Текст книги "Неистовые. Меж трёх огней (СИ)"
Автор книги: Алиса Перова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 29 страниц)
Ну ничего, прорвёмся!
– Ты кушать будешь? – кротко спрашивает отчим, дождавшись меня из душа.
Руки по швам, в глазах вселенская скорбь, на столе чай. Снова этот грёбаный чай. Молчу, но Лев не сдаётся:
– Сонь, я же вижу, что тебе плохо… скажи, что я могу сделать?
– Лицо сделай попроще и спать иди, – я потуже запахнула халатик и потопала к себе в комнату.
– Ты только скажи, если тебе что-нибудь будет нужно, – бормочет он вслед.
Резко останавливаюсь и оглядываюсь. Хм… а почему бы и нет?..
– Тачку свою дашь?
У отчима аж глаз задёргался. И я его понимаю – прав меня лишили по решению суда ещё год назад, а мою машину мама продала, дабы не вводить дочь в искушение. Такой вот воспитательный моментик.
– Но у тебя же… – заблеял Лев. – Сонечка, ты ведь знаешь, что мне не жалко…
– Му-гу, только до тех пор, пока мне ничего не нужно, – зло отчеканила я. – И, кстати, поменяй завтра замок в двери.
– З-зачем?
– Ключи потерялись в нехорошем месте, – пояснила я и скрылась в своей комнате, оставив несчастного и растерянного отчима дергать глазом в одиночестве.
В спальне я повернула замок и для надёжности придвинула комод, подперев дверь – привычная процедура. Никогда не знаешь, в какой миг из-под овечьей шкурки выползет голодный лев. Когда ж я уже стану жить отдельно?
Ну всё, пора баиньки. Уставившись в окно на звёздное небо, я с сожалением осознаю, что сегодня последняя летняя ночь, и вспоминаю, сколько всего надо сделать за последний летний день… и думаю о гладиаторе Геныче… и считаю звёзды…
Он выходит из белого «Мерседеса» – такой мощный, обнажённый и… в красном галстуке…
– Я привёз тебе счастье, Сонечка… бегом ко мне, – грохочет Гена, поигрывая огромным счастьем. – Хватай, сколько влезет.
Ох… а влезет ли?
– Геныч, ты дурак, что ли? Мы же не одни, – я киваю на печальную девушку в свадебном платье.
– А, да это моя Наташа, она только посмотрит, – он улыбается, а сильные руки уже сжимают мои бёдра.
– Твоя?! Ты что, женился? – мой голос дрожит.
– Немножко… но если хочешь, мы с тобой тоже поженимся… одна жена в семье – это не очень хорошо, ведь она может вырасти эгоистом…
Мне так обидно, что хочется вырваться и сбежать… Но счастье настигает неумолимо… и вот оно уже наполняет меня изнутри. Его так много, что оно кажется бесконечным. Боюсь, как бы не разорвало от избытка счастья. И так кружится от восторженной тряски голова…
– Ген… а ты… хоть любишь… меня?..
– А что… я… по-твоему… делаю? Сегодня… Сонька… наша первая… внебрачная… ночь. Веселее, восхитительница!.. Сейчас будет… большой фейерверк… Сонечка!.. Соня!
И действительно послышались залпы, грохот… и голос стал глуше…
– Соня! Соня, открой! Ты там в порядке?
Солнце внезапно плеснуло в глаза… Я откинула с лица взмокшие волосы и, ощутив болезненную пустоту внутри, повернулась на звук.
– Слышу я… не сплю уже, – подала я голос, и стук в дверь прекратился. А из коридора послышалось ворчание отчима.
Вот же чума! Мой принц растворился во сне, и фейерверка так и не случилось. Но, прежде чем сорваться на поиски потерянного счастья, придётся снять напряжение старым проверенным способом…
Что называется – сон в руку.
Глава 48 София
– Иди, собирайся, я сам вымою посуду, – мягко сказал отчим, когда я встала из-за стола.
«А что тебе ещё делать?» – едва не сорвалось с языка, но я сдержалась.
Обычно Лев работает дома – устроил из нашей квартиры домашний офис и находится здесь безвылазно, и это ещё одна причина моего нежелания сюда возвращаться. Я даже знать не хочу, насколько важным делом он занимается, по мне – раз торчит дома, значит, сачкует.
