Текст книги "Неистовые. Меж трёх огней (СИ)"
Автор книги: Алиса Перова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 29 страниц)
– Всё, брат, застолбила она тебя. Ты с ней только…
– Да задрал ты уже учить, Малыш! Может, тебя надо третьим с собой брать? Контролировать будешь, а то вдруг синяк неучтённый, – отвернувшись от друга, я поковылял к столу, где в обнимку расположились Жека с Кирюхой.
Похоже, прощаются. Я вспомнил, что уже послезавтра Жека с Эллочкой улетят в Париж, да ещё и Даньку с собой заберут. На душе похреновело.
– Геныч, ну извини! – нагнал меня Макс и, обхватив за шею, боднул меня в лоб.
– Всё, проехали. Это ты меня прости, Малыш. И с днём рождения! Смотри вон, как наши гулюшки славно танцуют в твою честь. А я к столу, жрать хочу больше, чем… всё остальное.
– Надо думать… – серьёзно кивает Малыш, и кричит пацанам: – Э, вы куда без нас?
Кирюха покладисто наполняет тару Макса, доливает мне сок и радостно салютует стопкой.
– Согрешившего Геныча сразу видно по его довольной физиономии.
– Да какая там физиономия! – горланит уже изрядно поддатый Жека. – От него же за версту несёт… сбывшимися надеждами.
– Заглохни, придурок! – рявкаю на друга и оглядываюсь на танцующих девчонок…
Ух ты ж, задраться рот в рот!
Посреди зала совершенно неприлично сплелись Натаха с Саньком (братишкой Марты) и самозабвенно сосутся. Нет, ну как так-то, а?! Айка с Эллой, надо отдать им должное, слипшуюся парочку в упор не замечают.
– Ни хера себе! – взревел Жека, тоже обнаружив назревающий адюльтер. – Ты посмотри, что эта сучка творит!
– Как вариант, делает ему искусственное дыхание, – предполагаю я. – Ты глянь на Санька, он же никакой.
– Да я убью этого мудака! Совсем страх потерял! – Жека пытается встать из-за стола, но Кирюха толкает его обратно.
– Сиди, не дёргайся. Не сейчас же.
– Спокойно, пацаны, я сам всё порешаю, – подорвался Макс, явно в попытке спасти заплутавшего родственничка и душевное равновесие Марты.
– Ну что… ноги этой козе повыдёргивать? Геныч, это ж она тебе мстит… Дура! – зло прорычал Жека и опрокинул в себя стопку. Но тут же поперхнулся и заржал. – Ай, Малыш, молодца! Вы видели?
Чем отличился Макс я заметить не успел, зато с немалой тревогой уставился на свой взвывший мобильник. Звонок от Риммочки в такое время точно не предвещает ничего доброго. Жека, вытянув шею, тоже взглянул на экран и ехидно пояснил:
– Она, кстати, раза три уже звонила, пока ты там… заряжался природной силой.
Поднося к уху мобильник, я ловлю себя на том, что мои губы непроизвольно растягиваются в широкой улыбке, и это никакая не искренняя радость – это выработанный рефлекс, как у собаки Павлова. С помощницей Дианы он срабатывает даже на расстоянии телефонной связи.
Неделю назад она мне всю кровь выпила за то, что я исчез без предупреждения, а ей вдруг понадобился мой паспорт – вот прям вынь да положь. А смысл было предупреждать, если я всё равно улетел бы с паспортом? А куда бы я без него? Так я Риммочке и пояснил… но лучше бы вовсе молчал. Зато узнал, насколько я безответственный, ненадёжный и почему-то даже аморальный тип (вот это было особенно обидно), и что теперь она, Римма Михална, задрать её меж полужопий, непременно постарается донести о моей ненадёжности Её Огнедышеству – Диане Александровне.
Может, я, конечно и неправ… но как в столь нежном возрасте возможно достичь такой степени стервозности? А ведь мне казалось, что мы немного дружили…
– Риммочка, какой чудесный сюрприз! – нежно порыкиваю в трубку и даже сам слышу, насколько далёк я от чудес.
– Я звоню тебе третий раз, – ледяным тоном реагирует Римма, как обычно, минуя приветствие.
– Прости, но некоторое время я был вне зоны…
– Не ври, ты игнорировал мои звонки, – жестко припечатывает эта фурия, не давая мне возможности объяснить, что мой мобильник находился в зоне без меня.
