Текст книги "Принцип злой любви (СИ)"
Автор книги: Алена Воронина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 29 страниц)
Глава 15
Любовь не терпит объяснений. Ей нужны поступки
Эрих Мария Ремарк «Триумфальная арка»
Саша поставил передо мной большую кружку чая. Над поверхностью темно-коричневой жидкости, заключенной в белый фарфор, клубился парок. Запах трав и ягод мазнул по носу, заставил втянуть аромат глубже. Внутри меня до сих пор сидел занозой страх. Хотя, сейчас уже не страх, а какое-то странное волнение. Оно сползло от сердца вниз живота и поселилось там, странно будоража, не давая сосредоточиться.
Егор, сидевший сейчас напротив меня и тоже отхлебывающий горячий чай из большой кружки, скинул майку, наверняка намокшую под дождем, который периодически переходил в снег, и кое как натянул толстую в красно-синих разводах кофту с огромными пуговицами, она тоже была ему большая, но зато прекрасно налезла на гипс, в котором была рука.
Обстановочка была странная. А ля сцена из триллера или детектива «времен» Кристи, где убивали в богатых особняках, за страшные семейные тайны.
Кухня была небольшой, если сравнивать с площадью гостиной, холла, столовой и мелькнувшей вдали кладовой. Но если сравнивать с моей квартиркой, то наша с подругой кухня была приблизительно соразмерна их холодильнику. Хозяева отдавали предпочтению белому цвету, это я заметила, пока шла по огромному холлу с витой лестницей, уходившей куда-то вверх, где отделка стен и пола, а в гостиной и все предметы интерьера были именно белого цвета. Красиво… наверное, но мне больше запомнились картины, они как раз были яркими. И все они были в одной тематике – с видами одного города, прорисованными с тщательностью и нежностью любовника, одержимого своей страстью.
– Это же Лукьянов, да? – удивленно спросила я у Александра, пока мы втроем шли через холл.
Тот проследил за моим взглядом, пожал плечами.
– Без понятия. Возможно. Это сестры любят.
Когда мы пришли на кухню, Саша окна плотно зашторил и включил приглушенный свет.
Несмотря на позднее время, в доме кроме нас троих никого не было. И мне бы забеспокоиться… Ну, вы понимаете… Но на широкой каминной полке в столовой стояло в ряд огромное количество фотографий в витиеватых под интерьер рамках, и лицо Саши там мелькало не раз. Он был сыном хозяина этого дворца. Одну из сестер я тоже успела заметить. Она наверняка была старше и уже обзавелась двумя карапузами, которых дедушка и бабушка с обожанием тискали, по крайней мере, на камеру.
Саша оказался приятным молодым человеком (внешне) с некоторым налетом мажорства, но такого, не отталкивающего. Да и нечем ему пока было оттолкнуть, в машине мы почти не общались, говорил по большей части он, а всю дорогу от калитки до холла Егор благодарил меня за то, что я смогла добраться до его отца, засыпал вопросами о том, как тот выглядел, как говорил, как воспринял, понял ли он. Молодой мужчина был очень взволнован, здоровая рука, которой он жестикулировал, иногда все же замирала, и было видно, как она чуть подрагивает от волнения. Не знаю, смогла ли я его чем-то успокоить, Михаил Федорович наверняка находился под воздействием лекарств, это до меня дошло только позже уже, и понял ли отец Егора то, что я пыталась донести, было мне не известно.
На кухне на полированной поверхности узенького столика – скорее даже барной стойки с учетом высоты, меня встретил старый друг – тот самый ноутбук, который и стал причиной многих проблем. Только сейчас он выглядел весьма неприглядно, куски корпуса отлетели, экран треснул. И это со слов Егора, который с грустью поведал, что пациент вообще перестал подавать признаки жизни.
– Что с ним случилось? – поинтересовалась я, осторожно пододвинув к себе девайс.
Егор и Александр переглянулись.
