Текст книги "Тертон (СИ)"

Автор книги: Александр Цзи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 26 страниц)

В городе было много зелени, мало машин и полное отсутствие высоких – выше пяти этажей – зданий. Это создавало ощущение простора и обширного пространства. Улицы пестрели яркими клумбами и живыми изгородями. Люди никуда не спешили, много улыбались и не испытывали никакого стресса, характерного для больших городов.

«Куда меня занесло-то? – думал Стас. – Проехался на поезде, а как будто на машине времени в прошлое попал».

Он – в который уже раз! – отодвинул на миг Завесу.

Абсолютно тот же самый город – без мусора, руин, трущоб и монстров. Дима в Сером мире ровно такой же, без изменений.

Итак, Изгои отправили тертона в неведомый город, застрявший в развитии на уровне пятидесятых двадцатого века, и этот город не имеет Завесы?

Не успел Стас соскучиться или налюбоваться на виды, как они прибыли. Дима, беззаботно болтающий о теплой зиме, прекрасной весне и изумительном лете, въехал через чугунные ворота на территорию, сплошь усаженную деревьями, кустами, цветами, между которыми виляли аллеи и узкие дорожки.

Над воротами висела вывеска с разноцветными буквами: «Веселая дубрава».

Среди деревьев и кустов белели уютные одноэтажные домики с открытыми верандами. Зимой на такой веранде не посидишь, отметил Стас. Видно, в холодное время года «Веселая дубрава» не функционирует. Что-то вроде летнего лагеря.

По аллеям неспешно прогуливались люди в легкой одежде. При виде новых гостей в машине церемонно раскланивались. Причем Стас подозревал, что здороваются они таким образом не только с Димой, но и лично с ним, Станиславом Думовым, пусть и не встречали его ни разу в жизни прежде. Просто такая вот культура.

В ответ Стас поначалу неуверенно кивал и криво улыбался, но потихоньку привык. Кивки стали глубже и энергичнее, а улыбка – шире и искреннее.

Наверное, он спит и видит сон! Или же здесь Завеса покруче прежней. Такая, что ни тертон, ни сама Алмазная Хатан не отдернет.

Этот летний лагерь и оказался отелем, где должен был обитать гость города Артемий Константинович.

И этот отель Артемию Константиновичу, следует отметить, понравился. Хоть и лежало на сердце беспокойство: в Чаринске все не так просто, как кажется, ох, не так просто!

Дима высадил гостя города у одного из домиков в глубине парка, почти невидимого за зелеными насаждениями. Стаса встретил парень в зеленом костюме с надписью на спине «Веселая дубрава», представился Васей. Стас мысленно окрестил его Васей-шнырем. Тем более что сотрудник «Веселой дубравы» имел что-то схожее с предыдущими парнями, даром что все трое были друг на друга не слишком-то и похожи.

Несмотря на зелень и пасторальность, домик оказался старым, со следами многократного ремонта, грубоватым на вид, прямоугольным и кое-где откровенно потрепанным. Что такое дизайн в Чаринске, похоже, знать не знали. Предпочитали исключительную утилитарность.

Впрочем, оборвал себя Стас, дизайн, вероятно, существует только в виде Завесы. В реальном мире дизайном нигде и не пахнет.

Стас при участии Васи заселился в просторный номер с туалетом и ванной комнатой, не слишком широкой железной кроватью с толстым матрасом и старомодным телеком на тумбочке – огромным, деревянным, с выпуклым зеленым экраном и переключателями. Телек назывался, если верить надписи под экраном, «Пегас».

– Я попал в прошлое, – тихо резюмировал Стас, стоя посреди номера и оглядываясь.

Вася сообщил:

– Завтрак с семи до десяти, обед с тринадцати до четырнадцати, полдник с шестнадцати до семнадцати, ужин с девятнадцати до двадцати одного.

– Да тут санаторий, – сказал Стас. – На сколько дней оплачено, не скажете, Вася?

– На неделю.

Стас мысленно выдохнул. На неделю – неплохо! Плюс ему разрешается гулять по городу. Будет не так скучно, как в Великих Марях.

Все же уточнил:

– Я могу выходить в город?