– Клянусь, я бы не посмел! Просто…
– Ты забыл, что от тебя требовалось? – резко перебила она.
– Да, помню я все, и завтра подлечу с паспортом, куда скажешь. Я ж только сегодня вернулся… Ну послушай, ясноокая, я ведь тоже переживал, что так вышло.
– Вот именно – ты это пережЕвал! Пережевал и выплюнул.
– Ух, как тонко подмечено! Но не про меня. Ну хватит уже ругаться… вещай, моя холодная и прекрасная, сейчас я весь с тобой и для тебя.
– Всего себя можешь оставить себе, – пренебрежительно фыркнула холодная и прекрасная. – И поменьше пафоса, клоун.
– Фу, как грубо! Милая, я вовсе не пафосный, а вежливый и внимательный парень. Знаешь, говорят, что иногда даже маленькие знаки внимания – это путь к большой дружбе. А ведь никогда не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь. Поэтому, пожалуйста, будь со мной нежной, солныш…
Но половинка солнышка застряла поперёк глотки, когда мой взгляд упёрся в невесть когда возникшую и отчего-то очень недовольно прищуренную Сонечку. Вот на хрена так подкрадываться? Но, главное, смотрит на меня так, будто я реально где-то проштрафился. Терпеть не могу такие ситуации, потому что начинаю нервничать. И теперь я с раздражением осознаю, что выпал из разговора. Спешу вернуться, но поздно.
– …Надеюсь, Гена, это ты понимаешь? – звучит из мобильника.
– Да! – подтвердил я без зазрения совести и осторожно спросил: – Риммочка, голубушка, а не могла бы ты для более полного понимания повторить ещё раз?
Тишина в трубке стала зловещей. Я аж скукожился от напряжения. Да так и не раскукожился, когда в ухо отчеканил приказ:
– Завтра. В девять. В «СОК-строе».
– А-а… – квакнул я в бездушный мобильник, но по ту сторону меня уже не услышали. – Да задрать ваш Париж!
Ну что за народ эти бабы?! Пытаешься с ними по-человечески – ни хрена не понимают. Похоже, только за холку трепать надо. Всё, отныне с бешеными овчарками только на их языке. А не получится с Парижем – и хер с ним! Тем более, что дрессировать зажравшихся мажорчиков я не обучен. А то ж слегка переусердствую – так мне его мамаша мигом мозги поджарит. А оно мне надо? Но в офис заеду, конечно, послушаю.
Я шваркнул телефон на стол, перевёл взгляд на Сонечку и рявкнул на волне азарта:
– Что не так?
Она посмотрела на меня, как на идиота, пожала плечами и совершенно спокойно ответила:
– Мне показалось, что это у тебя что-то не так.
– Геныч, проблемы? – поинтересовался Жека, подсаживаясь ближе. – Только не говори, что всё обломалось.
– Завтра у хозяйки Парижа всё выясню. Но если и сорвётся – не велика беда. Хоть не придётся переживать, на кого ж я родину оставлю.
– Могу поприсутствовать, – вызвался Жека, но я отрицательно покачал головой.
Как будет – так и замечательно! Но беспокойство друга мне, конечно, понятно – он-то уже большую развлекательную программу для нас придумал. А с другой стороны, что мне мешает рвануть в Париж самостоятельно? Возьму с собой… да вот хоть бы Сонечку на зависть всем тамошним мадемуазелям.
Я взглянул на мою темпераментную партнёршу, нашёл её руку и, поднеся к губам, поцеловал длинные пальчики.
– Прости, я просто сегодня не выспался… а тут ещё пригрозили заткнуть окно в Европу.
Сонечка великодушно улыбнулась, и от моего сердца немного отлегло. А потом снова прилегло, когда Наташкин громкий смех напомнил мне о её неприличных танцах с Саньком. За информацией я подался к Жеке.
– Что там у наших молодоженов?
– Да ни хрена, – со злом выплюнул Жека. – Наташка у Кирюхи до сих пор живёт. Днём учится, а по вечерам в «Гейше» трудится. Ну, ничего, ей только на пользу. Вот только с родителями эта коза общаться не хочет, да и со мной… сквозь зубы. Мать белугой воет и заливает страшный позор корвалолом… батя мечется, как раненый, и клянёт на чём свет и свадьбу, и мать, и Стаса, мать его…
– А Стасян чего?
– А Стасян каждый вечер пасётся в «Гейше» – хлебает чай литрами, дарит цветы этой идиотке, а потом сопровождает до дома.
