Текст книги "Тертон (СИ)"

Автор книги: Александр Цзи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 26 страниц)

Он закрыл глаза и сосредоточился. Подхватил багрово-черную дымную энергию тревоги и страха и превратил ее в светлый поток, истекающий из затылка. Представил страх еще и тактильно: как холодный и неприятно щекочущий дым.

Получилось? Да, получилось. Он погрузился в знакомое блаженное состояние, перед закрытыми глазами из темноте проступили искаженные стены и «окна», в которых быстро проносились звезды – время заторопилось, плавно понеслось в вечность. Помещение наполнило мягкое кристально-чистое сияние. Тело окутали тепло и спокойствие.

Мысли растворились в блаженной пустоте, но осталось понимание, что проходят минуты и целые часы. А затем в это ни с чем не сравнимое состояние вторглось чужое ощущение – знакомое, тревожное, волнующее. Стас уже испытывал это ощущение – когда бежал по горам мимо этих самых руин. И раньше – когда извлек из сплошного камня амулет.

Мыслей по-прежнему было негусто в прозрачном пространстве ума, в котором время текло на удивление стремительно и парадоксально. Он вдруг оказался в вертикальном положении. Ни о чем не думая и ни в чем не сомневаясь, достал из кармашка рюкзака амулет, надел на шею. И легкими быстрыми шагами направился к выходу из помещения.

Лабиринт он преодолел играючи – собственно, и не заметил, что пришлось пройти множество запутанных и узких проходов. Миновал Серую Икону, но в состоянии сна Изгоя она не произвела на него особого впечатления. Возникло что-то вроде жалости – не пойми к чему – и тут же растворилось. Он выбрался из руин на открытую площадку и уверенно пошел-полетел вдоль древних построек.

Звезды пропали без следа, небо застилали плотные тучи. Капал мелкий дождь, шелестел в редких кустах.

Стас остановился перед сплошной каменной глыбой размером с половину той многоэтажки, где он жил совсем недавно, протянул руку. Пальцы уперлись в мокрый камень, но не остановились. Камень, не поддававшийся натиску времен на протяжении тысяч лет, поддался давлению человеческих пальцев, осыпался мелкой, как мука, пылью, впустил в себя.

Стас продолжал просовывать руку в образующееся отверстие, пока она не очутилась там чуть ли не по плечо. Он почувствовал тепло – нет, жар. Пульсирующий жар внутри камня. Пальцы сомкнулись и ухватили продолговатый предмет, гораздо больше амулета…

Амулет, кстати, тоже нагрелся. Все это Стаса не тревожило абсолютно, его переполняли вселенское спокойствие и уверенность в том, что он поступает правильно. Он потянул руку обратно вместе с раскаленным предметом, не испытывая никакого дискомфорта ни от жара, ни от всего происходящего в целом. Поднял руку с длинной и толстой флейтой из похожего на бронзу металла в форме человеческой бедренной кости. Откуда-то Стас знал, что это форма именно человеческой кости, а не какого-нибудь крупного животного. От флейты шел пар, невидимый в темноте обычным взором. Извлеченный артефакт быстро остывал.

Явилось понимание, что найденная флейта и амулет связаны. Сделаны из одного и того же металла, спрятаны в камне и найдены им, тертоном Станиславом Думовым. Оба артефакта нагревались, когда их вынули на свет божий, а после быстро остыли.

В «бедренной кости» имелись отверстия, но немного. В середине трубки три дырочки и две на конце, на двойной головке сустава. Другой конец, кстати, тот, который по идее крепится к тазовой кости, был отпилен. Точнее, неизвестный мастер не соизволил сделать головку бедренной кости – с того конца следовало дуть в узкую щель. Издали флейта напоминала тонкую дубину с раздвоенным увесистым концом.

Почуяв чье-то присутствие, Стас обернулся. На краткий миг померещилось, что позади стоит нарядная старушка, но видение развеялось.

Зато чуть в стороне стояла Майя. Быстро шагнула вперед и с благоговением уставилась сначала на «анатомическую» флейту, потом на самого Стаса. Темнота ее не смущала.

– Поразительно! – вскричала куратор. – Ты тертон!