– Конечно! – ослепительно улыбнулся Вася, ничем не выдавая, что вопрос его удивил. С чего это гостям запрещается выходить в город?

Странно, а как же конспирация? Неужто здесь нет коллаборантов и Гончих, желающих добраться до одного растерянного тертона?

Не успел подумать об этом, как до него долетел ментальный порыв потока внимания. Откуда-то издали… Но невидимый взгляд был внимательным и пристальным.

Стас выглянул в окно, но там лишь зеленели кусты и пестрели цветы.

Он обернулся к Васе, продолжающему молча ждать распоряжений.

– Благодарю, – сказал Стас.

И сотрудник «Веселой дубравы» с легким поклоном ретировался.

Глава 40

Чаринск-6

На завтрак он сегодня опоздал, но это его не обеспокоило, так как перекусить он успел в поезде. До обеда оставалась масса времени.

Он неспешно помылся в душе, где вместо маленьких одноразовых флаконов с гелем, шампунем и кондиционером лежало в мыльнице огромное мыло с земляничным запахом, на полочке стояла большая стеклянная бутыль с шампунем до половины и на крючке висела новая мочалка, связанная из натуральных волокон. В стакане торчала зубная щетка с деревянной ручкой в эко-стиле, рядом стояла круглая баночка с притертой крышкой, внутри которой Стас с восторгом обнаружил зубной порошок.

После гигиенических процедур отправился гулять. Приспичило размяться.

За полчаса выяснил, что у отеля-санатория огромная территория, на севере обрамленная чистой речкой, за которой белеют частные дома среди леса. На западе тянется невысокий металлический забор, за ним – узкая улица с коттеджами. С юга территорию «Зеленой дубравы» ограничивает большая улица или проспект, где и располагаются центральные ворота.

Стасу попадались другие обитатели «Дубравы», они приветливо здоровались и иногда что-то говорили о погоде.

Он дошел до ворот, поневоле расслабляясь, и оказался на тротуаре проспекта.

Там, где заканчивались чугунный забор, начинались двухэтажные здания. Вторые этажи были, судя по всему, жилыми, а нижние занимали разнообразные маленькие магазинчики: продуктовые, обувные, с одеждой и книжные.

Стас заглянул в несколько магазинчиков по очереди. Внутри царил полумрак, но стоило Стасу пройтись между полок, как продавец или продавщица сразу включали свет. Впечатление магазинчики вызывали двойственное. С одной стороны – по-домашнему уютно, с другой – смотреть особо не на что.

Одежда такая, что Стас рискнул бы купить ее только в двух случаях: если б собирался жить в Чаринске минимум полгода или планировал участвовать в тематических ретро-вечеринках.

Среди продуктов питания тоже нет особого выбора. Хлеб, молоко в стеклянной многоразовой таре, консервы, свежие овощи и фрукты – без экзотики вроде авокадо, грейпфрутов, не говоря о бананах и мандаринах.

Обувь Стасу понравилась. Натуральная кожа, очень качественная подошва, прошито на совесть. Но на вид такие говнодавы, что и на тематическую вечеринку стыдно надеть.

Продавцы терпеливо и ненавязчиво ждали, пока Стас закончит осмотр и выключали свет, когда он выходил, ничего не купив. Все они читали газеты, и только одна молодая девушка тихо щебетала по обычному стационарному телефону с дисковым набором.

Святые яйца! Стас в последний раз видел такой телефон в далеком детстве у бабушки!

Самым потрясающим в магазинах оказались цены. Стас тер глаза и не верил, что продукты и одежда может быть такой дешевой. Причем ценники не наклеивались на товар в виде бумажек и не висели отдельными ярлычками, а частенько представляли собой выдавленные или вырезанные непосредственно на товаре цифры.

То есть изменения цен тут не ожидались. Совсем.

Выйдя из очередного магазина, Стас пошел по тротуару. Хватит магазинов на сегодня, пора немного переварить увиденное.

Предварительные выводы такие.