– М-м… А Натаха?..
– Да пошла она! – взорвался Жека. – Веришь, я с ней уже не могу разговаривать! Элка тоже пыталась… и Кирюха, и отец приезжал раз пять… Бесполезно! Ну и хер с ней – не маленькая уже. В конце концов, это её выбор.
Я отыскал взглядом танцующую Наташку… высокая, тонкая, красивая! Она, будто почувствовав мой взгляд, оглянулась. Улыбнулась, помахала мне рукой, и танцы стали смелее. Я вздохнул и отвернулся. Жаль дурёху… и Стаса тоже жаль. По мне – нормальный он мужик…
– Вот шамотра, – зло процедил Жека и, глядя на сестру, провёл ребром ладони по горлу.
– Не завидую я Стасяну.
– Да похер на него! – не поддержал меня Жека. – Сам обосрался, вот пусть теперь и разгребает. Он, кстати, выбросил домработницу… знаешь?
– Не, не знал… Ну правильно сделал. И что – положительные перспективы есть?
– А ты сам не видишь? Какие перспективы, Геныч, если она даже у меня на глазах облизывается хер знает с кем? – Жека покрутил башкой, вероятно, выискивая хер знает кого, но так и не обнаружив, разозлился ещё больше. – А ты прикинь, что эта ш-ш… ссыкуха творит без посторонних глаз. Да я Сомову давно бы дельный совет выдал, но… это ж не он моя сестра. Вот сука, даже улетать страшно… одна надежда на Кирюху – может, он этой дуре мозги вправит.
Я пожал плечами и с сочувствием взглянуть на Кирюху. Он в своём бабьем царстве скоро собственные мозги растеряет.
– Ладно, поздно уже, – Жека плеснул себе вискарика на дорожку, поболтал, подумал и отставил в сторону. – Надо такси вызывать… завтра день будет лютый. А ещё и к Инессе надо заскочить… разве ж старая карга позволит мне улететь счастливым?
Глава 52 Гена
Жека с Эллочкой покинули «Колокольчик» первыми. Потом мы общими силами ловили пьяного Санька и долго утрамбовывали в такси. Долго – потому что Марта слёзно попросила меня не участвовать, чтоб ненароком не поломать её братишку. Но слава Богу – отчалили. И только в Айкину лесную избушку ехать никто не спешит – уже две тачки соскочили. Вот не зря я сегодня трезвый!
Избегая Наташкиного взгляда, я почти целомудренно обнимаю Сонечку за талию и шепчу:
– Давай сначала доставим двум маленьким хулиганкам маму с папой, а потом я тебя отвезу.
Сонечка кивает, но мне кажется, что она недовольна. Может, хочет продолжить наши танцы? Да я бы и сам не против… но устал, как собака, да и с мамой сегодня на бегу успел пообщаться. Нет – танцы потом.
– А Наташу куда везти? – с видимым безразличием интересуется Сонечка.
– Да по тому же адресу, – я киваю на Айку с Кирюхой, – она пока у них квартируется.
– Ясно… Слушай, Ген, а ты правда собираешься в Париж?
– Сегодня нет, но завтра непременно об этом подумаю.
– Надолго улетишь?
– Пока не знаю… но это зависит от того, как сильно меня будут хотеть здесь. Вот ты… будешь меня ждать?
– А имеет смысл? – Сонечка хитро улыбается. – Мне нужна мотивация, Гена.
– М-м-да? Ну тогда мы её поищем!
Спустя несколько минут мы впятером едем в дом опасных женщин. И чем ближе, тем более противоречивыми и странными становятся мои ощущения.
Первое, о чём я вспомнил, как только мы свернули к лесу, – о «нежных» и чудотворных ручках волшебницы Розочки. Тогда, две недели назад, я уж думал – хана мне! – чуть не отдал Богу душу, пока Роза творила из меня отбивную. Зато потом я будто заново родился. И прямо сейчас, когда накопившаяся усталость многотонной тяжестью давит на плечи и туманит голову, я готов дорого заплатить за Розочкины услуги. А потом спать – очень долго и без снов, чтобы больше не думать… чтобы забыть, заблокировать тот позорный страх.