– В день моего исчезновения, – горько усмехнулся Егор. – Я поехал в область по делам на отцовской машине. Меня выбил с трассы другой автомобиль. На самом деле мне тогда повезло, я отделался только трещиной, – помахал он рукой. – Нашему другу, – кивнул мужчина уже на ноут, – повезло меньше, он летал по всему салону, а потом еще слегка искупался.
– И в сложившейся ситуации, Вика, – Александр опустился рядом со мной на стул, – я думаю, тебе ясно, что это была не случайность. Аварию спровоцировали, ее специально подстроили. И Егор видел, что те, кто сделал это, остановились и захотели спуститься в канаву, чтобы закончить дело. Только это оказалось проблематично, вдоль дороги в дренажном канале бурлила практически полноводная река, которую «жигуленок» Егора попросту перелетел. Это дало возможность ему выбраться и кое-как добраться до Волги. Там его те, кто преследовал, уже найти не смогли. Потому, никто не должен знать пока, где Егор находится.
– Нам нужна твоя помощь, – это уже Егор кивнул на девайс, – он после этого недолго продержался. Сможешь помочь?
Я помедлила, но потом потянулась, пододвинула к себе поближе «страдальца». И как бы это не смешно, показалось вдруг, что внутри побитого корпуса что-то булькнуло. Я посмотрела на мужчин, и, судя по выражению их лиц, мне это все же не показалось.
– Попробую. Он сильно искупался?
– Ну… – скривился Егор. – Да.
– А вы выяснили… – замялась я, – что-нибудь об Артеме? Вы писали…
– Я успел прочитать из того, что сохранилось на ноуте совсем немного, – прокашлялся Егор, потирая предплечье и морщась, – прежде, чем он отрубился.
Мужчина явно не хотел говорить на эту тему. Нежность и теплота, с которой он расспрашивал об отце, испарились в тот момент, когда зажегся свет на кухне, где мы сидели. Теперь он хмурился, перебирал меж пальцев здоровой руки сигарету и бросал полные ненависти взгляды на ноутбук.
– У вас есть набор отверток? Нужна крестовая, и чем меньше диаметр, тем лучше, – обратилась я к Александру.
– Сейчас, – кивнул он, и исчез где-то в недрах гигантской кладовки.
– А где здесь ванная комната? – спросила я у молчавшего Егора.
– До лестницы и направо, в конце коридора, – сообщил мужчина.
Я, оставив куртку, которую не удосужилась снять в прихожей, на спинке стула, пошла по указанному маршруту. Центральный свет в доме не горел, потухли и те лампы, что освещали картины с видами Парижа, остались лишь те, что делали дорогу безопасной, экономя электроэнергию.
Коридор, где располагалась ванная комната, был глухим и освещался лучше, потому я и увидела эту красоту.
На стене коридора было выставлено на обозрение огромное семейное древо. Вряд ли хозяева допускали сюда посторонних, и вряд ли к этому приложил руку дизайнер. В огромной поделке чувствовалось женское участие, немного детскости, примесь самодеятельности, чуточка пафоса и много любви. Ствол дерева был нарисован, а лиственную часть составляли рамки, они, похоже, были сделаны на заказ, образуя плоскую, как у деревьев в саванне крону.
Тут было много фотографий, была ветка «Саши», где можно было проследить его от карапуза на горшке до выпускника юридического ВУЗа (того же , что и у Егора). Ветка старшей дочери с пеленок и до момента, когда у нее на руках оказались ее собственные дети, ветка, посвященная родителям – хозяевам, а по стволу бежали скорее маленькие побеги – портреты дедов и бабок, была и еще одна ветка. Возле нее-то я зависла.
Это младшая дочь. Фото, которое я видела в соцсети на странице Егора, было не качественным (это я о том, из бара), а здесь была настоящая маленькая принцесса, которая выросла и стала большеглазой красавицей с мягкими чертами лица, тонким носиком, приятной улыбкой. Только тут я заметила, что над ветками висели грамоты и медали, сертификаты. У девушки с именем «Алина» было много наград: языковые школы, участие в программах переводчиков. Ее ветка заканчивалась крохотными листиками – фотками, где девушка на фоне большого дворца в Пекине, колеса обозрения в Лондоне, Статуи Свободы и статуи Христа в Рио-де-Жанейро. Но была и еще одна фотография. Это был какой-то прием в вычурных интерьерах, где она в облегающем вечернем платье цвета грозового неба позировала на камеру, широко улыбаясь, а рядом с ней… Егор. Они оба были будто с обложки глянцевого журнала, которые любит листать Анька. Ее рука лежала на его плече, его рука обнимала ее за талию.
Я закрыла глаза и прикусила губу.
Ты вроде бы ни о чем не думаешь, и даже не мечтаешь вроде, только в груди вдруг стало как-то холодно и пусто.
Значит, Саша ему помогает не только потому, что он – друг, но и потому, что его сестра встречается с Егором.
Холодная вода привела в порядок мысли, распушившиеся волосы были безжалостно стянуты в хвост. По коридору я шла, уже не глядя по сторонам. На кухне меня ждали мужчины, о чем-то тихо совещавшиеся, но при моем появлении замолкли. Зато на столе помимо моего остывающего чая лежал целый набор отверток всех видом и мастей в прозрачной упаковке, сделанной под чемоданчик.
Я перевернула ноут и принялась выкручивать винты.
– Может так сложиться, что не смогу помочь, и придётся обращаться к спецам, – буднично заметила я, когда крышка с трудом отошла от корпуса, показав мне то, что собственно я и ожидала увидеть: сильно окислившиеся контакты, и грязь засохшая.
Удивительно, что он вообще включился.
– Много частей под замену, сходу и не скажу каких, но главное жесткий диск, если удастся его реанимировать, то сможете сохранить хотя бы данные.
– Ты сможешь это делать тут? – с надеждой в голосе поинтересовался Егор.
– Нет, но у меня есть друг, у которого есть аппаратура и инструмент. У него свой сервис по ремонту «железа». Я не специалист в перепайке. Вы, – обратилась я к Егору, – так понимаю, данные не сохраняли никуда.
– Нет, конечно, – резковато ответил за Егора его друг. – А … Вика, ты же понимаешь, что ситуация не простая, – начал было поучать меня Александр.
– Да, вы знаете, заметила, – перебила, но я могу себе позволить немного иронии.
– Там был…
Я подняла ладонь, заставив хозяина дома замолчать, чем, кажется, его удивила. Он явно к такому не привык.
– Не хочу ничего знать. Перекину, если получится, данные на съемный носитель, вы сможете его подсоединить к любому компьютеру. Мне главное, чтобы мой друг восстановил контакты.
Я крайне аккуратно вынула жесткий диск, и, положив его на салфетку, вернула крышку на место. Все это время Егор и Саша вели взглядово-жестовую беседу. И, кажется, Егор злился.
– В данные точно никто не полезет? – нахмурился Саша.
– Сто процентов, что да. Мой друг вряд ли позволит себе рыться в моих вещах, – заметила я. – Максимум, подключит и увидит, что данные доступны.
– И ты никому не расскажешь? – с нажимом уточнил Саша.
– Я не только никому не расскажу, но и попрошу вас с этого момента больше со мной не связываться и никаких дел не иметь. Я напишу вам, Егор, если смогу восстановить данные, и когда вы сможете забрать носитель.
Господин Зиновьев смотрел на меня в упор очень долго.
– В любом случае верни мне его, пожалуйста, – и после глубокого вздоха. – А пароли, на доступ к аккаунтам брата, сохраненные в браузере. Они пропадут?
– К сожалению.
У него хватило сил кивнуть лишь спустя целую минуту. Я завернула диск в бумагу, любезно предоставленную Александром, и положила его в сумку.
– Сколько времени на это надо? – пожалуй, генетика Саши прослеживалась. Те, кто владел таким домом, должны быть очень настойчивыми.
– Не могу сказать. Может, дня два-три. Я отпишусь.
– Я отвезу, – приподнялся со стула Александр.
– Если уж вы тут играете в шпионские игры, то не стоит. А то вдруг, – криво усмехнулась я. – Отойду подальше. Я запомнила тут магазинчик недалеко. Оттуда вызову такси.