Чаринск имеет очень слабые связи с внешним миром и живет по собственным законам. Ни у кого нет мобильных телефонов, а развитие застряло на уровне середины двадцатого века. Завесы здесь практически нет, кроме той, что скрывает некий завод на окраине. Люди по какой-то причине очень дружелюбны – то ли из-за отсутствия интернета, то ли им промыли мозги. Стас не особо верил, что люди могут быть добрыми просто так, без хитрого и витиеватого подвоха.

Чтобы сохранить в тайне целый город, живущий как бы в параллельном мире, нужна власть и ресурсы. А это значит, что Чаринск угоден коллаборантам у власти, пресловутым Сор-ханам.

Или же Чаринск – проект Изгоев.

В эту последнюю версию тоже не очень-то верилось. Стас отчего-то подозревал, что если где-то и есть этакие оазисы нового и чистого мира, построенного Изгоями, то в него Стас попадет нескоро. Путевку туда надо заслужить. И не будут Изгои прятать от жителей завод…

Задумавшись, он добрел до пустыря, где был облаян собаками.

Испугавшись, схватил пару камней и не прицельно кинул в собак – не попал, но отпугнул.

– Эй, а ну лежать! – прикрикнул на собак мимо проходящий гражданин с портфелем. Похоже, он был готов броситься прикрывать Стаса грудью.

Но собаки угомонились и позорно бежали с поля боя. Судя по поджатым хвостам, им было стыдно за некрасивое поведение.

Стас поблагодарил «защитника» и двинулся дальше по тротуару, пока по тесной улочке не спустился к набережной реки. Вероятно, это была та самая речка на севере «Веселой дубравы». Или нет.

От берега отходил симпатичный деревянный пирс, выкрашенный в красный цвет. По мнению Стаса, цвет не совсем подходящий, но в целом красная полоса на фоне зеленоватой воды смотрелась ничего себе.

От нечего делать Стас прошелся и по пирсу тоже, скрипя досками. Видимо, пирс построили исключительно для того, чтобы любоваться видами. Никто прогулке Стаса не воспрепятствовал.

Это хорошо, размышлял Стас. За неделю облазим весь город. И до завода дойдем.

Разумеется, сюда его отправили не просто так, баклуши бить. Что-то он должен сделать. Поэтому надо держать ухо востро – миссия тертона в этих краях может свалиться неожиданно, когда окончательно расслабишься.

Вскоре хождение по пирсу надоело, и Стас отправился в обратный путь. В номере можно поваляться, а потом пойти на обед. В столовой, глядишь, с кем-нибудь познакомимся, а то и встретим знакомые лица.

Когда проходил мимо гудящей трансформаторной будки, стоявшей на цементном постаменте, снова захлестнуло тяжкое чувство пристального невидимого взгляда.

Кто-то за ним следил. Кто-то далекий, незримый и обладающий сверхчеловеческими способностями.

Поднявшись по улочке на знакомый проспект, среди прохожих он разглядел светлую, коротко остриженную головку. Дара? Он ускорил шаг, почти побежал. Догнав девушку, взглянул в лицо – нет, это другая женщина, куда старше и некрасивее. Женщина улыбнулась ему, Стас ответил смущенной улыбкой и поспешил удалиться.

…Обедал он в просторном помещении со стенами, на которых краской изображались цветочки и зайчики. Такой интерьер больше подошел был детскому садику.

Столовая рассчитана человек на тридцать, но вместе со Стасом обедало только двое мужчин и одна женщина. Все – среднего возраста. Когда явился Стас, женщина расправилась с едой и, раскланявшись с ним, ушла.

Стас взял поднос и прошелся вдоль шведского стола, набирая всего понемногу: жареную рыбу, салаты, куриные ножки в кляре, фрукты. Супов-пюре, обычных для такого места, не было, зато на плите стояла испускающая пар кастрюля с обычным супом. Запах от супа шел такой, что Стас, не любитель супов, зачерпнул себе немного.

Некоторое время он отдавал должное местным разносолам. Как и ожидалось, все натуральное, с невероятно насыщенным вкусом и ароматом.

Чуть позже, утолив первый голод, Стас познакомился с двумя мужчинами. Это оказалось проще простого – Василий Федорович и Петр Анатольевич, прибывшие в Чаринск из северного Камень-града, легко пошли на контакт. Только и ждали возможности начать разговор.