Глава 32

Куратор-11

От громкого голоса Стас плавно выпал – скорее, выскользнул – из сна Изгоя в сырую и холодную дождливую явь, поежился. Было темно, как в погребе, ни зги не видно. Однако Майя включила небольшой фонарик, осветила флейту в руке Стаса, затем – амулет на груди под расстегнутой промокшей рубахой.

– Почему не сказал, что ты тертон? – спросила Майя без укора, но с тем же благоговением, что сквозило во взгляде несколько секунд назад, когда Стас еще видел в полной темноте.

– Не знаю, – хрипло ответил Стас.

– Не доверял нам до конца, да?

Он собрался с мыслями.

– Ты ведь мне тоже до конца не доверяешь? – окрепшим голосом сказал он.

– Как родитель не доверит ребенку спички!

– В таком случае ребенок найдет спички сам и не расскажет строгой мамочке!

Он не завелся, но определенная доза гнева в голос просочилась. И сам не догадывался, как раздражают вечные секреты и недомолвки. Понимал, что так надо, что не ко всяким знаниям он готов прямо сейчас, но недовольство накопилось вопреки всякой логике.

Майя примирительно произнесла:

– Зайдем внутрь, не то простынем. Мы сейчас в обычном состоянии.

Светя фонариком, она зашагала по камням в обратном направлении вдоль стены, Стас поспешил следом. Добрались до проема и скользнули внутрь. Майя провела его в боковой проход, где устроила себе лежанку – в непосредственной близости от главного входа. Когда Стас, влекомый зовом артефакта, проходил мимо, она проснулась и пошла за ним. Так и стала свидетельницей его тертонских навыков.

Она поставила фонарь на пол лучом вверх, и он осветил пятиугольную каморку. Напротив узкого входа на высоте человеческого роста зиял еще один проход, маленький, но Стас не сомневался, что в случае нападения врага Майя легко ускользнет через эту щель.

Майя присела на разложенное войлочное одеяло, скрестив ноги. Стас, помедлив, тоже уселся, продолжая держать артефакт. Несмотря на размеры, весил он немного, был пустой и тонкостенный.

– Что это? – спросил он.

При свете заметил между суставных головок еще одно отверстие, крупнее остальных, окруженное вырезанными в металле знаками неведомого алфавита.

– Это ганлин, сокровище Тумар Багши, – немного торжественно ответила Майя.

– Ганлин?

– Флейта, сделанная из человеческой кости. Или в форме человеческой кости.

– А кто такой Тумар…

– Тумар Багша, великий святой, который спрятал в Тауханских горах и окрестностях множество сокровищ – терма́. Их и разыскивают тертоны.

– Такие, как я?

– Получается, так.

Стас помолчал, вертя в руках ганлин. Майя не спускала с предмета глаз, но не изъявляла желания взять его. Стас натужно пошутил:

– Так я крут?

Майя улыбнулась, но в кои-то веки не расхохоталась. С уважением глянув на Стаса, сказала:

– Выходит, первое посвящение тебе дал сам Тумар Багша.

Стас подумал о тауханском деде, чуть не угодившем под колеса его автомобиля. Или притворившемся, что чуть не угодил? Их встреча была не случайна, дураку понятно.

– Он ведь где-то в Бурнинском районе живет, нет?

Майя вытаращилась на него.

– А? Тумар Багша живет на восьмом небе, согласно сказаниям тауханцев! Он жил в десятом веке новой эры и пришел из Тибета.

Стас крякнул. Нет, тот дед – кто-то другой, не древний тибетский святой.

– Хорошо сохранился… И зачем он спрятал сокровища? Чтобы мы боролись с Серыми?

– Никто не знает его истинных целей. Но его сокровища помогают одолеть Серых и их творения.

– А как орудовать ганлином? Как это работает?

– Раньше ее делали из кости человека. Очень хорошего или очень плохого… Это флейта, и в нее играют.

Стас поежился.

Майя продолжила:

– Но эта сделана из бронзы Тумар Багши. Легенда говорит, что десять веков назад в горах Тумар Багша нашел глубокую пещеру, а в ней – залежи металла с чудесными свойствами. Он сделал из него все эти вещи.

Стас кивнул и попытался подудеть в ганлин. Майя подалась вперед и мягко отодвинула от него инструмент.

– Не здесь, малыш! Неизвестно, как подействуют звуки ганлина! Обычно им призывают духов мертвых. Тумар Багша когда-то связал злых духов гор силой обета, и отныне они служат добру. Но духи… есть духи. Лишний раз их лучше не звать.

Стаса передернуло.

– Может, заберешь себе эту игрушку? А то как бы я не вызвал невзначай кого не следует…

– Теперь это твое.

– Но я не хочу призывать духов мертвых…

Куратор с улыбкой помотала головой, примирительно проговорила:

– До утра еще три часа. Ляжем спать, тертон.

Слово «тертон» она произнесла без насмешки, с неприкрытым уважением. Между тауханцами и Изгоями есть связь, но какая? Спросишь – вряд ли ответит. Стасу гордость не позволяла приставать с расспросами, которые остаются без ответа. Он молча поднялся, прихватив ганлин, и отправился в «свою комнату». Улегся, сконцентрировался на Ветре в организме и погрузился в магический сон Изгоя.

Проснулся с первыми лучами солнца. Вернее, «увидел» эти самые первые лучи в треугольном окне и осознанно пробудился наполненный силами и с уверенностью, что выспался на славу. Видимо, это действительно место силы плюс спать он вчера лег, наказанный, раньше обычного.

Вспомнив события ночи, он схватился за ганлин, лежащий на одеяле у левой руки. Артефакт никуда не делся. Молоток с короткой ручкой лежал у правой руки. Рюкзак притулился у причудливой конструкции в углу. Все на своих местах.

Стас протер глаза, умылся из баклажки, подумал, не почистить ли зубы, но решил отложить это дело до ближайшего ручья или реки. Он начинал чувствовать себя комфортно в полевых условиях, словно полжизни прожил в горах, а не в нормальном доме.

Уложив ганлин аккуратно в рюкзак, Стас присмотрелся к древней конструкции в углу. А не сделана ли она из той же волшебной бронзы, которую нашел в пещере Тумар Багша? Экстрасенсорика помалкивала – хотя на амулет и ганлин реагировала однозначно. Если это бронза, то не та, а другая. Обычная.

Да и фиг с ней. Сейчас это неважно. Стас должен учиться выживать, а остальное придет в свое время. Майя узнала, что он тертон и изменила к нему отношение. Тертон в мире Изгоев – это что-то чрезвычайно серьезное. И отбирать у него найденные артефакты, судя по всему, никто не намерен – они принадлежат тертону.

Майя в своей каморке уже проснулась и была готова выдвигаться. Как оказалось, вчера вечером она прогулялась по руинам и окрестностям и отыскала более пологий и менее экстремальный путь на это каменистое плато. Этой новой дорогой они спустились в долину, прошли мимо леса, перебрались через промоину со слякотной грязью на дне и вернулись к оставленному фургону.

Майя привычно села за руль, завела мотор, и они поехали назад по колее. Преодолев две лощины, куратор свернула со знакомой дороги, ведущей на реку, где рыбачили, и углубилась в очередной лесочек. Кое-где на ветках на слабом ветерке колыхались тауханские флажки с письменами.

Стас впервые за все время сидел рядом с водителем. Майя настояла. Вероятно, статус тертона не позволял сидеть сзади. Ерунда, конечно. Скорее всего, это потому, что кругом безлюдье, никто Стаса не увидит.

– Куда едем? – осведомился Стас.

– Твое обучение у меня закончилось, – сказала Майя, не спуская глаз с грунтовки между деревьями. – С тобой должна поговорить старейшина.

– Какая старейшина?

– Увидишь.

Они выбрались из лесочка и неожиданно очутились неподалеку от давешнего тауханского дома. Он ничуть не изменился и был таким же, как и во сне Изгоя. Высокий каменный фундамент, сруб из бревен, поросшая травой односкатная крыша. Бесспорно, этот дом и под Завесой ничем не отличался от себя настоящего.

Стас прислушался в экстра-диапазоне и почуял присутствие Дары.

Майя остановилась и коротко сказала:

– Иди один.

– А ты? – удивился Стас.

– А я подожду здесь.

– Не уедешь? – улыбнулся он.

Куратор тихо рассмеялась.

– Не уеду. Если что, ты все равно найдешь и догонишь.

И Стас пошел один. Зашагал по поросшей густой травой пригорку вверх, вышел на утоптанную твердую почву, приблизился к дому вплотную.

Из трубы в крыше струился прозрачный дымок. Сбоку был заборчик из связанных веревкой ветвей, за ним блеяли козы. Чуть дальше на косогоре паслись две коровы. За домом под навесом возвышалась груда сена, и молодой парень с вилами добавлял к этой груде еще один сноп свежескошенной травы.

Стаса накрыло ощущение магического Тумана. Стало глухо и тихо, цвета пропали, как на черно-белой старой фотографии. Через полминуты неприятное чувство пропало, но осталось впечатление мертвой тишины…

Когда Стас был в двух шагах от высокого каменного крыльца, входная дверь распахнулась. Вышла женщина-тауханка – немолодая, смуглая, морщинистая от сурового горного климата, с миндалевидными глазами и красиво очерченными губами. Похоже, в молодости она была красоткой. Да и не слишком-то она и старая – просто постоянная жизнь под открытым небом, солнечными лучами и пронизывающими ветрами лишила кожу нежности и упругости.

В седые волосы в виде множества косичек были вплетены разноцветные бусинки.

На ней красовалось широкое, колоколом, яркое платье до земли, с узорчатым передником.

Тетка заулыбалась. Зубы у нее были преотличные.

– Вовремя пришел! – заявила она. – Кушать только-только приготовили.

– Вы нас ждали? – уточнил Стас.

Оба не поздоровались, будто общались уже давно.

– Только тебя, тертон.

Парень – точнее, рослый и плечистый мальчик лет шестнадцати – уставился на Стаса, держа в одной руке вилы. Когда Стас взглянул на него, парень улыбнулся, кивнул и вернулся к прерванному занятию.

Стас и тетка вошли в дом. Внутри имелась одна узкая прихожка и одно помещение – просторное, заполненное старомодными сундуками, высокими стопками сложенных аляпистых одеял и тканей. На стенах висели деревянные музыкальные инструменты – длинные дудки и струнные, вроде банджо.

В центре комнаты излучала жар железная печь, коленчатая труба от нее уходила в потолок. На печи закипал большой, с ведро размером, чайник. Похож на Майин, отметил Стас. Возле чайника стояла кастрюля – тоже немалых размеров – с булькающим варевом. Запах от варева шел аппетитный.

Тетка усадила Стаса за стол у окна. Стол был накрыт скатертью из пестрой ткани и ломился от всяческой снеди – нарезанного ломтями сыра, знакомого концентрата в виде слепленных пирожков на блюдцах, ягод, длинных ломтей высушенного мяса. Все, по всей видимости, натуральное, домашнее и в высшей степени аутентичное.

«Без гламура и фальши», – подумал Стас.

Тетка налила половником супа из кастрюли в чашку и подала гостю.

– Со мной спутница… – начал тот. – В машине. Надо бы позвать…

Он выглянул в окно, но машина стояла на другой стороне.

– Не придет она, – отмахнулась тетка, продолжая суетиться.

– Почему?

– Мы с тобой должны поговорить вдвоем. Ешь, не спеши никуда.

Так она и есть старейшина? И Майе заходить к ней просто так нельзя? Изгойская субординация, что ли?

Стас послушно принялся есть – аппетит нагулял зверский. Тетка села напротив и с умилением наблюдала за ним.

– Вы одна тут живете? – попытался поддержать светскую беседу Стас, уплетая тауханские разносолы за обе щеки. – То есть с тем мальчиком… Он – ваш сын?

– Восьмой, ага. Еще есть три дочери. Все разъехались, ищут свой Путь. Кто-то семьи создал, кто-то нет. Не хотят жить на земле предков, но и в большом мире себя не находят…

– Ого! – вырвалось у Стаса. Одиннадцать детей, офигеть! Сколько лет этой матери-героине? Каждый год она рожала, что ли?

Он огляделся, прислушался к чутью. До него вдруг кое-что дошло.

Здесь нет Завесы! Совсем! Поэтому все именно такое, каким и должно быть.

– Вы тоже Изгой? – спросил он.

Тетка засмеялась удивительно знакомым смехом.

– Мой народ живет тут много сотен лет. Это наш дом. Так что мы кто угодно, но не Изгои на собственной земле.

– Я имел в виду, вы тоже боретесь с Серыми?

– Бороться надо не с Серыми, а своей глупостью и невежеством, из-за которых за Завесу цепляешься.

Непростая тетка, сделал вывод Стас и продолжил есть. Закончив с супом и закусками, взялся за кружку обжигающего чая с молоком.

Хозяйка поднялась, достала из маленького сундучка в углу бусы – напомнившие Стасу бусы бабы Насти. Но эти были не из янтаря, а прозрачных стекляшек или хрусталя. Но явно не из алмазов. Тетка уселась за стол с бусами и взяла с подоконника деревянную трубку наподобие короткой подзорной трубы. Посередине трубы было отверстие, и тетка вставила туда одну бусину.

– Ну-ка, поворотись-ка к свету! – скомандовала она, глядя на Стаса через эту трубку с бусиной внутри, служившей в качестве линзы. – Да не хмурься ты! Улыбнись – сфотографирую!

Стас изобразил улыбку. Что происходит?

Тетка посмотрела, поменяла стеклышки, снова посмотрела. Проделала эту манипуляцию еще несколько раз. Наконец убрала прибор и медленно проговорила:

– Да, тертон… Как я раньше-то не распознала?

– Когда это раньше? – подозрительно спросил Стас. И вспомнил, как ему привиделась старуха в тауханском наряде возле Дары на складе. Потом – у ручья в первую ночь обучения. И возле руин.

Не эта ли тетка следила за ним все это время из-под Тумана?

– Чего молчал? – осведомилась хозяйка. – Скрытничал?

– Не доверял тем, кто не рассказывает всего, – честно ответил Стас. – Да и сам не разобрался до конца.

– Понимаю. А почему на тебе отпечаток Гончего?

– Кого? – Стас напряг память. Что-то говорилось о Гончих…

– Пока ты в горах был, звонил кому-то, да? Тебе ведь велели с собой телефон не брать!

– Я не звонил! – выпалил Стас. И спохватился. Эй, я ведь разговаривал по телефону с Никитой, чтоб его! А потом было чувство внимательного взгляда со стороны. Упавшим голосом он сказал: – Это мне звонили…

Тетка кивнула и спросила:

– Телефон с тобой?

– Я его сломал… Вдребезги.

– Правильно. Вредная это вещь. Создает зависимость похуже наркотиков. Но тебя еще и Гончий унюхал…

– Мне позвонил Никита, друг детства… Под Завесой его дом пустой, необитаемый, и я не знаю, кто он такой вообще! Он и есть Гончий?

– Наверняка он.

– И что теперь делать?

– Ускориться. Ты должен пройти ритуал отсечения.

Стас напрягся, подозрительно спросил:

– Отсечения чего?

– Привязанности к Завесе.

– У меня нет привязанности к Завесе.

Тауханка хихикнула:

– Это ты так думаешь! Тебя ведь тянет к красивому и блестящему? Дорогому? Хочешь жить роскошно?

– Не обязательно роскошно, но хорошо жить все хотят.

– Есть такие, кто и не хочет. Это те, кто прошел ритуал. Сегодня ночью будешь сидеть на горе Орогхэ, согреваться страхом или вожделением, играть на ганлине и призывать духов мертвых. Не разговаривай с ними, просто играй дальше. Когда придет она – трехглазая алмазная хатан, – скажи ей, что желаешь научиться открывать Завесу по желанию. Она будет смеяться и пугать. Вздрогнешь – с ума сойдешь! Спокойно высидишь – получишь умение отдергивать Завесу, как приспичит.

Стас со стуком поставил чашку с чаем на стол и уставился на хозяйку. Услышанное пугало не на шутку – потому что у Стаса не было никаких резонов не верить этой женщине.

– Вы серьезно? – все же выдавил он.

Тетка хохотнула.

– Поел? Вот и иди! Чего расселся? Ты же тертон, искатель сокровищ, вот и ищи сокровища! Знания и умения – тоже сокровища! Подороже золота и алмазов…

Стас покинул дом тауханки в состоянии легкого шока.

Глава 33

Куратор-12

В фургоне Стас неживым монотонным голосом пересказал распоряжение старейшины Майе. Та не удивилась.

– Я знаю, где гора Орогхэ, – сообщила она.

– А если у меня не выйдет? Если меня эта алмазная хатан сожрет? Что это такое, кстати?

– Выйдет, верь в себя. А хатан – это местный дух. Из тауханской мифологии. Не забивай себе голову всякими мелочами, помни о том, чему я тебя учила.

Стас помолчал, глядя на альпийский луг, по которому ползла тень от облака. Красота пейзажа проходила мимо сознания.

– Почему ты не зашла? – спросил он.

– Смысла нет.

«Ты ее дочь? – тянуло задать вопрос Стасу. – И вы поругались когда-то, потому что ты не пожелала жить на земле предков?»

Но он сдержался.

Они поехали по одной Майе известной дороге и за день с частыми остановками преодолели километров пятьдесят, взбираясь все выше и выше в горную страну. Один раз Майя заправила машину из канистры в салоне. К вечеру задул ветер, брызнул дождь, погода испортилась.

– Гора Орогхэ, – возвестила Майя после длительного молчания.

Стас выпрямился.

Гора Орогхэ маячила впереди, километрах в пяти-семи, на фоне пасмурного неба – широкая, кряжистая, с пологими склонами и плоской вершиной; внизу зеленая от травы, ближе к вершине песочно-желтая.

У подножья горы пропали последние намеки на дорогу. Дальше Майя и Стас пошли пешком, рюкзаков и вещмешков не взяли, зато Стас прихватил по совету Майи ганлин. Амулет висел на груди.

Сыпал назойливый дождик, изредка поддувал холодный ветер, пытался разогнать тучи, но у него ничего не получалось. Склон густо зарос травой, намокшей от дождя и оттого скользкой. Стас начал задыхаться на середине подъема – слишком разреженным стал воздух.

Все же добрались до вершины – плоской, размером с половину футбольного поля, голой и каменистой. В центре этой поверхности торчала масса больших, выше человеческого роста, камней.

Майя прошла между камнями. На некоторых из них были вырезаны те же руны, что и на амулете. В середине скопления валунов путники остановились. Стас заметил, что один кусок скалы здорово смахивает на фрагмент гигантской стены. Если это и остатки еще одних руин древних построек, то от времени они разрушились куда сильнее.

– Здесь ты проведешь ночь, – сказала Майя.

Стас скривился. Он уже привык ночевать где попало. Чем это место хуже? Крыши нет, зато стены есть. В это место можно залезть только с одного конца – но и выбраться тоже можно только через один-единственный проход.

– Значит, буду здесь ждать алмазную хатан, – пробормотал Стас. Хатан не выходила из головы. Что за тварь такая? Как с ней сражаться?

– И помни: вздрагивать нельзя, – погрозила пальцем Майя. – Иначе проиграешь. С приходом ночи начни дуть в ганлин, и неважно, что не умеешь на нем играть. Мысленно прими все, что возникнет в поле восприятия. Ничего не отвергай. Ничего не бойся.

И быстро ушла.

Стас вышел из тупичка среди глыб вслед за ней, но куратор как сквозь землю провалилась. Он забегал между камней и наконец увидел ее внизу, возле фургона. Заметив его, она помахала рукой. И как она так быстро спустилась? Она-таки наполовину тауханка, у них в крови уметь бегать по горам.

Вечерело. Дождь почти прекратился, сыпались редкие капли, но усилился пронизывающий ветер. Стас снова забрался в тупичок и порадовался, что не придется торчать на пустой вершине. Сел на мокрый и холодный камень, снова встал. Так можно подхватить кучу пренеприятных болячек! Спустился по противоположному склону, более заросшему травой, нарвал охапку побольше и сделал себе сидение. Трава тоже сырая, но не камень…

Так получилось, что уселся он аккурат под фрагментом гигантской стены. Она неплохо защищала от ветра – но не от сырости и чувства одиночества. И чем прикажете заняться? Погрузиться в сон Изгоя? А если хлынет ливень? Майя не оставила ему одеяла.

Он уселся на травяное сидение со скрещенными ногами, как какой-нибудь йог. Попытался согреться вожделением. Но вожделения этим промозглым ветреным вечером на вершине зловещей горы Орогхэ не было и в помине. Но зато был страх. Стас не знал, что его ждет, какие ужасы и испытания. Он визуализировал дымный черный страх, поднял его вдоль позвоночника к макушке, одновременно осветляя и делая прозрачней. Спина сама собой выпрямилась, и он начал согреваться, хотя температура продолжала падать, а дождь усиливаться.

«Надо бы раздеться догола и спрятать одежду под камнями, – подумалось ему. – А утром достать сухую… Ишь ты, оптимист, уже планирую, что утром буду делать…»

Но раздеваться он не стал – во-первых, не захотелось лишний раз вставать и терять настрой, во-вторых, он сомневался, что под камнями найдется сухое местечко, в-третьих, встречать чудовищ лучше все-таки одетым…

Он быстро промок до нитки, но плавно текущая энергия не давала замерзнуть или почувствовать дискомфорт. Он не погрузился в полноценный сон Изгоя, но впал в оцепенение, очень близкое сну. Время ускорилось. Кажется, хлынул страшенный ливень, но вскоре прекратился. Стемнело, однако он продолжал воспринимать пространство вокруг своим чутьем.

Итак, не пора ли начинать?

С неохотой он зашевелился, взял в руки ганлин. Несмотря ни на что, флейта была теплой. Или ему так казалось? Амулет тоже нагрелся. Стас поднес ганлин к губам и дунул. Раздался заунывный и очень музыкальный звук. Он длился и длился – и тогда, когда он перестал дуть. На мгновение затих шум дождя и ветра, и камни словно прислушались к новому звуку.

Стас дул снова и снова, делая короткие перерывы, чтобы отдышаться и позволить звуку угаснуть. Дул вновь, и дождливый безлюдный край наполняли заунывные, потусторонние звуки. Злые духи, будь они тут – а Стас был уверен, что их тут множество, – слышат этот призыв.

Накрутил он себя, или действительно за камнями во мраке шевельнулись тени? И что это за шорох, отличающийся от шелеста дождя? Не топот ли ног?

Разве у духов есть ноги?

Представилось, как в темноте к Стасу подкрадываются куклы Серых, слепленные из чего попало, из разного мусора, они ухмыляются искусственными перекошенными ртами и тянутся, тянутся к одиноко сидящему человеку с флейтой…

«Главное, не вздрагивать», – напомнил себе Стас.

Он на миг оторвался от ганлина и прислушался к шорохам, шелесту, невнятному шепоту вокруг. Впереди сгустился мрак в форме человеческой фигуры. Стас был почти уверен, что это не галлюцинация.

Он решил, что не будет обращать внимания, и набрал воздух в легкие, что задудеть, но фигура заговорила негромким, мягким, вовсе не пугающим голосом:

– Сыночек… Почему ты не пришел?

Он едва не выронил ганлин, но не вздрогнул, присмотрелся сквозь темноту, напрягая свои экстрасенсорные способности. Фигура, как бы желая помочь ему в этом, шагнула вперед, стала более различимой. Это мама… Черт лица не разобрать, но это определенно она.

– На похороны не пришел, – вздохнула она, – и на девять дней…

Стас скрипнул зубами. Это не призрак матери, это глумящийся дух. Трясущимися руками поднес ганлин к губам и извлек новый долгий леденящий душу звук.

Призрак выпрямился и прошипел:

– Испугался? А ведь от смерти не уйдешь!

Силуэт придвинулся ближе, и Стас больше чутьем, нежели глазами «различил» бабу Настю – не настоящую, разумеется, а вязаную, с лоскутным лицом, широченным ртом и желтыми глазами.

– Доберемся до тебя все же! – заклокотала она злобно. – Гончий след не теряет, так и знай! Близко он уж!

«Не вздрагивать…»

Стас в очередной раз подул во флейту Тумар Багши.

Дух опять придвинулся, обернулся матерью в знакомом старом халате, с седыми волосами, усталым морщинистым лицом.

– Тяжело тебе, сынок… Выпала судьба мытарствовать по горам, без дома, без семьи… Если помощь нужна, попроси – помогу с того света, я же мама твоя…

Стас вытер лицо – оно было мокрое от дождя. А может быть, и не только от дождя. Он вновь подул в ганлин.

– Молчишь, негодник! – взвизгнул дух. – Ну, я тебя предупредила!

Силуэт растворился во тьме. Из-за глыб выступило множество теней с красными светящимися глазами, подступило вплотную, потянуло к сидящему Стасу дымящиеся конечности – неестественно длинные и смахивающие на щупальца. Стаса пробрала дрожь, но он не двинулся с места.

Вершина Орогхэ вместе с камнями, тенями-монстрами и промозглой тьмой пропала, растаяла, испарилась, как сон. Стас очутился в колоссальной пещере – нет, не пещере, а колодце диаметром в несколько километров, уходящем вверх на неведомую высоту. На каменных стенах колодца-пещеры были прибиты люди с содранной кожей, корчащиеся от боли, издающие вой, душераздирающие крики и скрежет зубовный. Тысячи людей, копошащихся, как личинки мух на трупе давно умершего животного. Один из ободранных был его давно пропавшим отцом – Стас сразу разглядел его, несмотря на расстояние, и узнал вопреки всякой логике. У отца не было лица, лишь кровавое месиво, скалящиеся зубы, щель носа и белые шары глаз с темной роговицей.

– Сынок! – кричал отец. – Помоги, сынок! Я тут мучаюсь давно… Скажи им…

Что именно сказать и кому, не договорил – Стас снова задул в ганлин, и протяжный звук заглушил адские звуки пещеры. Стас трясся от страха и омерзения, но вовремя вспомнил о трансформации Ветров нижних Центров, сосредоточился – и превратил негативные эмоции в тепло.

– Хочешь, скажу, отчего я из дома ушел? – донесся до него вопль освежеванного отца. Этот крик заглушил вой толпы.

Это неважно, подумал Стас, но вслух не обронил ни слова. С духами нельзя разговаривать. Игнор разозлил духа, и «отец» заорал:

– И ты тут будешь гореть, подонок мелкий! Раз за разом, как я! Воскресать и снова дохнуть в муках, крови и дерьме! Вечность!..

Откуда-то из сумрачной дымки, застилающей верхнюю часть колодца, посыпал вездесущий дождь, зашипел на раскаленных камнях, окропил истерзанные тела, затуманил перспективу. Отец, барахтающийся среди таких же, как он, тоже зашипел – от злобы.

Стас прикрыл веки и снова открыл, поднес ко рту ганлин, подул, и какофонию звуков перекрыл звук флейты. Пещера пропала, как мираж, и вновь Стас сидел на импровизированной сидушке из травы – среди ночи, ветра и дождя, – наполненный теплом трансформированных Ветров.

Позади раздался знакомый твердый голос:

– Молодец, тертон. Довольно.

Из-за спины вышла Майя. Стас распознал ее чутьем.

– Закончим ритуал. Хатан не явится, а ты устал.

Обрадованный, он чуть было не вскочил на ноги – однако остался сидеть неподвижно. Ноги затекли, а туловище одеревенело. Мгновения промедления хватило, чтобы понять: это опять иллюзия, обман.

Не реагируя на Майю – точнее, ее призрак, – он задул в ганлин.

Майя уставилась на него, подбоченившись знакомо.

– Кого ты призываешь, малыш? Говорю тебе: ритуал завершен.

Он задул в ответ.

– Ах так⁈ – вскричала Майя, запрокинула голову и разразилась безумным, бешеным смехом.

Смех перешел в дикий звериный вой. Майя опустила голову, на лбу открылась рана, края раздвинулись, и из влажной щели выглянул третий глаз. Обычные глаза расширились так, как это невозможно у нормальных людей, глазные яблоки, опутанные набухшими капиллярами, вылезли из орбит. Кожа псевдо-куратора заблестела от дождя, начала излучать сияние, словно покрытое алмазными стразами…

Одежда испарилась, и перед Стасом предстала женщина со сверкающей кожей, с причудливо изогнутыми ногами и руками, словно бы она застыла в позе из традиционного индийского танца, с диковинной высокой прической – или, скорее всего, это была корона…

Женщина-чудовище вперилось в Стаса тремя разгневанными очами. От Алмазной Хатан исходил мягкий, но неживой свет.