Да – это был непростой бой и, наверное, самый трудный в моей жизни... потому что я впервые испугался. Нет, не в клетке – потом, во время разбора и анализа поединка. Вот тогда я впервые осознал степень риска и подумал, что мог проиграть. И проиграл бы, если б испугался раньше – там, во время боя. Но я ушёл победителем… и завязал, так и оставшись непобеждённым… лучшим! Все это знают, все видели! А я вдруг понял, что непобеждённый – не равно непобедимый. Понял… и испугался. Возможно, Гор это тоже понял – этот змей вообще понимает слишком много. Но победителей не судят, особенно там, где запах денег перебивает запах крови.
Вглядываясь в чернеющий лес, я с усталой тоской вспоминаю славную баньку Гора и думаю, что мне всё же не стоило отвергать его приглашение, вряд ли оно долгосрочное. Но я слишком спешил к Малышу.
– Ну что, по кофейку? – гостеприимно предложил Кирюха, когда я притормозил «Мурзика» возле ворот.
Сонечка тут же встрепенулась и потянулась к дверной ручке, но я быстро накрыл пятернёй её колено и поспешил ответить за нас обоих:
– Спасибо, Кирюх, мы бы с великой радостью, но вынуждены отказаться, – я слегка сжал круглую коленку моей пассажирки, пресекая любые возражения. – У меня ж завтра утром ответственное свидание с повелительницей драконов, а посему мне полагается выглядеть свежим, смелым и красивым.
Сонечка фыркнула, одарив меня красноречивым взглядом. Что ж, вынужден с ней согласиться. Ну, тогда хотя бы смелым.
Да хрень собачья – эти мои отмазки! На самом деле, я очень хочу к ним на кофе, на чай… да хоть на вечерний кефир! Я только рад ещё немного побыть с друзьями. Хочу потрепаться с Кирюхой и Айкой, пободаться с рыжей стервой Александрией (я, между прочим, даже скучал по ней), хочу увидеть нежную ароматную девочку Стефанию… хотя я почти и не помню, как она выглядит. В памяти почему-то всплывают золотые косички (вот же бред!) и сахарные булочки, едва прикрытые короткими шортиками… а ещё маленькая родинка над губой. И запах… его я тоже почти не помню, но он был совершенно чумовой – сразу поражающий мозг, как угарный газ. Маленькая ядовитая девочка с персиками… А ведь я даже не вспоминал о ней… ни разу до этой минуты. Вот и не надо.
– Уверен, что не хочешь зайти? – игриво спрашивает Наташка, щекоча острыми ноготками мой затылок.
Молчу. По голове разбегаются неприятные мурашки, и я с раздражением уклоняюсь от её рук. Нетрезвая и агрессивная Натаха здорово остужает все мои хотелки, но даже не понимает этого. Или не хочет понимать. Девочка сегодня в ударе – дерзит, хулиганит… а я не настолько тугой, чтобы не выявить причинно-следственную связь. Да и Жека подтвердил мои подозрения. Но я уже задолбался быть милым и понимающим! Мне хочется немедленно выдернуть эту пигалицу из машины за шкирку и встряхнуть как следует, взбалтывая кисель в её хорошенькой бестолковой головке.
«Иди на хрен, Наташа!» – хочется заорать во всю глотку. Но я стискиваю зубы и молчу, потому что знаю, что пожалею.
И тут же замечаю насмешливый взгляд Сонечки. Какая продуманная девочка! Укротительница, задрать её…
«Иди на хрен, Соня!» – хочется прорычать ей в лицо, чтобы стереть ухмылку с её губ. Но я знаю, что потом мне будет очень хреново, поэтому отворачиваюсь и торопливо покидаю салон.
Сука-а-а… хоть в лес беги! Но ногу будто раскалённым железным прутом проткнули. Глубоко вдыхаю запах прелой листвы, сосновых иголок и слабый запах костра. Спокойно… это всё усталость и нервы. Это пройдёт…
– Оказывается, у нас гости? – звучит от калитки, и я с какой-то свирепой радостью спешу на этот ехидный голос.
– Александрия, звезда моя, выглядишь просто убийственно красивой!
– Чего не скажешь о тебе, крокодил, – ласково воркует она.
– И это лишь доказывает, что у нас обоих отвратительный вкус.
Айка, махнув рукой на прощание, быстро сбежала в дом, а полусонный Кирюха с видом святого мученика остался с нами. За моей спиной Натаха сопит, как разъярённый буйвол. Даже страшно оглядываться.
– У тебя, Гена, ещё и память отвратительная, – парировала Рыжая. – Хотя я думаю, что дело вовсе и не в памяти. Знаешь, одна наша родственница из Киева тоже нещадно коверкала моё имя, но я никогда не обижалась, ведь та бабка была глупой и малограмотной.