Стас пересел к ним за стол. Про Камень-град он слыхом не слыхивал, как и про Чаринск до недавнего времени. Василий Федорович и Петр Анатольевич ввели в курс дела: оба приехали на конференцию с новой методикой подрывных работ в шахтах.

Стаса немало потряс факт, что они знают про местный завод, скрытый Завесой. Выходило, что Завеса скрывала завод не от всех жителей – не исключено, что только от гостей города…

По словам командировочных инженеров-горняков, Чаринск процветал за счет завода, где производился «ультралид», взрывчатое вещество невероятной силы.

«Теперь понятно, отчего его скрывают», – сообразил Стас.

– Ну а вы каким ветром здесь, Артемий Константинович? – церемонно осведомился Василий Федорович.

– Из Великих Марей, – сдержанно ответил Стас.

Василий Федорович наморщил высокий лоб.

– Что-то не слышал об этом населенном пункте… Это где?

– Возле Лесного Увала.

Лоб не спешил разглаживаться.

– Не припоминаю…

«А я, блин, Камень-град с Чаринском не припоминаю! – в сердцах подумал Стас. – Что, если нам всем выборочно стерли память?»

Петр Анатольевич деликатно кашлянул в кулак и поправил тяжелые роговые очки.

– Это, Василий Федорович, ненатуральные города.

Василий Федорович ахнул:

– Да вы что, Петр Анатольевич? Не может быть. А вы, простите, Артемий Константинович, натурал?

У Стаса отвисла нижняя губа, но он быстро ее подобрал. В голове щелкнуло. Вспомнился странный совет Эрика-куратора.

– Ясное дело, натурал, – широко заулыбался Стас. – Самый что ни на есть натуральный.

Каменьградцы переглянулись и засмеялись.

Василий Федорович, отсмеявшись, сказал:

– Как и все мы! Наша страна велика, даже не все города знаешь. Жизни не хватит, чтобы запомнить! И немудрено. Как бы то ни было, наша страна должна быть на все сто процентов натуральной, без никаких, знаете ли! Это наша основная духовная и смыслообразующая скрепа, если хотите.

Стас не совсем понял, о чем речь, но на всякий случай кивнул.

А Петр Анатольевич возразил:

– Это невозможно, Василий Федорович, чтобы прям вся страна – и вдруг стала натуральной! Если б было возможно, давно бы стало.

– Надо к этому стремиться! – горячо сказал Василий Федорович.

– Так стремимся ведь. Давно уже.

– Недостаточно сильно, выходит! Люди жадны и носятся со своей духовной грязью, не подносят, когда надо. Вот вы, Артемий Константинович, что по этому поводу думаете?

Настала пора для Стаса морщить лоб, вытягивать губы в трубочку и всячески изображать мыслительную деятельность, чтобы потянуть время. Нельзя выделяться. Нужно быть как все.

– Я… э-э-э… думаю, что надо быть… э-э-э… быть против всего плохого и за все хорошее!

Василий Федорович и Петр Анатольевич уставились на Стаса. Тому почудилось, что каменьградцы сейчас начнут дико хохотать, но мужчины внезапно закивали с наисерьезнейшим видом.

Есть у Стаса, выходит, кое-какие навыки толочь воду в ступе, что-то говорить, при этом не давая никакой информации – то есть способности к популизму. Стаса озарило: такие бессмысленные тексты выдают те, кто совершенно не шарит в предмете, как он вот прямо сейчас.

«Можно и в политику податься… Несложное это дело. Сидишь, болтаешь всякую чушь. Главное, чтобы рожа была серьезная и значительная».

Но сентенция Стаса, увы, вызвала дополнительные вопросы.

– А что такое, по-вашему, хорошо и плохо? – спросил Василий Федорович. Ему прямо-таки загорелось подискутировать на эту заезженную тему. – И кстати, не откажите в любезности удовлетворить мое любопытство: какова причина вашей командировки в Чаринск?

– М-м-м… – промычал Стас, лихорадочно прикидывая, как бы выкрутиться.