– Спасибо, – сухо благодарю за сытный завтрак и спешу улизнуть.
– Может, тебе деньги нужны? – летит мне вслед.
Ещё как нужны! И побольше!
– Нет! – отрезаю, не оглядываясь.
– Сонь, ты… только будь осторожнее, – догоняет голос отчима, когда я покидаю квартиру.
– Конечно, – обещаю в пространство и скрываюсь в кабине лифта. Заботливый какой.
А у подъезда…
– София!
Повелительный тон этой тётки кого угодно способен пригвоздить к месту, но со мной не работает. Иду себе дальше.
– Сонька! – а этот звонкий голосок у меня уже в печёнках, но я всё же оглядываюсь.
Ярик со своей мамашей спешат ко мне. Как же они мне надоели! Однако за мои услуги (проводить мальчишку в школу, встретить и заставить сделать уроки) отец Ярослава платит очень щедро. Он даже в период каникул обеспечил меня непыльной работёнкой, лишь бы не потерять возможность лапать меня своим похотливым взглядом и перекидываться двусмысленными фразочками. И воняет от него, как от козла, – это меня здорово напрягает, но деньги не пахнут… и уж совсем не пахнут, когда их нет. Поэтому, покуда этот извращенец не переходит к тактильному контакту, я справляюсь.
Наверняка его жену удар хватил бы, узнай она мои расценки. А может, пора уже повысить за вредность? Да и на Яриковы тренировки я не подписывалась.
– София, Вы обещали привезти наш рюкзак! И где?
– В пи…пятидесяти минутах езды, Алла Михална, – я с удовольствием отметила, как вытянулась её физиономия после моей запинки.
– Алла Ивановна! – исправила она меня, раздув ноздри, а Ярик скорчил рожицу и высунул язык.
– И даже в этом случае быстрее не получится. Извините, я тороплюсь.
И плевать мне на угрозы увольнения, летящие вдогонку, потому что главе этого семейства на них тоже плевать.
Первое, что я сделала, когда восстановила сим-карту и втиснула её в свой старенький телефон, – нырнула в сообщения. И что?.. А ничего – телефон-то другой! Ни сообщений, ни пропущенных звонков. Зато тут же запиликал входящий от Максима.
Ох, лучше бы он не звонил! Оказывается, Геныч, козлина, идеально решил проблему, чтобы со мной вовсе не контактировать – он спихнул её на Макса. И сейчас мне особенно обидно за мой недавний сон.
– Сонь, я могу сегодня сам привезти тебе рюкзак, – виновато говорит Максим.
«Выброси его на хрен!» – хочется зарычать мне.
– Спасибо, Максик! Ты настоящий друг, – ласково воркую я в трубку. – Но пока я не дома, позднее перезвоню.
– Ты только Марте звякни, а то она вся издёргалась – потеряла тебя.
Точно – Манечка – вот мой источник информации! Ей я звоню уже из такси.
– Сонь, у тебя совесть есть? Куда ты пропала? Мы тебя все обыскались, и Генка тебе звонил.
Звонил всё-таки! Я улыбаюсь и пропускаю мимо ушей отповедь о моей глухоте к чувствам близких людей.
– Слушай, а что за сумку он притащил? – щебечет Манечка. – Вы с ним виделись, да?
– Мог бы мне лично передать, – ворчу я, но Марта перебивает:
– Да не мог он, Сонь, он же улетел аж на две недели! Кажется, у него какой-то важный бой намечается, но я точно не знаю… он с Максимом разговаривал. Короче, день рождения Макса тоже переносится… ой, в смысле, празднование переносится, – Марта хихикает. – Да и всё равно мы ещё не решили, где будем отмечать. Я хотела дома, но нас что-то много получается. Слушай, Сонь, а ты сейчас где? Приезжай к нам, а…
– Не могу, Манюнь, у меня деловое свидание. Может, вечерком? Я тортик куплю… проводим чайком уходящее лето…
– Давай! – радостно отзывается моя позитивная девочка.
После разговора с подругой градус моего настроения заметно повысился, поэтому в студии я появляюсь с улыбкой.
– Опаздываете, Сонечка, – укоризненно замечает мастер и стучит по запястью.
