Текст книги "Тертон (СИ)"

Автор книги: Александр Цзи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 26 страниц)

– Это сработала ваша привязанность к телефону и включились давние привычки. А еще вы не полностью нам доверяли и скрыли то, что вы тертон.

Несмотря на улыбку, глаза нового куратора оставались холодными и внимательными.

– Но в итоге, – добавил он, – все это сыграло вам – точнее, всем нам – на руку.

– Каким образом? – удивился Стас.

– Вы выманили Гончего и дали ему отпор. Вот польза от привязанности к телефону. А польза от сокрытия вашего статуса в том, что Майя с вами не цацкалась. Она тауханка и испытывает почти религиозное благоговение перед тертонами. Собственно, тертоны – часть ее религии, культурного кода, если хотите. Распустила бы она вас, если б узнала, что учит самого тертона.

– Да она и так не была слишком строгой, – вставил Стас. И сменил тему: – Ладно, в чем моя миссия в Чаринске? Не поверю, что просто отдыхать и гулять.

– Вас встретит трансфер и отвезет в отель. Вы будете просто наблюдать за жизнью города и живущих в нем людей.

– И в чем подвох?

– В практической направленности нашего с вами обучения. Вы должны многие вещи пережить, а не понять концептуально. Мы не читаем лекций о том, как нужно плавать. С красивыми презентациями, знаете ли, и перерывами на кофе-брейк. Мы просто бросаем ученика в реку.

– Понятно, – проворчал Стас. – Меня ждет очередное непредсказуемое дерьмецо…

– Это зависит только от вас. Я лично надеюсь, что обойдется без экстрима. Еще вопросы?

Стас внезапно для самого себя спросил:

– Вы знаете, кто такие Серые?

– А что вы о них уже поняли?

– Что они разумные паразиты.

– Спорно, – пожал плечами Эрик, и это было его первым движением за все время беседы. – Они не разумны в нашем понимании и не совсем паразиты. Они скорее санитары человечества. Они тянут энергию из тех, кто ее отдает. Кто склонен к тревожности, страхам и надеждам.

– А что плохого в надежде?

– Это тоже отсутствие баланса. Страх – это желание, чтобы нечто не случилось, а надежда – чтобы нечто, наоборот, случилось. Понимаете? Страх и надежда – две стороны одной скверной медали. Если человек полностью эмоционально сбалансирован – а это редкое явление, – Серые ничего с ним не сделают. Не смогут. Как говорили древние: в неповрежденной руке можно нести яд.

– Эмоционально сбалансированные люди, – сказал Стас, – они вам встречались?

– Баланс и покой не даются по умолчанию. Над этим надо работать – иногда всю жизнь. Проблема в том, что люди не хотят работать над собой, а ждут, чтобы изменился мир. Часто они вовсе не видят в себе никаких проблем, зато видят проблемы в других.

– Если все займутся собой, то мы победим Серых?

Стас задал этот вопрос максимально серьезно, но крошечная ехидца все же проскользнула. Эрик наверняка ее заметил, но не смутился.

– Да. Любую войну нужно начинать с себя, с признания и решения внутренних проблем. Тогда войны может не случиться. На самом деле не Серые – основная наша беда. Куда хуже них – коллаборанты.

Последнее слово он проговорил с отчетливой ненавистью, и Стас сразу среагировал:

– Вы похожи на Дару. Она тоже люто не любит коллаборантов.

Эрик улыбнулся.

– Она моя па… ученица.

Он явно собирался сказать «пациентка».

– Я имею в виду коллаборантов у власти, – продолжил он. – Мы, Изгои, называем их Сор-ханами. Термин тауханский и значит «Серый властитель». Иногда говорят: «Серый безымянный властитель». Сор-ханы – предатели рода человеческого, редкие твари, и развелось их выше крыши.

Он заторопился. Встал, оправил плащ, полез во внутренний карман.

– Мне пора идти, Станислав. Вот ваши документы и билет.

Стас взял из рук куратора немного потрепанный паспорт и свеженький железнодорожный билет.

– Еще вопросы? – спросил Эрик.

– Кто меня завтра повезет на вокзал? Или самому ехать?

– Дара заедет.

