Текст книги "Тертон (СИ)"

Автор книги: Александр Цзи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 26 страниц)

Стас не слишком разбирался во всей этой философии и науке о добре и зле. Но понимал: тех ребят, что не оставляют выбора, нельзя назвать добрыми.

Наполнила внезапная радость. Наконец-то разобрался! Сам! Хорошо, оказывается, жить, когда знаешь, где черное, а где белое, и не болтаешься, как кусок дерьма в проруби… Не скитаешься по заброшкам и горам, как неприкаянная душа.

– Отчего же? – оскалился Сор-хан. – Выбор как раз таки есть. Иди со мной или сдохни. Вот и весь выбор. Чем не нравится? Ты был мне нужен… ты и сейчас мне нужен, если честно. Если одумаешься, я забуду этот маленький инцидент.

– Я тебе был нужен, чтобы найти дигуг? Верно? И до сих пор нужен, потому что тебе надо еще что-то найти из наследия Тумара Багши?

Валентин снова протянул руку.

– Отдай его. Он тебе все равно не пригодится.

– А тебе он зачем? Чтобы двумя женами управлять? Ты же твердишь, что предпочитаешь спокойную семейную жизнь?

– Я не хочу, чтобы он доставался Изгоям…

– Он бы и не достался, если б ты не погнал меня в эту пещеру! Кроме меня, тертонов нет!

Стас ожидал, что Валентин с ехидной усмешкой разуверит его, мол, еще как есть, Стас не все знает. И почему? Потому что Изгои с ним секретиками не делятся, вот почему.

Но Валентин промолчал, только губами нерешительно дернул.

Итак, Стас действительно единственный на всю планету тертон!

– Ладно, – вздохнул Валентин. – Упрямый ты, Станислав. И не слишком умный.

Он отвернулся и шагнул к машине. Затем резко обернулся и взмахнул рукой, словно бросая чем-то в Стаса – тот даже вжал голову в плечи.

Но в воздухе вспыхнула шаровая молния, треща и плюясь искрами. В воздухе на уровне груди Сор-хана материализовался вертлявый огненный лис, чей хвост то и дело расщеплялся на три, а то и девять пушистых хлыстов. Огненный лис повертелся вокруг своей оси с невероятной скоростью несколько раз, развернулся к Стасу и – ринулся прямо на него.

На одних инстинктах Стас выставил вперед дигуг. Сверкнуло, зашипело; лис-иштам отпрянул, а Стас ощутил толчок в дигуг. Руку будто электричеством ударило, и пахнуло жаром.

Стас быстро обернулся в сторону пещеру. Вход пропал, словно его и не было – за мелкой речушкой возвышалась сплошная каменная скала.

– Кирпич! Уголек! Стекляшка! – заорал Стас.

Сор-хан закис со смеху. Вокруг него носился иштам.

– Ну ты и фантазер! Оседлать лошадь – это полдела! Важнее управлять ею!

Иштамы Стаса не спешили являться. Сволочи, подумал Стас. Зато иштам Сор-хана пропал и внезапно появился сбоку от Стаса, дыхнул огнем и озоном. Тертон почувствовал мягкий и в то же время сильный удар в плечо и сам не понял, как очутился на поросшей редкой желтой травой земле. Вытаращив глаза и не выпуская оружия, шустро пополз на четвереньках к воде. От того места, куда пришелся удар иштама, несло горелым – одежда тлела, но не прогорела насквозь только потому, что была мокрой. Стас зачерпнул как попало воду дигугом (лезвие широкое, почти как небольшая лопата) и брызнул назад, в сторону иштама. Кажется, не попал. Не дожидаясь результатов, запрыгнул в реку – туда, где вода доставала до середины икр. Развернулся и принялся брызгать водой, как в детстве, во время веселых игр на речке; только сейчас было совсем не до игривости.

Удалось поднять целую стену из брызг. Иштам затрещал еще громче, зашипел, как раскаленный уголь, угодивший в ведро с водой. Исходя паром, отпрянул к Сор-хану, который наблюдал за представлением с удивленным видом.

– Бороться противоположностями, да⁈ – завопил Стас. – Огненное гаси мокрым, и так далее? Ну, подходи!