Когда на моей руке появятся такие котлы, я тоже буду по ним постукивать, задрав нос. А пока…
В специально отведённой крошечной комнатёнке я быстро снимаю платье и бельё и наспех перед ростовым зеркалом гримирую синяки на шее, руках, бедрах… Чёрт, всё равно заметно. Надеюсь, это не повлияет на оплату. Надеваю ярко-алые бусы, похожие на ягоды рябины, нанизанные на длинную нить. Отшлифованные камешки спускаются до самого лобка и приятно холодят кожу. Теперь кольцо с гигантским рубином и роскошные красные лодочки на высоченных каблуках.
Разглядываю своё отражение… Бомба! Всё, я в образе, и отправляюсь в мастерскую.
Восемь пар глаз, выглядывающих из-за мольбертов, сосредоточились на мне. Что же отражается в глазах молодых дарований? Интерес… смущение… восторг… жажда… и даже презрение. Нет, конечно, – я не читаю по глазам – у них всё на лицах написано. Но плевать – в частной студии мне хорошо платят.
Я занимаю место в кресле, поднимаю правую ножку на подлокотник, прикрыв писю бусиками, и сосредоточиваю взгляд на девушке – той, что меня презирает. Уже к середине сеанса эта сучка не сможет держать карандаш. Хотя на неё мне, по большому счёту, тоже плевать. Я давно научилась абстрагироваться.
Две недели… ещё целых две недели! Но я уверена, что мой сон был вещим. Лишь бы реальность снова не испортила Наташа.
Глава 49 София
Две недели спустя
Кафе «Колокольчик» сегодня выглядит непривычно праздничным. Когда-то это было кафе для детишек – с мороженым, пирожными и прочими прелестями. Но в какой-то момент в меню добавили алкоголь, а деток начали обслуживать по паспортам – от восемнадцати. Стало веселее. Впрочем, название уже располагает к хорошему настроению – по-прежнему «Колокольчик». И именно здесь Максим сегодня празднует свой двадцать четвёртый день рождения. Хотя «празднует» – это громко сказано, потому что именинник явно нервничает, да и гости все об одном – «ох, ну где же Геныч?»
У меня же сейчас целых два повода для нервозности – во-первых, отсутствие Геныча, ради которого я выгляжу, как кинодива, а во-вторых… Наташа! Что б ей икалось весь вечер! Она-то что здесь делает? До сегодняшнего дня Женькину сестру я видела только у Марты в телефоне, когда подруга показывала фотки со свадьбы этой самой Наташи. «Невесты обычно все красивые», – подумала я тогда и выбросила эту девку из головы. Но она сейчас здесь, и без своего мужа! Плоская, как вобла, а на мордаху… ничего так. Но, главное, что эта тощая швабра влюблена в Геныча, как кошка (это мне Манька шепнула).
На-та-ша… Конечно, эта глиста в обмороке мне не конкурентка… но тот вечер, когда она вырвала уже почти готового Геныча из моих рук, забыть никак не получается.
– Ой! – неожиданно пискнула Наташа, приложив ладонь ко рту, и вытаращилась на входную дверь. Ну и мы все туда же.
Ах…хренеть!
– Твою ж мать! – прохрипел Женька, тыча пальцем в сторону припозднившегося гостя. – Геныч, брат… это ты, что ль? Ты это… на очкастого змея похож.
Вот это мужик!
По моему позвоночнику пробежал нервный озноб, и это не сочувствие – восторг! Растянув белозубую улыбку от уха до уха и перекрыв громадными плечищами дверной проём, Геныч застыл у входа, как монументальная пижонистая статуя – в белоснежной рубашке, идеально отутюженных брюках, до блеска отполированных туфлях…
– А вот и я! – протрубил он своим неповторимым басом и развёл руки в стороны.
В одной руке цветок в горшке, в другой – бадик. И ни забинтованные костяшки на обеих руках, ни распухшая бровь, которую не смогли замаскировать даже большие солнечные очки, ни дурацкий костыль – ничто из этого не делает его пострадавшим. Перед нами, как новенький кубок, сияет победитель.
И просто невозможно удержаться от встречной улыбки. И не только я – все разулыбались и будто выдохнули разом. Макс рассмеялся и яростно потёр лицо ладонями – кажется, он здорово перенервничал за друга, Кирилл довольно фыркнул и взъерошил волосы на макушке, а Женька заржал, как богатырский конь, и с грохотом выбрался из-за стола.
