Текст книги "Неистовые. Меж трёх огней (СИ)"

Автор книги: Алиса Перова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 29 страниц)

– Хочешь сказать, я безнадёжна? – угрожающе порыкиваю и ловко уворачиваюсь от протянутых рук однокурсника. Задрали, придурки озабоченные!

– Да ты что, Софико, разве ж я посмел бы! Ты у меня иной раз очень даже… э…умничка.

– Иной раз?! – шиплю я.

– Именно, моя прелесть! – Генка понижает голос и переходит на вкрадчивый шёпот: – Потому что в остальное время ты убийственно хороша.

Я фыркаю в трубку и, запрокинув голову, улыбаюсь, как дурочка. С ним у меня совершенно не получается ни злиться, ни обижаться.

– Ладно, уболтал, – ехидно мурлычу я. – Но только не забудь, пожалуйста, что я очень хотела тебя порадовать. Ты сам отказался.

– Ничего я не отказывался! И у тебя будет прекрасная возможность порадовать меня десертом. Да-а?

М-м… вот только мы оба знаем, что мои лучшие десерты всегда куплены в кондитерской.

– И что же ты хочешь на десерт? – я прикрываю трубку рукой, встретив смешливый взгляд Манечки.

– Как насчёт языка под хреном? – урчит Генка басом, от которого у меня по телу разбегаются мурашки.

– Пошляк! – я смеюсь и сбрасываю вызов.

Прошедшие три недели стали для меня настоящим квестом на выносливость. Мы наводили уют в нашем доме, вместе осваивали кулинарные рецепты, ездили в спортзал, на закрытый каток, на скалодром (жесть!), играли в теннис, танцевали до упаду (я даже не представляла, что это можно делать дома вдвоём). Мы стреляли в тире (кстати, Генка мазал безбожно, и я его обошла), играли в боулинг, спасали кошку с котятами, ходили в кино и один раз даже в театр (сроду не думала, что мне так понравится). А ещё мы трахались, как кролики, – часто, изобретательно и даже экстремально.

Никогда ещё моя жизнь не была настолько насыщенной и непредсказуемой, как в этот медовый месяц, приправленный жгучим перцем. Я похудела на целых пять кило, но выдержала и даже привыкла к такому бешеному режиму. И что ещё удивительнее – мне всё понравилось.

А теперь, когда Генка улетает в свой Париж (чтоб он провалился!), я не понимаю, как смогу без всего этого. Нет, я не превратилась вдруг в хорошую хозяйку, не полюбила колдовать над кастрюлями, но мне нравилась делать это вместе. С другой стороны – у меня, наконец, будет возможность безвылазно провести выходные дни дома и лениво поваляться в постели перед телевизором. Без Генки мне не придёт в голову стрелять по мишеням или лезть по отвесной стене… но если без этого я спокойно обойдусь, то как буду обходиться без наших танцев?

– Соньчик, я тебя не узнаю, – щебечет Марта. – Мне кажется, или ты ещё похудела? Что с тобой сотворил этот изверг?

Как объяснить, что он перевернул мою жизнь вверх тормашками? Вытряхнул меня из меня…

– Он… заразил меня собой, Мань.

– Кто?! – как чёрт из табакерки позади возник придурочный братец Марты, сгрёб нас обеих своими длинными ручищами и взвыл дурным голосом: – Кто тебя заразил, красота? Надеюсь, это не передаётся половым путём, потому что я уже давно на пути…

– Саш, заглохни! – зашипела на него Марта, озираясь по сторонам. – Что ты орёшь, как потерпевший?

– Да я просто… – Сашка резко осёкся, быстро подобрал свои конечности и уменьшился в росте. – Девки, вы меня не видели.

Исчез он с той же скоростью, что и появился, а его реакция стала понятна, когда я устремила взгляд к университетской парковке. Сердце затрепыхалось где-то в горле, а позитивный настрой мгновенно схлопнулся. Марта тоже ЕГО заметила:

– Тёмка! – радостно пискнула она.

– Твои братья уже наводнили наш город, – процедила я.

Получилось зло, но уж как получилось. И Марта, конечно, сникла – это ж её любимчик, чтоб его!

– Сонь, если не хочешь, не подходи к нему… давай, я сама… скажу, что у нас планы и пусть дома подождёт. Со-онь… ты ведь перегорела, да? Сонь, у тебя же Генка…

Да – у меня Генка!