– Наша малышка, – не удержался Стас, вспомнив, как к ней обращалась Майя.

Эрик улыбнулся кончиками губ и промолчал.

– Сколько продлится новый курс? – спросил Стас. – И что я буду делать после окончания?

– Опять-таки зависит от вас. От вашей успеваемости. Тертоны появляются на земле нечасто… И как правило, в битве с Серыми играют ключевую роль.

Он шагнул к выходу, взял шляпу, надел, прихватил зонт. У порога обернулся и произнес:

– И последний совет: в Чаринске говорите всем, что вы натурал, хорошо? И… будьте как все.

Глава 37

Чаринск-3

В последний совет Стас не въехал, но решил не оскорбляться раньше времени. Прежде никто не сомневался в «натуральности» Стаса. Очевидно, Эрик подразумевал что-то иное – не то, что сразу лезло на ум. Ладно, придет время, и Стас узнает – он уже привык недополучать информацию и двигаться наощупь.

В этом есть что-то прикольное. Живешь одним днем, как бабочка, порхающая на цветочках. Да и не стоит заботиться о завтрашнем дне – пусть он сам о себе позаботиться…

Когда за Эриком закрылась дверь, Стас изучил полученные документы. И паспорт, и билет были на имя Артемия Константиновича Сергеева. На фотке красовалась физиономия Стаса Думова.

Имя было смутно знакомым. Стас вспомнил коллаборанта в деревне Третий Яр по имени Артемий – того, что застрелила в собственном подвале малышка Дара. Эй, а не его ли это паспортные данные? Если да, то получается, что тело не обнаружили и Артемий до сих пор считается живым… вместе с дочкой. Дара, кажется, упоминала, что Завеса скроет убийство и иллюзорная тень Артемия будет по-прежнему ходить и улыбаться. Интересно, как долго будет продолжаться этот цирк?

Есть другой вариант: Изгои подсуетились, чтобы навсегда скрыть исчезновение Артемия и дочери Тамары. Скажем, организовали, что папа с дочкой якобы переехали…

А может, это совсем другой Артемий Константинович, кто знает?

После Вязаной Бабушки, Алмазной Хатан и Гончего у Стаса не возникло дискомфорта из-за того, что приходится скрываться под именем убитого на его глазах человека. Он рассмотрел фотографию собственной персоны. Не помнил он этой фотографии. Когда Изгои успели его запечатлеть? Да еще и с горным загаром и отросшими волосами и щетиной?

Наверное, этакое провернуть несложно тем, кто бегает во сне, навешивает Туман, вызывает призраков и делает прочие штуки в том же духе.

На следующее утро Стас проснулся пораньше, позавтракал тем, что принес Юра, закинул в рюкзак небогатый скарб – включая ганлин – и занял привычную позицию у окна. Дара не заставила себя ждать – прибыла на том же джипе.

Углядев, как из большой машины выбирается маленькая девушка, Стас распахнул дверь. Выходить из номера лишний раз не рекомендовалось, и он решил подождать в номере.

Пока ждал, размышлял о Даре. То, что у нее не все дома, стало ясно при первой встрече. Вчера Эрик подтвердил подозрение. При этом Изгои ей доверяют – так что будет доверять и Стас. Он оставался с ней наедине и не раз – ничего, жив-цел, Дара ему ничего не откусила…

Дара вошла в номер и улыбнулась как ни в чем не бывало. Будто не стояла ночью на улице, излучая запредельную грусть и печаль. Сегодня на ней были облегающая черная водолазка и просторные штаны. Стас тут же отметил, что у Дары очень тонкая талия и при этом увесистая грудь – потрясающее сочетание. Раньше он не видел этих особенностей из-за ее привычки носить мешковатые шмотки. А ночью в горах подробностей опять-таки не рассмотрел из-за темноты и сна Изгоя, в котором мир воспринимается сильно иначе…

Лопату отца, с которой не хотелось расставаться, Стас прихватил с собой и положил на пол у заднего сидения. Кивнул на прощание Юре-шнырю, сидевшему за стойкой ресепшена, и уселся в тачку.

Погода не задалась с утра – пасмурно, сыро и прохладно. Но дождя вроде бы не ожидается. Асфальт блестел от луж после вчерашней непогоды.

Дара ловко запрыгнула за руль, взяла закрытый стаканчик с кофе, стоявший в специальном углублении между сидениями, протянула Стасу. Тот поблагодарил и принялся потягивать горячий напиток. Дара поправила светлые волосы автоматическим движением, ее маленькая ручка задела длинную ажурную золотую сережку, и та закачалась в мочке.

Стасу захотелось сделать комплимент заботливой даме, и он, кашлянув, произнес:

– У тебя… классная водолазка.

– Хотел бы ее снять? – неожиданно спросила Дара.

Стас чуть не поперхнулся кофе.

– А?

Почудилось, что он ослышался.

Дара покосилась на него. Огромные голубые глаза-озера смеялись.

– Я шучу. Расслабься.

Она выглядела очень довольной и даже игривой. И Стас решился:

– Скажи, Дара, ты была… в горах? Со мной и Майей?

Она пригубила свой стаканчик, прикрыла веки, длинные загнутые ресницы трепетали.

– У меня сильное желание помучить тебя, Стас, повыделываться и подержать в неведении, – призналась она. – Ты такой смешной, когда ждешь ответа на волнующий тебя вопрос! Но тебя и так все наши мучают секретами, поэтому я тебе скажу прямо: да, я была в горах с тобой и Майей.

Стас хватанул ртом воздух. Никак не ожидал такой быстрой капитуляции и откровенности.

– А… почему я тебя не всегда чуял?

– Потому что меня скрывали, – пожала плечами Дара. Ее, похоже, совсем не смущала собственная откровенность.

– Под Туманом?

– Ага.

– А зачем это надо было?

– Потому что я дакиня, как и Майя, – серьезно и почти строго ответила Дара. – И то, что между нами было, не секс, а тантрическое посвящение, понимаешь? Говорить об этом непросвещенному человеку глупо и рискованно – не так поймет, хоть сколько не объясняй. Его переполнят гордыня и чванство. Все таинство посвящения сводится для такого человека к тому, что с ним просто переспали две женщины. А на самом деле мы не просто женщины – мы дакини.

– Кто такие дакини? – тупо спросил Стас.

Дара нахмурилась и щелкнула пальцами.

– Берегини… вот. Было раньше такое слово.

– Феи, что ли?

– Типа того.

– Ты говорила, что обычный человек, – напомнил Стас.

– Я человек. Дакиня – это что-то вроде пожизненной должности. Статуса. Призвания.

– Почему рассказала? – задал Стас новый вопрос после долгой паузы. Он пытался переварить услышанное.

– Из сострадания, наверное. Мне тебя по-человечески жалко. Тебя выдернули из обычной жизни, как младенца из теплой и уютной матки…

Стас крякнул.

– … тантрические методы жесткие и даже жестокие, – с доверительным видом поведала Дара. – А тебя, как тертона, учить нужно быстрее, чем всех прочих. Следовательно, еще жестче. Ты никогда не будешь понимать полностью, что происходит… Но со временем поймешь – не концептуально, а на собственном опыте. А это значит, что ты никогда не забудешь выученные уроки – ты усвоишь их навсегда.

Помолчав, Стас спросил:

– А не будет хуже из-за того, что ты мне вот это все рассказала?

Дара дернула плечиком и пригубила стаканчик с кофе.

– Не знаю. Не думаю, что искреннее сострадание может навредить.

Она лучезарно улыбнулась ему. Стас был растроган.

После паузы Дара проговорила:

– Существуют два уровня восприятия: обычный и сверх-обычный. На обычном уровне мы просто круто перепихнулись втроем…

Стас снова крякнул – куда громче. И закашлялся.

– Кха-кха! А Майя… там была в натуральном виде?

Фантазия стыдливо отказывалась представлять подробности.

– Да. Почти.

Стас не понял, что значит «почти», но почему-то успокоился.

Дара продолжила:

– Но на сверх-обычном уровне восприятия мы дали тебе посвящение дакинь. Воспринимай это так, хорошо? Не раскатывай губу, не считай себя великим жеребцом и не утомляй нас этими дурацкими мужскими понтами. Гордыня все испортит.

Стас поспешно закивал, затем вкрадчиво спросил:

– В будущем будут еще такие… посвящения?

Дара закатила глаза, вздохнула и завела двигатель.

– Мужчины! Вы реально думаете не тем местом… Посвящения еще будут, Станислав, но другие. Многие тебе не понравятся… Так что еще раз: не раскатывай губу!

С этими словами она тронулась с места.

Глава 38

Чаринск-4

Вагон, в который сел Стас, был очень старым, почти раритетным, но вполне чистеньким. Возле туалета ничем неприятным не пахло, на окнах висели свежевыстиранные занавески, свернутые в рулон матрасы на верхних багажных полках не смахивали на постельные принадлежности из бомжатника.

Интересно, каков вагон без Завесы? Стас не рискнул отдергивать Завесу от праздного любопытства. Предупреждали ведь: стоит отдернуть Завесу, как его увидят Твари, что скрываются под ней!

Купе Стаса было двухместным. Стас уселся на свое место, приспособил рядом верный рюкзак и принялся ждать, поглядывая то в окно, то в коридор через открытую дверь. Несколько раз мимо прошмыгнул проводник, на удивление похожий на Юру-шныря – не внешностью, а повадками, – прошел еще кто-то, кого Стас прозевал… И поезд, с лязгом содрогнувшись, тронулся с места, а перрон плавно поплыл в сторону.

Стало быть, соседей у Стаса не будет. Это и хорошо, и плохо. Хорошо, что Стас будет избавлен от лишнего общества, и плохо, что Стас, увы, будет избавлен от человеческого общества. Он был не против сейчас с кем-нибудь пообщаться на разные безобидные темы, как это делают пассажиры поездов.

Странно, но в вагоне вообще было мало пассажиров. Или же они расположились в купе еще до прибытия Стаса – Дара привезла его минут за десять до отбытия.

Размышления прервал проводник с подносом в руках. На подносе – бумажный стаканчик, бутылка с водой, две картонные посудины а ля китайская еда на вынос.

– Это мне? – поразился Стас. Он уже озаботился тем, что надо бы чего-нибудь пожевать. Рассчитывал прикупить пирожков, жареной рыбы и вареных яиц у продавцов, таскающих по вагонам тележки. А тут вдруг такой приятный сюрприз…

– Да, вам, – не разочаровал проводник.

– Вы всех так кормите? – спросил Стас, принимая поднос и выгружая содержимое на столик.

– Нет, – заулыбался проводник, – только тех, кто оплатил трехразовое питание на время поездки.

«Ишь ты, Изгои постарались!» – восхитился Стас, проникаясь к новым «коллегам» искренней благодарностью. И учат магии, и кормить не забывают… Разве что не все объясняют, но с недомолвками Стас волей-неволей смирился.

Как только проводник бесшумно исчез, прикрыв дверь, Стас под стук колес раскрыл упаковки с едой. Обнаружил палочки для еды, лапшу с приправами, зеленью и мелкими кусочками мяса и тофу, какой-то сладковато-солоноватый острый соус, что-то вроде булочки с яйцом, зеленью и мясом внутри…

И плотный комочек знакомого по горным приключениям концентрата.

– Так… ясно. Изгои и меню-раскладку для меня составили.

Стас никогда не отличался кулинарной придирчивостью, ел, что давали. Вот и на сей раз заточил принесенное за милую душу, еще не успели выехать из города. Мусор положил в специальный контейнер под столиком и с полчасика потаращился в окно. За окном ничего интересного не наблюдалось: леса, поля, редкие деревеньки, реки и озера.

Когда надоело таращиться, встал, отодвинул дверь и прогулялся по коридору из одного конца вагона в другой. Двери всех купе были заперты, в тамбуре никто не курил, по коридору не расхаживал. Один раз промелькнул улыбающийся проводник, а еще разок повстречался степенный старик, насквозь интеллигентный – наверняка какой-нибудь профессор, а то и академик: с белой бородкой клинышком, в черной тюбетейке и зеленых очках для страдающих глаукомой.

Они со Стасом церемонно раскланялись, но в разговор не вступили. Стас отчего-то заробел, как ленивый студент на сессии при виде препода, а старик, видимо, не соизволил снизойти.

Тут Стас совершил очередную глупость – на крохотное мгновение отдернул Завесу. И сам не понял, как так получилось. Советовали ему лишний раз Завесу не тревожить, но именно что советовали; четкого распоряжения не было. После общения с Алмазной Хатан манипуляции с Завесой давались легко, стоило только оформить мысль.

Крохотного мгновения хватило, чтобы понять: вагон в Сером мире абсолютно такой же, как и под Завесой. Никаких изменений. И старик, удаляющийся по коридору, тоже настоящий – не монстр.

Вечером, когда проводник принес ужин, Стас поинтересовался:

– Тут есть другие пассажиры… кроме меня и одного немолодого джентльмена?

– Есть, – охотно ответил проводник. – Но они предпочитают уединение.

Очень необычно, подумал Стас.

Ночью спал обычным сном – не сном Изгоя. Сквозь забытье слышал, как стучат колеса, глубокой ночью поезд остановился и стоял какое-то время. Позже вагон принялись дергать и катать то в одну сторону, то в другую. Сквозь занавески в купе под разными углами падал яркий электрический свет. Вагон цепляют к другому составу, догадался сонный Стас. Наконец огни погасли, и поезд помчал в ночной темноте в неведомых краях, постепенно набирая скорость.

Среди ночи Стас проснулся, встал, выглянул в окно. За ним расстилалась непроницаемая темень. Чуть позже засияла полная луна, в Сером мире обитаемая. В ярком серебряном свете проступили черный лес, холмы – и, кажется, руины города с высоченными решетчатыми фермами…

Стас не успел толком рассмотреть – поезд промчался мимо.

Следующий день выдался тягомотным – дальше некуда. Ни телека, ни интернета, ни книжек почитать, ни соседей побеседовать. Стас докатился до того, что принялся искать давешнего старичка, но тот где-то зашкерился, найти не удалось. Остальные пассажиры, похоже, ни разу не высунули носа из своих купе, даже в туалет не выходили, а купе у них обычные, без душевых и прочих удобств.

Оставалось развлекать себя, пялясь в окно – занятие, в общем-то, с некоторых пор для Стаса привычное. За окном ничего любопытного не происходило, если не считать одного чудного обстоятельства: перестали попадаться населенные пункты. Вообще. Даже крохотных деревушек и железнодорожных станций. Поезд несся с головокружительной скоростью без остановок сквозь бесконечные леса, дикие поля и пологие холмы, сквозь всю эту нетронутую природу, практически не замедляясь.

Пару раз, впрочем, он сбавил скорость на поворотах. Стас прилип к окну и с недоумением обнаружил, что их вагон, по всей видимости, один из двух, самый последний, – локомотив и пара вагонов. Когда он садился в поезд, вагонов было намного больше. Ночью, наверное, их отсоединили и повезли куда-то в такие дебри, куда нормальные люди не путешествуют…

Стас никогда прежде не слышал о городе под названием Чаринск. Он что, под Завесой? Сколько всего в мире есть того, что сокрыто под Завесой и о чем не подозревает обычный человек? Возможно, страна Стаса куда больше, чем показывает карта… Или наоборот, меньше, а многие города – миражи, сгенерированные Завесой?

В течение муторного дня Стас развлекался тем, что ждал прибытия проводника с едой, а потом долго смаковал китайско-тауханские разносолы.

– Любезный, – спросил Стас проводника утром, – у нас, получается, два вагона?

– Да, – заулыбался тот насквозь дежурной улыбкой. – Пассажирский и грузовой.

– И как часто поезд ходит в Чаринск? Два раза в неделю?

Лицо проводника немного вытянулось.

– Э-э-э… один раз в месяц. Вам что-то еще нужно?

Он явно удивился вопросу, и это заставило Стас воздержаться от дальнейших расспросов. Не стоит привлекать внимание тем, что не в курсе происходящего. Если Стаса принимают за своего, пусть так и будет.

Руины встретились по пути еще два раза – днем, при свете солнца. Огромные полуразрушенные здания, заросшие лесом, покосившиеся, как Пизанская башня, с черными проемами окон и дверей; невероятно высокие металлические башни, вроде Эйфелевой, но узкие, некрасивые и угловатые, явно не приспособленные для людей. Скорее, это были подобия высоковольтных столбов высотой в полкилометра. Многие башни повалились – и что-то подсказывало Стасу, что не из-за аварии или взрыва, а от неуклонного и неумолимого течения времени. Руины были страшно, невероятно древними, и от этого Стасу становилось жутко.

Было в этих руинах что-то неправильное, чуждое. Почти инопланетное.

Неевклидова геометрия, подумал Стас. Когда-то он читал у одного классика жанра ужасов о подводных и антарктических городах пришельцев из космоса. Там тоже упоминалась неевклидова геометрия, когда далекое представляется близким, а близкое – далеким. Нет, наверное, это не тот случай, но отчетливый отпечаток чуждости лежит на всех этих развалинах в бескрайней тайге.

Днем от безделья Стас забылся сном Изгоя аж на пять часов и скоротал время между обедом и ужином. Зато ночью не мог уснуть часов до трех, все маялся, ворочался, сидел у темного окна, бродил по пустому коридору.

Из-за бессонницы снова откинул Завесу, пока стоял в тамбуре и печально смотрел в заднее окно на убегающие вдаль пути. Над ночным безлюдным миром плыла круглая луна. Без Завесы она окуталась туманной вуалью, покрылась желто-зелено-синими пятнами, ожила. Белесые пятна еле заметно передвигались по диску – облака.

Подумать только, луна обитаема в реальном мире! Но кто там живет? Разумные существа или неразумная флора и фауна? А что, если (Стаса пробрала дрожь от этой идеи) Серые – инопланетяне? А именно – селениты, обитатели спутника Земли? Тогда многое становится на место. С незапамятных времен Завеса скрывает Серый мир, в том числе убеждает людей, что луна – необитаема и ловить на ней нечего. Сами же хитрые и коварные селениты высасывают энергию из людей! Понастроили тайных городов с вышками, генерирующими Завесу!

Но почему тогда астронавты Нил и Базз ничего не обнаружили? А были ли они вообще на луне? Возможно, и были, но стояли в первобытных джунглях по колено в живородящем иле, а видели пыльную равнину без одной молекулы воздуха… Луну скрывает та же Завеса. И коллаборанты у власти, Сор-ханы.

Стас где-то читал, что размеры луны не позволяют ей удержать атмосферу. Но как это рассчитано? Все ли условия учтены? И даже если все математически верно, кто поклянется, что умы математиков не накрыла Завеса? Кто докажет, что мы верно воспринимаем математику? Ведь Завеса способна внушить все, что угодно.

Луна – штука немаленькая, это даже не совсем спутник, а часть двойной планеты, если так посмотреть. Земля – бо́льшая часть, луна – меньшая. Земля излучает жизненную энергию, а луна поглощает…

Может быть, и Земля совсем не такая, как представлялось Стасу до недавнего времени. В Сером мире все строения и технологии человечества претерпели ужасный даунгрейд – но что, если это не единственное, что отличает Серый мир от мира Завесы? Что, если сама природа другая? И география? И животный мир вкупе с растительным?

Воображение Стаса болезненно разыгралось. Представились динозавры в лесах возле Лесного Увала, лешие и кикиморы, дворцы эльфов и замки гоблинов, единороги и прочие якобы сказочные существа.

Изгои недоговаривают и держат Стаса в неведении, потому что вываливать всю правду было бы слишком жестоко. Это сведет с ума. Надо вводить в курс дела потихоньку-полегоньку, без резких движений.

Ведь есть злые духи, дакини-берегини и Алмазная Хатан? Есть. А что мешает быть добрым духам и всем прочим ограм и феям? Да ничего не мешает.

Возбужденный донельзя, Стас вернул Завесу на место и с тоской посмотрел на луну, обычную бледную луну, с пятнами «морей», такую знакомую и привычную с детства. Этот ее облик – ложь и обман. Истина порождает куда больше вопросов…

Несмотря на обуревающие чувства, Стас уснул в своем купе и проспал почти до десяти утра, когда его деликатно разбудил проводник. Он уже в третий раз заглядывал в купе с завтраком на подносе.

Стас поглощал завтрак, раздумывая, где готовят всю эту пищу, если их вагон – единственный пассажирский. Вагона-ресторана нет, второй – грузовой. Или это замороженная еда, которую разогрели в микроволновке? Очень похоже.

В десять сорок восемь за окнами внезапно вырос город, без предупреждения, деревень и пригородов. Минуту назад проплывали, как обычно лесочки и поля, и вдруг – бац! – многоэтажные дома, широкие улицы, немногочисленные, но автомобили.

Поезд замедлился, заскрипел тормозами, загрохотал и залязгал.

Потом сбоку выплыл перрон.

Стас увидел надпись «ЧАРИНСК» и понял: наконец-то прибыли.

С плеч словно камень свалился – нудное путешествие задолбало, но одновременно накатила муторная тревога.

Глава 39

Чаринск-5

Пока поезд медленно катил на окраине Чаринска, Стас не отрывался от окна и насчитал несколько любопытных деталей.

Во-первых, все попадающиеся на пути многоквартирные дома панельные и старенькие, хоть и опрятные. Частные тоже не первой свежести, но очень аккуратные, ухоженные, окруженные садиками и заборчиками как с открытки.

Во-вторых, все автомобили как бы попали сюда из середины двадцатого века. Стас не узнал ни единой марки, но все они имели примерно одинаковые очертания кузова – угловатые формы, никаких стремительных очертаний. Многие авто и вовсе смахивали на кареты без лошадей.

– Просто рай для любителя ретро, – пробормотал Стас, сбитый с толку и заинтригованный.

В-третьих, люди разгуливали под стать автомобилям – в прикидах, актуальных годах этак в пятидесятых. Мужчины – очень часто! – в фетровых шляпах и мешковатых плащах поверх костюмов, женщины в пышных юбках разной длины (как правило, коротких), просторных блузах или приталенных платьях. Частенько дамы носили тонкие перчатки, несмотря на солнечную теплую погоду – а может, именно из-за нее. Встречалось, естественно, и много другой одежды, но вся она носила отчетливый отпечаток ретро.

Причем выглядело все это вполне аутентично и было для Чаринска, вероятно, нормой, а не случайно попавшейся в поле зрения Стаса группой стиляг и любителей старины.

Автомобилей на улицах ездило на удивление мало, а людей разгуливало пешком много. Жители города предпочитали пешие прогулки. Многие ездили на велосипедах – не прокаченных, с массой скоростей или электродвижком, а самых примитивных.

Поезд долго ехал вдоль мощеной улицы, по которой медленно двигались ретрокары, а по рельсам с позвякиванием катил старомодный трамвай. По этой улице бегали дети лет десяти-двенадцати, в одинаковых костюмчиках – судя по всему, школьники. Водителей школота не раздражала, почти все останавливались и ждали, пока ватага не промчится мимо – спокойно, а иногда и с доброжелательными улыбками. Подумать только!

Стас заметил, что тут почти все улыбаются и чрезвычайно дружелюбны.

Вот парень в кепке помогает перейти дорогу бабульке – не озлобленной прожитой жизнью и маленькой пенсией мегере, а степенной матроне в прямом шерстяном платье, кокетливой шляпке с прозрачной вуалью, с тросточкой и добрым лицом, преисполненным достоинства.

Вот детишки, играющие в мяч, машут поезду вместо того, чтобы зашвырнуть в него камнем.

Вот группа молодых людей на скамейке читает вслух толстую книгу и с энтузиазмом обсуждает ее – вместо того, чтобы распивать пиво и задирать прохожих.

И нигде – НИГДЕ! – нет рекламы.

Это обстоятельство поразило Стаса больше всего. Он настолько свыкся с вездесущей наружной рекламой, что город без нее попросту не умещался в восприятии. Чего-то не хватало!

Было много вывесок – «Парикмахерская», «Продуктовый магазин», «Кинотеатр Астра» и «Библиотека имени Булгакова». Но ни одного рекламного баннера, билборда – даже самой задрипанного постера, наклеенного на стену.

Не выдержав в очередной раз, Стас глянул на это потрясающее благолепие сквозь Завесу. И не заметил в первый момент разницы. Без Завесы город – в точности такой же, как и под Завесой.

Да и есть ли здесь Завеса? Алмазная Хатан наградила Стаса умением отдергивать Завесу, но не распознавать ее. Стас полагал, что Завеса есть всюду, но так ли это на самом деле?

Секундой позже кое-что бросилось в глаза. Вдалеке, в туманной дымке за двухэтажными коттеджами возвышались огромные трубы какого-то завода или фабрики. Из труб тянулся жиденький дымок. Стас вернул Завесу на место и убедился, что завод исчез.

Итак, в этом городе все натуральное, кроме завода на окраине, который не видно, если не умеешь отдергивать Завесу. Так-так…

У перрона поезд, напоследок содрогнувшись, остановился. Стас сунул ноги в кроссовки, закинул рюкзак на одно плечо и вышел из опостылевшего купе в по-прежнему пустой коридор. Купе проводника было открыто, но внутри пусто. Стас шагнул из вагона на перрон, вертя головой в поисках встречающих.

Неподалеку тетка в кислотно-желтой жилетке подметала перрон, дальше на скамейке сидел парень в рубашке и мешковатых штанах и читал газету; возле него стоял велосипед. У входа в здание вокзала курил мужик средних лет, невысокий, кряжистый, в кепке и роговых очках, с усами и круглым животиком. При виде Стаса он метко зашвырнул окурок в каменную урну и поспешил навстречу, расплываясь в улыбке.

– Приветствую в Чаринске, дорогой гость! Как добрались?

– Отлично, – пожимая твердую руку, ответил Стас. – В гордом одиночестве.

Он оглянулся на вагон. Из раскрытых дверей никто не выходил.

– Вот потому вы и дорогой гость! – жизнерадостно объявил мужик. – Меня зовут Дима. Идемте к машине.

– Так и обращаться: Дима? – усомнился Стас.

– Так и обращайтесь!

Именем Стаса Дима не поинтересовался, хотя тот приготовился назваться Артемием Константиновичем. Оба прошли вдоль здания до угла, где находилась калитка. Тетка в жилетке улыбнулась Стасу и приветственно махнула рукой в рукавице, чем ввела дорогого гостя в прострацию. Никогда на его памяти не попадался такой дружелюбный персонал на железнодорожном вокзале. В крутых отелях – другое дело, там персонал вымуштрованный, и ему за дружелюбие платят. Вроде бы.

Парень на скамейке оторвался от газеты, неуверенно улыбнулся, встал и сел на велосипед.

Дима и Стас миновали калитку, и тут Стас снова повернулся к вагону. Почудилось, что кто-то сверлит затылок взглядом. В окнах никого не разглядишь. Из двери с трудом выбирался давешний дед академического вида в зеленых очках и с бородкой, но смотрел под ноги.

Куда направился дед, Стас не выяснил – они с Димой обогнули здание и вышли на парковку перед зданием вокзала.

На парковке стояли ретромашины – целых три штуки. За парковкой было кольцо, по которому ехало очень мало машин, как это бывает в крохотных поселках.

Дима протопал к желтой округлой тачке, похожей на «Фольксваген Жук», взял у Стаса рюкзак, положил в багажник, распахнул дверцу со стороны пассажира и, когда Стас залез в тесноватый, но в целом уютный салон, уселся за руль.

– Что это за марка? – не удержался Стас.

– «Сибиряк», – любовно погладил по рулю Дима, – пятая модель.

– Отечественного производства? – брякнул Стас, хотя и ежу было понятно, что отечественного.

– А то как же? У нас все свое, от импорта не зависим.

Водитель завел машину, она завибрировала, но сильная вибрация вскоре превратилась в тихое и ровное гудение.

Они сделали виток по кольцу и углубились в город по широкой и пустынной улице.

Подобный слабый и жидкий автотраффик Стас наблюдал в очень старых фильмах. Правда, в этих фильмах наряду с ретрокарами по мощеным улицам катались телеги, запряженные разными парно– и непарнокопытными, а в Чаринске до такого не дошло. Или наоборот, этот этап развития благополучно преодолен.