Но быстрее всех оказалась Наташа – её словно подбросило с места и понесло навстречу долгожданному гостю. Улыбаться мне резко расхотелось, но не смотреть не получилось. Мальчишки тоже подтянулись с дружескими объятиями и поздравлениями, как будто сегодня праздник Геныча. Но им виднее. Я же вижу только длинные худые руки Наташи, обнимающие за шею МОЕГО гладиатора… и его лапищу, нежно возлежащую на пояснице этой липучки.
– О, Господи! А глаза-то!.. – пищит она, бесцеремонно стянув с Генки очки.
Вот дура! Глаза как глаза… только один немного придавлен разбитой бровью.
– Глаза, как звезды на небе, – смеётся Геныч. – Один другого ярче!
Да ты ж мой хороший! – я с удовольствием наблюдаю, как он отстраняет от себя Наташу – ха! – и, подхватив отставленный бадик, тюкает им Макса по плечу.
– Э, Максимушка, цветок-то забери, – Геныч протягивает имениннику горшок с ярко-красными цветами в виде сердечек и торжественно объявляет: – Это антуриум, а в переводе – мужское счастье! Пользуйся, Малыш! А основной подарок доставят тебе на дом завтра утром. Это пока сюрприз!
– Геныч, – вклинивается Женька, – а почему ты мне никогда не дарил цветы?
В это время Манечка о чём-то радостно жужжит мне на ухо и суёт мне в руку кусок свежего хрустящего лаваша, с другой стороны привычно клеится её брат Сашка (к слову, редкостный потаскун), но я их не слушаю, потому что всё моё внимание приковано к Генычу.
Он смеётся, успевает хохмить со всеми… но смотрит на меня. Даже в моменты, когда отводит взгляд, я чувствую, что он со мной. Между нами будто искрящийся оголённый провод, и мне стоит невероятных усилий скрыть нарастающую дрожь и желание сорваться ему навстречу. Сегодня он будет моим, даже если небо рухнет на землю. И никогда не будет с Наташей, стань она даже втрое красивее себя сегодняшней.
Да, девочка, мало выбрать себе мужчину… надо ведь ещё постараться убедить его выбрать тебя.
Его взгляд на Женькину сестру какой угодно – дружеский, братский, отеческий… но это не взгляд заинтересованного мужика. Мне даже почти её жаль… хотя вру, конечно, не жаль – мне смешны её неуклюжие попытки привлечь его внимание.
– Ген, ну это же всё? – звенит её хрустальный голосок. – Надеюсь, ты с концами ушёл?
– Ну, свой-то я точно не забыл… О, пардон, малышка, – он ласково гладит тощее Наташино плечико и…
Снова бросает острый и многообещающий взгляд на меня. В ответ я тоже много всего обещаю… и с мрачным нетерпением жду, пока он поприветствует остальных.
– Эллочка, гулюшка моя нежная, – целует гулюшку в щёчку и чуть касается беременного пузика. – Как там наш Данька поживает?..
Замученный кусок лаваша в моих руках уже взмок и скукожился.
– Аюшка, солнце моё незаходящее!..
Терпения во мне почти не осталось.
– Марточка, лапушка…
Да чтоб тебя, Геныч!
– Здорово, Санёк!..
Я не понимаю, что со мной творится, но я почти не дышу… и боюсь, что грохот моего сердца услышат все, когда ОН подходит ко мне со спины… склоняется и шепчет, касаясь мочки моего уха:
– Сонечка… мне очень срочно и жизненно необходимо в тебя внедриться!
– Отличное приветствие, Геночка! – я улыбаюсь и, одурев от его близости, просто диву даюсь, как сумела произнести это нормальным голосом.
– О, приветствую тебя, искусительница! – громко произносит он на публику и целует мою ладонь. И уже тихо и порочно: – Так как насчёт… обмена опытом?
Он поиграл ассиметричными бровями… Ужасный и потрясающий – просто зверь! Поплыв от запаха его парфюма и жадного предвкушения, я даже не заметила, когда и куда передислоцировался Санёк. И Геныч поспешил занять его место рядом со мной. Он многозначительно потряс костылём и снова защекотал губами моё ухо:
– Я, как видишь, чуть не сдох без тебя… Не мучай, жестокая, проси, что хочешь.