Он понимал, что долго так не продержится. Но охватил дикий, бешеный кураж. Море стало по колено; точнее, река – но не до колена, а чуть ниже.

– А ты хороший ученик, – одобрил Сор-хан. В голосе слышались нотки напряженности. Он сделал пасс, и иштам исчез – моментально затихли шипение и треск. – Но не вечно же тебе в речке прохлаждаться!

– А ты иди сюда, поиграем вместе!

Валентин расплылся в откровенно злобной улыбке. Снял очки, аккуратно положил во внутренний карман плаща. Спокойно, не спуская глаз с взъерошенного Стаса, спустился вниз по берегу и ступил прямо в ледяную воду. Поманил пальцами, как это делают актеры в боевиках.

– Ну? Я тебя голыми руками уделаю!

– Да?

Стас тыкнул молотком, намечая прямой удар, но это был отвлекающий маневр. Когда Сор-хан отшатнулся, Стас нанес боковой удар дигугом, рассчитывая в худшем случае сломать челюсть, а в лучшем – снести башку напрочь. Но Валентин, даром, что выглядел как офисный белоручка, сделал ловкий боксерский нырок, отскочил в сторону, развернулся и влепил оглушительный удар ногой в затылок Стасу. Если бы тот не пригнулся немного, сознание вылетело бы из тела мгновенно. Он отделался тем, что на секунду потерял ориентацию в пространстве. Сделал три неуверенных шага к середине реки; в голове зашумело, а затылок онемел. Река теперь доставала до середины бедер, двигаться стало сложнее.

Валентин, продолжая улыбался, подошел к нему. Ему тоже было трудно перемещаться. Ногами тут особо не помашешь, и оба стали обмениваться ударами руками. Несмотря на то, что у Стаса были дигуг и молоток, а у Сор-хана – голые кулаки, одолеть Валентина оказалось делом сложным. Двигался он как тренированный боец: уклонялся, ставил блоки, то и дело доставал Стаса.

Стас не забыл навыки, приобретенные в секции ММА, но давненько не тренировался.

В какой-то момент Валентин перехватил обе руки Стаса с зажатым в них оружием, стянул их крест-накрест, так что затрещали суставы. Стас не мог вырваться. В обычных условиях, он постарался бы сделать подсечку и перевести бой в партер, чтобы немного отдышаться, но не в реку же нырять! Сор-хан, держа руки Стаса железной хваткой, врезал головой в переносицу, и Стас ослеп. Тут же хлынула кровь из носа.

Он отшатнулся, роняя молоток – кажется, впервые в этой своей новой жизни. Молоток, верно служивший столько времени, булькнул и исчез под водой. А Дигуг остался в руках Сор-хана.

– Ты неправильно его держал! – хохотнул Валентин, перехватывая дигуг поудобнее. – Надо делать вот так!

Он ударил Стаса плоской стороной дигуга в висок. Стас видел удар, но не смог отреагировать. Он рухнул в воду и потерял всякое представление о том, что творится вокруг. Однако Сор-хан выдернул его из воды за грудки и сказал:

– Прощай, тертон Станислав. Ты ошибся в своем выборе. В последний раз.

Стас хватался за его руку, сжимающую одежду на груди, хватал воздух ртом. В голове шумело, мысли путались. Лицо онемело от боли, лишь подбородок чувствовал одновременно холодную воду и горячую кровь.

Валентин поднял дигуг, размахнулся и с силой опустил на голову Стаса, целя лезвием.

Он мне голову отрубит, отстраненно подумал Стас.

Боли не было. Реальность мигнула. Стас открыл глаза и увидел слой воды, а за ней, наверху, расплывающийся силуэт Сор-хана – зловещую серую фигуру. За силуэтом голубело чистое осеннее небо.

Но вот справа, слева, снизу и сверху эту картину начали закрывать наползающие клубы красного цвета. Кровь под водой казалась багровым непроницаемым туманом. Ее было много, очень много. Клубы медленно и плавно заслонили небо и Сор-хана.

Стас не чувствовал тела – возможно, его уже не было, осталась одна голова, упавшая на дно реки. Пропал слух, потом ослепли глаза.

Наконец погасло сознание.

Глава 60

Перепутье-1

Он закричал, задыхаясь, забился в гневе и страхе – и пришел в себя.

– Вонючий Сор-хан! – вырвалось у него.

Воды вокруг больше не было. Крови тоже. Он схватился за голову – на месте. Проверил тело – в порядке.

Правда, одет как-то странно: рубаха и штаны из очень грубой серой ткани, вместо ремня или резинки обычная веревка, завязанная спереди. Ни дигуга, ни амулера, ни кольца Эрика. Ни обуви и носков – ноги босые. Когда и кто успел его обшмонать и переодеть? Сколько времени он в отключке? Что это – фокусы Сор-хана?

Стас огляделся.

Место, куда он внезапно переместился после драки в реке, было абсолютно незнакомое и странное. Вокруг плыл желтоватый слоистый туман, в нем проступали черные очертания руин и целых зданий. Сам Стас сидел на груде щебня и бетонных обломков. Ни людей, ни животных. Полная мертвая тишина. Такое впечатление, словно он оказался в городе после атомной бомбежки.

Как был, босиком, в скудной одежде, он осторожно пошел по обломкам, поднялся по завалам повыше, чтобы осмотреться. Удалось забраться на высоту третьего этажа. Он встал на жалких остатках высотного здания и выпрямился.

Здесь туман был более разреженный и прозрачный. Да, он находился в центре гигантского города, полуразрушенного, пустого и тихого. Сбоку виднелось обширное пространство – что-то вроде стадиона или просто поля, – на нем торчали то ли столбы, то ли вертикальные камни, и темнела высокая темная стена.

Стас заметил, что нет ветра. А от тишины закладывает в ушах. Туман был тяжелым, давящим, осязаемым. Словно бы именно он глушил все звуки и не давал пробиться солнечным лучам. Было светло, но не слишком, как в пасмурных сумерках; не поймешь, утро ли на дворе, вечер или полдень.

– Куда это меня занесло? – пробормотал Стас.

Несмотря на потрясение, он не испытывал особого шока. Чувства будто бы приморозило этим чудным туманом.

Он набрал воздуха в легкие и заорал:

– Эй!!! Есть кто?

Крик потонул в стене тумана, как в вате.

Секунду мир молчал, а потом вдруг отреагировал.

Бесшумно пелена рассеялась, но не везде, а только прямо перед Стасом. Появился сумрачный небосвод, залитый неестественным красноватым сиянием. На фоне неба проявились, как голограммы, титанические фигуры – они были настолько огромными, что разум отказывался воспринимать их.

Четыре пары человекоподобных существ разного цвета – синего, красного, желтого и зеленого. Мускулистые, но в то же время обрюзгшие существа мужского пола, совершенно голые, с выпуклыми животами, сидели со скрещенными ногами, а на них восседали такие же огромные женщины. Все эти существа ритмично двигались, выгибались; Стас видел упругие груди «женщин» с возбужденными сосками и прямо-таки воспринимал рвущуюся от них энергию блаженства.

На существах висели бусы из человеческих черепов, в мочки ушей были вдеты длинные ажурные серьги, похожие на те, что украшали (и сдерживали) Дару.

Ближайшая пара повернула к Стасу – крохотному человечку на вершине полуобрушенного здания – лица, и тертон вздрогнул. Лица всех – красногубые, широкоскулые, – украшали три глаза: два обычных, выпученных, и один дополнительный, во лбу.

«Как у Алмазной Хатан!» – подумал Стас.

Существа раскрыли рты, в них сверкнули звериные клыки. Стас понял, что они стонут в экстазе, но тишину по-прежнему ничто не нарушало. Глаза без век таращились на него без выражения. Синяя женщина достала из пустоты золотой кубок и приложила к губам зеленого мужчины. Тот припал к чаше и пролил на большой живот немного густой красной жидкости.

Они пьют кровь, догадался Стас.

Тишину нарушил протяжный далекий звук – зловещий и протяжный. Стас узнал пение ганлина. Тотчас колоссальные фигуры на горизонте растаяли в дымке, и все снова затопил желтый туман.

Несколько минут Стас стоял, не в силах пошевелиться. Что это было? Куда его занесло? Мерещится, что ли?

Но ощущение того, что он жив и вовсе не спит, было слишком явственным. Это было даже реальнее, чем сон Изгоя. Стас поднаторел во всех этих трансовых состояниях, чтобы отличить старую добрую реальность (или то, что мы за нее принимаем) от чего-то другого.

Он принялся спускаться. Пока слезал, стараясь не сломать ноги во всех этих хаотичных нагромождениях, углядел в тумане широкую гладкую дорогу. Спустившись на землю, пошел в сторону дороги. Босые ноги ощутили гладкую прохладную поверхность полотна.

Быстро зашагал по дороге. Было все равно, куда идти, вперед или назад, тем более что Стас понятия не имел, где в этом мире перед, а где зад. Интуитивно пошел туда, где не появлялись исполинские трехглазые любители Камасутры.

По обе стороны дороги росли хилые кустики с облетевшей листвой, а из неровной, будто вспаханной земли под разными углами торчали темно-серые фрагменты высоченных стен. Похожие постройки попались ему в горах, во время обучения под надзором Майи-тауханки.

Прошел с полкилометра, когда справа послышались протяжные стоны. Стас насторожился. Опять кто-то сношается? Но нет, это стоны не удовольствия, а страдания…

Поколебавшись, сошел с дороги и зашагал по рыхлой черной земле. Дошел до целой инсталляции из кривых стен, своеобразного Стоунхенджа, только не в виде правильной окружности, а понатыканных как попало.

И узрел черные фигуры, которые кто-то не то прилепил, не то прибил живьем к стенам.

Затаив дыхание, Стас подошел к одной из фигур. Это было живое существо антрацитового цвета, плоское, будто раздавленное, с длинными руками и ногами, переломанными в разных местах, сплющенной головой без лица. Вместо глаз были небольшие углубления, вместо носа – бугорок, вместо ртов – круглые дыры, издающие кошмарные стоны. Тело гуманоидное, но искаженное, как на рисунках маленьких детей, без анатомических подробностей. Пальцы на руках и ногах длинные, гибкие, как щупальца у кальмара, без ногтевых пластинок.

Черная тварь была вдавлена неведомой силой в стену, она срослась с ней и не могла высвободиться. На сей раз на Стаса повеяло не оргазмическим удовольствием, а чудовищной болью и запредельной мукой.

– Эй! – позвал Стас.

Слепое черное существо, искалеченное, раздавленное, сращенное с каменной стеной, перестало стонать. Повело безглазой головой. Круглая дыра рта со свистом набрала воздух, и раздался тихий шелестящий голос, от которого у Стаса мурашки пробежали по загривку:

– Помоги!..

Плюнув на страх, Стас решительно схватил существо за ногу – она была холодная и твердая как деревяшка. Потянул, но тщетно – все равно что вытащить корень дерева, выросшего прямо в скале.

– Помоги, – снова прошелестело существо, и Стас догадался, сколько дополнительной боли причиняет попытка говорить и звать на помощь.

Он отчаянно закричал:

– Не могу! Как разбить стену?

Завертел головой, нашел камень, ударил по стене. Камень отскочил, не оставив и царапины.

– Как вас сюда угораздило? – говорил Стас, лихорадочно соображая, что бы такое предпринять. Его корежило от этих стонов. – Кто вы такие?

– Помоги… Пожалуйста… Помоги… Мне больно…

– Да не могу я! – взвизгнул Стас.

– Тогда… избавь… от страданий! Не хочу больше… Не хочу больше…

Стас заколебался. Ближайшее существо снова застонало. Тогда Думов не выдержал, схватил тот же камень и, подпрыгнув, ударил им по голове черного существа.

Угольный лоб треснул, из него потекла такая же черная жидкость с серыми комочками. Они трепыхались, извивались, и Стас понял, что это опарыши. Он отступил на шаг. За это время лоб существа восстановился сам собой, зарос бесследно, а опарыши всосались внутрь твердой кожи.

– Никто не может… – провыл-прошелестел распятый на соседней стене бедолага. – Здесь не то место… Здесь земля страданий… Отсюда не сбежать…

К горлу Стаса подкатывала тошнота. Но от этих слов он встрепенулся и еще раз огляделся. Руины, запустение, туман и – эти создания.

– Земля страданий? – повторил он. – Я умер? Я в аду?

Он приложил руку к сердцу – стучит. Вытер пот со лба. Он немного устал, а ладонь болела из-за отдачи, когда он бил камнем.

Черные существа не ответили. Они снова принялись стонать. Их муки никогда не заканчивались.

– Ты им не поможешь, – послышался позади голос.

Стас подскочил, обернулся. Метрах в десяти стояла согбенная старуха. В лохмотьях, с длинными спутанными седыми волосами, падающими на потемневшее лицо, изборожденное морщинами. Босая, как и Стас.

Она явно сошла с дороги, чтобы поговорить. По дороге медленно шествовала процессия из других людей. Все тоже сплошь в рванье, истощенные, бомжеватого вида. На Стаса и старуху никто не обращал внимания, так же как и на черных страдальцев. Шли они беззвучно, Стас не услышал и не учуял их приближения.

– Что это за место? – спросил он отрывисто. – Это ад?

Старуха хрипло хихикнула. Волосы закрывали ее глаза, но рот ощерился в ухмылке.

– Хуже! Это реальность! Конечная и фундаментальная!

Она разразилась безумным смехом.

Потрясенный Стас подскочил к ней и закричал:

– За Серым миром есть еще одна реальность?

– Реальность только одна, остальное нереально! – отозвалась старуха. – Как и истина! Истина только одна, остальное – ложь!

Она откинула грязные космы и уставилась на Стаса вытаращенными глазами – желтыми, как у хищника, с вертикальным зрачком.

Стас отпрянул. Но старуха уже уходила. Она присоединилась к шествию и затерялась в толпе, оставив Стаса в полной растерянности.

Глава 61

Перепутье-2

Стас попытался усвоить сказанное – получилось неважно. Майя с Сор-ханом тоже упоминали, что Серый мир – не окончательный, а следовательно, нереальный. Есть Цветной мир, который видно Глазом Бога – но это может быть враньем Валентина и наведенной иллюзией.

«Если я правильно понимаю, эти черные страдальцы и бомжеватые скитальцы в Занавешенном мире живут себе как обычные люди, попивают чай да кофе, ходят на работу, любят, ненавидят и смотрят телек? И не подозревают, что их тела – их истинные тела – бродят здесь, в тумане?»

Черное существо, распятое на стене, вновь застонало; эти стоны резали слух, корежили и мучили, так что Стас быстро зашагал по вспаханной почве к дороге и двинулся в прежнем направлении – противоположном тому, в котором ушли скитальцы. Скоро стоны затихли вдали, но справа и слева от дороги по-прежнему время от времени встречались торчащие из земли кривые стены. Стас не видел на них существ, и стонов больше не слышалось, но он подозревал, что страдальцы еще повстречаются… Он испытывал некоторый стыд оттого, что не смог помочь и убежал. Но что он мог сделать?

Он обернулся через плечо. Процессия оборванцев давно растворилась в бесконечном тумане. А где те гигантские фигуры в небе? Они исчезли, но что-то подсказывало, что они все еще там, просто невидимы для того, кто не жаждет их увидеть…

Стас дошел до перекрестка и встретил еще одну процессию из трех десятков человек. Шли они медленно и тихо, переступая босыми ногами, жались друг к дружке и не вертели головами, глядя прямо перед собой. На Стаса никто не обратил внимания, лишь один мальчик, проходя мимо, одарил его долгим взглядом кошачьих глаз – желтых, с вертикальным зрачком…

Стас, превозмогая страх, шагнул к нему и громко спросил:

– Ты меня видишь?

Но мальчик поспешил затеряться в толпе, а Стас не нашел в себе сил и желания его преследовать.

…Он продолжил идти по прямой дороге в тумане – дороге без каких-либо знаков и разметки; это была просто широкая и бесконечная серая полоса. Туман расступался впереди и опускался сзади, и Стас как бы передвигался в сфере видимости радиусом в пару сотен метров.

Поле со стенами встопорщилось редкими постройками; они стали выше, гуще и монументальнее; и вот дорога уже тянется через большой заброшенный город.

Город был на удивление безликий; даже не город, а какая-то архитектурная болванка города, набросок. Здания однотипные, серые, с провалами окон и дверей, без вывесок и каких-либо архитектурных украшений. Вместо витрин магазинов – пустые навесы, как если бы отовсюду забрали все стекло и пластик. Оставалась только бетонная основа здания, да и то во многих местах от построек остались одни руины.

Ландшафт по обе стороны дороги менялся стремительно и непредсказуемо. Вот Стас пересекает безликий город, а вот снова вокруг то ли поле, то ли просторный парк. А вот и что-то вроде села, которое долго и усердно бомбили.

Иногда встречались процессии оборванных людей, которые не видели Стаса и никак на него не реагировали. Он один раз подергал человека за рукав – ноль реакции. Среди оборванцев личностей с кошачьими глазами больше не попадалось.

Один раз почудилось, что в ближайшем здании кто-то прячется. Кто-то, кто совсем недавно следил за Стасом. К тому времени Думов немного устал – больше не физически, а психически: надоело идти в этом странном туманном мире. Он свернул с дороги и решительно заскочил в здание сквозь дверной проем без створок.

В коротком коридоре прямо перед ним было пусто и пыльно, но сбоку, в одной из комнат, явственно прошлепали босые ноги.

– Эй!

Стас вошел в полутемную комнату. Слабый желтый свет просачивался сквозь оконный проем. Комната была пуста, но из нее вела дверь в еще одно помещение.

Там было еще темнее, и вид черного проема зародил в Стасе беспокойство. Он осторожно подкрался к двери и заглянул. Разглядел груду поломанной мебели: шкафов, комодов. Блеснуло что-то металлическое. Мелькнула юркая тень.

– Эй! – повторил Стас. «Эй – зовут лошадей», – подумалось ему, но сейчас было не до этикета. – Ты меня видишь? Что это за место?

Ему не ответили.

Он зашел в темную комнату, в которую, казалось, занесли всю мебель из здания и свалили как попало. Рука сама собой скользнула к пояснице, где всегда висел верный молоток, но нашла там пустоту.

Все же вошел в комнату, прислушиваясь. Чутье полностью отключилось, и Стас испытывал некоторую беспомощность, будто потерял один из органов чувств; хотя, собственно, так оно и было.

– Я хочу поговорить! Не прячься!

Он прыгнул вперед и оказался напротив узкого прохода в завале. В конце прохода тускло блеснуло. Стас сделал несколько шагов и уставился на огромное, в рост человека, зеркало, пыльное и потрескавшееся. Здесь никто не прятался.

Стас всмотрелся в собственное отражение – в полумраке это было темное пятно. Протер стекло рукавом и задел нагромождение мебели справа – хлам с грохотом повалился на пол. Стас втянул голову в плечи, но ничего страшного не произошло. Справа открылось пространство, и свет из оконного проема проник внутрь того места, где стоял Стас. Он увидел собственное отражение.

Всклокоченные отросшие волосы.

Короткая щетина на щеках.

И кошачьи глаза.

У Стаса подогнулись колени. Он отшатнулся, потом снова приблизился к зеркалу. Вытаращил глаза, оттянул нижнее веко.

Да, его глаза стали кошачьими, с желтоватой роговицей и вертикальным зрачком, реагирующим на свет.

– Что за… – прошептал он и вновь удержался от ругательного слова. – Как это… случилось?

Кто-то изменил его!.. Дал новую одежду, похожую на рубище, подстриг волосы – они были длиннее, сбрил усы и бороду.

И дал эти глаза, дико и страшно выглядящие на лице человека.

А это ведь не линзы, иначе вертикальные зрачки не расширялись бы и не сужались, как у настоящего зверя из семейства кошачьих…

Стас развернулся и бросился бежать невесть куда. Выскочил из здания на пустынную улицу, потерял равновесие, чуть не покатился кубарем. Накопившиеся эмоции гнали вперед, и он бежал, пока не добрался до городской площади.

Здесь толпилось много людей – все в рубищах, куда более поношенных и обтрепавшихся, чем у Стаса. Народ просто стоял и таращился в разные стороны, молча и неподвижно. На Думова никто не обратил внимание. Они его не видели и не слышали.

Стас принялся толкаться, пихаться и невнятно что-то кричать, но даже тогда реакции не последовало. Люди озирались, но без интереса; так реагирует человек на сильный порыв ветра или внезапно начавшийся дождь.