Сашу это вполне устроило, а вот Егор молчал. Мне вдруг показалось, что ему было нехорошо. Он был бледен.
– Я провожу, – выдал вдруг Зиновьев.
Теперь уже удивленно переглянулись мы с Александром. Последний открыл рот, чтобы возразить.
– До забора, – отрезал его друг.
Саша возражать не стал, а Егор с трудом поднялся, накинул на плечи ветровку у входа, вышел со мной на крыльцо, однако не пошел к калитке, а замер под навесом, глубоко вдыхая влажный воздух.
– Он резковат бывает, но он единственный, кто может мне сейчас помочь, – сообщил мне вдруг господин Зиновьев.
Я удивленно замерла.
– Заметил, что, когда ты обижена или воинственно настроена, то переходишь с «ты» на «вы», – а это мягкая усмешка.
– С чего вы взяли, что расстроена или обижена?
– Ну, – повернулся он ко мне, – я сломал руку, но зрения и слуха еще не лишился. Я бы меньше всего хотел тебя во все это впутывать, потому что, сам еще не знаю куда попал. Но получается, что из моего небольшого круга друзей, родни и знакомых, ты единственная, кто может мне помочь. Отец с тобой знаком. Другие тебя не видели. А компьютерщики мне как-то не встречались до этого. В смысле, чтобы с ними общаться, – Егор потер лоб ладонью. Похоже, у него болела голова.
– А как же Ира?
– Ира… – он посмотрел на меня с легким недоумением, будто первый раз слышал это имя.
– Ведь, она знала про ноут. И сложила два плюс два, явно поняв, кто тебе об этом рассказал.
– Ира… – он опустил кулак на перила с такой силой, что металлические столбики запели. – Она оказалась далеко не тем, кем все ее считали. Наверняка она ляпнула кому-то про ноут или сама навела на меня людей, но теперь, когда я пропал, уверен в ее интересах молчать. Но для меня все ответы там, – он кивнул на мою сумку. – И эти ответы стоят очень дорого, Вика.
– Из-за них Артем…?
– Скорее всего, – медленно кивнул он, – но сейчас я говорю о буквальном смысле. У тебя в сумке ключ к паре десятков миллионов рублей точно. Если я все правильно понял.
Мне захотелось вернуть ему диск и бежать сломя голову.
– Да, Вик, поэтому будь, пожалуйста, осторожна. И я тебе клянусь, я больше тебя не потревожу подобными просьбами, – он направился к калитке, и я ошарашенная и растерянная последовала за ним.
Да и страх, и ужас, и трепет все слилось и бурлило, но, черт дери, там же плавало масляным пятном и никак не хотело растворяться проснувшееся чисто женское любопытство, которое глушило помимо страха и трепета еще и инстинкт самосохранения.
– Что же может стоить так дорого? – вопрос был риторический. Но…
Он остановился у калитки, щелкнул замок.
– Благотворительность…
Ждала я такси долго, даже пришлось в том самом магазинчике погреться и затовариться шоколадкой, а когда машина с оранжевым гребешком все же забрала меня и повезла домой, очень захотелось уснуть, но инстинкт заставил сначала проверить телефон. Там, помимо сообщений от подруги, которая решила остаться на ночь у родителей, было сообщение от Егора. Свежее.
«А у тебя два высших образования?»
Я долго непонимающе пялилась на экран.
«Нет, а с чего вдруг такое мнение?»
«В первую нашу встречу, ну или точнее условно в первую нашу нормальную встречу, ты говорила о художниках, в другой раз о книгах. И сегодня ты выдала то, что удивило даже Сашку. Решил, что ты еще искусствовед))»
Смайлики! Он знает об их существовании. Ну, надо же…
«Нет. Я ботан. Читаю много.»
«)))»
«А можно вопрос?»
«Давай»
«Что ты имел ввиду под благотворительностью?»
Повисла «тишина», и лишь спустя пару минут абонент стал набирать текст.
«Я по этой теме написал пару статей в институте, и диплом, а Артем, он читал. А когда влез в это, даже не удосужился спросить меня»
Опять повисло молчание… Будто мой незримый собеседник ушел мыслями в далекие дали.