На помощь пришел Петр Анатольевич:

– Ну что вы пристали к молодому человеку, Василий Федорович? Видите ведь, он утомился с дороги. Вагон в этот город ездит раз в месяц, а потому не слишком удобный…

– Но… – начал Василий Федорович, но Петр Анатольевич отчетливо пнул его под столом.

– Вагон неудобный, и это полное безобразие! Учитывая, что на нем иногда приезжает высокое начальство.

Василий Федорович испугался – это было ясно видно. Метнув на Стаса испуганный взгляд, он извинился, поднялся и ушел, сославшись на срочные дела. Петр Анатольевич, угодливо улыбаясь Стасу, последовал за приятелем.

Стас проводил их взглядом, пожал плечами и взял еще один стакан компота. Судя по всему, его приняли за кого-то влиятельного. За ревизора, например, ха-ха!

Ну и пусть.

Глава 41

Чаринск-7

Он валялся в номере и пытался размышлять логически. Получалось не очень.

Что за байда с натуралами? Имеет место некое разделение людей, и сексуальные пристрастия тут, вероятно, совершенно ни при чем. Собака зарыта глубже.

Кроме Чаринска есть еще и Камень-град – два города, про которые в мире Стаса Думова не слышали. Секретные города? Друг о друге жители этих неведомых населенных пунктов знают. Но о Лесном Увале – нет.

Что, если страна разделена на две зоны, и жители этих зон не в курсе друг о друге? Жители Камень-града и Чаринска считают себя натуралами, а Стаса со всеми прочими обитателями обычного мира принимают… за ненатуралов, что ли?

В чем заключается натуральность? Не в отсутствии Завесы ли?

Стас кивнул сам себе.

Да, логично.

Утомленный поездкой, прогулкой и сытным обедом, он уснул – обычным сном, а не Изгойским. Мозг продолжал работать и в этом сне, в частности сгенерировал идею: а что, если люди делятся на Натуралов и Изгоев? И в этой таинственной ретро-зоне в курсе насчет этого деления?

Проснулся спустя полтора часа от вновь повеявшего неприятного потока внимания. Выглянул в окно сквозь тюль – вечерело, солнце дробило лучи сквозь листву. В поле видимости наблюдателей нет.

На ужин Стас не пошел – не хотелось ни есть, ни снова встречаться с этими двумя «натуральными» занудами. Зато случайно набрел на библиотеку, открытую для постояльцев.

Библиотека занимала просторное помещение с четырьмя большими окнами. Вдоль стен выстроились удобные диванчики, а книги стояли на полках по центру.

Книги почти все были старенькие, читанные-перечитанные. Авторы сплошь незнакомые. Стас наугад вынул учебник психологии за авторством некоего Романа Филатова. Так же наугад открыл страницу и прочел:

«Все люди – все без исключения – добры, сострадательны и отзывчивы. Умение сострадать и сорадоваться заложено в человеческой природе от рождения, и оно является априорным, то есть не зависящим от опыта. Но со временем в ментальном пространстве человеческого ума скапливается так называемая духовная грязь, и ее необходимо регулярно очищать подношением. Нужно соблюдать не только гигиену тела, чтобы не болеть различными заболеваниями, но и гигиену ума, чтобы не погрузиться в пучину злобы, невежества и жадности».

Стас полистал учебник еще немного, но понял мало. С чего автор взял, что люди от рождения добрые и отзывчивые? По некоторым детишкам этого не скажешь. От рождения многие эгоистичны и жадны, альтруизм и щедрость нужно развивать уже потом, в ходе воспитания.

Среди полок неслышно передвигался еще кто-то, шелестел страницами, покашливал. Стас увидел женщину из столовой – она выходила, когда Стас пришел на обед. Когда они встретились взглядами, женщина кивнула и улыбнулась, Стас ответил тем же. Ему уже проще давались все эти улыбки.

Он прихватил с собой четыре томика: три приключенческих романа и один учебник – тот самый, Филатовский. И вернулся в номер.

Читал допоздна, так как заняться все равно было нечем. В ближайшем будущем следует выяснить, как в городе обстоят дела с вечерней и ночной жизнью, какие есть развлечения. Но что-то подсказывало, что в лучшем случае он наткнется на дискотеку 50-х.