Одному из скитальцев, упорно не желающему замечать незнакомца, Стас влепил оглушительную оплеуху, от которой бедолага рухнул к ногам толпы. Он схватился за щеку, полежал немного, потом принялся вставать – без злобы, удивления и страха.

«А если завалить их всех тут нафиг?» – подумал Стас, но мысленно оборвал сам себя. Нельзя так думать. Сейчас – нельзя.

Кто-то положил руку на его плечо, и Стас обернулся.

На него смотрел мужчина лет пятидесяти, с длинным лошадиным лицом и грустными глазами бассет-хаунда… с вертикальным зрачком и желтоватой радужкой.

– Не трать силы, – сказал он хриплым голосом.

– Ты меня видишь? – обрадовался Стас. – Что с моими… то есть нашими глазами?

– Мы Зрячие, – лаконично объяснил мужчина. – В том, другом мире, мы обладали кое-какими способностями.

– В другом мире? Ты был экстрасенсом?

– Типо того, – мужчина пожал плечами и криво улыбнулся. Немного виновато. Как бы говоря: извини, что мы не такие, как все.

– Та старуха… и ребенок… и тот, кто прятался в здании…

Стас напряг чутье тертона, но оно начисто пропало.

– Здесь это не сработает, – сказал внимательно наблюдавший за ним мужчина. – У нас есть только Зрение. И все.

– Где мы? Что это за место?

– В реальном мире, – повторил собеседник слова старухи. И прибавил: – В прежнем мире его называли загробным. А здесь его называют Перепутьем.

Глава 62

Перепутье-3

– Перепутьем? – тупо переспросил Стас. – Почему Перепутьем?

– Потому что здесь нет верной дороги… Куда не беги, всюду не то!

– А куда идут те люди? – Стас огляделся. – А эти вот стоят…

– Не куда, а от чего. От своих страхов и сожалений.

Мужчина грустно улыбнулся.

– Это сраный лимб! – все-таки выругался Стас. – Я умер! Охренеть! Выходит, смерть – это переход из Занавешенного мира в реальный? Почему он такой… стремный?

Он хотел употребить другое слово, но удержался. Хотя, спрашивается, чего ради? Он уже умер, к чему соблюдать этикет и заботиться о горловой чакре и всех прочих?

Словно в ответ на его вопрос небо потемнело – из тускло-желтого стало грязно-серым. Туман почернел, сгустился. Толпа тревожно зашевелилась.

– Пора прятаться, – забеспокоился мужчина, поежившись. – Ночь наступает. А когда темнеет, вылезают ЭТИ…

– Эти?

– Их никто не называет – боятся! Пошли за мной!

И побежал в сторону высоченных завалов из обрушенных зданий. Стас, проглотив вопросы (чего бояться, если ты уже умер?), последовал за ним.

Под завалом обнаружилось пустое пространство – нечто вроде низкой пещеры глубиной метров десять. Там уже сидели люди; среди них – знакомый мальчик с кошачьими глазами. Как он здесь очутился? Вроде его группа шла в другом направлении?

Поскольку пещера была полная и за Стасом и его проводником больше никто не изъявил желания последовать, мужчина, крякнув, закрыл узкий проход тонкой бетонной плитой. Закрывала проход она неважно, оставались щели, но все равно – какое-никакое заграждение.

Стоять приходилось согнувшись из-за низкого потолка, поэтому Стас присел на корточки рядом с новым знакомцем.

Сквозь щели было видно, как сгущается мрак. Впрочем, полная тьма так и не наступила, и Стас продолжал видеть улицу. Полная народа площадь находилась вне зоны наблюдения, и оттуда не доносилось ни звука.

Некоторое время царила тишина, лишь сопели люди в пещере. Интересно, подумал Стас, если мы все сдохли, почему дышим? Или это тоже иллюзия? Но как может существовать иллюзия в реальном мире?

Он вздрогнул, когда снаружи вразнобой закричали люди. Кричали не от боли или страха, а удивленно и почти обиженно:

– Выходите!

– Куда вы спрятались? Почему прячетесь?

– Да, выходите! Это же мы!

Кое-кто в темноте позади Стаса зашебуршал, собираясь встать и выйти. Их одернули, и все затихло.

