть сама себя с-слышишь?

– Ну прости, малыш, – тут же замурлыкала Сашка и снова меня обняла. – Мне просто за тебя обидно, я же говорила, что Настя не нужна здесь. Ещё и вырядилась, как старая проститутка. Веришь, меня уже трясёт от злости.