«В природе широко распространено такое явление, как симбиоз, – вещал Роман Филатов со страниц учебника. – Основным движителем эволюции, вопреки сложившемуся клише, является не борьба за выживание, а умение кооперироваться. Постоянная агрессия и битва с окружающим миром не продуктивны и требуют огромных энергозатрат. Куда выгоднее встроиться в сложившуюся экологическую нишу и пользоваться ее ресурсами, принося пользу. Таким образом, злоба непродуктивна ни в малейшей степени, ее попросту не должно быть. Это – результат нелогичности людей, неправильного понимания законов бытия, иерархического инстинкта, востребованного в примитивном обществе, но ненужного сейчас, и банальной глупости. Чем человек глупее и необразованнее, тем он агрессивнее и ближе к пещерным предкам. Самым идеальным способом избавиться от духовной грязи является, вне всякого сомнения, Полуночный Ритуал подношения».

Стас заинтересовался. Что за Полуночный Ритуал такой? И о каком подношении разговор? Поискал, листая страницы и жалея, что имеет дело не с электронной книгой, где легко найти любое слово через поиск, а с обычной бумажной. Не нашел, как ни старался. Автор еще пару раз упомянул Полуночный Ритуал в качестве панацеи от всех проблем, но суть его не раскрыл, видимо, полагая, что читатель и так прекрасно об этом осведомлен.

За чтением время летело быстро. За окном стемнело. Стас включил свет, посидел, размышляя о прочитанном. Захлопнул книгу – на сегодня достаточно – и решительно встал. Пора немного прогуляться и полюбоваться вечерним Чаринском.

…Но чугунные ворота были заперты на массивный висячий замок.

Стас аж оторопел.

Рядом с воротами топтался пожилой мужик в коричневой робе, со словом «Охрана» на груди и спине, курил зловонную самокрутку.

При виде Стаса сказал:

– Извините, уважаемый, после девяти выходить с территории не рекомендуется.

– Почему?

Сторож прищурился от синеватого дыма. Уличный фонарь освещал его хитровато-простодушное лицо сбоку – не понять выражения.

– Вы же гость города? – спросил он мягким хрипловатым голосом. – Впервые у нас в Чаринске?

– Да, – не стал юлить Стас.

Мужик втянул в себя сизый дым, а выдохнул белый, очищенный. Щелчком отправил окурок в урну и, вздохнув, проговорил:

– Так у нас заведено, не взыщите…

– Комендантский час? – брякнул Стас и спохватился: не сказал ли лишнего.

Он подошел к воротам, выглянул на улицу, освещенную фонарями и совершенно пустынную. Ни машин, ни людей.

Ни представителей власти, коих народ ласково прозвал «мусорами».

– Ну что вы, – не обиделся сторож, становясь рядом и подбоченившись. – Просто такая старинная традиция.

– Все традиции имеют объяснение.

Сторож пожал плечами.

– Люди – существа дневные. Иначе видели бы в темноте, как кошки. Вот вам и объяснение.

Непонятно, говорил ли он серьезно или насмешничал. Стас решил больше не продолжать разговор – повернулся и зашагал в обратном направлении. По пути, зайдя в густую тень аллеи, обернулся. Сторож по-прежнему стоял лицом к освещенной улице у запертых ворот и быстро-шустро кланялся, как-то необычно сложив перед собой ладони. Будто молился, только как-то чудно́.

«Ничего не понимаю, – подумал Стас, идя дальше, – странный город и странные жители. И традиции у них странные… Но это все неважно. Важно понять, зачем меня сюда отправили Изгои! Чтобы я что-то понял? Но что? А если я тупо просижу всю неделю здесь, ни во что не вмешиваясь и никуда не суя нос? Обучение в таком случае состоится или я завалю неведомый экзамен?»

Позади в темноте зашуршало – будто кто-то легкий пробежал от дерева к дереву.

Стас обернулся и некоторое время всматривался в полумрак. Аллеи освещались тусклыми шарами на коротких столбиках, толку от них было маловато. Вдали мелькнула тень – кажется, собака.

Переведя дух, Стас продолжил путь и без приключений вошел в домик с выделенным для него номером.