Знал бы он, в каком мучительном грехе увязли мои мысли… однако меня ещё хватает на игру:
– Даже так… всё-всё, что захочу? А не боишься, что я запрыгну тебе на шею?
– Жду с нетерпением… у меня очень крепкая шея, Сонечка… да ты не туда смотришь, красивая, бери ниже…
– Ребят, а мы вам не мешаем? – раздаётся ехидный голос Наташи, призывая нас вспомнить, что мы здесь не одни.
– Нисколько, – пропела я приторным голосом и, увидев, что Геныч всё же вспомнил о приличиях, шепнула ему на ухо:
– Сейчас или никогда.
Эмоции… мои чёртовы эмоции, затмевающие разум… они плещут через край и делают меня капризной дурой. Я уже жалею о своём брошенном ультиматуме – пожалела в ту же секунду, как он сорвался с языка. Осознаю, насколько это глупо и опрометчиво в отношении парня, которого хочу сразить, и оскорбительно по отношению к имениннику. Как же не вовремя вылезла эта идиотка Наташа со своим комментарием, и мне бы следовало вовсе не слушать её… и вообще не замечать. Но дело сделано, а извиняться – это не про меня, поэтому я продолжаю взирать на Геныча с трепетом в душе и вызовом во взгляде.
Однако его нисколько не смутила такая постановка вопроса.
– Прошу прощения, друзья мои, – слегка оторвав зад от стула, Геныч прижал забинтованную лапищу к сердцу и отвесил поклон собравшимся. – Одну минуточку, у меня тут шибко острый вопрос назрел.
Наверное, под обстрелом любопытствующих взглядов я должна чувствовать себя неуютно, но не чувствую. Возможно, потому что мне безразлично мнение большинства присутствующих, а ещё так приятно подогревает самолюбие злой взгляд синеглазой куклы Наташи.
– Сонечка, прелесть моя, – Гена снова поцеловал мою ладонь, – а давай ты не станешь разбивать мне сердце, и мы вместе поищем компромисс между «сейчас или никогда». Компромисс, он ведь как оргазм… подошли к нему к двух сторон, да со всей душой – и обоим хорошо. Посему я предлагаю расширить временные рамки для слова «сейчас». Что скажешь, коварная?
Не скажу… но понимаю, что между взбалмошной девкой, то есть мной, и компанией друзей выбор будет не в мою пользу, и прямо сейчас, предлагая компромисс, этот парень великодушно щадит мою гордость. Спасибо ему за это. И пусть компромисс, как и упомянутый оргазм, можно успешно имитировать, но мне искренне хочется вдвоём, да со всей душой – хочется до дрожи, до пересохших губ и бабочек под коленками. Поэтому, слегка сжав его пальцы, я киваю и шепчу одними губами:
– Я выбираю оргазм.
– А я верил, – Гена сияет озорной мальчишеской улыбкой, а его взгляд тонет в моём декольте. – А потом, Сонечка, я обязательно напишу для тебя поэму о сочных персях.
Пару секунд на осознание… и меня разбирает смех. Не пялься он с такой жадностью на мою грудь, я бы не сразу поняла, о чём речь.
– Внимание, друзья! – Геныч постукивает вилкой по стакану с соком и поднимается с места. – Я очень волнуюсь, но буду сказать без бумажки. Для начала примите мои искренние извинения за опоздание и мою сердечную благодарность за то, что дождались. Знаете, я хочу отметить удивительную вещь… вот, вроде, и не мой день рождения, а за столом все, кто мне дорог. Как будто я сам приглашал. Так, ну родители не в счёт – это я сейчас про друзей. Так вот, друзья мои, спасибо вам за то, что мы по-прежнему вместе… и спасибо за ваш исключительно меткий и мудрый выбор любимых, благодаря которому нас теперь гораздо больше. А ведь нас будет ещё больше… правда? Это делает меня по-настоящему богатым и счастливым… верю, что и вас тоже. Вы не волнуйтесь, я не забыл, для чего мы здесь собрались и что речь сейчас не обо мне, но, знаете… я вас всех так люблю!..
Голос Геныча сильно охрип и возникла короткая пауза. А я с удивлением оглядела нашу компанию – все такие притихшие… Впечатлительная Манечка уже ловит салфеточкой две слёзные дорожки, да и остальные застыли с глупыми улыбками и блестящими глазами. И я вдруг почувствовала себя здесь чужой и как будто подглядывающей за чем-то интимным. Я не знаю, помнил ли Гена обо мне, когда обращался ко всем, но мне очень хочется, чтобы помнил… а ещё хочется хоть ненадолго стать частичкой этой большой и дружной семьи, где один за всех и все за одного. А пока я, как и все остальные, таращусь на Геныча и ловлю каждое слово.