Я даже зажмуриваюсь, цепляясь за образ… и чтобы не видеть, как приближается Артём. Зачем он приехал? Почему сейчас?

– Мне надо позвонить, Мань…

Я разворачиваюсь и, не реагируя на оклик подруги, расталкиваю встречных студентов и трусливо сбегаю обратно – в универ.

«У меня Генка», – повторяю, как мантру.

«У меня есть Генка! До завтрашнего дня он у меня ещё есть», – напоминаю себе и неверными пальцами тычу в телефон.

Генка отзывается после пятого гудка.

– Ген, ты можешь приехать?

– Что случилось? Тебя обидел кто-то?

– Нет, ничего не случилось… Ген, ты можешь не спрашивать, а просто приехать? Ты мне сейчас очень-очень нужен!

Только ты!.. Только ты один!

Глава 63 Гена

– Пошляк! – припечатала Сонечка в трубку и сбросила вызов, обрывая свой игривый грудной смех.

Ну да, есть немного… но прозвучало как похвала. Ещё несколько секунд я полюбовался улыбающейся мне с экрана Сонькой и, спрятав мобильник в карман, вернулся к воротам. Снова нажал кнопку и прослушал весёлое пиликанье, но в ответ по-прежнему только собачий лай.

– Да хорош разоряться, Август, – рыкнул я на кобеля. – Свой я! Не чуешь, что ли? Где твои хозяева?

За воротами раздалось поскуливание. Вероятно, это следует расценивать как «никого нет дома».

Интересно, куда они детей подевали? Я огляделся по сторонам и подумал, что следовало предупредить о своём приезде. Стефания наверняка в институте… но, может, так оно и лучше?.. Глаза не видят – и ничего не болит, не дёргается. Но ведь пообещал же! А чего она сама мне не позвонила – постеснялась? А может, передумала? Но забить как-то нехорошо.

Помаявшись пару минут, я всё же набрал Кирюху:

– Здорово, братишка! Совесть есть? Я к вам в гости приехал с подарками, а меня одни кобели встречают. Вы куда малышню дели?

– В отличие от тебя, сачка, мы все в труде, – хохотнул Кирюха. – А Кирюшки (это они так близнецов прозвали) у Рябинина, он же через пару дней в Сочи отбывает, вот и отобрал у нас девчонок.

– С ними, что ль, полетит?

– Нет, конечно, это он перед отъездом не надышится. Слышь, а ты чего так рано примчал? Я, даже если сейчас сорвусь, то буду только через час.

– Да тут такое дело… Стефания хотела меня попросить о чём-то, но то ли постеснялась, то ли… Не знаю, короче, но это как-то с Парижем связано. А времени, сам понимаешь, уже не осталось. Я бы ей сам позвонил, но у меня номера нет…

Потому что он мне на хрен не нужен!

– Вообще-то Стешка уже должна вернуться… правда, по пути её может занести куда угодно. Может, сразу в «Гейшу» поехала или в приют к своим подшефным питомцам. А может, зависла где-нибудь с камерой…

– В смысле, «где-нибудь»? – недовольно ворчу, но тут же прикусываю язык.

Оно мне надо? Но лучше бы я себя и не спрашивал.

– Слышь, Геныч, я могу выслать номерок, но… только я тебя предупреждал... да? Без обид, брат…

– Всё, проехали! Не надо мне ничего высылать, Кирюх, ты же знаешь, как я опасен.

– Геныч…

– Да всё, я сказал! – мой кулак непроизвольно впечатался в железные ворота, и в голове сразу прояснилось. Я понизил тон: – Всё нормально, брат, ты просто сам ей напомни – вдруг забыла.

– Геныч, ты извини, я просто переживаю за них, а Стефания… она ещё совсем дитё, и я не хочу…

– Му-гу… ладно, Кирюх, давай… погнал я.

Он ещё что-то продолжил говорить в трубку, но я уже сбросил вызов. Возможно, он прав, проявляя осторожность… возможно. Но прямо сейчас я снова думаю о том, что друзья мне не доверяют. Это куда больше, чем просто неприятно и, скорее всего, на их месте я вёл бы себя ещё жёстче, особенно с Жекой… Но, сука-а!.. сейчас-то я на своём месте! И оно отчего-то перестало быть устойчивым.

Обида – очень стрёмное чувство, особенно по отношению к близким, но сейчас это сильнее меня. Я вдыхаю запах прелой листвы и хвои, бью пару раз по воротам – не сильно, а так… на прощание, и решительно двигаю к машине. Какого хрена я здесь пасусь, когда у меня на всё про всё полдня осталось?

