Текст книги "Неистовые. Меж трёх огней (СИ)"

Автор книги: Алиса Перова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 29 страниц)

Оглядевшись по сторонам, я поймал на себе до хрена любопытных взглядов (а один – ну прямо очень многообещающий) и нахлобучил на голову счастливую панамочку.

– Ладно, Малыш, ты иди давай, а то нам ещё твою Марту отбивать придётся.

– Геныч, какого ты этот блин на башку напялил? Ты в нём, в натуре, как клоун.

– Да я, Максимушка, и без панамочки ненамного краше. Но, может, мне сегодня повезёт, и кто-нибудь разглядит мою прекрасную душу… м-м?

Глава 4 Гена

И вот иду я с душой нараспашку, а благородные гости так от меня и шарахаются.

Да и похер на эти чванливые морды! Воронцовская аристократия, задрать их промеж глаз! Наверняка все они сейчас строят догадки, кто же додумался пустить на это помпезное мероприятие для избранных вельмож дурня с бандитской рожей и в белой идиотской панамке, зачем он здесь?

А я и сам себя об этом спрашиваю, хотя знаю ответ. Вон она, моя причина – прекрасная, как ангел, невеста в воздушном белом платье. Маленькая шантажистка!

Целых два месяца Наташка с маниакальным рвением готовилась к предстоящей свадьбе, пёрла навстречу своей несвободе, как разогнавшийся локомотив… и сигналила мне в уши, буквально навязывая потребность её остановить.

И я реально старался – семафорил изо всех сил, флажками размахивал, общественность взбаламутил – делал всё что мог! Но единственной башкой на рельсы… прости, малышка, – я не готов. И уж тем более я не планировал становиться свидетелем её бессмысленного жертвоприношения. До сих пор удивляюсь, как я мог разминуться со своими планами.

Я отказывался сюда идти, когда Наташка зазывала меня по-хорошему, не проникся, когда она пригрозила сорвать свадьбу – нашла, чем пугать! Но три дня назад, когда она явилась ко мне домой со слезами и умоляла не игнорировать приглашение, я всё же размяк сдался.

И вот теперь я снова себя спрашиваю – зачем я здесь – чтобы наблюдать за тем, как эта мазохистка пускает свою жизнь под откос? Но ради чего?! У неё, как и у Жеки, был выбор!.. И если мой друг реально рисковал здоровьем, отвергая навязанную ему невесту, то Натаха выступила из разряда «назло мамке отморожу себе уши». А может, весь этот балаган ради того, чтобы прилюдно надавать мне по щам? Ну, тогда дай бог, чтоб ей полегчало.

Я обернулся в сторону молодоженов и напоролся на полный ненависти взгляд Аллы Дмитриевны – вот же ведьма! Широко оскалившись, я помахал ей рукой – типа, не волнуйтесь, мамо, я здесь. А ведь когда-то я этой дамочке нравился, и она даже позволяла себе шутки по поводу нашего с Наташкой союза. Неудивительно, ведь в то время я был сыном будущего мэра.

Но всё течёт, всё меняется… и как только мой морально-неустойчивый батя обзавёлся новой семьёй, для Аллы Дмитриевны Ланевской я мгновенно стал бесперспективным кадром – неподходящим женихом для дочери и неугодным другом для её сына. Хорошо, что Жека оказался стойким. И как жаль, что Наташка – тоже.

И вот я снова попал под прицел синих глаз, но едва наши взгляды встретились, Наташка вцепилась в руку новоиспечённого супруга и одарила его ослепительно-фальшивой улыбкой. Вот и правильно – назвалась клизмой – полезай по назначению.

А кстати, о клизмах… я поискал глазами Майку и с облегчением обнаружил, что она не скучает – подсела на уши Кирюхиной младшей сестрёнке.

О-о! А вот эта звезда по мою душу!..

Отрада для моих глаз! Самые потрясающие ножки Воронцовска несут ко мне свою восхитительную рыжую хозяйку. Легкое зелёное платье под цвет её левого глаза облегает маленький круглый животик, в котором до поры прячется мой крестник, и по этому случаю моё настроение цвета Эллочкиного правого глаза стремительно светлеет. Я с радостью раскрываю объятия:

– Иди ко мне, моя нежная гулюшка!