Господи, как же он хорош!
А между тем Гена продолжил:
– И отдельное спасибо тебе, Максимушка! За то, что когда-то ты разглядел во мне, мелком хлюпике, друга… за то, что назвал своим братом… Я желаю, чтобы ты всегда помнил об этом… и чтобы дружили наши дети и дети наших детей, и чтобы с каждым годом нас становилось больше. И пусть через много лет, когда ты, здоровый, успешный, сильный и красивый, будешь отмечать свой столетний юбилей, никто из нас не посмеет отмазаться. Я проконтролирую! И обещаю быть без костыля. Короче, с днём рождения тебя, Малыш!
Геныч перевёл взгляд на барную стойку и кому-то махнул рукой.
Все загудели, заулыбались, захлопали… расчувствовавшийся Макс бросился обнимать Геныча… а в зале вдруг погас свет. Абсолютной темноты, конечно, не случилось, поскольку световой день ещё не иссяк, но зато мы сразу обратили внимание на медленно вплывающий в зал торт с горящими свечками. Официантка с тележкой осторожно подкатила к нам этот шедевр кулинарного искусства. Хм… торт как торт, даже чуть кособокий. Но следующий диалог заставил меня ловить отвалившуюся челюсть:
– Геныч, да когда ты успел-то?
– Я старался, – Гена развёл руками. – Только он не пропитался ещё как следует, пусть пока постоит в сторонке. Но сперва задувай свечи, и чтоб всё как должно – с желанием, там…
Обалдеть! Он что, испёк этот торт?.. Сам?! Вот этот брутальный мужик?..
Глава 50 София
Уже часа два или больше мы с Генычем поддерживаем компромисс, и это действительно от всей души, потому что мне нравится быть здесь. Сегодня «Колокольчик» не принимает посторонних, но здесь шумно, как никогда. А ещё непривычно, когда каждый первый мужик не тянет ко мне свои лапы и не капает слюной, шлифуя глазами мои прелести… а их спутницы не пытаются расстрелять меня ненавидящими и завистливыми взглядами (для меня это новый и даже необычный опыт). Разве что Наташа выбивается из общего настроения, но ради разнообразия и поддержания моей самооценки – это только плюс.
И, конечно, сто тысяч плюсов для Геныча, рядом с которым я чувствую себя почти богиней. Упустить этого парня снова – это как совершить преступление против себя. Поэтому сегодня я очаровательна, весела и не выпендриваюсь – высказываюсь редко и метко, слушаю с живым интересом (любая информация может оказаться полезной), чужим самцам глазки не строю (я их уже сломала об моего Альфу), но на девочек смотрю со всей доброжелательностью, особенно на мою Манечку, которая сияет, как медалистка на выпускном балу. И братишка её не растерялся – выплеснул весь резерв своего обаяния на придавленную безнадёжной тоской Наташу. Браво, Санёк! И ведь сработало – воскресла наша царевна Несмеяна!
Однако весь этот весёлый и шумный праздник – лишь бледный фон для основного отсроченного действа. Но я не тороплю… я помню, что «сейчас» – понятие растяжимое, и даже ловлю кайф от нашей игры – игры жадных взглядов, обжигающих прикосновений и дразнящего возбуждающего шёпота. Оказывается, я и на такое способна – наслаждаться ожиданием.
Да, милый, я хорошо усвоила правила – просто мисс Компромисс!
– А я сейчас не понял, это что за похоронный вальс?! – громко и возмущённо трубит Геныч и командует в пространство: – Маэстро, танго!
Что… какое танго?.. Он это серьёзно? Не то чтобы я была полным профаном – всё же почти два танцевальных года (в далёком детстве) не могли не оставить след… правда, очень расплывчатый. Но сейчас, у самой финишной ленточки, я вовсе не готова растерять очки. Танго – это вам не танец маленьких утят, это же… м-м…
Так и не подобрав нужного определения, я выцепила взглядом пижонский бадик Геныча… он с ним, что ли, собрался танцевать? Мне хочется надеяться, что Гена побережёт свою ногу, а в фонотеке неведомого маэстро не найдётся подходящей мелодии, но…
Увы и ах – уже всё нашлось.