К отцу теперь точно не поеду, хотя он уже неделю пытается призвать меня к себе на ужин, чтобы познакомиться с моей девушкой и пообщаться по-семейному. Семья, задрать их в параллелепипед! Ну не готов я ужинать за одним столом с его Биссектрисой. Надеюсь, отец не догадается притащить её завтра в аэропорт. По большому счёту, ему там тоже делать нечего, да и никому другому. С содроганием вспоминаю проводы Жеки – балаган же! – и очень не хочу видеть целую толпу провожающих. Я даже специально заезжал к Инессе, чтобы забрать гостинцы для Эллочки (там же, в Париже, нищета!), а то ведь додумается тоже завтра примчаться.

Мы с «Мурзиком» уже почти преодолели размытую грунтовку, когда мой взгляд выхватил одинокую девичью фигурку, движущуюся вдоль неказистых одноэтажных домишек. Голубые джинсы, короткая курточка… мог бы и вовсе не обратить внимания, если бы не волосы, отливающие на солнце золотом. И «Мурзик» забуксовал, оставшись без моего внимания. Златовласка тоже остановилась и, сложив ладонь козырьком, посмотрела… – я огляделся по сторонам, дабы убедиться, что здесь только мы с «Мурзиком» – значит, на нас посмотрела.

Клянусь, я собирался уехать!

– Привет, – Стефания улыбнулась, когда я, прокатившись по бугристому бездорожью, притормозил рядом с ней и вышел из машины. – А ты к нам п-приезжал?

– Да, только никого не застал, – я осторожно вдыхаю воздух… ничего – терпимо.

– Так все н-на работе, а малыши у Рябинина, – она кивнула в сторону дома и пожала плечами.

– Да я, вообще-то, к тебе приехал.

– К-к-ко мне? – её глаза расширились, а я, кажется, впервые смог разглядеть их так близко и ясно. Знал, что зелёные… малахитовые, но никогда не видел при дневном свете. Или не замечал.

Длинные ресницы запорхали, и я понял, что пауза затянулась.

– К тебе. Я же завтра утром улетаю, а ты, помнится, хотела о чём-то попросить. Или уже передумала?

– Нет, т-то есть я п-подумала, что тебе б-будет некогда…

– Я ведь пообещал, что всё сделаю, – я беру её маленькие прохладные ладошки в свои, чтобы девочка не волновалась так, но, похоже, Златовласка разволновалась ещё больше.

– Д-да? – она уронила взгляд на свои ручки, утонувшие в моих ковшах, и прошелестела едва слышно: – Ну т-тогда п-пойдём в дом?

Горьковатый хмельной аромат ударил мне в голову, и меня хватило только на кивок. Теперь я понимаю, как пахнет грех.

Покинув слегка накренившегося на бугре «Мурзика», я топаю вслед за Стефанией, сдерживаю шаг и таращусь на круглые маленькие булочки, обтянутые голубыми джинсами. На хер я сюда припёрся?! Прав был Кирюха. Поднимаю взгляд и усиленно вспоминаю роскошную задницу Сонечки – самую аппетитную, самую, что мне надо! Но перед глазами навязчиво мелькает хвост золотых волос – накрутить бы эту гриву на кулак и… в капюшон запихнуть, чтоб не моталась перед носом. Я с тоской устремляю взгляд в небо… Очень, бля, вовремя – чуть не пропахал носом, споткнувшись о булыжник. Идиот! Почти месяц не видел, не слышал, не нюхал… как же хорошо было! И вот тебе здрасьте – нарисовался, кретин!

На автомате миную двор, кивком здороваюсь с собаками, разуваюсь в прихожей… и очень хочу домой.

– П-проходи, я сейчас чайник п-поставлю.

Чайник – это хорошо. Чайку бы с пустырником и валерьянкой. И покрепче.

– Ген, я х-хочу передать тебе п-портфолио, – Стефания суетится около плиты и говорит, даже не поворачиваясь и давая мне возможность рассмотреть прямую узкую спину, тонкую талию, стройные ноги. – У меня всё н-на флешке… я п-подумала, что ты сможешь п-передать её Феликсу.

Феликсу?!

– А кто это?

– А… – Златовласка, наконец, оглянулась. Сейчас её глаза кажутся темнее, а губы… Гм! А губы бормочут: – А я д-думала, что ты к-к Диане летишь… разве н-нет?

