Текст книги "Принцип злой любви (СИ)"

Автор книги: Алена Воронина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 29 страниц)

Глава 2

Русским наслаждаться жизнью сам Господь запретил.

Потемкин А. «Человек отменяется»

К тому времени, когда пакет программ был установлен на ноутбук Сергея Ивановича, и клиенту было разъяснено, как всем этим добром пользоваться, я остыла.

Даже на моей должности, предполагавшей написание и проверку кодов к вспомогательным программами и консультирование по возникшим вопросам в основном технический персонал (я бы даже сказала, исключительно технический), такое бывает: недовольные и несдержанные выплескивают на тебя весь свой негатив. Понятное дело, красавчик звонил в поддержку, а Миша всю неделю был один и отбрехивался, как мог, от еще одной бестолочи, не способной вовремя убрать галочку загрузки в всплывающих рекламных окнах.

Но зачем хамить с порога?

После ухода скандалиста меня еще долго снедало желание (когда его величество вернется) высказать ему все, что думается, только потворство такому желанию равнялось минус премии.

Да и мое боевое компьютерное прошлое приносило свои плоды (а я порой этого уже и не замечала).

Вы представляете, что такое компьютерные игры, где девяносто девять процентов твоих "собратьев по оружию" – мужчины? Сколько 'положительного' можно о себе узнать, когда пара лишних кликов мыши убивают твою команду, ведут к потери рейтинга, который набирался не один день (иногда для этого требовались месяцы ночевок за компом и все выходные за ним же с редкими отлучками в туалет и до холодильника). И хорошо, если тебе претензии выскажут в узком кругу, а вот если сидишь в компьютерном клубе… Мои парни под адреналинчиком пополняли мой запас матерщины знатно.

Только в нашем с Егором Михайловичем случае моей вины здесь не было. Но и это мы тоже проходили. Да и не забивать же ему стрелку?

Почистив свалку, в которую клиент превратил шикарную по начинке машину, я удостоверилась, что программа, за которую «он платит деньги», прекрасно функционирует, и захлопнула крышку. В этот самый момент, обдав горячим воздухом, в кабинет влетел взмыленный начальник моего отдела.

Я смотрю, не только у меня сегодня вечер «задался»…

– Кого они берут на работу?! Тоже мне корпорация! Нормального админа найти не могут! Ты бы видела?! Ноль понимания у человека! Так мало того, у них еще любой файл создать можно только с разрешения московских админов и под их контролем. Это ж… вообще… Секретные агенты, мать их!

Мужчина выдохнул, бросив сумку с рабочим ноутом на стол.

– Утром опять поеду, и, похоже, проторчу там весь день. Они ведь каждый пе… – начальник забавно кашлянул, – вздох с центральным офисом согласовывают. Так что, Ада, держи оборону!

В банк я летела со скоростью света (ну, может быть чуть медленнее), очень радуясь тому факту, что Миша приехал на работу, и еще больше тому, что он согласился передать ноутбук господину Зиновьеву, задержавшись на работе. А так как начальник пребывал в крайней степени раздражения, той самой, которая необходима, чтобы, не стесняясь в выражениях, высказать все, что накопилось (а на жаре так еще хорошенько вскипятилось) всем, кто подвернется под руку и, уже зная нрав Егора Михайловича, я не сомневалась, что последний подвернется.

Очень пакостная улыбочка сама при этой мысли наползла на лицо.

Конечно же, я не удержалась и заглянула в договор. Хорошо, что наши сотрудники данные клиента вбивают полностью. Вредный красавчик оказался уроженцем одного из райцентров нашей области – небольшого города при АЭС, снабжающей нас электричеством, а также частыми всплесками паники на тему выброса чего-нибудь радиоактивного в атмосферу, отчего йод в аптеках сметался вместе с мозгом мамаш, пихавших в детей сие лекарственное средство в качестве профилактики. И он оказался младше (как я и думала), но всего на полгода, так что мы оказались одногодками.

Засранец он все-таки!

Сейчас волноваться стоило о тете Насте и ее кредите!