И первые звуки танго неожиданно отозвались волнительной дрожью в моём теле, разогнали кровь, ускорили пульс – непостижимо. Я заметила, как мимо проскользили Женька со своей Эллой – похоже, они знают в этом толк, но я тут же потеряла к ним интерес. Сегодня всё моё внимание отдано лишь одному мужчине, и думается мне, что его костыль – лишь бутафория. Я взглянула на раскрытую ладонь Гены, поймала его повлажневший взгляд… и языки пламени в огромных чёрных зрачках, окруженных серо-голубой радужкой. Или это отражается мой огонь… и моя воспламенившаяся потребность в этом мужчине?
– Боюсь, я недостаточно хорошо владею техникой, – бормочу, не отрывая взгляда от диких глаз, и нервно облизываю внезапно пересохшие губы. И всё же накрываю широкую ладонь своей.
– Бред, – отзывается Гена неожиданно грубо и хрипло. – Танго – это не техника… это мой крик души и твой встречный отклик… Это химия, Сонька.
Сжав мою ладонь, он заставляет меня подняться и резко дёргает на себя.
– Уверен, у тебя просто до сих пор не было правильного партнёра, – шепчет он, увлекая меня в зал.
– Наверное, – покладисто бормочу, завороженная его словами и тембром неповторимого голоса.
Оглушенная грохотом своего сердца, я почти перестаю воспринимать музыку на слух, но её чувствует тело. В сильных руках оно, будто освободившись от сковывающего панциря, вдруг становится гибким, пластичным и послушным. Моё тело дышит, парит… жадно впитывает запах возбуждённого мужчины… заряжается его силой, плавится от его жара… вибрирует от страсти и нетерпения, от ярости и острого наслаждения… Это как кульбит над пропастью… как полёт от любви до ненависти и обратно.
Это какая-то магия танго!..
Магия – не иначе, потому что происходит невероятное…
Я отстранённо ощущаю, как меняется фон – исчезает искусственный свет, шуршат машины, а ветер приятно холодит кожу. Но это лишь короткая передышка, быстрый глоток воздуха, прежде чем мои губы раскрываются навстречу требовательному поцелую. Дыхание рвётся на вдохе… и снова в пропасть.
И опять бешеный калейдоскоп ощущений – шершавая холодная стена… руки, сминающие платье на груди… резкий сигнал клаксона… сбившееся от быстрого бега дыхание (О, это очень стремительный танец!).
И снова в полёт…
Дурманящий запах листвы… слишком медленно сползающее платье… губы, жадно ласкающие чувствительную грудь… подглядывающие далёкие звёзды… внезапно слабеющие ноги… и ураган, болезненно закручивающийся в животе.
– Сонька… ух, Сонька! – восхищённое рычание мне в губы, и моё тело совершенно не способно сопротивляться животному магнетизму этого мужчины.
И снова в омут…
Древесная кора, царапающая нежные ладони… мои подрагивающие ноги… восторг, наполняющий меня резко и мощно… крепкие руки, сжимающие бёдра… танцующие звёзды… закипающая кровь… нарастающий гул в ушах… – всё это ритмы нашего жаркого танго.
Главное – не потерять темп… Быстрее!.. Острее!.. Сильнее!..
Мой голос срывается… ногти ломаются об кору… не хватает дыхания… химическая реакция выходит из-под контроля… небо стремительно вращается, перемешивая такие внезапно близкие звёзды… и я взрываюсь!.. И падаю в ночное небо.
– Сонечка, – мурашечный бас возвращает меня на землю, губы ласкают шею, а сильные руки обнимают, защищая от осенней прохлады. – Ты как… ещё со мной?
– Да-а… такого партнёра у меня ещё не было.
Глава 51 Гена
«Вот и лето прошло», – эта запоздалая мысль прилетела с очередным порывом сырого холодного ветра. Осенний парк, ещё недавно так гостеприимно принявший двух пылких танцоров, теперь разволновался – зашелестел рыжими кронами, накрылся мрачным серым куполом, спрятавшим звёзды, и очень зябко и недвусмысленно намекает, что пора сворачивать мастер-класс.
