Текст книги "Тертон (СИ)"

Автор книги: Александр Цзи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 26 страниц)

– Где я? – спросил Стас, собирая волю в кулак, чтобы не шарахнуться от Никиты.

– В Бурнинске, – с облегчением ответил Никита, довольный, что Стас наконец-то отреагировал. – В районной больнице. У меня тут зам знакомый.

– Ты же… водитель зама… прокурора? – тупо спросил Стас.

Никита хохотнул, и сразу появился знакомый прищур.

– Ага, я по замам спец, понимаешь ли!.. Вот, подсуетился, чтобы тебя полечили. Ты совсем плохой был после… после всего.

– После чего?

Никита поправил сползший халат и вздохнул, опуская глаза:

– Прими мои соболезнования по поводу мамы… Сердце не выдержало. Уж очень она к бабе Насте была привязана.

Стас помолчал, обдумывая сказанное, уточнил удивительно ровным, почти деловитым тоном:

– Мама умерла?

– Ты забыл, да? – поскучнев, сказал Никита. – У тебя это… как его… завихрение мозгов, что ли, произошло. Не знаю, как правильно сказать, я ж не медик… Но завихрение вроде бы временное. От сильного стресса. Вот отлежишься и… Так ты вообще ничего не помнишь?

Стас молчал, кусая губы. Заглянула медсестра, наметанным глазом зыркнула на капельницу и тихо прикрыла дверь.

Никита снова вздохнул:

– Такое бывает. Человек выгоняет плохие воспоминания и как бы забывает все… Ну ничего, ты парень в расцвете сил, вспомнишь еще. Полежишь тут недельку…

Стас привстал:

– Не буду я тут лежать недельку!

– Ну-ну, тихо, не кипишуй! Успеешь убежать. Я за домом пригляжу, если че.

«Тебя нет, – сказал ему Стас мысленно. – Или ты не настоящий. Как же ты приглядишь?»

Но мысль оборвалась, потерялась среди других бессвязных мыслей, угасла. Почему он подумал, что Никиты нет? Вот же он, самодовольный и лоснящийся как всегда.

– Выпишешься, – продолжал разглагольствовать Никита, не замечая терзания Стаса, – вступишь во владения. Усадьба-то теперь твоя. Глядишь, останешься, женишься на деревенской. Дом у вас хороший…

«Нет, не хороший, – снова мысленно парировал ему Стас и снова не вполне отдал себе отчет, почему. – Все ненастоящее, все! Мы живем во лжи, в бесконечном обмане!»

Глава 12

Дара-1

Вечером, когда за окнами опустились сумерки, Стас наконец-то остался один в палате. Новых соседей за день ему не подселили, Никита ушел – к великому облегчению Стаса – еще до обеда, один раз заглянул врач, медсестра наведывалась раза три или четыре – сделала уколы и принесла безвкусную еду из больничной столовки – и больше не беспокоила.

Неизвестно, подействовали ли лекарства, но Стасу действительно стало легче. Его больше не трясло от ужаса и слабости, и не мерещилось черт-те что…

Но Стас иллюзий не строил. Прошлого не изменишь и так просто не забудешь. Что было – то было…

Поэтому надо было срочно валить из больницы, из Бурнинска – вообще из этих проклятых мест. В родной Лесной Увал, домой. Там он закроется на все замки и хорошенько все обдумает.

И решит, как жить дальше… Наверное, решит. Сейчас, например, он понятия не имел, как жить дальше – после всего, что свалилось на его бедную голову.

С трудом дождавшись, когда в коридоре перестанут разговаривать и шлепать больничными тапочками, Стас тихонько встал с койки, прокрался к шкафчику при свете, сочащемся сквозь щель в двери, и вынул свое небогатое имущество: довольно грязную одежду, шлепанцы, телефон с почти разряженным аккумулятором и ключи с брелком от машины, которая осталась в Серебряной Пойме.

В больших госпиталях все эти вещи хранились бы в специальном помещении, но что взять с обычной районной больнички? Поступил мужик без сознания, за него замолвил словечко какой-то знакомый заместителя главного врача – и никто не озаботился вызвать полицию, проверить странного пациента, приглядеться к нему повнимательнее… Положили парня в отдельную палату – пусть скажет спасибо. И шмотки его закинули в шкафчик. Телефон не сперли – пусть скажет спасибо во второй раз.