Вопрос ипотеки я изучила достаточно подробно, ибо сама хотела встать в очередь желающих пополнить кошельки банкиров огромными процентами по кредиту, но явно не по грабительскому-потребительскому, на который нацелилась тетка. Я такого рода кредитами вообще не баловалась, остерегаясь их как огня.

Мать шепнула мне в субботу, чтобы я по возможности не дала сестре сделать глупость и лишиться последних средств к существованию. Но как это сделать, или хотя бы как это объяснить женщине, у которой единственный ребенок, пусть и великовозрастный, попал в беду?!

Город плавился в лучах заходящего солнца, стоял в пробках на узких магистралях, вдыхал клубы пыли и выхлопных газов.

Недавняя болезнь дала о себе знать дикой слабостью и тошнотой в автобусе, представлявшем собой железную нагретую коробку на колесах, что-то на языке пыток в Древней Греции. Чтобы немного отвлечься, пришлось засунуть наушники в уши и включить музыку громче. Это слегка успокоило разбушевавшийся желудок.

Телефон завозился, принимая сообщение. Писал мой друг Иван по прозвищу «Нежданчик». В играх он всегда предпочитал классы смертоносные и обладающие скрытностью, чем вступал в диссонанс со вселенной, ведь в реальной жизни обладал широкой улыбкой, добрым нравом и мягким характером подкаблучника.

«Здорово, Мышка. Как жизнь?»

С Ваней и Пашей (третьим нашим боевым собратом по играм) мы познакомились на первом курсе института (они были на моем потоке). Забавное время было. Вступительные экзамены из представительниц прекрасного пола сдала я и еще три девочки. Мужское царство будущих инженеров-программистов приняло нас удивленно, поглядывало с любопытством, как на диковинку, ухмылялось, а некоторые особо активные его представители могли даже пару скабрезных шуточек отпустить или на свидание пригласить. Правда, запала хватило лишь на пару недель. Мы быстренько свою гендерную принадлежность в их глазах потеряли и лишь одна из нас – Алла осталась девочкой.

Она являла собой образец настоящей блондинки, которая мало что смыслила в цифрах, а алгоритмы имели для нее несколько иное значение, нежели для нас всех. Она приезжала в институт на золотистой Хонде, бывшей в нашем городе в единственном экземпляре, приходила на занятия с крохотной сумочкой, в которой прятались косметика и диктофон, приборчик она включала на всех лекциях, непонятно, правда, зачем. Ведь ни одного экзамена она не сдала сама, оценки ставили и сессии закрывали для нее связи отца. Мальчики же ей вслед вздыхали, потому что она была именно девочка, а не как три оставшихся недоразумения, сами сдававшие свои рефераты и хвосты… И всех в принципе интересовал только один вопрос, что она забыла на этом факультете, в этом ВУЗе, да и вообще? Вопрос, правда, так и остался без ответа. Хотя потом ходили слухи, что с таким дипломом легче было получить грин-карту.

Ни я, ни другие девушки мужей себе на факультете так и не нашли (включая Аллу), хотя каждый второй пророчил нам сие достижение. Да и пути наши после института с сокурсницами быстро разошлись. Зато хороших друзей и отличных братьев по оружию в играх я нашла неимоверное количество, тщательно отсеяла и получила на выходе Ваньку и Пашку, к последнему частенько «бегала» за консультацией по вопросам сисадминства, а он к моему Ваське по вопросам программирования. Ванька же после окончания института «сменил религию» и сейчас работал экспедитором. Пашка был на выданье, а Ванька уже женат и даже умудрился завести пацаненка, чьими фотками пестрела его страничка в соцсети, на которой тусовалась исключительно его жена.

– Гоу зависнуть в пятницу в «Зионе»? – поинтересовался друг, ибо строчить сообщение ему было лень, и пришлось звонить.