– Ген, ты как? – позволив себя обнять, Элла заглядывает мне в глаза. – Пожалуйста, не обижайся на Наташу, она жутко расстроена, и сама не понимает, что творит. Мне её так жаль… да ещё и Женька на ней оторвался.

– Твоему Жеке мы можем выписать взыскание с занесением между глаз, но это подождёт, – я улыбаюсь и увожу разговор от опасной темы: – А расскажи-ка мне лучше, как поживает наш карапуз.

С искренним интересом я слушаю Эллочкин доклад о проделках беспокойного малыша и подношу ладонь к её животику:

– Можно?..

Она смущённо и неуверенно кивает и с беспокойством поглядывает в сторону, откуда на нас несётся мой друг Жека, он же ревнивый придурок.

– Если что, скажешь этому Отелло, что мы с тобой сёстры, – шучу я и с благоговением притрагиваюсь к «берлоге» маленького медвежонка Данилки.

Наверное, это слишком интимно и непозволительно в отношении чужой женщины… но разве эта девочка мне чужая?

Подумать только, ещё полгода назад мы все были свободны – Жека, Макс, Кирюха, ну и я, конечно, и строили планы на четверых. А потом нагрянула весна и разом скосила моих друзей, размягчив их мозги и сердца. Уж от кого, а от Жеки я меньше всего ожидал капитуляции. Но Эллочка оказалась не только редкостной красоткой с невероятными разномастными глазами, она – умница, каких поискать, а к тому же будущая мама моего крестника. Теперь она тоже мой близкий друг, а счастье моих друзей для меня всегда в приоритете.

И вот все мои пацаны обрели свои истинные пары, а я… как не пришей кобыле хер.

Любовная лихорадка не зацепила только одного из четверых друзей – я оказался на редкость непрошибаемым парнем. Может, весь этот лямур вообще не про меня? За свои двадцать четыре года признание в любви я слышал лишь однажды, да и то оно оказалось фальшивым. Но лживой Анжелики уже давно нет на свете, а я… вот он – живой и нелюбимый.

– Слышь, центнер, хорош мою жену лапать, – рявкает подлетевший Жека и кивает в сторону, на свою сестрёнку: – А то ведь не я один тут ревнивый.

Ну да – о Наташкиных чувствах я непростительно забыл. Сыпучий случай, вот отчего такая несправедливость? Как по мне, брачные узы – это наивысшая степень любви и доверия, однако сегодняшним молодоженам впору по траурной ленте на грудь вешать – настолько у них обоих несчастный и потерянный вид. Да и похер на этого Стаса, но Наташку-то действительно жаль. А какие теперь варианты?

Бесспорно одно – нельзя выскакивать замуж кому-то назло.

Помню, как-то одна знакомая девчонка распалялась, что за свою любовь нужно бороться. Я тогда подумал: а боролся ли я за свою Анжелику? И понял, что нет – я просто терпеливо ждал, когда она устанет куролесить и вернётся. А как надо было – бороться и побороть, то есть подавлять и принуждать? И что – прибыло бы счастье? А ещё мне даже страшно представить, как бы за меня боролась Наташка.

Задумавшись, я потерял нить разговора и теперь непонимающе вытаращился на угорающего Жеку.

– Прикинь, Геныч, она возмущается, что я не вырвал тебе руки, – пояснил он, а Эллочка влупила ему по затылку.

– Ген, не слушай его, он придумывает.

– Так я ей пояснил, – невозмутимо продолжил Жека, – что, во-первых, для подобных манипуляций нашего Геныча сперва следует усыпить выстрелом, как носорога… а во-вторых, – он подмигнул жене, – у нашего мальчика редкая форма недуга: он совершенно не способен воспринимать, как объект вожделения, бывших одноклассниц, а также жён и родственниц его друзей

– Что, серьёзно?.. Даже одноклассниц? – с недоверием переспросила Эллочка, а я громко шепнул ей на ушко:

– Каюсь, есть такой недуг, но если женщина моего друга настолько прекрасна, то я, пожалуй, сперва проанализирую, насколько он мне друг.

– Жень, он пошутил, – Эллочка испуганно вцепилась в мужа.

– Я понял, – процедил Жека, мой очень дорогой друг. А я – просто заигравшийся долбодятел.

– Прости, брат, – я виновато улыбаюсь и покаянно склоняю голову. – Похоже, мне пора запить мои неудачные шутки чем-нибудь покрепче.