Мужчина прильнул к щели, Стас тоже. И содрогнулся от увиденного.

В тумане, как в фильме ужасов, передвигались огромные смутные черные тени. Тварь приблизилась – высотой с двухэтажный дом, безобразное и бесформенное, гигантский комок черной плоти размером с фуру. Ее поддерживало множество ног, расположенных ассиметрично, с множеством суставов. С брюха свисали черные хлысты-щупальца.

Но не это вызывало настоящий ужас. К телу монстра были прилеплены человеческие тела, искаженные и слипшиеся – совсем как черные страдальцы на стенах. Но выглядели они как обычные люди, полностью голые и будто бы полураздавленные. Вместо глаз – рваные дыры, будто глазные яблоки выклевали вороны, на коже – следы разложения.

И при этом множество приклеенных к монстру людей оставалось живыми. Они разевали рты, неловко и неестественно изгибались, как бы пытаясь вырваться из липкого плена.

Именно они и звали вполне обычными человеческими голосами:

– Выходите! Ну где же вы?

Чудовище, перебирая десятком кривых суставчатых ног, бесшумно проплыло мимо убежища, где засел Стас с нежданными товарищами по несчастью. Прямо напротив щели, куда заглядывал Стас, замаячила бледная фигура женщины, вдавленной в черный слизистый бок. На животе женщины расплывались темные пятна, в дыре торчали пожелтевшие ребра.

– Люди! Люди! – звала она. – Почему вы прячетесь? Выходите!

Стас глянул на мужчину рядом. Тот прижал палец к губам.

Но сзади закопошились, и один скрывающихся в пещере завопил:

– Татьяна! Я здесь!

Его пытались удержать, урезонить, но без толку. Мужик ломился к выходу, с силой оттолкнул Стаса, откинул плиту, которая с грохотом рухнула наземь и раскололась.

Мужчина с кошачьими глазами увлек Стаса за собой, вглубь пещеры. Стас все же успел увидеть, как щупальца огромной твари подхватили бедолагу, побежавшего на зов Татьяны, поперек туловища, мгновенно содрали с него всю одежду и прилепили рядом с его любимой Татьяной (если он не обознался, конечно).

Народ, прячущийся в пещере, не издал ни звука. Все легли на землю, вжались в нее. Так же поступили и Стас с проводником.

Но чудовище не стало шарить в дыре и продолжало шествовать по улице.

До Стаса донесся теперь уже голос бедолаги:

– Выходите, люди, не прячьтесь!

– Вот же проклятие и беспредел… – беззвучно прошептал Стас, лежа лицом в каменистой земле.

В который раз вспомнилось, что ругаться нельзя – в мире магии это почему-то вредно. По ассоциации мысли перепрыгнули на горловую чакру и очищающие ее мантры.

Куратор говорил, что надо пропеть какую-то мантру, чтобы призвать Изгоев, но Стас ее забыл начисто, хоть и учил. Что-то давило на память, блокировало ее. Стас даже имя куратора позабыл. И имя той блондинки рядом с ним…

– Сынок! Лешенька! – позвал издалека голос. Мужской.

Мальчик с кошачьими глазами подхватился:

– Папа!

Женщина рядом зажала ему рот, придавила к земле.

За отверстием входа в убежище клубился темный туман. Наступила тишина – и так продолжалось примерно десять ударов сердца.

А затем проем закрыла туша, в пещеру потянулись склизкие щупальца. Они начали хватать людей и вытягивать наружу. Те, кто понимал, что не уйти, принимались кричать, остальные продолжали лежать безмолвно, как притаившиеся зверьки.

В какой-то момент у всех сдали нервы. Люди вскочили и, толкаясь, бросились к выходу, чтобы убежать, но щупальца очень ловко перехватывали всех.

По Стасу несколько раз прошлись пешком, его толкали и пинали. Потом все затихло, а он перевернулся на спину и погрузился в сон Изгоя. И сам не понял, почему так поступил. Интуиция подсказала, наверное. Действовал он на одних инстинктах, без раздумий.

В состоянии сна Изгоя, которое далось ему без проблем, он видел все, что творится вокруг. Щупальца чудовища «слизали» всех прячущихся, как язык муравьеда слизывает муравьев или термитов в их узких норах.