– Да! – торжественно признался я, всё ещё не в состоянии провести параллель с флешкой, Стешкой… и вообще не в состоянии трезво мыслить.

– Но в-ведь Феликс… он…

И тут меня осенило! Аминь!

– А-а-а, испанец, что ль? Танцор?

– Ага, ф-фотограф, – радостно кивнула Стефания.

– Понял, у меня просто память на имена хрено… э… плохая.

– Я п-помню, – хихикнула золотая девочка. – П-понимаешь, Гена, я отправляла с-свои работы ему на электронку, но ответа не п-получила. А п-повторно отправлять н-неудобно. Может, ему не п-понравилось… а может, у него фильтр на входящие п-письма. А если ты сможешь п-передать ему лично, то я х-хотя бы буду знать.

– Уверен, если б он прочитал – ответил бы. Я же видел, как у тебя круто получается. К-конечно всё передам!

А-а-а… ещё несколько минут здесь подышу – и стану заикаться сильнее, чем эта малышка.

– Ты т-только попроси п-посмотреть и всё… п-пусть он сам решит, п-по-честному. Не проси и не х-хвали меня, ладно?

– Не буду.

Да пусть только попробует не посмотреть и не решить!

– Спасибо, – Стефания прижимает ладошки к порозовевшим щекам. – Я тогда сейчас п-принесу.

– А мне дашь посмотреть?

– А тебе п-правда интересно?

– Ещё бы! – заверяю со всей искренностью. Грёбаный мазохист!

– Ладно, – пожимает плечами и быстро выскальзывает из кухни, забыв про закипевший чайник.

Дышать стало легче. Я выключил чайник и только сейчас заметил кота. Вернее, сперва услышал и тут же подобрался. Рычащий Бегемот, выгнув спину и подрагивая обрубком хвоста, явно приготовился к нападению. А я-то, наивный, думал, что мы с ним нашли общий язык, но, похоже, этот зверь другого мнения. Лютый товарищ!

– Бегемот, ты с-с ума сошёл?! – в кухне снова появилась Стефания, а я даже её шаги не услышал. – А ну брысь, б-бандит!

Кот недовольно зарычал на хозяйку, но всё же убрался.

– Вот, с-смотри, – Стефания поставила передо мной ноутбук, а в моём кармане некстати проснулся телефон.

Я же, как завороженный, залип на… охренеть! – неужели это фотография?! Хмурое небо льёт дождь на мрачный серый город, голые деревья вдоль серой дороги… серая, мокрая опавшая листва… и в центре этой тоскливой серости одиноко кружится и падает ярко-рыжий кленовый лист. Такой же, как я – оторванный, заблудившийся, но ещё не потерявший солнце.

– Ген, у тебя т-телефон звонит… ты не ответишь?

Кивнув, я извлёк из кармана настырную звонилку и усмехнулся – у моей Соньки потрясающая чуйка!

– Да, – рычу, как из берлоги.

– Ген, ты можешь приехать? – взволнованно и торопливо спрашивает Сонечка.

А зная, как непросто пробить мою девочку, я тоже начинаю нервничать.

– Что случилось? Тебя обидел кто-то?

– Нет, ничего не случилось… Ген, ты можешь не спрашивать, а просто приехать? – в голосе раздражение и… паника? – Ты мне сейчас очень-очень нужен!

– Понял… а ты где?

– В универе, Ген!

– Не кричи, скоро буду. А что…

Но по ту сторону трубы уже отключились, и это мне ещё больше не нравится.

– Гена, а ф-флешка? – растерянный голос догоняет меня на выходе из кухни, и я оглядываюсь. – Что-то с-случилось?

Башка отключилась!

Вот что за идиот, а?!

– Прости, малыш, задумался. Слушай, к сожалению, я не могу сейчас всё посмотреть, но вот это, – я показываю на экран, – это бомба.

– П-правда?

– А смысл мне врать? Я бы на заставку себе поставил, если можно.

– К-конечно, можно. Ты можешь сам с-скачать фотографию, если х-хочешь. – Стефания извлекла флешку и протянула мне. – Только не п-потеряй, п-пожалуйста…

– Ни за что, – я на короткий миг сжимаю её пальчики, почему-то всё ещё прохладные, и, развернувшись, уматываю отсюда прочь.

К моей Сонечке!

Глава 64 София

– Не кричи, скоро буду, – спокойно обещает Генка. Слишком спокойно!

Я никогда не кричу!

С раздражением сбрасываю вызов, но телефон тоже нечаянно сбрасывается. Он просто выскальзывает из рук одной неуклюжей, внезапно взбесившейся курицы. Ну не-эт!.. Но да – мой мобильник падает на грязный, а главное, твёрдый пол… А-а-а! – экраном вниз!

– София, какие-то проблемы? – кое-кто, очень быстрый и внимательный, успевает настигнуть мой мобильник раньше, чем он погибнет под копытами галдящего стада студентов.

– Никаких, – я протягиваю руку, чтобы забрать телефон, но этот (понятия не имею, как его зовут) не спешит возвращать мою потерю и демонстрирует треснутый экран. – Небольшие проблемы всё же есть. Могу помочь…

И таращится на мою грудь. И таких помощников пол-универа – жеребцы похотливые. А у меня, между прочим, глаза сегодня зелёные. Но кому нужны глаза, если есть сиськи?

– Я справлюсь, – мне всё же удаётся выхватить мобильник.

– Меня зовут Сергей, кстати. А может…

– Я запомню, – резко пресекаю продолжение и перевожу взгляд на подоспевшую Марту.

– Сонь, ты почему сбежала, что случилось? – она смотрит на меня с беспокойством и вдруг обнаруживает моего собеседника. – Ой, здравствуйте.

– Да ерунда, Мань, вспомнила кое-что, – я тяну подругу обратно к выходу, улыбаясь как ни в чём не бывало, и машу рукой новому знакомому. – Пока, Серёж, и спасибо!

– Ты с ним знакома? – Манька буксует и удивлённо оглядывается.

– Так это ж Серёга.

Признаваться в том, что я повела себя, как истеричная дура, я не готова даже моей Манечке. Да и что уж такого произошло? Встреча с Артёмом всё равно неизбежно случилась бы… так почему не сейчас?

– Значит, ты в курсе, что он – новый препод?

– Кто – Артём?! – я вытаращила глаза.

– Сонь, ты совсем ку-ку? – Марта постучала идеальным маникюром себе по виску. – При чём здесь Артём? Я про Серёгу твоего, то есть Сергея… а-а… забыла отчество.

Ой, дура-а! Зашифровалась, называется. А мысли все в одно русло.

И всё же я оглядываюсь на Серёгу – правда, что ли препод? А что преподаёт? У Марты спрашивать не вариант – он же вроде как мой знакомый. Но, главное, он-то откуда меня знает? По имени же назвал. Наверное, стоит чаще наведываться в универ.

А Марта уже взяла след:

– Сонь, скажи честно, у тебя ещё что-то есть к Артёму? Сонь…

– Честно? – я обнимаю подругу за шею. – Ты только не обижайся, моя мышка, но к твоему братцу у меня глубокая устойчивая антипатия. И, подозреваю, что это взаимно. А к тому же, как ты справедливо заметила, у меня есть Генка. Прости, но любые сравнения будут не в пользу твоего Артемона.

Марта обиженно кривится, но я не могу усмирить дерзкий язык, потому что мы снова на улице, а в поле моего зрения опять маячит чёртов Артём, и потряхивает меня, как перед визитом к гинекологу. Да чтоб у меня грудь обвисла, если я позволю ему это заметить. И я ныряю в спасительные воспоминания – настольные игры с Генкой. На столе у нас получается особенно жарко.

– Что-то вы долго идёте, барышни, – этот голос бесцеремонно рассеивает мои и без того мутные картинки.

– Тёмка! – взвизгивает Манечка, а я снисходительно наблюдаю за родственными обнимашками и нетерпеливо поглядываю на свои часики. Который час – в упор не вижу, но не могу не замечать приклеенный ко мне взгляд Артёма.

– Сонечка, не думал, что так бывает, но ты стала ещё красивее.

– А ты неоригинален. Но так бывает.

– Ух, а ты чего такая кусачая? Может, голодная? Я как раз собирался пригласить вас с Мартой пообедать.

Обалдеть! Пообедать со мной? А он меня ни с кем не перепутал?

– Тогда приятного вам с МАНЕЧКОЙ аппетита, а у меня другие планы.

*Я с вызовом смотрю на Артёма, ожидая бурной реакции. Ведь именно исковерканное имя его обожаемой сестрёнки – вот эта «Манечка» и стала когда-то камнем преткновения. Глупость, конечно, а братец Марты – настоящий псих.