Глава 5 Гена

И пили мы долго и счастливо.

Свадебные катания, мосты, тосты, фотосессия – день промелькнул в каком-то безбашенном пьяном угаре. А Майка меня всё же бросила, а ещё обозвала сексуально озабоченным быком. А за что?!. Ведь я даже ей не изменил ни разу! И сегодня я честно, хотя и не очень активно, попытался сберечь наши отношения. Правда, к моменту моей первой попытки Майка уже покинула банкет. Наверное, это она мне так за панамку отомстила. И не то чтобы эта новость меня взорвала… скорее, она стала очередной петардой к моему душевному раздраю.

В последнее время мне реально не по себе. Да что там – это самое отстойное лето за прошедшие шесть лет. Я уже настолько привык к ежедневному общению с друзьями, привык чувствовать себя нужным и полезным, а теперь…

И вроде я понимаю, что наша дружба никуда не делась, но у пацанов теперь новые заботы – жёны, дети, семейный быт, а у меня-то всё по-прежнему, вот только вокруг стало как-то очень пусто. А ведь я без друзей, что рыба на песке – ни дышать, ни плыть… ни позвать на помощь.

Впрочем, я так и не привык звать – всегда сам приходил, а теперь и рад бы, но не могу… потому что больше всего боюсь увидеть, что я не вовремя. И, казалось бы, сейчас самый момент – наладить собственную личную жизнь… Ха! Как будто это так просто, по щелчку… раз – и наладил.

Да если уж откровенно, то я даже рад, что Майка свалила. Ну не моё это! И дело даже не в Майке, просто все эти долгоиграющие отношения не для меня – устаю я от них. Макс говорит, что я просто ещё не встретил свою женщину, а я думаю, что такой и вовсе нет. Наверняка моей мамочке было бы горько такое услышать, поэтому я думаю молча, а её утешаю: «Да какие мои годы!»

«А и правда!» – сказал я себе сегодня и в борьбе с унынием увлёкся горячительным. И ведь помогло – хандры как не бывало! А я с присущим мне романтизмом рванул к танцполу.

Вот так иной раз летишь к желанной цели и под ноги не смотришь… И тут на тебе – здрасьте!..

А случилось вот что…

Мощеная дорожка, ведущая к танцевальной площадке, проходила аккурат мимо пЫхты, в зарослях которой на мою беду притаился фотограф. Ох и не люблю я ихнего брата! (Не ИХ, а именно ихнего!) Задрали эти подглядыватели – они ж в каждой бочке затычки! Папарацци провинциальные! Вот кто самый влиятельный человек на свадьбе? Правильно – тот, у кого все фотки!

Тут ведь разве угадаешь, в какой момент попадёшь под прицел камеры?.. То носом в чьё-либо декольте случайно нырнёшь, то в благородном пылу ритуальной драки забудешься, а то и по малой нужде отлучишься… да в ту же пыхту, к примеру!.. Вот тут проклятые фотоохотники тебя и настигнут! И непременно втиснутся в самый эпицентр твоей интимной жизни! Ну кому такое может понравиться? Вот и мне…

Не сказать чтоб я агрессивно преследовал бедолагу… клянусь – я просто его не заметил! А точнее, заметил, но слишком поздно, когда столкновение уже стало неизбежно! И только светлая бейсболка промелькнула где-то на уровне моих колен… А тут надо ещё отметить, что я терпеть не могу бейсболки шиворот-навыворот – ну, когда козырьком к жопе! Но, опять же, это вовсе не повод калечить людей! Вот и я не собирался. Просто глаза упёрлись вдаль и уже выхватили нужную цель, а походка у меня стремительная… да и стемнело как-то вдруг…

– Ай! – тоненько пискнула под ногами Бейсболка и в темноте взметнулись тонкие руки. И только тут стало ясно, как я накосячил.

По жизни я не очень уважаю мужиков, встречающих меня фальцетом, но терплю со скрипом. Зато поганцев, которые обижают маленьких тщедушных девочек, я просто на дух не выношу. И вот сейчас под моими ногами распласталась именно девчонка. Козырёк бейсболки съехал с затылка на макушку и выпустил на волю две золотые косички. Эх, ну что за…

– Ты ж моя ласточка! Куда ж ты под бульдозер выпорхнула? – я ломанулся к пострадавшей и болезненно поморщился. – Да как так-то, а?