За стойкой ресепшена (или как это тут называется?) сидела незнакомая девушка с закрытыми глазами и выставленными перед собой ладонями, как у сторожа. Стас различил, что пальцы переплетены причудливым образом. Губы шевелились, девушка что-то шептала. Может быть, молитву.

Услышав шаги, девушка открыла глаза, опустила руки на столешницу и как ни в чем не бывало улыбнулась Стасу.

– Добрый вечер! Простите, но в ночное время выходить за территорию «Веселой дубравы» не рекомендуется.

Стас зыркнул вокруг. В холле людей больше не было. Но ощущение следящего за ним взгляда никуда не делось. Это нервировало.

– Добрый, – отозвался он, стараясь говорить дружелюбно и расслабленно. – А по территории – тоже не рекомендуется?

– По территории гулять можно в любое время, – снова одарила его ослепительной улыбкой девушка у стойки. – Только… зачем гулять ночью, если можно гулять днем?

Стас кивнул. Не поспоришь.

Народ здесь немного зомбированный, с такими лучше не пререкаться.

Он поспешил в номер, где нашел на дне рюкзака молоток. Пристальный невидимый взор не отпускал ни на мгновение, и Стас приготовился к неприятностям.

Пальцы наткнулись на ганлин с подключенным к нему амулетом, и Стас замер. Что, если вооружиться еще и древним артефактом?

Представилось, как он вызывает злых духов в центре Чаринска. Да, зрелище будет еще то…

Он посидел в темной комнате, прислушиваясь к звукам, но было очень тихо. Спустя минут пять улегся в постель не раздеваясь, с молотком возле правой руки. Холодный металл бойка касался кожи и не давал расслабиться.

Так он лежал некоторое время – как вдруг в окно тихонько постучали.

Стас подлетел до потолка вместе с молотком. Согнувшись, подскочил к подоконнику (так, чтобы не подстрелили снаружи: видел в кино, как это делается), осторожно выглянул. За окном на фоне слабо освещенных деревьев маячила темная фигура.

Поняв, видимо, что Стас стремится его разглядеть, неизвестный визитер отошел от окна, и на него упал свет от лампы под крышей здания.

Парень лет двадцати пяти, самой обыкновенной внешности. В легкой рубашке, заправленной в просторные штаны чаринского дизайна. Обе руки на виду, пустые.

Сжимая молоток за спиной, Стас левой рукой приоткрыл створку окна и шепотом спросил:

– Чего надо?

– Поговорить! – тотчас ответил парень, тоже шепотом. – Вы в опасности!

Глава 42

Чаринск-8

– Не понял? – сказал Стас. – Ты кто?

– Я – Иннокентий, студент Чаринского химического института.

Стас мигнул, на долю секунды отбросив Завесу. Иннокентий не изменился.

– И чего же тебе от меня надо, студент?

– Предупредить!

– Что за опасность мне грозит?

Иннокентий отчаянно мотнул головой вправо-влево.

– Если сторож меня спалит, выгонит! Впустите!

Стас поудобнее перехватил короткую рукоять молотка и усмехнулся.

– А ты точно не вампир? Такого, говорят, впустишь – не рад будешь…

У студента округлились глаза. В суть прикола он, ясное дело, не въехал.

– Залезай, – решился Стас. – Только без резких движений.

И отошел вглубь комнаты.

Иннокентий неловко забрался в помещение через открытое окно. Когда повернулся к Стасу спиной, тот убедился, что в задних карманах у ночного гостя ничего не торчит.

Зато за ремнем штанов сзади выглядывала тонкая книжица в мягкой обложке. На оружие не слишком похоже…

– Садись сюда, – велел Стас, тыкнув в сторону продавленного кресла молотком. При виде Мьёльнира студент поежился и подчинился.

Стас закрыл занавески и включил неяркий торшер. Сел на край кровати напротив Иннокентия, готовый в любой момент атаковать или убегать.

Пристальный невидимый взгляд вроде бы перестал буравить затылок. Что же выходит – это Иннокентий за ним следил? Или следит кто-то другой, но прямо сейчас отвлекся на другие дела?

– Итак, Кеша, о какой опасности речь? Говори кратко, быстро и по существу.