Уже много лет, как эпоха компьютерных клубов миновала, думаете вы… Ан, нет. Еще имеют место быть подобные заведения. Раньше там вершились великие дела: ходили туда все: и те, кто не имел возможности купить комп, и те, у кого дома стоял агрегат с неплохой начинкой, ходили и мальчишки, с опаской косящиеся на дверь в ожидании разгневанной матери, парни, в ожидании того, что им пиво из-под полы пронесут, мужчины, которым было просто хорошо. Все проводили время, забывая про школу-институт-колледж-ПТУ и прочие учебные заведения, семью, проблемы и работу. Теперь, правда, подобные места существуют исключительно на голом энтузиазме их владельцев. Они стали штучным товаром. Когда-то и я была их завсегдатаем: надевала тонкую кофту с капюшоном, скрывая длинные волосы, и гоняла по сказочным мирам вместе с друзьями.

Приятель моего одноклассника подрабатывал в таком клубе дежурным админом-кассиром, потому места всегда имелись, как и доступ к главному компу, а это позволяло устанавливать то, что нужно было из программ помощи игрокам или «внеуставные» игры.

Пацаны помимо этого наслаждались еще и наблюдением через удаленный доступ за тем, что делают девушки, иногда заглядывавшие в клуб. Они заходили в свои аккаунты на сайтах знакомств, вели переписку, выставляли фото, даже не догадываясь, что сидящая за стойкой группа парней уже обсудила размер груди, пропорции филейной части и уровень знания русского языка (интеллигенты, блин).

Хорошее было время! Его уничтожили технический прогресс и людское стремление к домоседству (лень короче!).

– Болею я, – поведал мой низкий голос другу.

– У! А я думал, аренку замутим. Пашка, правда, в отпуск умотал, но мои в выходные на дачу к Катькиным родакам отбывают, такое нельзя упустить.

– Так из дома же проще! – начала было я.

– У меня дома бедлам. Подгузники, которые Катька никогда не кладет в пакет, и от них вонь въелась в стены, смесь по дивану, весь ноут забит мультиками, развивалками и фотками, – запел хорошо отрепетированную песню Ваня.

– Поняла я, поняла! Не ценишь ты счастье отцовства.

– Еще как ценю, но иногда волком выть хочется, – честно сознался друг.

Ванька всегда считал, что он и Катька поторопились с малышом, однако это не мешало молодому отцу сюсюкаться со своей маленькой копией.

Я задумалась. Анька сто процентов ударится в депрессию, а в это время она перечитывает любовные романы, пьет вино маленькими глоточками и ревет белугой. А я ей тут не помощник.

– Ну, давай, если мне хуже не станет, то в пятницу вечером.

– Договорились! – обрадовался Ванька. – Я за тобой заеду!

– Ууу! Ты в трезвенники подался?

– Не дождешься, – хмыкнул друг. – Там рядом СТО хорошая, а у меня коробка чего-то дергать начала, сдать хочу.

– Тогда ок!

***

Сотрудница банка очень старалась выглядеть приветливо и заинтересованно, но выходило у нее это не особо удачно. Жара и конец рабочего дня, клиент – женщина в возрасте с глазами на мокром месте – все это не лучшим образом сказывалось на клиентоориентированности.

– После предоставления необходимого пакета документов денежные средства будут перечислены на вашу карту, с даты предоставления кредита и не позднее десятого числа каждого месяца в размере, указанном в графике платежей, вы должны будете его погашать.

– И каков будет этот размер?

– Это зависит от суммы и срока. С учетом того, что вы пенсионер, и кредит вам может быть предоставлен без поручителя и залога на сумму не более трехсот тысяч, в месяц с учетом процентов и максимального срока будет выходить около семи с половиной тысяч рублей.

И у мамы моей и у тети была одна такая милая особенность – когда они готовы были зарыдать, они слегка улыбались. Эту улыбку сложно с чем-то спутать знающим людям. И причина ее сейчас была очевидна – зарплата тетки вместе с пенсией около тринадцати тысяч…

– А можно взять договор почитать? – встряла я, заставив девушку оторвать взгляд от тети Насти и дать той передышку.

Сотрудница пожала плечами, и вскоре принтер выплюнул целую пачку макулатуры, мне кажется, листов там было больше, чем купюр по тысяче, которые получила бы тетя, возьми она этот злосчастный кредит наличкой.

Едва мы вышли из здания, Анастасия Валерьевна засеменила к лавочке у входа. Всегда жуткая аккуратистка, она не заметила, как наступила на жвачку, отчего шлепка прилипала к горячему тротуару, всему оранжево-розовому от лучей заходящего солнца.

– Надо брать. Звонили Саше, требуют денег по каким-то распискам мужа, – тетка опустилась на лавочку с логотипом банка на спинке.

Я присела рядышком. Нагретые солнцем доски и металл обожгли кожу ног.

– Мне нужен хотя бы один день. Мы с подругой почитаем. Наверняка там какие-то скрытые переплаты, типа страховки, а их можно исключить, тогда и платеж будет меньше.

– А вдруг они... с ней что-нибудь сделают? – в глазах тети стояли слезы. Она меня даже не слышала, полностью погрузившись в свое горе. И понятно почему!

Вроде не в 90-е живем, а чего только в новостях не прочитаешь!

Она так и просидела, смотря прямо перед собой в пространство, до самого закрытия офиса, охранник которого, в назначенное время выглянул наружу, выкинул в урну фантик от конфетки, щелкнул замком, призванным охранять банковские тайны и сбережения, и исчез за опустившимися жалюзи.

– Может и правда продать квартиру, а? – Анастасия Валерьевна тяжело вздохнула.

Родители часто говорили, что Саше не повезло. Но в тот момент мне подумалось, что они ошибаются. Везение хорошо при игре в рулетку, а в жизни надо уметь здраво оценивать свои возможности. Мать всегда мне твердит, что лучше жить по средствам. Хотя все, что нас окружает, то самое общество потребления кричит: «Ау! Вика! Ты живешь лишь раз! Неужели тебе не хочется слетать в далекие страны, купить хороший телефон, на которых ты помешана или компьютер?!» Оно и Сашу звало, только та зову поддалась. Чуть возросший доход мужа породил неуемный аппетит. И ладно бы она расхлебывала эту кашу сама, так нет, кредитную эстафету она пыталась всучить матери.

– Я не знаю, теть Насть.

А что я могла сказать?

Только вот по пути домой в полупустом автобусе, глядя на мелькавшие машины, дома и людей, я все никак не могла отделаться от мысли, будто утопающий просил меня о помощи, в руках у меня был спасательный круг, а я ему его не бросила. У меня ведь лежат деньги в банке, моя доля от бабушкиного "наследства", мой первоначальный взнос. Но если мама узнает, она меня убьет. Или нет? Я, если честно, не считаю до конца эти деньги своими, хотя родители никогда не требовали отчета. Это же подарок бабушки.

***

Огонек на кончике сигареты чем-то напоминал красный маячок оптического прицела. Неосвещенный сквер, куда выходила дверь компьютерного клуба, застыл, что наш каштан, когда солнце в зените. Черные кроны деревьев будто повисли в воздухе, тонкие стволы растворялись в сумерках и далеком свете фонарей, вывесок и реклам.

Город опустел, все старались ловить последние теплые деньки, когда еще можно искупаться, посидеть компанией под открытым небом у костра или порыбачить.

В клубе было холодно из-за работающего кондиционера, и тепло ночи окутало и приятно согрело, подумалось о родительской даче, о шашлыках и уютном гамачке с книгой. Старею...

Видно, что совсем недавно, прошел теплый еще дождик, сбил пыль и духоту. Запахи города стали ярче – на научном это называется петрикор. Мне он совсем не нравился на даче, а в городе наоборот. Чуждый бетону и асфальту землистый запах приятно щекотал нос.

Я редко курила, только когда позволяла себе выпить пива, или когда не шла игра. А сегодня Ваньку я не радовала, откровенно тормозя на самых важных моментах. Друг предположил, что у меня ПМС (мужская версия объясняющая происходящее в девяносто девяти процентов случаев, оставшийся процент – дура). Но, если честно, играть просто не хотелось. Неделя выдалась тяжелой и в физическом плане, и в моральном.

Мысль о тете Насте не отпускала. Моя мама с сестрой были очень дружны, да и я любила тетку, ее вкусные щи и блины. Любила воспоминания из детства об ее старой квартире, трехкомнатной, огромной, в ветхом домишке немецкой постройки. Там была небольшая лесенка, ведущая к чуть приподнятой из-за подвала кухне, я маленькая часто играла на ней, изображая из себя принцессу, чей длинный шлейф из маминого шарфа красиво скользил по ступеням, а туфелька, роль которой играл старый тапок, обязательно соскальзывала с ноги. Я любила ее собаку, поездки с ней в деревню к бабушке, которая до самой смерти не чаяла в маме и тете Насте души, любила стога сена, на которые залезть было делом чести, правда, сердце замирало при мысли о возможной встрече с их обитателями – серыми хвостатыми, любила синее бездонное небо, грибы почти у самого порога, русскую печь, побеленную, чистую, ухоженную, которую берегли больше иконы в красном углу, любила старый добротный деревянный дом с амбарами, закутком для кур, который в руках тетки оживал (мама моя редко в силу работы приезжала на историческую родину). А уж жареная картошка с грибами и молоком, вкусней которой не было ничего, навсегда в моем сердце.

Тетя все-таки взяла кредит на следующий день, его одобрили даже быстрее, чем мне с моей более высокой зарплатой и возрастом, дававшим возможность быть заложником банка очень долго.

Деньги улетели на восток. А через день состоялся видео-созвон с моей драгоценной двоюродной сестрой. На столе за ее спиной томился в ожидании весьма недешевый набор продуктов и бутылка коньяка, в общем, не то, что едят и тем более пьют те, у кого не хватает средств оплатить воду из-под крана. Мне было противно и горько. Тетке я говорить не стала, а вот с мамой поделилась. Та долго сидела, уставившись в пространство и качая головой, прямо как тетя Настя.

Обиженная Саша все-таки урвала крохи у матери, отказавшейся продавать однушку, в которой сейчас проживала на самом краю города, ради спасения ее задницы.

Анька тоже впала в страшную депрессию, заявив, что проведет остаток дней в окружении кошек, от которых хотя бы знаешь, чего ждать. Но, как оказалось, даже тут закрался подвох и весьма неприятный – на кошек у нее аллергия. В итоге подруга все нерабочие дни проводила именно так, как я и предполагала, только вместо вина в бокале плескалось крепленое пиво. Экономия... Деньги нужны были на телефон.

На работе был полный завал, все выходили из отпусков и требовали отчетов, переучётов, исправлений, и это помимо прямых обязанностей.

Порадовал только Васька, приславший отчет с видами квартиры и рабочего места (где у него уже был свой кабинет с отличным компом, на котором брат творил!).

Огонек добежал до фильтра, и сигарета оказалась в пепельнице, роль которой играла банка из-под «яги». Я вдохнула теплый, но уже такой осенний воздух и пошла получать свою порцию «тумаков» от Ваньки, надеясь, что друг все-таки поостыл.

Из подвального помещения, где размещался клуб, потянуло прохладой, и я сделала шаг на лестницу, убегавшую вниз. Странный звук, затем треск, донесшиеся откуда-то сверху, заставили меня вздрогнуть и замереть.

Через несколько мгновений, прорвав лиственную завесу, на асфальт недалеко от входа в клуб что-то упало. И то, что упало, захрипело, заставив мурашки ужаса промчаться по спине. Я с испугу не могла понять, что предпринять, лишь сделала несколько нерешительных шагов в сторону темневшего на фоне тусклого света силуэта.

Может, я слишком долго шла, но то, что лежало и хрипело – затихло. И чем ближе я подходила, тем очевиднее было – это человек.

– Служба спасения. Что у вас случилось?! – как телефон оказался в руке, и когда я успела набрать нужный номер, из памяти улетучилось.

Голос повиноваться отказался, и я почти шептала.

– Человек упал… с высоты.

– Адрес назовите!

– Улица Чернышевского недалеко от Ильинской…

В это время из клуба появились две фигуры – парочка посетителей тоже решивших покурить. Они громко разговаривали, перебивая друг друга, смеялись, весело размахивали руками, что-то друг другу доказывая.

– Помогите, пожалуйста!

Силуэты замерли.

– Что такое? – крикнул один из них.

– Человек упал! Посветите!

Я даже забыла про оператора, которая вещала о том, что нельзя трогать пострадавшего.

Парни долго медлили, но все-таки подошли. Один из них достал телефон, свет его фонарика мгновенно нарисовал пятно на земле, и оно поползло в сторону тела, но как-то нехотя.

Когда оно все же оказалось рядом, я с удивлением обнаружила, что стою жутко близко к тому, кто лежит на асфальте, настолько близко, что захотелось отпрыгнуть.

Одна нога мужчины была обута в лакированный ботинок, второй, наверное, отлетел куда-то во тьму, переливчато серо-голубым блеснула ткань брюк, руки раскинуты в стороны, как перебитые крылья птицы, и его лицо…

Боже, это же... Егор…

Глава 3

Вы судите по костюму? Никогда не делайте этого. Вы можете ошибиться, и притом, весьма крупно.

М. Булгаков «Мастер и Маргарита»

Психика пыталась оградить меня от произошедшего и не нашла ничего лучше, кроме как демонстрировать реальность урывками. Эдакое «слайд-шоу». Мы используем этот термин в игре, когда скорость воспроизведения изображения падает значительно ниже двадцати четырех кадров в секунду, и оно разбивается на отдельные, медленно сменяющие друг друга картинки, как в комиксе. Профессионалы могут играть и так какое-то время… Я считала себя профессионалом.

На первом слайде во мраке ночи застыл сквер. Его густая черная листва нависла над головой, словно наковальня, и не отпускало ощущение, что она вот-вот рухнет, раздавит, уничтожит.

Парни рядом курили, глубоко и часто затягиваясь, отчего огоньки их сигарет горели в темноте, точно глаза нечисти. А в ушах все еще звучал хрип…

Лента городских новостей порой информирует скупыми фразами о том, что кому-то стало настолько тяжело, что он решил свести счеты с жизнью, воспользовавшись, по его мнению, самым надежным способом – шагнув в окно. Но одно дело мазнуть взглядом по некрологам, и совсем другое – стать свидетелем. А еще страшнее – знать того, кто изломанной куклой лежал на потрескавшемся асфальте, неспособный больше дышать и мыслить.

Мда…

Каюсь, мне всегда казалось, что у красивых людей поводов отчаиваться немножечко меньше, чем у всех остальных. Ведь глупо отрицать, внешность способствует и карьере, и личной жизни, если ее обладатель не полный идиот… Да и тогда у некоторых есть шансы… А с лицом Егора Михайловича можно было бы очень неплохо устроиться. Наверное… Хотя у мужчин все слегка иначе. Да и не могу я представить себе иной повод кроме смертельной болезни, которая вот-вот тебя приберет и заставляет адски мучиться, чтобы совершить то, что сделал чертов скандалист Зиновьев!

Ведь несколько дней назад он не дал мне ни малейшего повода думать, что у него все настолько плохо в жизни. Наоборот! Красавец был живее всех живых, и скорее сам вызывал желание «выпнуть» его с этажа повыше за хамоватое поведение!

Мозг снова решил выцепить пару сцен из действительности.

Сквер к тому времени окрасился синим, красным и белым от мигалок скорой, полиции и службы спасения. Мелькали силуэты: из клуба и со двора дома подтянулись зеваки. Те, кто не отбыл на дачные участки или еще не спали (а если и спали, то проснулись), жильцы открыли окна, особенно на первом этаже.

Егор… Он казался каким-то… ненастоящим. Манекеном. Будто кино снимают, и он – реквизит. Или как в игре… В ней, правда, обычно есть кнопочка, запускающая программу отката, восстановления, воскрешения в конце концов. Только в пользовательском интерфейсе, который нам предоставлен жизнью, это, как назло, разработчиком не предусмотрено. Или заблокировано…

Разговоры, шум двигателей, окрики, хруст веток под чьими-то ногами, и все это в густом сиропе ночи, бликов света, и будто замершего воздуха. Мне вдруг стало жутко холодно. Хорошо, что Ваня рядом оказался и накинул свою кофту мне на плечи.

– Вы слышали звуки борьбы, крики? – опрашивающий меня полицейский в этой темноте, перемежавшейся разноцветными вспышками, тоже казался нереальным, как и тело, накрытое черным пакетом.

Недалеко от нас курил шофер, облокотившись на капот машины с красным крестом, терпеливо ожидая, когда можно будет забрать «клиента».

– Вроде нет.

– Вам знаком пострадавший? – он ожидал услышать, что нет.

Меня всегда забавляло это слово, оно часто мелькает в новостях, детективных сериалах. Но в данном контексте оно звучало нелепо. Егор не пострадал, он умер, он лишен способности страдать, да и всех других тоже. И это уже необратимо. Хотя может это в смысле «отстрадался»?

– Если не ошибаюсь, его зовут Зиновьев Егор Михайлович. Он был клиентом нашей компании. Я его видела... раз.

– Почему вы так уверены, что тот, кого вы видели и пострадавший – одно лицо? – полицейский оторвался от записей.

– Ну, – замялась я. – С такой внешностью сложно не запомнить.

Мужчина средних лет с залысинами и неглубокими морщинами, которые, однако, уже успели изрезать уголки глаз и рта, усмехнулся, и, по-моему, чуть презрительно.

– Он здесь проживал?

– Я не знаю!

– Адрес регистрации его, телефон, что-то можете назвать?

– Нет, конечно. Но завтра договорной отдел с утра работает, у них есть данные на всех клиентов.

– Адрес проживания и регистрации, имя, отчество, фамилия и место работы.

– Его? – я посмотрела на сотрудника правоохранительных органов, как на сумасшедшего.

– Ваши, – послышалось усталое.

Я что-то подписывала. Что-то говорила. Что-то отвечала. Даже не вспомню сейчас что. Конечно, ни о каких играх речь уже не шла. Ванька, смотревший на меня сочувственно, вызвал такси и подбросил до дома. Всю дорогу он вздыхал над неудавшимся походом и с грустью смотрел на пустые улицы, мелькавшие за окном. Его такси с желтым гребешком, захватив с собой в порыве ветра часть опавшей листвы и мусора, сбившихся в кучу у бордюра, укатило в сторону моста через Волгу, потому что друг мой проживал на другой стороне реки в городе, входившем в агломерацию с областным центром.

Окна особняка, где располагалась наша с Аней квартира, были темны. Дом выглядел необитаемым. Правда, ничего необычного в этом не было! Перевалило давно за полночь!

Дворик с одиноким фонарем над входом всегда казался мне по-домашнему уютным, но сейчас он был уныл, будто потерял душу и смысл существования давным-давно, став из крохотного центра усадьбы, где бегали дети и куры, ступали важно хозяева и торопливо служанки и работники, скопищем квартир для людей, часто никак друг с другом не связанных, с разными целями и мечтами.

Единственное, что согрело озябшую душу, это свет в окне на кухне. Подруга еще не спала.

Аня сидела на диване и пила чай из огромной кружки. Перед ней на коленях лежала старая потрепанная книга – Макнот и ее наивные романы о супермужчинах и нежных куколках-девушках, наделенных талантами и способных из гадких утят обращаться настоящими королевами.

– Чего-то ты рано? – удивленно заметила подруга. – Думала, опять до утра проторчишь.

– Угу, – я достала из холодильника упаковку сока и плюхнулась на табурет рядом. – Возле клуба парень с балкона выбросился. Насмерть.

– Боже, – передернула плечами Анюта – Ужас какой, – она посмотрела на меня удивленно и чуть испуганно. – Ты… видела?

Я скривилась.

– Как люди на такое решаются?! – девушка загнула краешек странички и закрыла книжку. – Есть хочешь? Я могу разогреть.

– Да нет, – я воткнула соломинку в пакет с пляшущими на красочной картинке фруктами и методичными глотками опустошила.

Говорить подруге о том, что я уже встречала погибшего молодого мужчину, совсем не хотелось. Тем более о том первом разе в ресторане, этот эпизод в связи с потрясением был памятью «оживлен» и разукрашен во все цвета. И почему-то для меня воспоминание это стало вдруг интимным, а я не люблю говорить о таких вещах.

В ресторане Егор выглядел довольным жизнью, а теперь он уже никогда не почувствует ничего, даже сладковатого, вяжущего язык вкуса яблок, персика и ананаса. Ты так редко замечаешь в жизни то, что приносит тебе хоть и крохотную, но радость.

Мда... Не считала себя впечатлительной, но кажется, что его хрип будет теперь являться мне в кошмарах…

***

Хозяйка большого дома лежала в шезлонге возле бассейна. Парящие на тонких проводах над площадкой, выложенной золотистой плиткой, фонари освещали ее идеальный профиль и гладкую кожу, высокие скулы и длинные густые ресницы. Вдали темнели громады частных домов, чьи владельцы имели достаточно денег, чтобы купить себе уединение размером в несколько гектаров на берегу Волги вместе с пляжем и причалами. Здесь должны были царить умиротворение и тишина, но…

– Ради всего святого, заткнет его кто-нибудь уже или нет?! – простонала молодая женщина.

Книжка в мягком переплете захлопнулась и была безжалостно отброшена.

Лера про себя усмехнулась – определенно современный прозаик не смог заинтересовать работодательницу настолько, чтобы та, забыв обо всем (даже о воплях придурка за воротами) погрузилась в созданный писателем мир. С некоторой долей ехидства женщина отметила про себя, что изображение на обложке было одной из работ известного в начале двадцатого века приверженца кубизма, что уже показатель того, что мышление автора книги и его редакторов своеобразно. Ибо попытка подвести реальность под геометрические фигуры считалась Лерой Александровной исключительно мазней, и ничем более. Да простит ее переоцененный Пикассо.

– Охрана разберется, – сообщила она хозяйке, откладывая телефон, с которого только что ушло гневное сообщение оператору, круглосуточно мониторящему ситуацию с безопасностью в поселке.

– Во сколько завтра рейс? – поинтересовалась Нина Павловна Войцеховская, когда глашатай из сумасшедшего дома решил сделать передышку.

– В два часа. В четыре десять вы будете в Москве! Шофер будет вас ждать.

Работодательница горестно вздохнула.

– Можно отменить… – начала было Лера.

– Нет, – Нина покачал головой. – Виктор просил подписать последние бумаги. И мне очень хочется поставить точку в этом муторном деле. Миллионы точек! – она задумчиво откинула прядку, выбившуюся из пучка, скрепленного изящной поблескивающей золотом заколкой.

Она с утра прилетела из Минеральных Вод с фестиваля, проспала весь день и лишь совсем недавно соизволила выйти из комнаты. Хозяйка всегда входила в состояние стресса перед поездками в столицу. Она ненавидела Москву, недолюбливала Европу, обожала Канаду, и, как ни странно, любила свою «историческую» родину. Здесь она будто оживала. И понятно почему.

Любовь…

Похоть…

Страсть…

Называйте, как хотите.

Валерия, помощница и отчасти компаньонка, решила определения этому не давать, ибо это в ее обязанности не входило. Но Нина Павловна после каждого свидания омолаживалась получше, чем после процедур, что над ней производили косметологи и врачи всех мастей в лучших клиниках.

Еще бы!

Мальчик действительно был хорош, а уж для степной полосы России вообще был редким видом. Он скорее походил на скандинава высоким ростом, широкими плечами, серыми до блеска глазами, из образа бога Тора выбивались только волосы, угольно – черные. И если не верить мифам, то викинги не были светловолосыми, а с горя даже использовали обесцвечивающее мыло, хотя неизвестно – правда ли это.