– Саш, – прорезался звонкий Наташкин голос, – за языком своим следи.
– А то что? Куда ты прёшься, кто вообще с тобой разговаривает?
– Э, девчонки, брейк! – я оглянулся, чтобы успокоить мою неожиданную защитницу, но Наташка раздражённо отмахнулась и впилась взглядом в Сашку.
– А я что, должна спрашивать у тебя разрешения высказываться? Мне не нравится, что ты оскорбляешь моего друга, поэтому и говорю. И дальше буду говорить обо всём, что считаю тупым и неоправданным.
– Тогда в первую очередь выскажи своим родителям за их тупой и неоправданный поступок двадцатилетней давности. Или сколько там тебе лет?..
– Охренела, овца?! – взвилась Натаха, но я поймал её на лету, уж слишком разные у них с Рыжей весовые категории.
– Малышка, да успокойся, это неудачная шутка.
– Да пошёл ты, кобель! – вырываясь, Натаха едва не угодила мне в пах коленом.
– Ты что творишь-то, дурная, отобьёшь ведь… ногу себе.
– Ага, давай, подойди ближе, курица малокровная! – подзуживает её воинственная Александрия, переплетя руки на роскошной груди.
Хотя по сути – просто борзая сисястая баба!
– Саш, рот закрой! – это проснулся святой Кирилл и вклинился между девчонками.
– Свой захлопни, а то весь воздух проспиртовал, – рявкнула Сашка, пытаясь оттолкнуть Кирюху.
Ну всем досталось – никто не забыт, ничто не забыто!
– Дамы, – я решительно взял слово. – Простите, но вы, как две базарные кошелки, и даже не очень красивые, когда орёте.
– Да ты… даже когда молчишь, страшней атомной войны, – не осталась в долгу Рыжая.
На сей раз Наташка спорить с ней не стала. Тяжело дыша, она выпуталась из моих рук и шарахнулась в сторону – обиделась, наверное. Но так всё же лучше, чем горланить.
Зато позади послышался заливистый весёлый смех. Ух, я ж про Соньку совсем забыл – нехорошо как-то вышло.
– Вот – слыхали? – я многозначительно задрал вверх палец и метнулся за Сонечкой. – Именно так должна звучать идеальная женщина – мелодичным смехом.
Я обнял её за плечи, и моя идеальная женщина одарила меня смешливым взглядом. Две неидеальные тут же нахохлились, а Кирюха громко заржал.
– Косишь под идеального мужика? – ядовито прошипела Сашка и неохотно перевела взгляд на нас с Сонечкой.
– Знакомьтесь, девочки, это прекрасная Александрия, старшая сестра нашей Аюшки и попутно большой начальник большой компании. А это моя Сонечка – идеальная во всех отношениях.
Если бы взглядом можно было растерзать, то оскоплённый и униженный, я уже валялся бы в Наташкиных ногах – столько неприкрытой ярости сейчас в её глазах.
– Добрый вечер, – скромно поздоровалась Сонечка, очень выгодно выделяясь из женской компании.
– Да, очень добрый, – Сашка даже попыталась улыбнуться и тут же едко добавила: – Кстати, я – АлександриНа.
– Я запомню, – в тон ей ответила Сонечка, а я от избытка чувств стиснул её в объятиях. Умница девочка!
Со стороны леса послышался приближающийся лай собак. О, а я всё не мог сообразить, чего не хватает – собаки же! Любвеобильный Август сразу ломанулся ко мне и испачкал грязными лапами рубашку. Вот что с этим чучелом делать? Он ведь со всей душой!.. Пушок с аристократичной сдержанностью вильнул пару раз хвостом и сразу потрусил обратно – навстречу маленькой тёмной фигурке, выходящей из леса.
– Ну наконец-то! – с явным облегчением выдохнула Сашка, а я догадался, что это Стефания, напрягся… и плотнее прижал к себе Сонечку.
Глава 53 Гена
– Привет! – Стефания приблизилась к нам и улыбнулась, с любопытством разглядывая мою деформированную физиономию. – А вы п-почему в дом не заходите?
– Да мы проездом, – таращась на девчонку, я невольно стискиваю в объятиях Сонечку. – А ты почему одна блуждаешь по лесу… это что, нормально?
– Нормально, – Стефания потрепала за ухом Пушка. – Как видишь, с-со мной два охранника.
Я киваю и хочу сказать, что этого недостаточно для полной безопасности, а заодно спросить, о чём думает Кирюха… но вовремя прикусываю язык, поняв, насколько неуместно моё чрезмерное беспокойство сейчас, когда я обнимаю совсем другую девушку. Будто извиняясь перед Сонечкой, я согреваю в ладонях её прохладные руки… но по-прежнему смотрю на Стефанию. Ощупываю взглядом её юное личико, замечаю объёмную длинную куртку, спрятавшую и булочки, и персики, и всё то, что способно разбудить мою неуёмную фантазию. Здесь, в темноте, нет ни рыжих, ни зеленоглазых… в темноте все кошки серые… но пахнут они по-разному.
Стефания пахнет – я осторожно вдыхаю – да, приятно… даже очень, но не до такой степени, чтобы у меня снесло крышу и я смог забыть, что передо мной маленькая невинная девочка. Слишком чистенькая для такого искушённого мерзавца, как я. Тогда, две недели назад, я тоже это понимал, но состояние недотраха, подмоченное алкоголем, немного развязало руки и язык. Хреновое оправдание, но уж какое есть. Зато сейчас я совершенно спокоен от паха до макушки. Почти спокоен… во всяком случае, ничего такого, чего бы я не смог контролировать. Разве что мотор частит… и Сонечка, прижавшаяся спиной к моей груди, просто не может этого не чувствовать.
– Ну что, красавицы, продолжим знакомство? – я надёжно прячу за беззаботной улыбкой свой внутренний дискомфорт и представляю девчонок: – Это вот Сонечка, а это Стефания, младшая сестрёнка Айки и Алексан… и Сашеньки.
– Очень п-приятно, – улыбнулась Стефания, а Сонечка, кивнув, напомнила:
– Да, мы уже однажды встречались около «Трясогузки».
– Да?.. А… да – точно! – я, наконец, сообразил где и когда состоялась эта встреча.
А заодно припомнил и обстоятельства, предшествующие ей. Вот чёрт! Я тогда люто наехал на испуганную малышку – как полный псих! Хотя я и в тот момент здорово испугался, что мог не заметить опасности и не успеть. А ещё вспомнил, как она плакала...
Но, как видно, Стефания тоже не готова переживать этот эмоциональный флешбэк, поэтому она быстро пресекла блуждания по волнам моей памяти, не позволив мне потонуть в чувстве вины:
– Гена, я с-слышала, что ты собираешься в Париж?
– Да-а! И, надеюсь, что всё получится, – обрадовался я смене темы.
– А ты летишь отдыхать или работать? – выпалила она и почему-то смутилась. – Т-то есть нет, это неважно, я п-просто х-хотела спросить… вернее, п-попросить тебя…
Я не понял, с чего она так сильно разволновалась – заикается почти в каждом слове.
– Да проси, что хочешь! – поспешил озвучить я, готовый срочно исполнить любое безумство, лишь бы девочка не нервничала.
– П-правда? Спасибо, Гена, но я п-потом всё расскажу… ладно? Ты ведь всё равно не завтра улетишь, – Стефания вдруг перевела взгляд на Сонечку. – Вы только ничего п-плохого не п-подумайте, это профессиональная п-просьба.
– Я и не думала об этом думать, – фыркнула Сонечка.
Как-то уж чересчур пренебрежительно она ответила, а мне захотелось немедленно затолкать её в машину и реабилитироваться.
– Стефания, не вопрос – сделаю всё, что в моих силах. И что не в них – тоже сделаю.
А-а, заткните меня кто-нибудь!
А она так солнечно улыбнулась мне…
– Сп-пасибо… надеюсь, у тебя будет там с-свободное время.
– Ух, заинтриговала! Конечно, у меня будет время. Я ещё очень надеюсь прошвырнуться по Булонскому лесу тропами Красной Шапочки. Осенью там, наверное, красота.
– А ты у нас типа серый волк? – усмехнулась Сонечка и поёрзала в моих руках.
– Я – могучий дровосек, защитник Шапочек!
Стефания хихикнула.
– Не х-хочу тебя расстраивать, Гена, но лес, по к-которому шагала Красная Шапочка, находится в Германии. П-правда, я не п-помню, как он называется, но эта сказка основана на реальных событиях.
– Ну во-от, блеснул, называется, знаниями… Браво, маленькая Всезнайка!
– Обращайтесь, большой Незнайка. Но, кстати, в Булонском лесу…
– А в Булонском лесу, – бесцеремонно встряла Александрия, – ты сможешь разжиться разве что красными трусиками в качестве сувенира от жриц любви.