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что юная охотница за горячими кадрами пожертвовала собой ради спасения камеры. Сердце кровью обливается, глядя на эти ручонки-веточки – наверняка всю кожу от кистей до локтей себе стесала. Но при этом девчонка, тихонечко шипя и попискивая от боли, продолжает сжимать в ладошках здоровенный фотоаппарат. И как удержала-то?

– Эй, ребёнок, – я склоняюсь над хрупкой фигуркой и, осторожно обхватив малышку за талию, помогаю встать на ноги. – Ну давай, моя хорошая, поднимайся потихоньку, я держу.

Лёгкая, как птичка, она не сопротивляется, но едва обретает опору под ногами, с шипением припадает на правую ногу.

– Тихо-тихо, я держу, – заверяю девочку и осекаюсь…

Потому что в этот момент происходят две вещи – малышка поворачивается ко мне… очень знакомым лицом, а мои ноздри начинают трепетать, как у хищника, почуявшего добычу. Я жадно вдыхаю свежий аромат с лёгкой горчинкой и, дезориентированный непривычными ощущениями, слишком поздно распознаю опасность сзади.

И всё же я успеваю заметить налётчика, а вернее, налётчицу. Ну, увидел – а толку-то? Не обороняться же от неё. Втянул голову в плечи и зажмурился, а в следующий момент мне неслабо прилетело по затылку. Вот ниндзя бешеная! Ну что за день – сегодня только ленивый меня не пнул.

– Бегемот неуклюжий! – рявкает на меня Айка.

– Ну почему бегемот? – ворчу себе под нос, с досадой почесывая затылок, и поглядываю на Айкин крошечный кулачок. Гири у неё там, что ли?

Но эта маленькая ниндзя тут же потеряла ко мне всякий интерес и с беспокойством запорхала вокруг младшей сестрёнки:

– Стеш, ты как – цела? Очень больно? Ну как же ты так, а?

– Н-не знаю, – дрожащим голоском и, слегка заикаясь, пролепетала пипетка с косичками. – Я наблюдала за п-птицами…

Чего-о? Какие, на хрен, птицы? Они давно уж спать легли!

Однако я благоразумно промолчал и честно принял покаянный вид – виноват же.

– Девчонки, да я и сам не понял, как так вышло… я шёл, а она… – киваю на малышку с косичками.

– А Стефания вдруг резко разлеглась на твоём пути, – язвительным голоском закончила Айка.

Между прочим, почти так всё и случилось, но… да что тут скажешь. А вот ядовитость – это у сестричек, похоже, семейное. Какое счастье, что они свою старшую сюда не притащили – у той рыжей ведьмы яд с языка капает, даже когда она молчит. И как только бедный Кирюха с ними со всеми справляется? О! А вот и он, кстати. Богатым будет. Если, конечно, нервы выдержат.

– Айка, я тебя потерял… а вы чего тут? – забеспокоился мой друг.

Вот какого хрена он дёргается? Как показала практика, его супругу даже на поле боя потерять не страшно, потому что только она одна там и выживет.

– Да вот полюбуйся, – Айка некультурно ткнула в меня пальцем, – этот бегемот чуть нашу Стешку на затоптал. Наподдать бы ему как следует, чтоб разувал свои гляделки.

Я лишь закатил глаза, а Кирюха, удивлённо зыркнув на меня, рванул обследовать потерпевшую. Но мелкая уже очухалась и тоже включила стерву:

– Кстати, о б-бегемотах! Наподдать им, Айчик, бесполезно, п-потому что среди всех животных на планете у этих п-парнокопытных милашек самая толстая кожа.

Что-то я всё больше не в духе. Не мой сегодня день. Обычно мне нравится, когда женщины болтают языком, но сейчас не тот случай и шутки ниже пояса неуместны. Чёрт, почему-то эта пигалица с косичками меня нервирует. Выглядит, как пугало, в этой гигантской футболке и шароварах, а пахнет… Вдохнув будоражащий воображение аромат, я с грустью подумал о Майкином аппетитном теле и ответил некстати:

– Не знал, что у бегемотов есть копыта.

– А ещё они б-близкие родственники китов и дельфинов, – просветила меня эта умница и одарила сияющей улыбкой. – Н-не знали?

– А должен? А про китов – это вам в школе на природоведении рассказывали?