Но ничего не происходит… то есть, напротив, – происходит странное. Артём смотрит на меня с улыбкой… Господи, какой же он красивый! Когда-то я влюбилась в него с первого взгляда, или это случилось после нашего спонтанного поцелуя… не знаю, но я совершенно потеряла голову, даже не представляла, что так бывает. А потом он всё испортил – грубо, некрасиво и очень обидно. А вот теперь улыбается, как будто счастлив меня видеть. И говорит совершенно не то, что я ожидала услышать:

– Сонечка, неужели не подождут твои планы? Я слишком долго пытаюсь тебя поймать, чтобы сейчас, когда, наконец, нашёл, так легко отпустить. И я очень скучал...

Поймать меня?!

Я не слышу, о чём шепнула ему Марта, но Артём не делает из этого секрета:

– Котёнок, прости, но мне неинтересно знать про Сонечкиного парня, я уже полгода о нём слушаю. Сейчас я хочу только про Сонечку.

Какие, к чёртовой бабушке, полгода?!

Я перевожу непонимающий взгляд на подругу, у которой всё написано на лице – в испуганных глазах, прикушенных губах и на покрасневших щёчках. Моя маленькая наивная девочка, которая совсем не умеет хитрить. Это что, какой-то дурацкий заговор?

Но выяснять это прямо сейчас я не стану, потому что не готова довести до слёз рассекреченную интриганку Марту. И больше не в силах терпеть слишком откровенный взгляд Артёма, его наглую ухмылку… и не могу успокоить своё грохочущее сердце и выдрать из себя навязчивое желание приникнуть к этим ухмыляющимся губам. И совсем некстати, а может, как раз вовремя звонит мой мобильник, а с треснутого экрана кривляется Генка, который совсем не заслуживает всего того, что сейчас со мной происходит.

Я отворачиваюсь, отхожу на несколько шагов и принимаю вызов.

– Сонь, я тут в небольшой пробке застрял… ты там как, всё нормально? Минут двадцать ещё подождёшь?

– Да… то есть нет… Ген, ты езжай сразу домой, я тоже сейчас приеду.

– Да? А я точно тебе прямо сейчас нужен?

– Очень! – тихо рычу в микрофон. – Ты слышишь? Очень!

– Да понял я… всё, еду уже.

Связь обрывается, а я вздрагиваю от прикосновения к руке. Но это Марта.

– Соньчик, я всё объясню, только не подумай, что это против тебя, – запальчиво частит она, захлёбываясь словами. – Артём всего два раза приезжал, и первый раз я не обманывала, ведь тебя и правда не было в городе. Я же говорила, какой у нас Тёмка… он охотник, он просто сломает тебя. А я не хотела, чтобы тебе было больно… понимаешь? И потерять тебя очень боялась. А твой Генка, он очень надёжный и так любит тебя…

– Это он тебе сказал? – с горечью усмехаюсь.

– Что сказал? – растерялась Манечка.

– Что он любит…

– Девчонки-и, а мне расскажете? – насмешливый голос Артёма действует, как афродизиак.

Права моя Манечка – сломает он меня. Он уже это делает.

Я чмокаю подругу в покрасневший носик и шепчу:

– Всё нормально, малыш. Задержи-ка своего жеребца, – и, не оглядываясь, устремляюсь к стоянке такси.

«Как же, удержит она его», – думаю я, слыша торопливые шаги за спиной. Едва справляюсь, чтобы не сорваться на бег, а сердце предательски грохочет от дурной радости и волнения.

– Что ты хочешь, Сонь? – Артём резко дёргает меня за руку и разворачивает к себе. – Хочешь, чтобы я извинился?

Знал бы ты, как много всего я хочу!

Хмыкаю ему в лицо.

– От тебя – ничего. Я еду домой, а ты, кажется, собирался обедать.

– А как насчёт совместного завтрака? – он прижимает меня к себе и склоняется к самым губам: – Я готов всю ночь извиняться, моя рыжая ведьма. Так что, найдёшь для меня время, а? Охереть как я тебя хочу!..

– Моё время очень дорого, мальчик…

– Даже так? – зло рычит он, едва не ломая мне рёбра. – Неужели вопрос в деньгах?

– А что тебя удивляет? Если ты хочешь потратить моё время для секса, то почему бы на тебе не заработать?

– Ну ты и с-сука!

– Сюрпри-и-из!

– Ладно, я заплачу, – его руки грубо стискивают мою задницу. – И что мы сейчас будем делать?

Я сжимаю распахнутые полы его куртки и шепчу ему в губы:

– А давай-ка поедем домой… и будем трахаться... с чувством и без остановки. Только каждый у себя!