– Благодарю за полезную информацию, Александрия, буду иметь в виду, – я окинул взглядом всех присутствующих. – Ладно, погнали мы уже, а то Сонечка совсем окоченеет.
***
Едем молча. Я знаю, что должен что-то сказать, чтобы разрядить напряженку между нами, и что создал её именно я. Просто провалился в себя и не могу… не хочу ни о чём говорить. Нет, дело не в Сонечке – вот уж её мне совершенно не в чем упрекнуть. Я действительно был рад её встретить, я хотел её… и всё было замечательно!.. И ещё… я совсем не желаю, чтобы всё закончилось здесь и сейчас… но ничего не пытаюсь с этим сделать. Я просто тупо молчу, хотя мне уже тошно от моих паскудных мыслей. И Сонечка молчит, как будто слышит, о чём я думаю.
– Ты согрелась? – я протягиваю руку и нащупываю её тёплую ладошку.
– Да, – она улыбается, как ни в чём не бывало.
А я не понимаю, что ещё надо сказать. «Я тебе позвоню», – это просто классический отстой, да и всё то, что я привык говорить в подобных случаях, сейчас неуместно. Я и не помню, что говорил другим… оно как-то само собой получалось. А с Сонечкой не получается.
Торможу там, где она попросила, запоминаю подъезд.
– Спасибо, – говорит эта умная хитрая бестия и берётся за дверную ручку.
– Сонька! – я резко притягиваю её к себе и накрываю её рот жадным поцелуем.
Целую неистово, глубоко, грубо – будто наказываю. И она отвечает мне тем же. Сейчас это то единственное, что мы можем сказать друг другу.
Больше ни слова… Я проводил её до лифта, сам нажал кнопку с цифрой «девять» и... отпустил.
Теперь, сидя в машине у её подъезда, пишу сообщение:
«Сонька! Дело в том…»
Что я мудак!
«Сонечка, ты идеальная
женщина
… девушка…»
А я мудак!
И, как последний мудак, я снимаю с себя ответственность и отправляю безымянное и короткое:
«У нас есть шанс?»
Жду. Я неплохо знаю женщин, поэтому вариантов ответа не так уж много. Но я приму любой.
Я прождал почти час, прежде чем пиликнул ответ. Сонечка – ай да умница! – она оказалась куда более лаконичной, чем я:
«Посмотрим».
Я вовсе не заслуживаю той лазейки, что она оставила… и всё же рад, что это ещё не финал.
Прячу мобильник и с пробуксовкой срываюсь с места. Малыш сказал бы, что я не в себе. Так и есть.
***
Дома тепло и так вкусно пахнет свежей выпечкой. Как же я люблю, когда дома меня ждёт мама. Я сажусь на пол у неё в ногах и кладу голову ей на колени.
– Мам… я урод.
– Не-эт, ты у меня симпатяга, милый, – ласковые руки гладят меня по голове.
– Я… моральный урод.
– Только не ты! – мамина ладошка легонько шлёпает меня по затылку и тут же губы целуют и шепчут: – Не говори так больше. Ты просто ещё глупый заблудившийся мальчишка. Расскажешь, что случилось?
– Прости, мам, не сейчас. Самому бы разобраться.
– Обязательно разберёшься, мой хороший. Ты же у меня очень умный, добрый и порядочный мальчик, и всё сделаешь правильно… правда?
– Береги себя, мам. Ты должна жить очень-очень долго, чтобы напоминать мне об этом. Ты знала, что я маменькин сынок?
– Конечно, любимый… чей же ещё? Даже когда ты сам станешь папой, ты всё равно останешься моим сынком… моим самым любимым мальчиком.
– Думаешь, у меня будет когда-нибудь семья?
– Ну, говорю же, глупый. Не проворонь только своё счастье.
– А если… если я не дотягиваю?
– А голова тебе для чего? – мамины пальцы погладили старый шрам. – Примени её, наконец, по прямому назначению.
– И всего делов-то?..
Глава 54 София
Моё лицо пылает, губы ещё горят от яростного поцелуя… наверняка прощального… и пусть! Значит, будет так. Без обид, без сожаления… и без слов. Мы ведь взрослые люди – попользовали друг друга и по домам. Никаких обещаний, ни грамма неловкости – каждый получил своё.
Входя в лифт, я контролирую осанку и чуть задерживаю дыхание, чтобы не частило… чтобы не выдать себя с головой. Живот втянут, все мышцы напряжены, на губах улыбка – сейчас перед НИМ красивая и уверенная в себе женщина, о которой он будет жалеть. Непременно будет! Возможно, не сегодня, но он вспомнит и захочет повторить… только я никому не даю третьего шанса. Даже таким… да и что в нём такого?! Крокодил и есть.
Мы по-прежнему сохраняем молчание, хотя на язык так и просятся пошлые глупости: «Чао, фантик, было недурно!» Но я не могу сейчас озвучить подобную ерунду и испортить о себе впечатление. Хотя молчать, продолжая удерживать невозмутимость на лице, – уже невыносимо.
Да пошёл ты на хрен, Геныч!
Я протягиваю руку к кнопке лифта, но ОН опережает. Наши пальцы соприкасаются лишь на мгновенье, а меня будто током пронзает. Сжимаю ладонь в кулак и опускаю, запрещая себе поддаваться инстинктивным порывам… вцепиться в ворот рубашки и втянуть в кабину, прижаться к губам, укусить… Стоп!
«Эта?» – он спрашивает взглядом, удерживая палец на нужной кнопке.
«Да», – отвечаю взмахом ресниц… и дверцы лифта смыкаются, отрезая нас друг от друга… выбивая воздух из лёгких… отчаянные слёзы из глаз… опору из-под ног… всхлип… Нет!
Я зажимаю зубами костяшки пальцев и, обессиленная, сползаю по стенке. Использованная, выброшенная, ненужная… шлюха одноразовая. Даже тест-драйв не прошла – зашибись потанцевали!
Максим же знал, что так будет. А ведь и я тоже знала, только не хотела верить. В какой момент всё пошло криво? Там, в кафе, когда Генычу позвонила какая-то сука, он здорово разозлился, но тогда он был ещё со мной. Всё изменилось в лесу. И Наташа здесь точно ни при чём. Кто – Александрина или Стефания? Логично поставить на старшую, НО… вопреки всякой логике, этот матёрый самец отчего-то потерялся рядом с маленькой заикающейся девочкой. Ну бред же!..
Лифт дёрнулся и остановился. Кряхтя, как бабка, и цепляясь ладонями за гладкие стены, я кое-как поднялась с корточек и вывалилась на полусогнутых ногах в раскрытые двери. Видел бы меня сейчас Геныч – такую поплывшую каракатицу… вот бы он охренел. А если это ещё не всё? Завтра будет новый день и… – я прислушалась к тишине, огляделась по сторонам и резко, со злом стёрла слёзы с лица – и в нём уже не будет времени и места для Геныча.
И не фиг, Соня, откладывать на завтра – клади на него сегодня. А то расквасилась, кретинка!
Лозунг помог – в голове немного прояснилось, а в животе заурчал голод. Достав из сумочки зеркальце, я привела лицо в порядок, расчесала волосы и решительно направилась к квартире.
– Соня, – отчим выглянул из своей комнаты и окинул меня внимательным взглядом. – Всё хорошо?
– Отлично! – в ответ я рявкнула так, что если у него и были сомнения, то теперь стало абсолютно ясно, насколько всё паршиво.
– Ужинать будешь? Я для тебя на столе всё оставил… если хочешь, разогрею.
– Сама справлюсь, – огрызнулась я, но встретила взгляд отчима и стало тошно от своей грубости. – Спокойной ночи, Лев, и… спасибо тебе.
Избавляя нас обоих от неловкости и дальнейшего диалога, я сбежала в кухню. А подойдя к окну, глазам своим не поверила – это что… это «Мурзик»? Впрочем, ответ очевиден, потому что этого динозавра сложно не узнать. Но почему он до сих пор здесь? Может, сломался? Тачка-то наверняка старше хозяина. Господи… почему он не уезжает?!
Прилипнув лбом и носом к оконному стеклу, я со страхом жду, что машина тронется с места и даже почти хочу этого.
Что ещё надо? Разве мы не расставили все точки? Ну?!. Вали отсюда!
А… а где мой телефон?
Я осмотрелась по сторонам и рванула в коридор. С надеждой и страхом извлекла из сумочки мобильник… Ахах… зажала рот рукой, борясь с нахлынувшими эмоциями. Хочется смеяться над своей наивностью, но… не смешно. Ни сообщений, ни звонков… и машина на месте – это какой-то нервный квест для двоих. Или нет – здесь больше участников. Кто же ещё – Александрина или… Стефания?