Он переоделся и, стараясь не производить лишнего шума, открыл окно. Его палата располагалась на втором этаже, внизу при свете фонаря виднелась чахлая клумба, а дальше протянулась цементная дорожка, изрядно засыпанная листвой с деревьев. За рядом деревьев в полумраке различалась стальная ограда и какая-то узкая улочка. По дорожке днем прогуливались больные – Стас видел в окно. Медицинских сотрудников не приметил.

Сейчас поблизости вообще не было ни души. Поражаясь собственному сумасбродству, Стас перелез через подоконник и встал одними носочками на верхнем крае железной решетки, прикрывающей нижнее окно. До клумбы прыгать было все равно далековато, а пожарная лестница находилась в полутора метрах – вроде близко, но не достанешь, если ты не паркурщик.

Можно слезть по оконной решетке, но неизвестно, кто сидит возле окна. Стасу лишние свидетели ни к чему. Свет из этого зарешеченного окна не идет, но рисковать не будем…

Постояв немного и примерившись, Стас спрыгнул прямо в клумбу. Удар о землю получился изрядным – ноги глубоко погрузились в рыхлую землю, Стас сложился так, что шлепнул задницей по цветам, растущим вперемешку с сорняками. Он тут же вскочил, заболели колени, но не критично. Вроде бы он ничего не подвернул и не сломал…

Он выдрался из земли и поспешил пересечь цементную дорожку. Скользнув в тень деревьев, перелез через стальную ограду и очутился вне территории больницы.

Никто не спохватился, не послышался окрик охранника, не заверещала сирена, не раздались удивленные голоса случайных прохожих. Улочка была пустынна, ее освещали редкие фонари. Темный монолит больничного корпуса светил кое-где прямоугольниками окон, и нигде не было заметно ни малейшего движения.

Стас отряхнулся и, приняв вид максимально расслабленный и законопослушный, зашагал в сторону рынка – единственного в крохотном городке Бурнинске, где днем и ночью дежурили бомбилы.

К счастью, Стас не раз бывал в здешних местах и в городе ориентировался. Да и не такой уж мегаполис Бурнинск, чтобы в нем заблудиться.

Вскоре впереди показалось дорожное кольцо, возле которого и прилепился универсальный рынок – сейчас, по позднему времени закрытый. На парковке стояли три легковые машины, но только возле одной из них разгуливал крепенький мужичок, попыхивая сигареткой в зубах.

Несмотря на скверное освещение, водила профессиональным взором сразу выхватил фигуру Стаса из полумрака, определил в нем клиента и принял выжидательную позу.

– До Серебряной Поймы! – сказал Стас, поздоровавшись с водилой за руку.

Водила кивнул, прищурился и затянулся. Огонек на конце сигаретки вспыхнул.

– Добро. Людей наберем только… Я до Лесного Увала вообще-то, но все едино через Серебряную Пойму поедем.

– А сколько пассажиров уже есть? – упавшим голосом спросил Стас, глядя на темный салон тачки. Иногда бывало, что потенциальные пассажиры ждали выезда дома, заранее созвонившись и договорившись со знакомым таксистом.

– Ни одного, – равнодушно пожал плечами таксист. – Поздновато. Но к полуночи обычно салон набирается. У нас круглые сутки движняк.

Стас заколебался. И выпалил:

– Оплачу весь салон!

Водитель мгновенно выбросил сигарету – она провалилась сквозь прутья ливневого стока у дороги.

– Вот это тема! Садись!

Он запрыгнул за руль и завел двигатель.

Стас сел рядом с ним. Салон пропах сигаретным дымом, по́том, «вонючкой» – освежителем воздуха, болтающимся перед лобовым стеклом, – но, несмотря на это амбре, машина показалась Стасу самым уютным местом на свете.

По кольцу проехал джип, и Стаса пробил ледяной озноб.

Никита!

Его взятый в кредит джип, его номера, его фигура за рулем!

Еще ничего не сообразив, Стас пригнулся. Водила покосился на него, но от комментариев воздержался. Стас подозревал, что мужик сделал насчет него простой вывод: чел забухал в Бурнинске, вон весь грязный, но, в принципе, при деньгах, порядочный, просто так вышло… Сейчас знакомого увидал и спрятался – стыдно.

В эти самые минуты Стаса, впрочем, мало волновало то, что о нем думает водила. Стаса трясло при мысли о Никите, друге детства, которого подменили на что-то нечеловеческое и неестественное…

Как он выглядит на самом деле? Как вязаная кукла с желтыми глазами? Или как что-нибудь похлеще?

Вся семья Сапожниковых фикция. Возможно, они все давно умерли или были убиты и заменены подделками.

Но кто тогда кормил Найду?

Мать подкармливала иногда, но не каждый день.

Много вопросов и мало ответов.

Никита на своем джипе исчез за поворотом. Таксист тронулся с места и поехал в сторону трассы. Стас немного успокоился, но мысли кружились вокруг матери и бабушки… Получается, тварь под видом бабули высасывала жизненные силы из матери, отчего мать и выглядела старше своих лет. Мать сама выполняла всю работу по дому, тащила на себе хозяйство, вряд ли вязаная тварь ей на самом деле помогала.

А Никита – он тоже не человек, а подменыш. И весьма сомнительно, что подменыш желает Стасу добра. Надо держаться от него подальше. Вот доберутся они с таксистом до Серебряной Поймы, Стас пересядет на свою тачку и умчит в город, домой… Лишь бы подальше от этого безумия.

Не прошло и нескольких минут, как таксист и единственный пассажир выехали за пределы городка, и по обе стороны дороги простерлись ночные поля и лес. Водила – он представился Степаном – принялся болтать без умолку о всякой всячине. Стас помалкивал и слушал вполуха, но вскоре речь зашла кое о чем любопытном, и Стас навострил уши.

У Степана, видимо, при виде Стаса возникли определенные ассоциации с забухавшими людьми, и он поведал полную драматических перипетий историю о родном брате, который недавно во время очередного запоя пропал без вести. Искали его по всем шалманам, где он обычно околачивался, – результат нулевой. Раньше непутевый брат так просто не испарялся без следов.

Тогда родня Степана применила тяжелую артиллерию – обратилась к знаменитой бурнинской бабке-гадалке по имени Галина. Слыхал ли о ней Стас?

– Не слыхал, – признал Стас. – Я в этих местах редко бываю.

Степан кивнул и заявил:

– Крутая бабка. Наследственная знахарка, хорошо зарабатывает. Побольше нас, простых бомбил…

– И что? – заинтересовался Стас. – Нашла брата-то?

– Не поверишь – нашла! Сразу показала, где искать этого дурня. Мы – туда, а он – там! Представь?

– Она всегда находит? – уточнил Стас.

– Ну, всегда – не всегда, не знаю… Но отзывы о ней лучше некуда. Она не только людей ищет, но и животных, и вещи потерянные.

– Как к ней обратиться?

– Потерял чего? – с пониманием осведомился Степан.

– Ну, типа да.

– Записывай.

Стас похлопал по карманам. Бумажника нет, мобила дышит на ладан. В кармане только ключи от машины.

– Запомню, – решительно сказал он.

– Улица Гранатовая, 38А, – сообщил водила. – Частный домик. Там у нее вечно очередь, не пропустишь.

«Надо бы пообщаться с этой бабкой, – подумал Стас. – Может, она тоже тертон и знает о Сером мире…»

До деревни Серебряная Пойма они доехали немного заполночь. Степан собирался переночевать у знакомых в деревне, а утром поехать, набрав пассажиров, обратно в Бурнинск. Поездка в Лесной Увал отменялась, раз уж такое дело.

Стас отпер родную «Тойоту», которая, слава звездной пыли, стояла возле дома на прежнем месте, достал из бардачка деньги и заплатил водиле. Степан отчалил. Красные габаритные огни мелькали некоторое время в конце улицы, затем пропали.

От шума двигателя и хлопанья автомобильными дверьми проснулась Найда, зарычала в будке, но не залаяла. Этого хватило, чтобы живо припомнились события, случившееся прямо здесь… И снова Стас стоял посреди ночи перед пустым темным домом, где много лет бок о бок с его матерью обитала потусторонняя тварь, а в подвале разлагалась бабуля…

Глава 13

Дара-2

Дом семьи Думовых вырисовывался горбатой тенью на фоне звездного неба. При слабом свете ущербной луны, звезд и двух фонарей можно было разглядеть аккуратно отремонтированную крышу, ровные стены, окрашенный штакетник. И – ни намека на то убожество, что предстало перед Стасом в Сером мире.

Дом как дом, знакомый с раннего детства. Но Стасу было до жути страшно на него смотреть. А еще страшнее заходить внутрь за вещами. Вместо этого охватило сильнейшее желание немедленно уехать в Лесной Увал.

Дом отныне пустует, потому что мама умерла, пока он валялся без сознания. Где находится тело? Никита про это ничего не сказал, а у Стаса не достало сил задать страшный вопрос. Наверное, оно в морге, в районной больнице, откуда он совсем недавно сбежал, оставив распахнутое окно палаты и отпечатки ног и задницы на клумбе внизу.

Неизвестно, у кого интересоваться… Только не у Никиты. У Стаса нет ни желания, ни смелости смотреть на длинную белобрысую рожу Никитоса с его фирменным прищуром.

Кое-как собравшись с духом, Стас открыл калитку и подошел к входным дверям. Найда снова заворчала, загремела цепью – и затихла. Стас включил светодиодную панель под навесом, свет исправно разогнал темноту. Это прибавило смелости, и Стас зашел в дом.

В доме за время его отсутствия скопился «нежилой» запах. Не затхлый, а именно неживой. Говорят, брошенные дома быстро разрушаются. Наверное, это правда, но сперва они теряют живую душу…

Стас включил свет на веранде и остановился перед запертой дверью в коридор. Кто-то ее закрыл, хотя раньше в теплое время года она всегда оставалась распахнутой настежь. Также кто-то выстроил обувь так, как никто из Думовых сроду не выстраивал.

Ясное дело, здесь были соседи. Тот же Никитос, к примеру…

И никто из них, понятно, мертвых бабушек – ни вязаную, ни ту, что в подвале, – не обнаружил. Иначе сейчас дом был бы оцеплен и вокруг суетились стражи порядка, следователи, понятые и так далее.

Или не суетились бы?

Как минимум дом был бы опечатан и заперт на замок.

Стас открыл вторую дверь с таким расчетом, чтобы в случае чего мгновенно отпрыгнуть назад и выскочить из дома. Лампа на веранде осветила короткий коридор с вешалкой и закрытым люком, ведущем в подвал.

Вязаной твари нет.

А вот в углу стоит отцовская лопата. В последний раз Стас ее видел на улице, рядом с собой, когда он повалился в пыль и перед ним нарисовался загадочный старик-тауханец.

Итак, лопату принес тауханец? Больше вроде бы некому. Но кто убрал останки (если можно так выразиться) вязаного чудовища? Или они сами собой растворились, скрывшись за Завесой?

Как бы то ни было, в доме, судя по всему, прямо сию минуту никто не обретался – ни естественный, ни сверхъестественный.

Стоило Стасу так подумать и сделать шаг в коридор, как со стороны гостиной зашуршало и из дальней двери выскочила маленькая черная тень. Стас на автомате схватил лопату и, держа ее наподобие копья, в срочном порядке отступил на веранду.

Но тревога была ложная. Навстречу ему, громко и возмущенно мяукая, выбежала Пэрис.

Это окончательно расслабило Стаса. Пока кошка в доме, нечисти здесь быть не должно. Кошки вроде бы прозревают сразу два мира – обычный и призрачный…

– Пэрис, мохнатая ты потаскушка! – прошептал Стас, гладя кошку. – Ты что тут жрала-то?

В гостиной окно оказалось приоткрытым. На подоконнике скопился мощный слой пыли с отпечатками кошачьих лап. Видимо, те, кто похозяйничал тут, забыл прикрыть окно, и Пэрис шастала то внутрь, то наружу.

Кто бы ни побывал в доме, это были не грабители. Все вещи пребывали на прежних местах, в целости и сохранности.

Стас всюду позажигал свет и принялся лихорадочно и как попало зашвыривать свои вещи в дорожную сумку.

Отчаянно зазвенел домашний телефон, заставив Стаса подпрыгнуть до потолка. Он прибежал в гостиную, вылупился на трезвонящий телефон. Кому приспичило звонить среди ночи?

Он все-таки поднял трубку.

– Алле?

– Слушай, дорогой мой Стасян, ну это какой-то детский сад, ей-богу! – раздался в трубке голос Никиты. – Ты чего? Зачем сбежал-то?

У Стаса заледенело в груди. Нашел его Никитос-то. Наверняка он до этого звонил на мобильник, но телефон Стаса вырубился из-за севшего аккумулятора.

– Где тело? – бухнул он напрямик. Сейчас его волновал именно этот вопрос.

– Какое тело?

– Тело моей матери! – завопил Стас.

– Так похоронили уже, – спокойно сказал Никитос. – Рядом с бабой Настей, как твоя мама и хотела.

Ладони у Стаса вспотели так, что трубка чуть не выскользнула из руки. Его начало мелко трясти.

– Как похоронили? Почему так быстро?

– Быстро? Ты без сознания четыре дня провалялся! Уж извини, не могли мы ждать. Я, между прочим, взял на себя все хлопоты по похоронам. Собирался рассказать тебе сегодня утром, но ты был в таком состоянии, что я решил обождать немного… И оказался прав: ты до сих пор явно не в себе…

Дрожа с головы до ног, Стас постарался собрать извилины в кучу. Получалось не очень.

Он провалялся без сознания четыре дня?

Не может быть. Стас отказывался в это верить.

– Когда я очнулся… – начал он, – при тебе… заглянула медсестра, верно? Глянула на капельницу и ушла. Ушла, понимаешь? Я допускаю, что медикам в целом на пациентов плевать в таких местах, как этот всратый Бурнинск, но если чел пролежал в обмороке аж четыре, блин, дня и очнулся, медсестра должна была как минимум врача привести!

– Так он и пришел. Разве нет? – Никитос был спокоен, как сытый гиппопотам.

– Через полчаса после того, как ты ушел!

Никита на другом конце провода вздохнул.

– Ну лады. Придется по-чесноку.

У Стаса сжалось сердце. Его по-прежнему нешуточно трясло.

– Ты не совсем был в обмороке, – пояснил Никита. – Периодически просыпался и нес ахинею про чудовищ вязаных, привидения, серый мир какой-то… Тебя накачали успокоительным и хотели в дурку определить, но я надавил связями…

– Кончай колотить понты, балбес… – тихо прошептал Стас.

– А?

– Ничего. Продолжай.

– Так что это был не многодневный обморок, а что-то вроде… – Никита закряхтел и неохотно договорил: – Белой горячки.

– Какая еще в жопу белая горячка? Я не пью алкоголь!

– Откуда ж мне знать, пьешь или не пьешь? – вкрадчиво поинтересовался Никита. – Или еще чем упарываешься? Тебя нашли на улице в ужасном состоянии. После этого ты бредил. А в районной больничке наркологические анализы не делают. Они бы отправили пробы твоей крови в областную наркологию, так как при тебе не было документов, но, как ты понял, я тряхнул связями…

Стас перебил:

– Никита!

– Ась?

– Никита, – тише повторил Стас, помолчал секунду и серьезно спросил: – Кто ты такой?

– В смысле? – опешил тот.

– В прямом. Ты человек или тоже… подделка?

Из-за перевозбуждения Стас решился задать этот вопрос в лоб.

– Стасян, ты опять бредишь…

– Я не брежу, ясно? Я видел твой дом. Он пустой! Ты меня не переубедишь, не внушишь, что это я свихнулся. Я видел то, что видел… И я теперь знаю.

Последовала пауза. Стас слышал, как стучится сердце о ребра, а кровь шумно пульсирует в висках. За окном прямо напротив чернела ночь, подоконник был изгваздан усилиями природы и кошки. Сейчас створка была надежно закрыта.

– Как это пустой? – удивился Никита. – Тебе померещилось, дружище! Ты больной человек! Или употребил что-то не то…

– Не померещилось! – На Стаса накатило ослиное упрямство. – И хватит внушать мне, что я больной наркоман!

– Уверен?

– Уверен! Ты не человек!

Снова повисла короткая пауза. Потом Никита изменившимся, тяжелым голосом промолвил:

– Ладно, Станислав Думов. Я тебе добра хотел, но раз ты так… Береги себя.

В трубке зазвучали короткие гудки. Стас постоял немного с трубкой в руке, затем швырнул ее на аппарат. В голосе Никиты явственно прозвучала угроза.

Или угроза ему примерещилась, как и все остальное?

В словах Никиты все было логично и разумно. Если он настоящий человек, а не жуткая пародия на человека, то Стас должен его благодарить за оказанные услуги – а услуги эти немалые. И если Стас рехнулся, то сам этого никогда не поймет.

Как понять, что «софт» в мозгах имеет баги, если единственный инструмент для сканирования – это сам «лагающий софт», которому нет доверия?

А никак. Это видно лишь со стороны.

Мысль развить не удалось. Стас нервно забегал по гостиной, но в дверях замер – в углу коридора блеснуло. Он наклонился. В щели между неплотно пригнанными досками лежала цепочка с амулетом. Стас осторожно выловил его двумя пальцами, и амулет не преминул нагреться прямо в руке.

Не обращая внимания на необъяснимый с научной точки зрения нагрев, Стас надел амулет на шею и спрятал под рубашку. Его перестало трясти, он начал быстро успокаиваться.

Раз есть амулет, значит, не все так просто и все злоключения не объяснить элементарной шизой или нечаянным наркотическим опытом. Амулет – признак того, что ставить себе диагноз рановато.

Ход мыслей лихорадочно изменил направление:

«На хрена я раскрыл, что знаю, кто такой Никита? Зачем прямо сказал? Теперь он знает, что я знаю…»

Никита не в курсе, где именно в Лесном Увале живет Стас. Паспорт до сих пор лежит в бардачке, его Никита тоже не мог видеть. Телефон заблокирован простеньким рисунком, но вряд ли его пытались разблокировать. Адрес знала только мама и вроде бы нигде его не записывала… Сейчас ее нет.

Стало быть, когда он ретируется отсюда, выследить его будет непросто без привлечения правоохранительных органов.

Никитос внушает Стасу, что тот свихнулся и все пережитое – результат временного (или постоянного) умопомешательства. Тварь под личиной друга детства стремилась задержать его в больнице – и убивать не собиралось. У потусторонных тварей насчет Стаса были какие-то иные планы… Но теперь планы изменились. Теперь твари будут действовать жестче.

Если же все-таки выяснится, что у Стаса попросту съехала кукуха, то никаких проблем не будет вовсе. Какой с психа спрос? Да и законов он не нарушал. Разве что могилу осквернил, но это еще доказать нужно. И из больницы он сбежал в помутнении рассудка.

Но если Серый мир существует на самом деле, и темные твари, и непонятный Никита из пустого дома, – то тогда Стасу грозит большая и страшная опасность.

Лучше перестраховаться и действовать так, будто верна вторая версия случившегося. То есть срочно сваливать в закат.

Стас на прощание еще раз быстро обошел дом, пытаясь найти следы пребывания здесь посторонних. В подвал заглядывать побоялся. Создавалось впечатление, что в доме убрались, но при этом забыли прикрыть одно окно. Лежало ли здесь тело матери или сразу поступило из морга на кладбище? Умерла-то она определенно в больнице Бурнинска.

Проведать ли ее могилку? Прощения, что ли, попросить за все?..

Нет. Позже. Хватит с него ночных прогулок на кладбище.

Он выключил свет, закрыл входную дверь и, прихватив с собой лопату отца, вышел во двор.

О ноги принялась тереться Пэрис, которой, видимо, нравился его «мужской» запах. Стас взял ее на руки и отнес в машину, она свернулась клубочком на пассажирском сидении. Не оставлять ведь живое существо на растерзание жутким тварям? Он завел двигатель, поставил телефон на зарядку от прикуривателя и поехал по улице.

Никто за ним не погнался. Он благополучно выехал на трассу и помчался среди холмов на запад, в сторону Лесного Увала.

Сердце больше не колотилось, стучало спокойно и размеренно. Страх отступил, но не прошел полностью.

В голове билась одна навязчивая мысль: его жизнь, жизнь Стаса Думова, изменилась раз и навсегда. Неизвестно, в какую сторону, но дороги назад нет.

Глава 14

Дара-3

До города он добрался без приключений. Разок по пути остановился – заправиться и купить в магазине при заправке пару бутеров и бутылку воды. Проснулся звериный аппетит. Оба бутерброда он схомячил прямо за рулем, куском колбаски угостил Пэрис.

Когда впереди в темноте засверкали городские огни, на Стаса накатило спокойствие. Большой город с массой людей – это вам не деревня или провинциальный городишко, где случается разная чертовщина. Одновременно со спокойствием явилось смутное, но крепчающее подозрение, что Стас все-таки сошел с ума. Не было ничего. Были только глюки.

Ладно, сказал себе Стас, сходим к психотерапевту, проверимся и, если что, полечимся. Чего руки опускать раньше времени? Шиза с глюками еще не значит, что это непоправимо.

Оптимистические размышления понравились. Но тонкая неизбывная тоскливая тревожность осталась на фоновом уровне, ждала своего часа, чтобы усилиться и захлестнуть ум…

По крайней мере, Стасу не будет стыдно перед матерью и бабушкой за то, что он «ку-ку». Нет их больше. Близких друзей и семьи тоже нет.

Его вдруг ударило это осознание. Он – сирота.

Вероятно, где-то живет отец, то толку от него никакого. Что он есть, что его нет.

Необычайно ярко вспомнилась мать, уставшая, одинокая и морщинистая, одолеваемая этой тварью на протяжении нескольких лет, и на глазах выступили горячие слезы, горло болезненно сдавило.

Вблизи от города автомобильное движение усилилось. Стас вытер слезы и сбавил скорость. Не хватало еще врезаться во встречную машину из-за слезливости и прибавить себе проблем в двух шагах от дома…

– Зато я свободен, – прошептал он, и Пэрис тихонько мяукнула на соседнем сидении. – Свободен! А с произошедшим я разберусь!..

Он уже ехал по залитому огнями центральному проспекту Лесного Увала, когда телефон зарядился полностью. Стас включил его не без страха – сейчас запищат приходящие эсэмэски, извещающие, что ему раз десять звонил Никита или еще кто… Но эсэмэски не пришли. Никита, получается, не звонил вовсе на мобильный, или в районе мобильная сеть работает как-то не так.

Спохватившись, Никита выключил телефон. Как бы его не отследили по сигналу! Никто не должен знать, где он находится, и в первую очередь Никита Сапожников. Завтра нужно сменить симку.

В свою квартиру на втором этаже девятиэтажного здания он вошел с кошкой в руках. За дни его отсутствия скопился знакомый аромат необитаемости. Против воли Стас быстренько огляделся на предмет скрытого проникновения и обыска. Все вещи лежали и стояли на прежних местах. Если кто-то и обыскивал квартиру, то сделал это просто филигранно, не поленившись положить все в точности так же, как было прежде.

А впрочем, это все паранойя. В квартире Станислава Думова нет ровным счетом ничего, что представляло бы интерес для кого бы то ни было.

Включив свет в единственной комнате, Стас боковым зрением уловил уродливую тень на обоях под самым потолком и испытал мгновенный приступ страха. Но это была тень от паука, сидевшего рядом с лампой.

Как это место выглядит в Сером мире?

Стас осознал, что до одури боится увидеть Серый мир и бессознательно блокирует стремление собственного ума поднять Завесу. Кажется, это в его силах – отдернуть Завесу, и Стаса корежило от болезненного и противоречивого чувства: он и хотел, и жутко боялся попробовать использовать способности тертона.

Он коснулся амулета, висящего на груди. Тот вел себя нормально.

Пэрис принялась обходить новые владения. Стас открыл баночку рыбных консервов, и кошка принялась жадно поглощать пищу. Потом Стас проверил еще раз, надежно ли заперта входная дверь, помылся в душе, переоделся и лег спать.