– Нет, это я факультативно изучала. И в моём институте, Геннадий, не п-преподают природоведение.

Бред какой-то. Как мы вообще договорились до китов?

Я с подозрением взглянул на Кирюху – он, что ли растрепал? Застебали меня уже этими китами. Но друг понял мой взгляд по-своему и оживился:

– Слышь, Геныч, я всё спросить забываю – а что у вас с Жекой за прикол про китов?

– О-о, это вообще печальная история, потом расскажу – не при дамах.

И тут на мордашке между двумя золотыми косичками я заметил любопытство и не сдержался:

– А Вам, юная леди, рановато ещё про китов. Наблюдайте за птичками, а то они уже засиделись в ожидании фотосессии.

Айка с Кирюхой дружно хмыкнули, а юная леди, сощурив глазки, убила наповал:

– К Вашему сведению, Геннадий, п-птицы на ветках не сидят, а стоят!

Охереть! И как мне теперь с этим жить?

Но, в конце концов, мелкий конфликт мы потушили, и Кир с Айкой потащили врачевать свою всезнайку. А я втянул носом летний воздух, разбавленный ароматом маленькой Златовласки, с тоской взглянул на танцевальную площадку… и так что-то выпить захотелось.

Глава 6 Гена

– Ребят, да уберите, наконец, этого буйвола с танцпола, гости уже танцевать боятся, – доносится до моего чуткого слуха чей-то негодующий призыв.

Я тут же оглядываюсь, уже готовый прийти на помощь, когда вдруг замечаю, что ко мне направляются два решительно настроенных охранника. И до меня, наконец, доходит, что я и есть тот самый буйвол. Ну что за люди – то буйвол, то бегемот!.. И почему сразу «уберите этого…»? А по-хорошему никак нельзя попросить? Я ж понятливый – сам бы убрался, и все были бы здоровы.

– Э, мужики, притормозите, – кричит издали Жека, но безрезультатно. Специально обученные парни всё же намерены меня убрать.

Не прерывая свою ритмично-эротичную ламбаду, я с радостным предвкушением наблюдаю за приближением стражников – ещё и ухмыляются, камикадзе.

– Лучше не надо, парни, – я всё же считаю своим долгом предупредить. – Когда я пьян – я Джеки Чан!

Не впечатлились, дурни. Ну… я предупредил, если что. Продолжаю красиво танцевать.

А жизнь всё же удалась!

Именно так я думаю и улыбаюсь, наблюдая, как мои друзья подрезают путь двум дюжим гвардейцам, но даже ещё плюс два бойца не в силах прорвать оборону. А я с умилением и восторгом вижу, что маленькая Айка даже без своего грозного оружия умеет быть убедительной. Как же красиво и дипломатично мои отважные девочки предотвращают войну и заодно спасают своих дерзких, уже прилично поддатых половинов и мой энергичный танец. Ай, мои нежные гульки!

***

Ну вот и свадебке конец!

Это кажется странным, но я действительно рад, что сегодняшний сомнительный праздник обошелся без драки. Становлюсь слишком сентиментальным и всё больше топлю за мир. Старею, наверное.

Макс со своей лапушкой Мартой отчаливают на такси, но я отказываюсь от их уговоров меня подвезти. Мама сейчас гостит в Крыму у подруги (кстати, у мамули Макса), и мне совсем не хочется возвращаться в пустой дом. Теперь там даже нет собаки. Предложение Кирюхи с Айкой едва не выбивает у меня слезу – они зовут к себе. Я очень тронут и благодарен, но, помня о недавнем инциденте и Айкиных сёстрах, деликатно отклоняю приглашение в дом безумных женщин. На битву я сегодня уже не настроен. Скорее, расстроен.

На прощание я пожимаю Кирюхину ладонь и мысленно желаю ему терпения. Зато предложение Жеки – самое оно – в небольшом отеле при ресторане меня ждёт отдельный номер. Правда, есть ещё вариант заглянуть к Инессе Германовне – с ней обычно не соскучишься. Даю себе пять секунд на раздумье, и решено – сегодня остаюсь здесь. А пока танцую.

Новоиспеченная семья Сомовых давно спроважена в «люкс» для новобрачных, ведущий тоже откланялся, да и гости почти все рассосались. Под звёздным небом остались самые стойкие. Жека уводит в отель Эллочку и предлагает заглянуть к нему в номер через часик, чтобы накатить по писярику снотворного. «Удачной охоты, брат!» – желает он мне, кивая на одиноко пасущихся самочек. Но нет… ведь охота – это когда тебе охота. А если неохота, то какая от этого польза?

Когда в моё комфортное одиночество бесцеремонно вторгается коротко стриженная худая брюнетка, я категорически не готов к спариванию.

– Генна-адий, – томно тянет она, – знаете, я наблюдаю за Вами весь день, Вы такой интересный и необычный молодой человек.

– Я такой, да, – улыбаюсь и высматриваю путь для отступления.

– Простите за нескромный вопрос, а-а… Вы женаты?

– Нет, пока не стряслось, перебиваюсь случайными связями.

– Смешно, – она хихикает.

– Вообще-то не очень.

– А знаете, у Вас шикарный голос… такой сексуальный!..

Да ладно, откуда бы мне это знать?!

– Это трахифония, – поясняю ей, оглаживая взглядом обнаженные руки и плечи. Слишком худая на мой вкус, но кожа идеально гладкая.

– Трахи…что? – дамочка недоверчиво хмурится. – Это же… это не венерическое?

И мозг у неё тоже идеально гладкий.

– Это неизлечимое, – отвечаю туманно и прикрываю глаза, теряя интерес.

– А… – навязчивая брюнетка пытается продолжить диалог, но я резко её прерываю:

– Один момент, несравненная, я сейчас…

***

Момент я не упустил, и сейчас уже далёк от соблазна. Выйдя из душа в своём номере, я вспоминаю, что должен зайти к Жеке. Через пару недель они с Эллой рванут в Париж на стажировку, где пробудут целый год. Мне нелегко принять их отъезд и, пока мои друзья ещё рядом, я дорожу каждым мгновением наших встреч. Озираюсь в поисках одежды, но упираюсь взглядом в широкую двуспальную кровать и вдруг понимаю, как сильно устал.

Но нет, сперва быстро загляну к Жеке, тяпнем с ним по писярику… и назад – баиньки.

А белоснежная простыня так и манит к ней прикоснуться всем телом. Как же хорошо, что я здесь один, потому что прямо сейчас моя самая вожделенная сексуальная фантазия – выспаться во всех позах. Моё тело уже обсохло, и я присаживаюсь на край кровати. Посижу минутку – и к Жеке. Простыня приятно холодит кожу, и я просто не в силах сопротивляться притяжению – откидываюсь на спину… я только пару секундочек…

Сейчас полежу немного… и…

Как крылья бабочки, порхают по телу ласковые руки… и губы… сухие, горячие и ненасытные… Они скользят по моим губам, что-то шепчут мне в рот, но избегают встречной ласки. Они обжигают мне шею и грудь, замирают на моём животе и спускаются ниже – жалящие, несмелые и порочные.

Это очень неожиданно для моей реальности, но слишком чувственно, чтобы быть моим сном…

Глава 7 Наташа

В роскошной спальне для новобрачных есть всё, что нужно для романтики – свечи, цветы, тихая музыка. На широкой кровати с балдахином из лепестков алых роз выложено сердце – какая пошлятина. Приглушённый свет струится из матовых бра и свечей, создавая ауру опасности, заставляя меня чувствовать себя беспомощной и слабой. Я прислушиваюсь к звукам льющейся воды из ванной комнаты и боюсь, что они стихнут, и снова продолжится мое падение в бездну. Я шагнула в неё сама, а назад – никак – крыльев нет.

Задерживаюсь у зеркала и вглядываюсь в своё отражение. У изящной брюнетки в изысканном свадебном платье печальные глаза… и всё же она очень красивая. Генка не может не замечать этого, но почему-то не хочет.

Моя бывшая подруга Вика сейчас назвала бы меня зажравшейся дурой. Она никогда не понимала и даже открыто презирала мои чувства к Генке. «Мало того, что он редкостный урод, так ещё и нищеброд! – безжалостно бросала она мне в лицо. – Или ты реально думаешь, что с милым в шалаше рай? Поверь, дорогая, этот рай схлопнется куда раньше, чем закончится ваш медовый месяц. Бог мой, а на чём он ездит – это же полный отстой! Да я в его древний «мерин» даже на спор не сяду!»

Он не урод! И не нищий! И зарабатывает он побольше Женьки! Я злилась, спорила, даже плакала. Говорила, что машина – это вовсе не показатель успешности и сама хотела в это верить. А Вика безошибочно нащупывала брешь в моих убеждениях и обидно смеялась. Ну и где сейчас эта разборчивая умница?

Теперь она жестоко расплачивается за собственные убеждения. А по сути – за несчастную любовь к моему брату, за которую так отчаянно боролась. Оказалось, что борьба за счастье приводит к самым непредсказуемым последствиям. Сильная и уверенная в себе Виктория просчиталась, а вот Эллочка…

Когда-то, сто лет назад, ещё будучи детьми, мы договорились быть свидетельницами на свадьбах друг у друга. Я уже тогда любила Генку, а Элка сходила с ума по моему брату. Вот только подруга искренне желала мне счастья и верила, что мы с Генкой непременно будем вместе, я же точно знала, что мой красавчик Женька никогда не заметит Эллочку. Правда, ей я этого не могла сказать – не хотела расстраивать.

Но в итоге мы обе ошиблись, либо кто-то из нас старался не в полную силу. Я всегда плыла по течению, а Элка – против. И вот теперь у неё есть Женька, а меня прибило течением к Стасу. И это по-прежнему не кошмарный сон, а моя гладковыстеленная сытая реальность.

Я услышала, как стихла вода в ванной, и меня вдруг накрыла паника. Вот дура! Не думала же я, что Стас до утра там будет плескаться. Первая и совершенно неадекватная мысль, прилетевшая в голову – укрыться за тяжелыми шторами. В детстве, когда мы с бабушкой играли в прятки, это помогало. Хотя и тапки торчали, да и сама я хихикала, как дурочка, радуясь, что так хорошо спряталась. Сейчас бы я вряд ли смеялась.

С досадой на собственную глупость и обидой на весь мир я всё же подбежала к окну и сдвинула штору, за которой открылась дверь на маленький балкончик. Здесь я хотя бы не буду выглядеть непроходимой идиоткой – просто вышла подышать свежим воздухом.

Дышу. А не всё ли равно, как я буду выглядеть в глазах Стаса?

Дышу. И с обидой наблюдаю за тем, как продолжается праздник. Кому вообще нужны жених с невестой? Даже потом на фотографиях и видео гости будут разглядывать себя, и никто из них даже не вспомнит, какой красавицей была Наташка Ланевская. Ах, нет – теперь Сомова.

Дышу. И не в силах отвести взгляд от освещённого танцевального пятачка, где так самозабвенно танцует мой Генка. Сколько же грации в его мощном теле! Ну какой же он буйвол? Он – тигр!

Дышу… А воздуха уже не хватает.

Приближения Стаса я не слышу, скорее, ощущаю. Кожей, по которой, несмотря на духоту, рассыпаются мурашки… Сердцем – испуганно замершим, но тут же сорвавшимся в неистовый галоп. Пересохшим от волнения горлом.

– Так вот где прячется моя жена, – за игривым тоном Стасу всё же не удаётся спрятать раздражение. – Наташ, у тебя красивое платье, но оставаться в нём на ночь – не очень хорошая идея.

В ответ мне хочется выдать что-нибудь умное и едкое, давно уже просится. Но, не выплеснутое вовремя, оно разъело мой мозг, и теперь в голове, как заезженная пластинка «Отвали!»

Он стоит позади меня, но так близко, что мне становится тесно и душно. Стас пахнет шампунем, и я задерживаю дыхание, чтобы избавиться от его запаха, а опустив глаза, вдруг вижу рядом с подолом моего платья волосатые голые ноги. Ой, мамочки, я не хочу это видеть! И когда ладони Стаса опускаются мне на плечи, я вся сжимаюсь… и очень-очень хочу домой.

– Не надо, – беззвучно шепчу одними губами. Но Стас меня слышит, или ему неприятна вибрация моего тела под ладонями, но руки он убирает. И усмехается:

– Да не дёргайся ты, я не собираюсь тебя насиловать. Мне только непонятно, зачем ты замуж вышла? Мама заставила? Или назло этому своему… быку в панамке? – Стас кивнул в сторону танцпола, откуда тут же послышалось рычание:

– Когда я пьян – я Джеки Чан!