Кеша шевельнул желваками. При свете торшера Стас разглядел его внешность. Худой, костлявый, с блеклыми круглыми глазами и маленьким ртом, он производил двоякое впечатление: с одной стороны обычный голодный студент, а с другой есть в нем что-то неприятное и желчное.

– Не знаю, – буркнул он. – Подробности неизвестны. Но вам грозит опасность! Разве вы не заметили? Это проклятое место! Здесь все ненормальные! Блаженные не в тему!

Стас поджал губы.

– А может, это ты ненормальный?

Кеша усмехнулся.

– Я вас понимаю. Патология, распространенная на все сообщество, становится нормой. Но люди не могут быть все позитивными – это факт. Я читал в книге!

Он выдернул книжицу из заднего кармана и протянул Стасу. Тот взял ее и, не теряя бдительности, глянул на обложку.

«Иерархическая психология и проблемы агрессии как способа выживания в примитивных сообществах», автор Г. С. Кременицкий.

Эту книгу Стас видел впервые в жизни. Впрочем, никогда особо не интересовался психологией и тем более книгами с такими занудными названиями.

– А еще я читал «Преступление и наказание», – похвастался Кеша. – Там человек убил другого человека, чтобы проверить силу воли. Достоин ли он, имеет ли право. Или тварь дрожащая.

– Ну и что выяснил? – улыбнулся Стас.

– Что тварь дрожащая, – нетерпеливо отмахнулся Кеша. – Неважно. Главное, это то, что людям свойственны агрессия и насилие.

Стас вернул книжку, не раскрывая. Посмотрел на студента исподлобья.

– Для тебя это открытие?

Выводы напрашивались сами: Кеша – обычный шизофреник. Каким-то образом сбежал от санитаров и вешает теперь психопатическую лапшу на уши гостя города. Кое-что в его словах не без резона, но все эти финты с книжками и упоминание «Преступления и наказания»…

Нет, у Кеши не все ладно с головой.

– Вот именно, открытие! – вскричал Кеша. – В Чаринске нет преступлений! И не было никогда! Никто никогда не украдет, не нападет, не оскорбит! Я уже не говорю про убийства! У нас нет преступлений, и нет книг про преступления. Эти книги мне попались случайно, и я прозрел…

Действительно, в библиотеке Стасу не повстречалось ни одного знакомого автора, ни одного завалящего детектива и даже классики. Все было иное, незнакомое.

– В Чаринске не бывает преступлений? – повторил Стас, передумав немедленно выставлять Кешу из номера. – Как это? Вообще нет?

– Вообще! – торжествующе сказал Кеша. – Если вы потеряете бумажник, вам его принесут или оставят в бюро находок. У нас не принято даже в собак кидаться камнями…

– Хм-м-м… – протянул Стас.

– А я видел, как вы кидались, – осклабился Кеша. – Поэтому и понял, что вы нормальный.

– Или ненормальный, – проворчал Стас.

– Агрессия является частью нормы. К нам очень редко приезжают гости вроде вас. В основном, из Камень-града или Шибирска… а они такие же… блаженные. Но несколько раз приезжали и такие, как вы…

Кеша нахмурился и встал. Стас отступил на полшага, хоть и не ожидал нападения. Сработала осторожность.

– … и их превратили в блаженных, – договорил студент.

– В улыбающихся, вечно позитивных и так далее? Даже не знаю, радоваться или горевать.

– Это часть вашей личности! – выкрикнул Кеша, но сразу же примолк, испугавшись, что его услышат. – Какой бы она ни была, она – ваша! Часть характера, темперамента, чего угодно. Никто не вправе отбирать ее!

– То есть ты хочешь, чтобы в Чаринске были преступления? – уточнил Стас, лихорадочно размышляя.

– Да при чем тут преступления? – загорячился Кеша. – Это последствия! Я хочу, чтобы люди были нормальными, а не… с промытыми мозгами!

– А ты почему такой нервный, химик? Почему не блаженный? Нахимичил чего?

Судя по перекошенной физиономии, Кеша готов был растерзать Стаса. Но студент неимоверным усилием воли сдержался. Сухо сказал: