Текст книги "Тертон (СИ)"

Автор книги: Александр Цзи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 26 страниц)

Возвращаться пока не тянуло. Он неспешно, наслаждаясь безлюдной природой, прогулялся по берегу вдоль воды в западном направлении – берег там превращался из каменисто-песчаного в глинистый и непроходимый, потом вернулся и пошел на восток мимо грунтовой дороги и стоящей на ней «Тойоте» до места впадения ручья в озеро.

В детстве, в состоянии лунатизма, он дошел именно до этого ручья – точнее, до каменного «капища» (если это капище, конечно, а не просто груда камней) метрах в сорока-пятидесяти выше по течению, среди зарослей ив, берез и кленов. Подумав, Стас закатал тонкие штаны и пошел босиком прямо по мелкой ледяной воде против течения, иногда выбираясь на пологий бережок, если растущие прямо у воды деревья позволяли.

Возле «капища» местность не изменилась: тот же изгиб разлившегося ручья, те же кусты можжевельника на берегу и те же огромные камни напротив, сложенные в груду выше человеческого роста вроде бы как попало, – но если присмотреться, на уровне интуиции начинаешь улавливать некий неуловимый порядок… Будто бы это была каменная кладка – фундамент или часть стены, – но со временем оплыла, покосилась, частично ушла в землю.

И тут Стаса захлестнуло сильнейшее ощущение чужого присутствия – совсем как ночью, только намного ярче и сильнее. Он вздрогнул и оглянулся: заросший лесом берег, прозрачная вода, сквозь нее отлично просматривается песчаное дно, трава, валуны… Никого. Но кто-то ведь смотрит? Да, Стас мог бы поклясться, что за ним наблюдает некто незримый.

Словно что-то толкнуло его вперед, и он повлекся по колено в воде к древней каменной кладке, протянул правую руку к гладкому камню на уровне лица размером с багажник его машины, сине-красно-бурому, с золотистыми прожилками. Коснулся шершавой поверхности. После купания в холодной воде или по какой-то другой причине камень показался теплым, хотя тут царила густая тень, – нет, даже не теплым, а почти что горячим…

Но Стас не отдернул руки, хотя по законам логики и физиологии должен был бы, а надавил пальцами сильнее. И пальцы провалились в казалось бы непроницаемую жесткую поверхность, поскольку камень в месте прикосновения начал крошиться, распадаться, превращаться в мельчайший, как пыль, песок.

Стасу бы удивиться, запаниковать, выматериться, наконец, отскочить – однако ничего подобного он делать не стал, а продолжал целеустремленно погружать руку в крошащийся валун, засовывать руку все глубже и глубже, а монолит послушно поддавался, рассыпаясь в тонкую пыль по ходу движения руки.

Дальние-предальние окраины здравого смысла Стаса били приглушенную тревогу. Мол, что это твориться-то? Что за чудеса ненормальные? Но основная часть сознания точно выключилась.

Он запустил руку в камень по локоть, прежде чем пальцы явственно нащупали в сыпучем песке что-то длинное, тонкое, твердое… И он ухватил это что-то, нисколько не сомневаясь, что так и должно быть, вытянул блеснувшую цепочку под шелест песка, высыпающегося из узкой горловины сине-бурого валуна.

Стас отряхнул руку вместе с находкой, понемногу приходя в себя после странного транса. Да, это действительно была серебряная на вид цепочка, какую вешают на шею, с амулетиком в виде крохотного цилиндра, испещренного невразумительными письменами. На одном торце цилиндрика торчала петля для цепочки, другой торец выпирал гладким конусом. Амулет был сделан из того же материала, что и цепочка, только немного потемневшего.

Цилиндрик смутно что-то напомнил Стасу, но тот не сумел вспомнить, что именно.

Эта необычная находка была горячей, практически раскаленной, но быстро остывала и никак не беспокоила кожу Стаса. Он держал цепочку крепко, не отрывая от нее зачарованного взгляда.

Сильно стукнуло сердце и заколотилось – подумать только, оно до этого вообще не стучало? Кажется, нет.

Стас встрепенулся, отшагнул от капища, почуяв, наконец, как онемели в ледяной воде ступни и голени, сорвался с места и, разбрызгивая воду, чуть ли не бегом рванул обратно к озеру.

Пока бежал, в ушах звенело – даже не звенело, а играла изумительно прекрасная музыка, которая тут же напрочь забывалась, оставляя после себя лишь впечатление чего-то неземного и невероятно восхитительного.

На берегу Стас отдышался и худо-бедно пришел в себя. Транс кончился, и накатила целая волна чувств и вопросов без ответа. Он снова глянул на амулет в руке – тот никуда не пропал, лежал себе спокойно на ладони. Перевел взор на дорогу – машина тоже на месте. Зачем-то посмотрел наверх, на небо, и увидел мгновенно промелькнувшую радугу прямо посреди чистейшего голубого неба.

Поспешно проморгался, и неуместная радуга растворилась без следа. Опять глюки, получается? Что это с ним? С ума сходит? Но как же амулет? Он материален и не спешит исчезать! Что за дьявольское наваждение?

Не избавиться ли от него, пока не поздно? Он представил, как размахивается и швыряет цепочку с амулетом в озеро. Булькнет – и все, не будет у него больше доказательств сегодняшнего приключения, зато появится масса сомнений в собственной адекватности… Ах да, еще останется узкая, глубокая и аккуратная дыра в монолитном камне на капище… Или не останется?

Страх перед предстоящими рефлексиями и банальное любопытство победили. Стас сунул находку в карман штанов, влез в шлепанцы, сел в машину и, заведя двигатель, поехал обратно в деревню. На этот раз по пути начали попадаться люди: бодрый дед в широкополой ковбойской шляпе и с длинной палкой не спеша гнал корову к ручью, две девочки, видимо, сестры, обе рыжие и конопатые, не старше двенадцати лет, уставились на машину Стаса, узнали самого Стаса и сразу потеряли интерес.

Стас порадовался, что никто не застал его за процессом извлечения амулета из камня, хотя в нем жила уверенность, что этого не увидел бы никто при всем желании и старании. Он уже не считал, что с ним приключилось дьявольское наваждение. Нет тут ничего злого…

И он вспомнил-таки, на что похож цилиндрик амулета – на молитвенный барабан старика на дороге.

Глава 4

Амулет-4

После всех этих мистических страстей Стас долго не мог прийти в себя – за обедом был молчалив и рассеян, отвечал невпопад, пока мать вновь не заподозрила простуду после утреннего купания в озере. Тогда Стас сразу постарался придать своему поведению живости и естественности.

Пообедав, он ушел работать во двор, а когда дамы, убрав со стола, улеглись покемарить после обеда, как это у них водилось, закрылся в спальне и принялся изучать необычную находку чуть ли не под лупой.

Выяснил следующее: во-первых, цилиндрик скорее всего литой, хотя не исключено, что внутри есть очень узкая, с четверть игольного ушка, полость, а во-вторых, письмена по кругу амулета вырезаны хоть и ювелирно, но прочитать их нет никакой возможности. Это была ни латиница или кириллица, ни иероглифы или какой-нибудь визуально знакомый алфавит. Немного смахивало на руническое письмо, но в буковках часто попадались округлые линии, не характерные для рун. Стас, разумеется, специалистом по алфавитам и иероглифам не был, но внешне кое-что сумел бы распознать – даже тайское и сингальское письмо.

Семья Думовых никогда не отличалась особой религиозностью, и материалистически воспитанное сознание Стаса отказывалось принимать произошедшее, несмотря ни на что. Вот не верило оно в то, что Стас голой рукой залез в сплошной камень и вытащил древний, судя по всему, и загадочный артефакт, и все тут! Оно генерировало одну «рациональную» версию случившегося за другой.

Среди них была такая: Стасу все это почудилось, потому что он впал в сомнамбулическое состояние – снова за многие года. И камни с дырами ему примерещились, и амулет он попросту нашел в песке на дне ручья.

В наличии имелись и более глупые версии. Например, такая: Стас сам в детстве спрятал в камне этот амулет, найденный где-то при более прозаических условиях, в состоянии лунатизма, а теперь вспомнил об этом на бессознательном уровне и нашел. Каково, а? Но как он просунул руку в камень? А очень просто: раньше там была естественная полость, маленький Стас-лунатик спрятал там амулет и заделал отверстие цементом. Сейчас, спустя много лет, неумело приготовленный цементный раствор превратился в пыль, и добраться до амулета не составило труда.

Откуда у маленького Стаса взялись цемент и сам, собственно, амулет? Рациональная часть ума тут же нашла ответ: цемент Стас взял у отца в сарае – там, помнится, валялись мешки, – а амулет нашел где-нибудь в деревне или ее окрестностях, где его потеряли те же тауханцы.

Почему камень не выглядел так, будто его цементировали? Тут рациональная часть немного буксовала с объяснениями и что-то невнятно бормотала про глюки…

В общем, все эти теории основывались на психической неадекватности Стаса. Как и полагается человеку с определенными проблемами с психикой, он забыл про то, что сам спрятал амулет в детстве, вытеснил из сознания, а сейчас вдруг вспомнил, триггернуло его что-то, то же купание в холодной воде, к примеру.

И все же версии с глюками и маленьким забывчивым сомнамбулой, несмотря на изрядную натянутость, все же оставались рациональными и логичными. Если от них отмахнуться и принять только факты, то возникает куда больше вопросов. Почему Стаса понесло к этому капищу – и в детстве, и сейчас? Как он пробурил камень пальцами, что за странные ощущения его посетили и… какая к чертям собачьим радуга в чистом небе?

Стас не выдержал, тихонько ускользнул из дома, завел машину и снова дернул к ручью. Специально не доехал до берега, как утром, – там сейчас наверняка кто-нибудь отирается, – свернул прямо в лес, дальше пошел пешком до самого ручья и треклятой каменной груды.

Если в валуне не будет никакой дырки, значит, верны рациональные версии, а самому Стасу надо срочно лечиться, пока он в состоянии лунатизма не наворотил дел… А если дыра есть, то надо ждать письма с приглашением в Хогвартс…

До капища он добрался без приключений и спустился к самой воде в твердой уверенности, что никакой дырки в камне не найдет.

Но дыра была. Не такая уж и глубокая, не по локоть, а вполовину меньше. И выглядела так, словно возникла сама по себе лет сто назад или тысячу. Просто глубокая и узкая выемка…

Стас воровато огляделся, сунул в выемку руку – глубже пятнадцати сантиметров проникнуть не удалось, – пошарил пальцами, потом поглядел вниз: нет ли высыпавшегося песка. Но если таковой и был, всякие следы унес весело журчащий ручей.

Ну и как следует это понимать? Прежде он этой выемки не помнил, хоть режь. И на утреннюю дыру в локоть глубиной она не похожа.

– Проклятие и беспредел! – пробормотал Стас, еще более озадаченный.

Он стоял бы в мелкой проточной воде в шлепанцах и дальше, если бы в подлеске не послышались оживленные голоса. Пришлось срочно ретироваться, напялив на себя вид беззаботно гуляющего человека.

От мучительных размышлений трещало в висках и затылке. Стас вернулся домой, так и не придя ни к какому конкретному и внятному объяснению. Женщины его отсутствия не заметили.

…В последующие два-три дня напряжение малость спало. Понемногу Стас как-то свыкся с тем, что совсем недавно в его жизни стряслось паранормальное явление. Днем он много работал на свежем воздухе – в деревне всегда найдется, чем заняться, если ты не лентяй, – а ночью дрых без задних ног. Бабуля, кстати, ему больше не мерещилась, хотя иногда он прогуливался среди ночи до туалета, так и не обзаведясь спец ведром.

Амулет носил на груди под футболкой, как нательный крестик. Крестик он, между прочим, почти никогда и не надевал. Амулет вел себя естественно, как и полагается неодушевленному предмету.

Посещала его идейка выставить фото амулета в интернете с вопросом: кто знает, что это за диковина? Но до воплощения идеи в жизнь отчего-то так и не дошел. Решил повременить.

Вечерами он снимал артефакт и крутил в руках. Обнаружил, что амулет, если держать его в подвешенном на цепочке состоянии, крутится всегда по часовой стрелке. А ведь Стас осознанно рукой не шевелил, даже пытался подкручивать против часовой стрелки, но цилиндрик упорно не желал менять траекторию орбиты.

Стас хорошенько покопался в интернете через телефон, поискал информацию на тему «амулеты», «талисманы», «обереги», «артефакты», «цепочки» и так далее. В итоге начитался до полного одурения всякой галиматьи про гороскопы, наследных колдуний и ведьм, заряженные предметы, структурированную воду и – лозоходство.

Тема лозоходства его заинтересовала. Оказалось, что экстрасенсы-поисковики пользуются не только лозами (то есть ветками), металлическими рамками, собственными ладонями и разного рода самопальными механизмами (некоторые из них были весьма причудливы) – но и так называемыми маятниками.

Маятники привлекли внимание Стаса. Некоторые были удивительно похожи на его амулет, хотя полного сходства он нигде не отыскал.

То, что амулет крутится только по часовой стрелке, натолкнуло на шальную мысль немедленно опробовать его в качестве поискового маятника. Тем более искать было что – второй наушник.

В тот день после обеда он вышел во двор, подошел к курятнику и позволил амулету свободно свеситься с цепочки. Цилиндрик некоторое время слабо вращался по часовой стрелке, потом круг вращения превратился в овал, а овал стал треугольником со скругленными углами. Наиболее острый угол указывал куда-то назад. При этом цепочка откровенным образом нагрелась.

Стас тоже нагрелся, аж вспотел. Развернувшись, пошел туда, куда указывал острый угол, добрался до груды веток, которые сам и срубил недавно. Над грудой амулет практически зазвенел. Стас наклонился, свободной рукой разворошил груду, – и среди зеленых листьев забелел потерянный наушник. Стас взял его с осоловевшим видом.

– Я – экстрасенс, блин! – выдохнул он.

Рационально-материалистическая часть мозга опять закатила скандал, предложив более простую и обыденную версию: имело место элементарное совпадение.

Стас забегал взад-вперед по двору, сжав в одном кулаке амулет, в другом наушник, лихорадочно раздумывая, что бы еще найти такое… и вспомнил кошку Пэрис. Он представил ее мысленно – она жила в этом доме года три, черная спинка, а живот, лапки и подбородок белые. Затем вытянул амулет. Вращение цилиндра указывало острым углом куда-то на северо-запад.

И что, прикажете шагать на северо-запад с амулетом в руке, как деревенский дурачок? А если кошка уединилась с котом или котами в чужом дворе на другом конце поселка? Нет, не вариант.

Но что тогда поискать-то?

Он завертел головой, и взгляд упал на короткую и очень удобную штыковую лопату из закаленной стали, со специальной ручкой на верхнем конце металлического древка. Лопата осталась еще от отца, который раздобыл ее где-то по знакомству – продукт был штучный, выпущенный по спецзаказу, но несколько экземпляров утекли в народ, как это часто бывает. Лопата была высочайшего качества, не ржавела и не тупилась, хотя пользовались ею немало. При всем при этом имела вид непрезентабельный и алчности со стороны посторонних не вызывала.

Лопата напомнила о другой лопатке, детской, пластмассовой, потерянной в ту памятную ночь лунатизма, двадцать два года назад. А не поискать ли ее? Пластмасса разлагается миллион лет, должна где-то найтись… Заодно Стас окончательно убедится в магических свойствах амулета, если таковые имеются.

Но на поиски детской лопатки, потерянной свыше двадцати лет назад (подумать только, что за безумный сюрреализм!), он отправился не тотчас, а на второй день после обеда, когда из-за зноя активность серебряных поимчан падает до нуля. Рано утром бурную деятельность разводят старики, составляющие большинство населения деревни, а вечером школота на каникулах, сплавленная родителями на шею бабушкам и дедушкам. Послеполуденный же час, когда жарко, душно и клонит в сон, – самое то.

Стас вышел за калитку, поражаясь тому, до какого маразма он докатился, но в то же время и не думая отступать. Эксперимент следовало обязательно завершить, а то гештальт так и будет не закрыт, чтоб его…

Пошел пешком, амулет держал висящим на указательном пальце левой руки – в случае чего спрячет в ладони, а ладонь в кармане. Правая рука свободна на случай, если придется здороваться. Спросят, куда направил стопы – деревенские любопытны, – Стас скажет, что просто гуляет.

Денек выдался на загляденье: небо чистейшее, ни облачка, ни пятнышка, солнце светит вовсю, в траве жужжат насекомые, в лесу заливаются птицы. Стас нарядился в белую рубашку-марлевку с длинными рукавами, тонкие штаны камуфляжного цвета, кожаные сандалии и панамку. Шагал, поглядывал по сторонам, иногда как бы невзначай поднимал левую руку, тайком оценивая танец цилиндрика. Тот вроде бы был последователен: вначале показывал в сторону окраины (а она совсем рядом, рукой подать), потом повел по нешуточно заросшей лесной тропинке.

Стас изо всех сил старался физически ему никак не помогать, держал руку максимально неподвижно, но ментально очень даже помогал – мысленно визуализировал лопатку, благо с детства почему-то хорошо ее запомнил.

Так преодолел метров триста-четыреста вглубь леса. Дальше сквозь поредевшие деревья просвечивало поле, засеянное ячменем.

Цепочка обожгла пальцы.

Стас охнул и ругнулся, но артефакт не выпустил. Впрочем, цепочка почти тут же остыла с неестественной быстротой, заставив Стаса усомниться в том, что цепочка раскалилась на самом деле, а не в его больном воображении.

Цилиндрик перестал вертеться – он лишь подрагивал, как поплавок. И какая же рыбка дергает за крючок?

Стас попинал траву, не особо рассчитывая что-либо найти, осмотрел основание гигантского кедра, отступил и наступил пяткой в лужу, оставшуюся после недавнего ночного дождичка, частого в этих местах. Пятка скользнула по покрытой водой жирной глине и за что-то зацепилась. Стас наклонился и правой рукой принялся рыть эту глину, пока пальцы не наткнулись на нечто продолговатое и длинное.

Потрясенный до глубины души, он достал грязную пластмассовую лопатку, потерявшую всякий цвет, но несомненно ту самую, его собственную, из детства.

Он смотрел поочередно то на лопатку, то на амулет, и в голове кружилась неуместная мысль, что Пэрис все-таки кайфует с кошаками где-то на северо-западе от их дома, ибо больше ей находится негде.

Рациональный ум молчал в тряпочку.

Глава 5

Амулет-5

Вечером он сказал матери, что не прочь поглядеть на старые семейные фотографии и поностальгировать. На самом деле хотел как можно лучше восстановить в памяти образ отца, чтобы успешно визуализировать его и найти с помощью амулета. Двадцать лет назад у людей не было заведено фоткаться на смартфоны при любом удобном случае, да и соответствующими гаджетами не все располагали, а отец, ко всему прочему, не любил фотографироваться. Поэтому у Стаса не было изображений отца в электронном виде.

Мать хранила фото по-старинке, в распечатанном виде, хотя некоторая часть, сделанная в основном Стасом на давно устаревший цифровой фотоаппарат, хранилась в памяти старенького компа, которым много лет никто не пользовался. Стас не рискнул его включать.

Мать никогда не давала четкой и внятной оценки исчезновению отца. «Раз ушел – значит для него были более важные вещи, чем семья», – говорила она обычно таким тоном, что вопрошающие из числа беспардонных деревенских не осмеливались продолжать расспросы. Стас же полагал, что уход отца подействовал на мать в миллион раз сильнее, чем она показывала даже самым близким, и в этом не было ничего удивительного.

Сам Стас воспринял исчезновение отца, в силу возраста, с куда более романтической позиции: для него папа ушел в какую-то сказочную страну, вроде Средиземья, или был похищен инопланетянами, или отправился на некую шпионскую миссию во благо всего человечества… Но где бы он ни был, он наверняка скучал по семье, вот только сообщить о себе не имел возможности.

Позже весь этот романтический флер сдуло циничными ветрами переходного возраста, и Стас понял, что причина, как всегда, куда более приземленная, прозаическая и банальная. Отыскал папаша себе женщину покрасивше, побогаче, поинтереснее, вот и все. Что примечательно, сразу после исхода бати из родных пенатов местные удивлялись, пожимали плечами и в один голос уверяли, что Григорий на женщин был не падок и не был замечен в разного рода сладострастных подвигах. А через каких-то пару месяцев сплетники вылепили из Григория образ сластолюбца, сущего жиголо, дона Жуана и Казановы в одном лице, с необычайной ясностью вспоминали его томные взгляды, бросаемые на несовершеннолетнюю дочь Евпатьевых, и на Машу, жену Семена, которой «под сорокет» и его недвусмысленные намеки по поводу внешних данных вдовы Екатерины, которая сама славится неким родом деятельности, отчего у нее дома вечный шалман…

Чем дальше, тем круче становилась репутация Григория. А потом про него внезапно забыли и болтать перестали, потому что надоело и появились другие поводы для пересудов.

В нынешнем своем возрасте Стас больше не впадал в крайности романтизма и цинизма и научился отделять зерна правды от плевел сплетен и вранья. Уход отца не вязался с его характером, но раз отец все-таки ушел, на то должны быть веские причины. Стас не держал на отца сильной обиды – ну разве что небольшую…

С отцом у него были превосходные отношения, хотя папа всегда был замкнут и даже во время простого общения и веселых игр вел себя чуточку отстраненно, будто одновременно находится в другом месте…

Помнится, в первое время Стас сильно скучал по отцу, но позже как-то успокоился и больше из-за безотцовщины не страдал. Мать и бабушка продолжали жить так, словно ничего не случилось, соседи охотно помогали с рубкой дров и прочими «мужскими» делами, если таковые возникали. Женщины и сами со всем справлялись. А потом и Стас подрос.

В школе и на улице со Стасом на эту тему не заговаривали и неуместные шутки не шутили – наверное, потому что подобные случаи «похищения мужчин инопланетянами» и «спонтанного открытия портала в Средиземье» не были такой уж редкостью.

Исходя из всего этого он недолго раздумывал, искать ли вообще папашу. И пришел к однозначному выводу: надо попытаться.

Если он найдет отца, то посмотрит в лицо и спросит: «Отчего ты, батя, жену и маленького сына бросил? Ради чего или кого? Дай хоть глянуть на тех, из-за кого мы без тебя жили? Достойные люди, наверное, лучше нас? Скажи – я уже взрослый, пойму».

…Матери инициатива сына поностальгировать пришлась по душе – она, судя по всему, думала о собственных фотках и маленького Стаса, забыв о том, что на фото запечатлен еще и Григорий. Она достала из шкафа завернутую в целлофановый пакет стопку фотографий и уселась на диван рядом со Стасом – глядеть.

Стас перебирал фотографии, делая вид, что рассматривает все с одинаковым тщанием, но на самом деле, разумеется, его интересовали только те, где был отец. Мать, как это часто бывает с немолодыми людьми, впала в сентиментальную ностальгию, принялась комментировать фотки, описывать, при каких обстоятельствах сделан тот или иной снимок. Но на фотках с отцом замолкала, поджимая губы, и, видимо, с молчаливым укором ждала, когда же Стас возьмется за следующую фотографию.

А Стас не спешил, внимательно разглядывая пропавшего батю, и лишний раз убедился, что действительно мало похож на отца. Отец был светловолосый, носатый, с бледно-голубыми глазами и впалыми щеками, серьезный, почти суровый. А Стас пошел в мать, у него темные волосы, нос среднего размера, глаза карие… Хотя определенное сходство имеется, если приглядеться. Зря мать говорит, что они совсем не похожи.

В итоге Стас хорошенько восстановил в памяти образ отца и через десять минут, вполне удовлетворенный, сложил фотографии.

Все это время бабуля не проявляла интереса к их с матерью занятию, смотрела новости по телеку, где эмоционально и очень убедительно, с приведением множества фактов и аргументов, рассказывалось, как плохо по ту сторону изгороди и хорошо по эту. Если постоянно смотреть телек, подумалось Стасу, поневоле поверишь и начнешь дрейфовать прочь от реальности в сторону какой-то наркотической виртуальности…

Впрочем, политика и социальные проблемы вообще волновали его мало, а сейчас и того меньше. Есть дела поважнее: амулет, открывшиеся экстрасенсорные возможности и перспектива найти отца… Или хотя бы понять, в каком направлении он уплыл.

На другой день он в очередной раз отправился погулять – и снова в послеобеденное затишье. Амулет вел строго на северо-запад, игнорируя повороты и изгибы деревенских улочек, естественные и искусственные препятствия вроде деревьев и домов. Из-за этих препятствий Стас вынужден был сильно отклониться от курса, и амулет при этом тоже стал показывать немного в ином направлении, как бы намекая, что Стас сбился с пути.

– Ему бы еще голос Алисы с этим ее «через… триста… метров… поверните направо»! – пробурчал Стас под нос.

Раза три или четыре попадались местные. Стас с ними вежливо раскланивался и шел себе дальше.

И дошел наконец до автобусной остановки на окраине деревни. Дальше дорога уходила на восток, в сторону Бурнинска, районного центра. Дорогу обрамлял двойной ряд деревьев, по бокам распростерлись поля, далеко вдали зеленел лес. По обочине шел одинокий путник.

Стас встал возле остановки, разрисованной и исписанной за многие года скучающими уезжающими из Серебряной Поймы. На деревянную скамью сел бы только очень неприхотливый и лишенный брезгливости человек.

Итак, батя отбыл по этой дороге в направлении Таежной Балки – еще одного провинциального городка, коих много в здешних местах. Как-нибудь Стас наведается туда, найдет батю и, возможно, даже перекинется парой слов.

Путник на дороге обернулся, будто почуяв взгляд, и Стас узнал давешнего тауханца. Мигом забыв про отца, Стас дернулся было за стариком – он ведь что-то знает об амулете! – но его, как назло, окликнули знакомые. Пришлось общаться. Знакомые забросали досужими расспросами, а тауханец к тому времени сошел с дороги и растворился среди деревьев.

Избавившись от приставучих знакомых, Стас устремился было по пустой дороге туда, где шел старик, шаря глазами, но остановился и махнул рукой. Бесполезно искать этого загадочного деда. Но ничего, он еще появится – была в Стасе такая уверенность.

Домой он вернулся задумчивый. Теперь, когда он знал благодаря амулету, как именно отец покинул деревню, он стал лучше понимать мать… Побег отца теперь выглядел именно как трусливый и безответственный поступок, а не как таинственное и романтичное исчезновение. Мать-то, в отличие от Стаса, с самого начала не видела в бегстве отца ничего романтичного.

На полпути Стас встретил кошку Пэрис, которая наконец-то нагулялась и теперь возвращалась домой. Жаль, что не все люди так поступают.

Глава 6

Амулет-6

Той ночью ему приснился яркий и одновременно жутковатый сон, но снился не отец и не странный старик-тауханец, как следовало бы ожидать, а бабушка.

Вновь она бродила ночью во дворе и вокруг дома, поглядывая на внука злобно и жадно, перебирая морщинистыми пальцами висящие на груди янтарные бусы, но на этот раз Стас осознавал, что спит и видит сон. Легче от этого, правда, не было, сон давил на психику, был муторным, тяжелым, осязаемо-недоброжелательным.

В этом сне, несмотря ни на что, он боялся бабушки до жути, сидел тихонько у себя в спальне, как маленький ребенок, надеясь, что бабка не зайдет в дом. Но бабушка заходила, на веранде слышались ее тяжелые скрипучие шаги, одышливое дыхание, и вот она подходила к спальне Стаса и скреблась в запертую дверь, издавая тихие горловые звуки.

Удивительное дело, но раньше Стас никогда не страшился бабу Настю, совсем не злобную, редко сердящуюся, типичную деревенскую бабушку, румяную, мягкую, улыбчивую, любящую потчевать единственного внука пирожками и разными вкусняшками. А тут ни с того ни с сего возник этот беспричинный необъяснимый страшный образ.

Среди ночи, часу в третьем, он проснулся мокрый, с бешено стучащим сердцем и пересохшим ртом. Потопал на кухню выпить воды и на полном автомате прихватил с собой амулет, с которым последнее время почти не расставался, но на ночь снимал и клал рядом с собой на тумбочку. Осушив стакан воды, встал у приоткрытой двери бабушки, прислушался к мирному похрапыванию.

Сквозь окно в гостиной просачивался молочный свет молодой растущей луны.

Стас поднял руку с амулетом на уровень лица, и цилиндрик привычно закружился.

– Поищем бабушку, а? – прошептал он.

Если бы кто-нибудь поинтересовался у него, зачем он это сделал, он затруднился бы с однозначным ответом. Вроде бы приспичило лишний раз проверить амулет, хотя сомнений уже практически не оставалось, а еще отчего-то захотелось уточнить, где находится бабушка с точки зрения амулета… После сна им владело чувство расщепленности: часть его сознания как бы застряла в темном и гнетущем мире снов, где бабуля вовсе не почивала себе мирно в кровати, а бродила в ночи как страшный дух, пожирающий детей…

Амулет выдал неожиданный результат – «показал» не на спящую бабушку, а куда-то в коридор. Озадаченный Стас неспешно вышел из гостиной. Амулет в темном коридоре был не виден, но Стасу не понадобилось включать свет – он чуял амулет и направление, которое он указывал, как если бы удивительный артефакт стал частью его тела.

В темноте он прошел по коридору до двери на веранду, но на полдороге амулет внезапно сменил направление на прямо противоположное. Раньше такого еще не бывало…

Неужели осечка? Или злой дух в виде бабушки проскользнул мимо?

Рационально-материалистическая часть мозга восторжествовала. Наконец-то! Амулет выдает случайную чушь! Все, что случилось, было попросту рядом необычайных совпадений и ничем больше. Никакого лозоходства, экстрасенсорики и прочего колдунства не бывает в природе!

Тем не менее Стас вернулся в начало коридора, к двери в гостиную, и снова амулет изменил направление. Стас включил свет и, не сводя глаз с амулета, медленно прошелся к двери на веранду. Возле вешалки для верхней одежды острый угол треугольника, описываемого амулетом, резко «развернулся» на сто восемьдесят градусов. Стас во второй раз проделал тот же трюк, и амулет каждый раз менял направление «стрелки» возле вешалки.

Стас остановился на этом месте и посмотрел под ноги, на деревянный люк, ведущий в подвал. Подвал в их доме был обширный, построенный еще прежним хозяином, там хранились соленья-варенья и всякий хлам, который стыдно держать в самом доме, а выбросить жалко.

Ну и что это за бред? Амулет хочет сказать, что баба Настя на самом деле прячется в подвале? Среди ночи? Одновременно похрапывая в комнате?