– Во-во, Джеки Чану своему, – со злой усмешкой озвучил мой муж.

И я тоже разозлилась. И за «быка», и вообще за всё. И, наверное, за то, что он прав.

– А ты зачем женился? Тоже родители заставили? – я резко обернулась и с облегчением обнаружила, что Стас не совсем голый – его бёдра прикрывает широкое полотенце. И за это ему большое спасибо.

– Да похер мне на эти договорённости, Наташка! – он осторожно заправил мне за ухо прядь волос и, пожав плечами, спокойно произнёс: – Я просто влюбился.

– В кого? – бормочу, совершенно опешив.

В ответ Стас закатил глаза, но я и сама уже догадалась, что я дура. И смутилась отчего-то. Ну и чудны дела – в меня влюбился мой муж.

– И что?.. – я пытаюсь за гонором скрыть свою растерянность. – Ты так и будешь здесь голым стоять?

– А ты? Так и будешь стоять здесь в платье?

– Я?.. Да.

И это диалог молодоженов в первую брачную ночь. Но на интеллектуальную дуэль я сейчас не способна. К счастью, Стас решил меня больше не мучить и, окинув насмешливым взглядом, удалился в спальню. Муж… чтоб его!

А свадьба, между тем, продолжается. Без меня.

Генка, мои братья, Максим – они все веселятся, дурачатся… а я здесь. Господи, я ведь знаю этих ребят всю жизнь и люблю их всех. Но почему-то для их компании я всегда была и остаюсь малышкой – Женькиной младшей сестрёнкой. Да – они никогда не обижали меня, но и никогда не принимали всерьёз. Но почему?!

А Элка что, взрослая? Мы ведь с ней ровесницы, а они её приняли. А Айка с Мартой ещё моложе, но для мальчишек они свои, потому что они – жены, подруги… а я – всего лишь глупая младшая сестрёнка, отброшенная на обочину их увлекательной жизни. Как же я завидую им, таким счастливым и смелым! Конечно, я восхищаюсь их нерушимой дружбой, всегда радуюсь за них, но всё равно завидую.

Когда-то у нас так же было с Элкой. Мне казалось, что нашу дружбу никто и ничто не способно разрушить. Но я сделала это сама – из-за собственной глупости и трусости. Я вижу и чувствую, что Элка мне больше не доверяет и нянчится со мной только по доброте своей души. Ну, и ещё потому что она – жена моего брата, а я для неё теперь вроде как непутёвая родственница.

Я ещё долго наблюдаю за их весельем и очень хочу к ним… и плачу от обиды.

Я вижу, как постепенно разъезжаются гости, Макс и Кирилл со своими девчонками тоже отчаливают. Вижу, как Женька подхватывает Эллочку на руки и уносит в отель. Как невесту. И снова плачу.

Равнодушно смотрю, как какая-то швабра цепляется к Генке. Господи, сколько же их было – блондинок и брюнеток, худых и толстых… а я терпела, и всё ждала и ждала, когда он, наконец, прозреет и разглядит во мне женщину. И страшно ревновала. А сейчас я настолько обессилена, что даже не в состоянии радоваться, когда Генка всё же сбегает от прилипчивой девки.

Он сбегает в отель… значит, остаётся здесь? И всю ночь будет где-то совсем рядом? Только чем мне это поможет в мою первую брачную ночь?

– Наташа! – неожиданный и громкий шепот заставляет меня вздрогнуть и посмотреть вниз. – Ты что там делаешь? И почему ты до сих пор в платье?

Ну, конечно – это моя беспокойная мамочка!

«А ты почему в платье?» – хочется выдать в ответ, но я сдерживаюсь. Ей сейчас и так нелегко – мама держит «за поводок» совершенно пьяного папу, у которого разбежались глаза за чужими прелестями.

– О-о! Дочь! – папа тоже меня заметил и, в отличие от мамы, очень обрадовался: – Совет да любовь, Наташка!

– Сашка, дурак, замолчи, не позорь меня, – шипит на него мама, и уже мне: – Наташа, где твой муж?

«Объелся груш», – отвечаю я молча и покидаю балкон.

– Горько! Горько! – горланит мне вслед папа.

Ох, папочка, как же ты прав – это невыносимо горько.

Глава 8 Наташа

Век живи – век учись, ведь никогда не угадаешь, какие знания могут пригодиться на очередном жизненном вираже.