«И о чем был диплом?»
«Легализация доходов, полученных преступным путем через юридические лица-однодневки и некоммерческие организации.»
«Эээ, вот не хочу прослыть невеждой…»
«Благотворительные фонды»
«Ясно»
На самом деле ничего не ясно.
Но страшно очень…
Глава 16
Когда все бесстрашны, это уже страшновато.
Г. Лауб
Я долго смотрела на потухший экран телефона, который, уподобившись черной дыре, пытался поглотить блики фонарей.
Благотворительный фонд.
Что это такое, и с чем это едят, я еще почитаю, но сейчас перед глазами стояли картинки про сбор средств для больных детей и, люди, которые ходят по общественному транспорту с прозрачными коробочками, обклеенными фотографиями и яркими значками, и просят деньги, а потом… Частенько слышишь, что все, полученное от сердобольных граждан, они ссыпают себе в карман.
Неужели Артем промышлял подобным?
Красивый и талантливый, не обделенный вниманием непростых женщин, не мог он до такого опуститься и тем более связаться с криминалом? Ведь об этом Егор и говорил, только я не поняла поначалу.
Предположим, все так и есть. С коробкой он не ходил, ясное дело (сразу с мешком, не церемонясь). Но ведь тогда должен быть повод! Ну, невозможно пойти на такое без повода! Я ведь права?
А может быть… Так, отбросить лишнее!
Маша сказала, что девушка у него была, и что она была больна.
На богатую даму она не похожа. Одета на фото всегда простенько. Хотя, спец по одежду у нас Аня, но все же.
Погодите, так может быть дело в ней! В Насте! Той самой, что стоит на огромной Чкаловской лестнице рядом с Артемом и счастливо улыбается. Той самой, чьими песнями и музыкой заполнена вся память винта. Если Артем и полез во что-то подобное, то… из-за нее?
Пара десятков миллионов…
Я полезла на сайт одного крупного российского фонда помощи детям с тяжелыми заболеваниями.
Вряд ли клиники имеют прайс на лечение чего-нибудь жуткого, типа рака, а подобные организации в курсе, сколько стоит и операции и реабилитация. И хоть я, конечно, с трудом представляю, что же ищу, но чтобы прикинуть средний ценник, они должны помочь.
Итак, предположим у «девушки» Артема был рак.
Максим, 16 лет, острый лейкоз.
Володя, 12 лет…
Саша,
Света…
Их было много. У каждого свой набор букв в сложном диагнозе. Но цены… Чтоб двадцать миллионов. А ведь, если я правильно понимаю, даже не все зарубежные клиники берутся лечить детей, оттого и цены там были далеко немаленькие. Но Настя определено ребенком не была, ей минимум за двадцать, судя по фото.
А вот если у нее не рак, а какой-нибудь порок, и если требуется пересадка… О, боже! Донорское сердце в мире, так сказать, вне очереди, стоит больше ста тысяч долларов, а стоимость его пересадки переваливает далеко за полмиллиона.
Двадцать миллионов это по нынешнему курсу где-то чуть больше трехсот пятидесяти тысяч долларов.
Сердце один из самых дорогих органов (хотя о чем это я, там все дорого), и, как понимаю, сложный в пересадке. Тут расценки работают в пользу Артема. В нашей стране (да и во всем мире) надо быть либо здоровым, либо богатым. Только она все же умерла. А с чего все взяли, что она умерла? Только потому, что он…
Такси резко затормозило, и я едва не клюнула носом в переднее сиденье. Водитель матерился, выкручивая руль и погрозив в окно кулаком и всеми карами небесными нерадивому пешеходу, который выскочил под колеса на красный.
Поисковик выдал мне страшные статьи о том, что не редки случаи, когда человека специально убивают ради органов и тканей для трансплантации. Оказывается, в Уголовном Кодексе даже статья такая есть. И есть черный рынок… Ну, о нем я слышала. Все люди связанные более или менее с мировой информационной сетью, понимают, что такое DarkNet
Нет. Не хочу этого знать!
Кнопочка на ребре телефона погасила экран. Я же с удивлением заметила, что мы уже в нескольких метрах от моего дома. Только не того, что мы снимаем с Аней, а родительского, я пребывала в таком состоянии, что вместо привычного ввела адрес мамы с папой.
Так вот почему я успела пробежаться по такому объему информации: поездка вместо десяти минут длилась больше получаса.
Блин!
Время-то почти двенадцать! Родные окна темны, все уже спали.
И тут я такая приперлась, маму с бабушеой инфаркт от испуга хватит!
Провинциальные города засыпают гораздо раньше, чем столица. Иногда Васька звонит мне в это самое время, а он только с работы выходит. Ему это не возбраняется. А вокруг него машины и люди в необъятном количестве. Но это Москва. Здесь же округа, как медведь зимой, заснула до утра.
«Глубоко спальный» район, где располагалась квартира родителей, не баловал, в отличие от центра города, фонарями, более-менее приличными тротуарами и хоть какой-то движухой. Здесь царила тишина.
Жилье мама и папа получили здесь в самом начале девяностых. Двушка на седьмом этаже панельки порадовала большой кухней, широким балконом и, видом на котлован, в то время этот район, несмотря на кризисы и события в стране пытались активно застраивать, вгрызаясь в дачи, героически отступавшие вверх по склону холма, но так и не сдавшие позиции.
Когда-то у нас здесь поставили первую точку-высоту в двадцать этажей, так не только вся округа сбежалась поглазеть на это чудо, но и из центра города приезжали. Правда, вид на бескрайнее поле гаражей, делившего некогда пространство с садоводством, с одной стороны, утлые каркасные лачуги с другой, и, как вишенка на торте, унылые девятиэтажки по периметру престижу сему месту не придали. Как ни странно, этот стиль застройки в нашем городе тоже не пошел в то время, да и сейчас он редкость, встречается в самом центре, ближе к набережной, где земли мало, а цену заломить за квартиру можно большую.
Черт!
Пойду до автобуса! Так денег не напасешься (если на такси кататься) с моей дурной головой.
До остановки было чуть больше километра, но тропинка, а иначе ее не назовешь, шла по темным дворам, мимо пресловутой высотки. Неровный асфальт скрылся под слоем воды и грязи, отчего приходилось по большому радиусу обходить гигантские лужи и болота, поблескивающие в свете подъездных ламп. Помнится, однажды так шла от родителей и провалилась почти по колено.
Телефон в кармане завибрировал.
Номер был мне незнаком.
– Алло.
– Привет, не разбудил?
Голос был мне тоже незнаком, оттого я просто молчала, предоставив право говорить звонящему. Хорошо, что абонент оказался сообразительным.
– Вика? Я же не ошибся? Меня Стас зовут. Василий, я так понимаю, твой друг. Это мою игру он тебе подсунул.
Ой!
– Привет, да, все верно. Правда, он мне не совсем друг. Родственник скорее. Дальний, —
отомстила я брательнику.
– Точно не помешал, а то ты так дышишь, будто стометровку бежишь?!
Шла я быстро, стараясь поскорее выйти к путепроводу, где ходил общественный транспорт.
– От луж уворачиваюсь. Все нормально.
– Минутка есть?
– Даже две.
Васька подбирает себе друзей, схожих по характеру, компьютерному вероисповеданию и даже взглядам на жизнь. Вот и Станислав окажется в итоге крайне рассудительным молодым человеком, который любит раскладывать все по полочкам и обожает, когда на этих его полочках царит идеальный порядок. В том числе и в отношениях. Чем больше объяснишь, тем меньше к тебе вопросов, и тем меньше недопонимания. Если бы все люди так делали…
– Сперва скажу, что я удивлен. Васька не особо любит игры, и я думал, он профана какого-то мне подгонит. Но твои замечания были вполне резонны. Особенно в плане плагиата.
– На самом деле схожего очень много, – как можно более тактично заметила я. – Но идея сама по себе интересная, и хорошо бы смотрелась на смартфонах, и там, на мой взгляд, она была бы действительно востребована, если ты хочешь еще и выгоду с этого получить, а не побаловаться.