Пнув его по ноге, я с остервенением выпутываюсь из объятий и почти бегом мчусь к такси. И плевать, что там себе подумает этот…

– Тёмка! – с отчаяньем кричит за спиной Марта.

Вцепившись в дверцу такси, я запрокидываю голову и сдуваю наплывшие слёзы. К чёрту!

***

Генка уже ждёт меня около дома, и я выскакиваю ему навстречу чуть ли не на ходу.

– Эй, девушка, а деньги? – летит мне вслед, но я не останавливаюсь и врываюсь в Генкины объятия.

Обнимаю за шею, вжимаюсь в крепкое тело, целую торопливо, лихорадочно, жадно…

– Гена… Геночка, я… не хочу тебя отпускать! Не хочу-у…

– Ну чего ты, Софи? Тихо, тихо, моя маленькая, я же вернусь, – ласково шепчет он, целует и тут же рявкает в сторону: – Да не дёргайся ты, мужик, ща расплачусь!..

– Ты самый лучший, Ген… ты самый…

– Да, это всё я, – тихо смеётся и гладит меня по волосам. – Может, расскажешь, что случилось?

– Я… я телефон разбила, – скулю, чувствуя себя полной дурой.

– Да-а, лютая беда… но поправимая. И, знаешь, что?.. – Генка заговорщически понижает голос.

– Что? – спрашиваю едва слышно.

– Мы с тобой исправим это немедленно.

***

Вылет у Генки очень рано, но этой ночью мы совсем не спим. Мы любим друг друга так, как будто наказываем… будто прощаемся и боимся оторваться друг от друга… словно мы по-настоящему любим.

***

*Предыстория Сони и Артёма в романе «Восьмая Марта» – это лёгкая, очень позитивная и немного наивная история о любви.

Глава 65 Гена

Совершенно отупевший от недосыпа и усталости, я обнимаю на заднем сиденье такси непривычно притихшую Сонечку и хочу, чтобы эта неспешная полусонная поездка сквозь серое предрассветное марево длилась как можно дольше.

Я так и не просмотрел вчера фотографии Стефании – на это просто не было времени, но та единственная, что я успел увидеть, впечаталась в памяти очень прочно. Она, как зеркало, отражающее мою жизнь, а Сонька… думаю, она и стала тем самым солнцем, раскрасившим и напитавшим своим теплом одинокий падающий лист.

Последние три недели стали очень необычными для меня – яркими, насыщенными эмоциями, и промелькнули они удивительно быстро. Необычным было всё – мои редкие встречи с друзьями, моя привязанность к Сонечке, ещё более крепкая, чем в первые дни, и моё нежелание улетать именно сейчас, когда мне настолько хорошо и комфортно рядом с моей девушкой.

Интересно, чувствует ли она то же самое? Всё то время, что мы провели вместе, Сонечка была поразительно идеальной. Не то чтобы покорной, скорее, покладистой – лёгкой на подъём и очень отзывчивой на ласку. Она открыто и радостно принимала всё, что я мог ей предложить – подарки, развлечения, сексуальные эксперименты… И даже домашний быт, казалось, не был ей в тягость. И ведь я не чувствовал фальши. Или, может, не хотел замечать?

Не-эт, всё же я уверен в её искренности, либо я совсем не разбираюсь в женщинах. А то, что Сонька не грузила мой мозг своими чувствами и не требовала никаких обещаний и признаний – так это ж только дополнительный бонус в копилку её достоинств. И тем удивительнее мне показался её вчерашний срыв. Хотя с другой стороны – я даже обрадовался, обнаружив в моей девочке хоть какую-то слабость. А новый мобильный гаджет окончательно вернул мне мою бойкую и неутомимую Соньку. Я с лёгкостью и удовольствием заплатил бы куда больше, чтобы высушить её слёзы.

Сонечка пошевелилась в моих объятиях и, найдя мой взгляд, тихо спросила:

– Ген, а твоя мама не против, что я остаюсь в твоём доме одна?

– В нашем доме, Сонь, – исправил я. – Да и с чего такой вопрос? Ты же видела мою маму… как думаешь, она может быть против?

– Я не знаю… но мне не хочется, чтобы она думала…

– Стоп, – я мягко, но настойчиво пресекаю рассуждения на эту тему (странно, что её вообще это беспокоит). – А мне не хочется, чтобы ты забивала себе голову глупостями. Поняла? Моя мама рада всему, что приносит мне радость, а мне приятно всё, что радует тебя. Ты хоть догоняешь, как тебе со мной повезло?