За стенкой гремело, и ругалась семейная пара. Знакомые звуки подействовали успокаивающе. Они значили, что Стас не один, вокруг в ячейках муравейника под названием «многоквартирный дом» кипит жизнь. Он быстро уснул.

Проснувшись поутру, долго лежал на диване, глядя, как солнечные лучи пробиваются между шторами. Им владело чувство, будто в деревне он провел не несколько недель, а лет сто. Своя квартира казалась чужой и полузабытой.

А что, если он все-таки сбрендил?

Он привычным движением потянулся к амулету, но ничего не нащупал. Вскочив, ринулся искать амулет и с облегчением нашел его на стиральной машинке в ванной – снял его, прежде чем залезть в душ. Поспешно надел его. Амулет – единственная вещественная нить, связывающая его с адекватной реальностью; своего рода якорь, без которого у него не было бы никаких доказательств, что он не сошел с ума.

После завтрака вспомнилось, что за неделю до отъезда в деревню он где-то посеял любимую чайную ложечку. С помощью амулета он без труда ее нашел – за холодильником. Как это объяснить с позиций шизофренической теории? Он что, выходит, сам спрятал эту ложку в невменяемом состоянии, а теперь «вспомнил»?

Теория сумасшествия с «дополненной» реальностью, глюками и амнезией начинала утомлять своей натянутостью. Если допустить, что Стас – тертон-кладоискатель, а амулет – паранормальный артефакт, то все объясняется куда проще. Стас читал, что есть так называемая «бритва Оккама», научный метод познания, согласно которому более простое объяснение с высочайшей степенью вероятности является истинным.

На самом деле, конечно, версия нежданного «тертонства» нихрена не простая. За собой она тянет столько выводов, что впору вешаться… Именно это-то и пугает с такой силой, что Стас до сих пор цепляется за натянутые рациональные объяснения.

Все случившееся – или хотя бы существенная часть – это объективная реальность.

Настроение испортилось, и Стас улегся на диван. Уставившись в потолок, принялся размышлять дальше – но уже не о прошлом, а будущем.

Отпуск подходит к концу, на работу выходить буквально через два дня. Он совершенно не готов работать. Поколебавшись, он вновь включил телефон (тоже мне конспиратор!) и позвонил шефу, чтобы упросить дать еще две недели отпуска за счет будущих отгулов или, в крайнем случае, без содержания. Шеф – мужик суровый, но «с понятиями». Услышав про смерть бабушки и матери, сразу проникся, и никаких проблем с дополнительным отдыхом не возникло.

Довольный, что решил хотя бы одну небольшую проблемку, Стас засел за комп, нашел частного психотерапевта с наилучшими отзывами и онлайн записался на прием сегодня же после обеда. Психотерапевт принимал в частном медцентре, свято соблюдал конфиденциальность и анонимность, и народ его хвалил. Стас подумал, что пора бы раз и навсегда определиться с собственным психическим состоянием. Псих он или нет? И дальше плясать от этого диагноза.

После обеда он вышел из квартиры, поздоровался на лестничной площадке с соседями – папой, мамой, сыном лет четырнадцати и собакой, – спустился на парковку к машине и подъехал на узкую тенистую улочку, где на первом этаже многоквартирного муравейника притаился красиво отделанный фасад частного медцентра.

В небольшом коридоре, обшитым фальшивым деревом и оклеенным плакатами с инфографикой о личной профилактике гепатитов, ВИЧ, туберкулеза и мастита, на мягких диванчиках сидело человек пять, ожидая своей очереди к разным специалистам. Стас заплатил на кассе нехилую сумму за прием и вошел в узкий, но уютный кабинет психотерапевта.

Доктор, которого звали Игорь Владимирович, при появлении пациента поднялся из-за стола, протиснулся между стулом и шкафчиком с медицинскими книгами, оправил белый халат и протянул руку. Был он невысокого роста, интеллигентный, с робкой улыбкой и бледными глазами.

– Прошу садиться, – предложил он, указывая в сторону короткого дивана и одновременно – стула напротив стола.