– Хех, – голос у него был приятный молодой, Стас, похоже, был возрастом где-то как Васька. – К таким резким поворотам я пока не готов. Да и тогда, сама понимаешь, писать бы пришлось, взяв за основу движок, который за тебя основную массу всего сделает. А это лишает процесс удовольствия. Но за честность спасибо. И может, ты мне объяснишь пару моментов…
И далее последовала чисто программерская речь. Разумеется, так сказать, общая матчасть была мне известна, но Стас говорил со мной так, будто я профессионал в используемом им языке. Он объяснял, почему нельзя, не следует или не получится сделать так, как я предложила, как это снизит или наоборот повысит нагрузку на само ядро игры, какие баги и глюки за этим последуют и прочая и прочая.
В общем, я уже даже заскочила в подошедший пустой автобус и уселась поближе к водительскому месту, а Стас все говорил. И, как ни странно, мне было интересно.
Тревожные мысли о Егоре, Артеме, Михаиле Федоровиче, двадцати миллионах, винчестере, который содержит ключ к этой огромной сумме и который лежит у меня сейчас в сумке, отошли на второй план. Даже на третий, потому что в какой-то момент я поймала себя на мысли, что пытаюсь увидеть все мной же и описанное со Стасовой баррикады. А ведь прикол в том, что я в играх все – таки была на стороне «народа», и некоторые вещи меня смущали особенно в «социальном» плане, но как оказалось, когда ты творец, у тебя несколько иной взгляд на вещи.
Я лишь спустя минуту поняла, что на той стороне трубки повисло молчание.
– Вик, ты тут? – голос у вынырнувшего из формул Стаса был… напряженный.
– Конечно, пытаюсь представить то, что ты мне сказал, но пока не сяду за комп и не соберу весь свой скудный запас знаний в этой области, даже не смогу в полной мере оценить твои слова про откат.
Мой собеседник засмеялся.
– А я уж подумал, что ты решила вежливо послать задрота и поставила на удержание. Я иногда увлекаюсь.
Пфф… Иногда?! Это ж Васькин близнец, потерянный в глубоком детстве, как в старых индийских фильмах. Не удивлюсь, если он тоже долговязый демагог. А если так, то мы подружимся.
На самом деле айтишники либо сразу сходятся, либо не сходятся никогда.
– Наоборот интересно. А насчет увлекаться, так мой брательник похлеще тебя будет.
– Брательник?
Ой, разрушила Васькину легенду. Сорри, Умка!
– Василий Смирнов – мой брат родной.
– Да ладно?!
В общем, после этого мы обсудили в довесок еще и родственные связи, учебу в институте и обновления к операционным системам. Он оказался очень знающим специалистом в своей области. И лишь на самом подъезде к остановке, возле нашего с Анькой жилища, с его разрешения я радостно внесла его номер в свои контакты и отключилась.
Автобус загрохотал дальше, будто маяк, рассекая городскую темень, и вскоре скрылся за поворотом. Время было почти час. И я наконец-то дома!
В квартире до сих пор был собачий холод, такой, что даже душ принимать не хотелось. Но пришлось. А затем, заварив большую кружку чая, я в двух носках, толстой пижаме и кофте поплелась к себе, лишь в последний момент вспомнив про телефон, который оставила в прихожей на полочке.
Надо написать Пашке. Он спокойно к ночным сообщениям относится.
А телефон, как оказалось, после почти часовой беседы с москвичом и трудового дня совсем разрядился. Вот хотела же купить внешний аккумулятор! С такими, как я, батарея сдыхает на раз-два.
Экран озарился заставкой с огромным озером и горами где-то то ли в Канаде, то ли на севере США. А нет, вообще Казахстан! Ничего себе! Надо завтра погуглить!
В мессенджере было более полутора сотен сообщений в группе программистов. Их почитаю на работе. От Аньки, о том, что надо не забыть завтра, а точнее уже сегодня, заплатить за свет. И о! Проявился контакт Стаса. На фото в профиле он замер на фоне одной очень известной компании с мировым влиянием на индустрию компьютерных игр. Он был жутко высокий, жутко худой, темноволосый с чуть кривоватой улыбкой и больше походил на мальчишку, чем на закончившего институт человека. Ну, точно, братец!
Я заглянула на страницу Васьки в соцсетях, но у него в друзьях Стаса не было, зато он был на их рабочей страничке и числился как именно программер Java. Он, кстати, оказался старше брата, правда, всего лишь на год. И хоть в компании Умки пропагандировалось отсутствие дресс-кода в одежде, на фото он был в костюме, отчего напоминал ещё больше вышедшего на свободу школьника.
Написав сообщение Паше с просьбой о помощи, я потушила экран, залезла поглубже под одеяло и отдалась сну, который и так уже настойчиво стучался, но все никак не мог выгнать любопытный мозг спать.
Где-то на самом границе сознания в какой то момент меня разбудил грохот и собачий лай, шедший с улицы, но сон (а скорее усталость) оказался сильнее, и я спокойно проспала до утра.
А уж оно у меня задалось на славу. Во-первых, в семь утра на пороге квартиры, а как вы понимаете, я еще сладко спала в это время, появилась квартирная хозяйка. Женщина была крайне взволнована и первоначально просто жестикулировала, и лишь спустя минуту от нее стал доходить звук.
И… о!
Оказывается, у флигеля дома обвалилась крыша. Балки настолько сгнили, что, не выдержав собственной тяжести, рухнули вниз, прихватив с собой еще и часть стены. Хорошо, что сама пристройка давно уже была признана аварийной и стала со временем мусоросборником, причем последним его сделали те, кто в доме проживал или снимал жилье, видимо принципы не позволяли донести пакет до мусорки.
Но самое главное, флигель примыкал к дому, и теперь пришлось чиновникам из администрации (под ручку с МЧС) почтить охраняемый объект культурного наследия своим вниманием, ибо пристройка конструктивно связана с основным зданием и теперь куча авариек каким-то волшебным образом, сдвинувших с места старые ворота, стояла во дворе и, как новогодняя гирлянда своими мигалками освещала старые стене, лавочку и каштан. Последний, будто, очнулся от зимней спячки и был крайне недоволен, раскачиваясь и, точно спрут, шевеля ветвями-щупальцами.
Понятное дело, что дому и его жильцам переселение в неаварийное жилье никоим образом не грозило, по крайней мере, в этом веке, но галочку где-то кому – то поставить нужно. И, надеюсь, бабульки, которые выстроились у подъезда, заодно продвинут идею про отопление, иначе с такими чуть тёплыми батареями зимой мы околеем.
Разумеется, ни о каком «досыпе» речь уже не шла и я, по-зомбячьи натыкаясь на стены и столь же стереотипно подволакивая правую конечность (с нее просто спадал тапок), прошла в ванную (чтобы выругаться, потому что всю воду отключили, и умыться получилось только благодаря запасам из пятилитровок), а потом на кухню, по дороге кутаясь в кофту.
Чайник никак не хотел закипать, зато я почти закипела. На телефоне помимо свалки сообщений от групп программеров было и сообщение Паши, он будет сегодня свободен после шести вечера, от Стаса с кодом, который меня вчера заинтересовал и ссылками на статьи и форумы по расчету и написанию этого самого кода, а вот в соцсети сообщение от Егора, аж в шесть утра отправленное.
«Есть подвижки?»
Он издевается!
Я решила это сообщение проигнорировать, иначе написала бы колкость, а это почему-то писать было совестно. У человека ведь обстоятельства.
Может быть на работе, сидя за чашкой кофе, я, так и быть, определюсь со временем, когда смогу подъехать к Паше. Мне самой хотелось побыстрее решить этот вопрос.
В общем, я оставила квартирную хозяйку разбираться со своим имуществом (заодно отдав ей оплату за два месяца вперед, ибо на носу декабрь и январь, как бы все не растратить), написала подруге о произошедшем, Аня в своем репертуаре – больше переживала за сохранность нашего имущества от проверяющих, чем о том, что дом будет в принципе стоять, и отправилась на работу.