– Не то слово! – Сонька смеётся и гладит меня по щеке.

– А кстати, твоя-то мама не будет волноваться из-за того, что я оставил тебя одну в большом доме?

К слову, Сонькину маму мне так и не посчастливилось увидеть, как, впрочем, и отчима, который типа неплохой мужик, но сильно раздражает мою, казалось бы, непробиваемую Сонечку.

– Мама будет только рада, – улыбнулась она и игриво лизнула меня в губы. Но тут же посерьёзнела, кивнув на окно. – Подъезжаем уже… Ген, а давай посидим здесь ещё немного.

Сонька обхватила меня руками за бёдра и положила голову мне на колени. И мы посидели немного молча. И ещё немного. Водила, как ни странно, торопить нас не стал – взглянул в зеркало заднего вида и деликатно вышел покурить. А мы, пользуясь случаем, посидели ещё немного – тихо и молча. Как чувствовали, что впереди нас ждёт дурдом.

***

Почему-то первой, кого выхватил мой взгляд из толпы, когда мы вошли в здание аэропорта, оказалась Наташка. Кажется, сто лет не виделись! И тем более приятно увидеть её счастливую улыбку. Натаха помахала мне рукой и устремилась было навстречу, но резко остановилась, заметив рядом со мной Сонечку. Улыбка на хорошеньком личике растаяла, а я про себя чертыхнулся. И Соньку как подменили.

– А эта вешалка что тут делает? – прошипела она с внезапным раздражением.

– Сонька, ты чего? – хохотнул я и сжал её ладошку.

– Ничего. Просто, Ген, она единственная, чьё присутствие здесь мне непонятно. И где, кстати, её муж?

– А что ему тут делать? – справедливо рассудил я и весело поинтересовался: – А ты меня ревнуешь, что ли?

Сонька возмущённо фыркнула.

– Ревновать, Гена, значит, не доверять, а она меня просто бесит.

– Слушай, давай без этого, ладно? Натаха, считай, член моей семьи… договорились?

– Конечно! Этакий длинный тощий член с озорными синими глазами, – процедила Сонька и, поймав мой взгляд, поспешила реабилитироваться: – Прости, это нервы… не хочу тебя отпускать, вот и психую. Прости, пожалуйста…

– Всё нормально, малыш, проехали, – я поцеловал Сонечку в висок и отважно двинулся навстречу толпе моих близких.

– Генка! – Наташка всё же сорвалась с места и обняла меня за шею. – Какой ты пижонистый, прям иностранец! Слушай, а это что, весь твой багаж?

– Да что мне нужно-то? Паспорт, трусы, томик Булгакова и… Одиссей, – я поискал глазами адвоката. – А где, кстати, этот педигном?

– Не знаю, я его ещё не видела, – Наташка пожала плечами и, наконец, соизволила заметить и поприветствовать Сонечку: – Здравствуйте.

Сонька молча и величественно кивнула и шагнула мимо неё к моей маме. А там и папа нарисовался.

И понеслись сумасшедшие проводы!..

– Сыночек, – шепчет мама, – ты только придерживай свой гонор, не забывай, что там другая страна.

– Галчонок, ну он же не идиот! – грохочет отец и резко затыкается, глядя мне за спину: – Инесса Германовна, Вы ли это? Какими судьбами? Тоже улетаете?

Да задрать её Жоржиком, она-то здесь зачем?! Попрощались же!

– Провожаю твоего сына, Цветаев, – ехидно выдаёт Инесса. – А тебе, милок, надо больше собственной семьёй интересоваться. Глядишь, и польза от этого будет… не им, конечно, а тебе, обалдуй старый. – И уже маме: – Здравствуй, Галочка, изумительно выглядишь! Свобода тебе на пользу, дорогая, чего не скажешь о твоём бывшем.

– А Вы совсем не меняетесь, – немного смущённо бубнит отец. – И даже похорошели...

– Да! – гордо вставил Жора.

– Геныч, ты там смотри, корни не пусти, – наставительно шепчет Кирюха, – а то расплещешь свою харизму…

– Не задерживайся там, – это уже Айка (её мне почему-то особенно приятно видеть), – нам будет тебя не хватать.

– Даже тебе? – удивляюсь я.

– Конечно, – хитро улыбается черноглазая Ниндзя. – Мои друзья на вес золота.