Я огляделся по сторонам, убеждаясь, что мы скрыты от посторонних глаз, и плотнее прижал к себе подрагивающую Сонечку.
– В-в-возвращаемся? – невнятно пробормотала она, дрожа и вжимаясь в моё тело своими… ух!
Теперь я точно напишу балладу о двух потрясающих сиськах – как же красиво они потрясались!
– А может, ещё потанцуем – согреемся? – задаю провокационный вопрос, хотя не вполне уверен, что готов продолжать прямо сейчас. Да и нога за чрезмерную нагрузку мстительно напомнила о себе острой болью.
– Гена! – с наигранным испугом восклицает Сонечка. – Мы с тобой уже дважды станцевали.
Она хихикает, при этом ритмично отстукивая зубами – звучит забавно.
– Ну-у… вот такой я темпераментный парень, – я с удовольствием целую её в губы и тут же понимаю, что готов задержаться ещё ненадолго. – От любвы совсэм стал пыяный.
– Так ты меня по пьяни отлюбил?! – она смеётся, обнимая меня за шею, дрожит, трётся… Становится жарко.
До чего ж заводная девчонка! Мы увлекаемся поцелуем… я снова нащупываю молнию на платье… и в этот самый момент холодная водица с неба – ну совсем не вовремя!
– А-ай! – взвизгивает Сонечка, и я с ней согласен.
Да задраться под дождём!
Не ливень, конечно, но хорошего тоже мало. И Соньку укрыть нечем… а снимать с себя рубашку – это ж мы и до «Колокольчика» не дойдём, меня менты раньше примут. Возвращаться в обнимку не слишком удобно, ещё и ногу жжёт нещадно и не хромать не получается. Сюда-то я, похоже, вообще без ног летел, а теперь… хочется прилечь. Как-то далековато мы уплясали.
– Нога сильно болит? – Сонечка с беспокойством заглядывает мне в глаза.
– Пощипывает немного, – стараюсь владеть лицом и не отставать от моей партнёрши.
Танцор, сука! Позорище!
Когда я вижу вожделенный «Колокольчик» и припаркованного «Мурзика», мне хочется целовать землю… и оторвать себе ногу. Вот что бы мне, мудаку озабоченному, не доехать до парка в машине?..
А в кафе нас, оказывается, заждались.
– А что это у вас так тоскливо? Прям как в борделе в понедельник. Где музыка? – наезжаю с порога, пытаясь отвлечь общее внимание от моей негнущейся конечности (это я про ногу сейчас).
– Уж тебе-то, Геночка, конечно, виднее, как оно там, в борделе, – язвительно выступила Натаха, уничтожив меня лютым взглядом.
Я усмехаюсь – вот же коза мелкая, всё никак не успокоится.
– Где этот чёртов инвалид? – рычит Макс, спеша ко мне с костылём.
– Спасибо, Малыш, – я с благодарностью принимаю посох и с облегчением переношу на него вес тела.
– Геныч, у вас обоих тут телефоны надорвались… хоть бы один из вас взял.
Ага, как же на такое дело и без телефона?!
Но Малыш и сам уже понял, что хрень сморозил, и понимающе лыбится.
– Сонь, вы где были? Мы уж не знали, что думать, – навстречу выскакивает взволнованная Марта. – Ой, а вы чего такие мокрые?.. Я думала…
– А это в них с балкона плеснули, чтоб под окнами не орали, – заржал Жека, нисколько не впечатлённый моей свирепой мимикой, и громко скомандовал: – Маэстро, музыку в студию! Только не танго, а то наш талантливый тангерос снова потеряется.
Я покосился на Сонечку, но моя умница отреагировала на все комментарии с королевским достоинством, молча одарив народ вызывающей улыбкой. А я с умилением взглянул на растерянную и слегка порозовевшую Марту и, согнувшись, поцеловал ей ручку. Вряд ли этому наивному ангелочку придёт в голову, что два хороших человека решили потрахаться под осенним дождём. Надеюсь, Соньке хватит ума не рассказывать об этом подруге, а то я себя чувствую каким-то старым извращенцем.
– Пойду немного пёрышки почищу, – шепнула мне Сонечка и игриво прикусила за мочку уха.
Отдалось сразу и в паху, и в ноге. Хулиганка!
Я проводил её задницу влюблённым взглядом, а Макс со вздохом озвучил:
