Текст книги "Тертон (СИ)"

Автор книги: Александр Цзи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)

– Потому, что им не просто нужно мясо и кровь, а Ветер жизни. А его качество зависит от нашего духовного состояния, мыслей и эмоций. Мы должны пребывать в блаженном неведении насчет собственного положения, иначе Ветер жизни иссякнет. Некоторые животные в неволе не размножаются, слышал такое? Так вот, мы такие животные. Но Серые придумали еще лучше: они загнали нас в неволю с иллюзией свободы. К тому же от этого сложнее с ними бороться. Ты доволен ответами?

– Более-менее.

– Пока ты должен знать только это, малыш. Заимеешь посвящение повыше, узнаешь больше. Вот пройдешь тренинг выживания со мной, получишь очередной сертификат, ха-ха!

– Сколько всего этих посвящений?

– Много! – развеселилась Майя. – Но первый ты уже прошел, когда инициировал себя сам… Ты стал поисковиком. Не помнишь, чтобы встречал кого-то, кто мог тебя инициировать? Странного человека или нескольких людей? Например, толкнувших тебя бродяг?

Стас, естественно, прекрасно помнил тауханца, чуть не попавшего под колеса его «Тойоты». Случайно ли он попался Стасу на дороге? У Стаса были мощные сомнения по этому поводу. После слов Майи они укрепились.

Отчего-то у него не возникло желания делиться этими догадками с Майей. Куратор явно чего-то недоговаривает, и Стас, в свою очередь, не спешил раскрывать все свои карты. Откровенность за откровенность, черт бы побрал эту секретность. Рано или поздно Стас расскажет и о таинственном старике, но не прямо сейчас.

Он пожал плечами.

Майя, пристально посмотрев на него, сказала:

– Ладно. Ты, наверное, думаешь, что я тебе не доверяю, но наша организация такая законспирированная не просто так, а для того, чтобы Серые не могли о нас узнать больше нужного. Даже читая мысли захваченных в плен.

Стас покивал. Он прекрасно понимал, отчего Майя не договаривает. Зря он, что ли, в свое время пересмотрел столько боевиков про шпионов и суперагентов?

– Насколько Серые умны? Вот я столкнулся с куклой, которая умом не блистала. И Дара мне как-то сказала, что куклы – это наиболее глупые творения Серых.

– Серые умны, иначе не держали бы все человечество за горло. Проблема в том, что их логика сильно отличается от нашей. Отсюда ошибочные выводы, что они глупые. Кстати, кроме кукол у Серых есть на вооружении и другие создания. К примеру, Гончие. Вот они куда умнее.

– Гончие? Кто это?

– Творения Серых, они нацелены на выслеживание опасной жертвы – например, Изгоя. Обычно Гончий – это двойное создание. Под Завесой оно выглядит как человек и зверь.

– А на самом деле? – спросил Стас, испытывая дрожь в конечностях.

– На самом деле это отвратительные чудовища, – сказала Майя. – Ты поел?

– Да, – сказал Стас.

Майя поднялась и отряхнула седалище.

– Пойдем, поищем грибов, пока погода не испортилась. Будем разнообразить меню.

Глава 27

Куратор-6

Ближе к вечеру, когда Майя куда-то отлучилась, Стас вооружился Мьёльниром и принялся чинить дверь землянки, полагая, что ночевать куратор и новоиспеченный Изгой будут в этой сырой и грязной дыре. Сначала следовало бы выбросить весь мусор, но для этого нужна лопата, что лежит в машине внизу, а чтобы сбегать за ней, требуется разрешение Майи; все же она – какое-никакое начальство.

Незадолго перед этим брызнул и прекратился небольшой дождик, от которого Майя и Стас укрылись под деревьями. Под густыми кронами было почти сухо.

– Что ты делаешь? – удивилась Майя, появляясь из-за пригорка. – Ночевать будем не в землянке.

– А где? Под открытым небом?

– Ага.

Стас оторопел. Про открытое небо он брякнул в шутку.

– Э-э-э… А если пойдет дождь?

– Тогда в палатке.

– У нас есть палатка?

– И вот этот плед, – указала Майя на лежащий плед у погасшего костра. – Один на двоих! – Она лукаво усмехнулась. – Но сегодня дождя вроде бы больше не предвидится. Если и пойдет, то ничего страшного, не сахарные, не растаем!

Стас убрал молоток в петлю на ремне и отошел от землянки, стараясь пореже смотреть на Майю. Решительно было непонятно, какие у Майи планы относительно ученика. Что ждет его ночью – под открытым небом и одним на двоих пледом? Новый урок?

И на что будет похож этот урок?

Майя в очередной раз озвучила то, что вертелось на уме у Стаса.

– Сегодня ночью у нас состоится главный урок.

Он не считал, что она читает мысли. Любой идиот понял бы, о чем размышляет сейчас Стас…

Перспектива ночевки под открытым небом с такой девушкой, как Майя, Стаса не пугала. Напротив, вызывала буйство воображения и предвкушения. Правда, были сомнения, что все пойдет по тому сценарию, по какому протекает обычно такая ночевка двух молодых людей.

Майя подошла к лежащему в траве пледу и расстелила его на относительно ровном месте. Плед был широченный.

– Что за главный урок? – стараясь говорить невозмутимо, спросил Стас.

– Научишься превращать внутренний бесполезный жар второго Центра в полезное тепло.

Стас ухмыльнулся.

– Второй Центр случайно не в промежности находится?

– Чуть повыше.

– Я так и понял. Надеюсь, урок пройдет без ножа.

Он не удержался и подбавил в голос игривости. Как-то само собой получилось.

– Зря надеешься! – захохотала Майя. – Нож будет со мной. Чисти зубы, и приступаем.

Поколебавшись, Стас взял зубную щетку и пасту и, прыгая с камня на камень, направился к ручью с ледяной водой вниз по склону.

Он уже прополоскал рот (зубы ломило от холода), когда на границе поля зрения мелькнуло что-то пестрое, яркое. Стремительно темнело. Деревья и кусты превратились в темные неясные пятна, среди травы белели валуны, ручей был невидим и напоминал о себе однообразным успокаивающим журчанием.

Стас быстро развернулся и на краткий миг увидел старуху-тауханку в аляпистом платье до земли, с передником. Она тут же пропала.

У Стаса вспотели ладони и забилось сердце. Он схватился за молоток и просканировал окружающую местность с помощью чутья, но экстрасенсорика уверенно говорила, что ни единой живой души поблизости нет – кроме него самого и Майи наверху.

Неужели глюки?

А если это наведенные глюки?

Прошло еще несколько минут, и Стас убедился, что действительно один. Наверняка насмотрелся сегодня на горных аборигенов, вот и привиделось…

Впрочем, старуха в аляпистом платье мерещилась ему еще на складе, но тогда это была игра света и тени в полутемном помещении.

Все-таки пережитое за такой короткий срок не могло не пройти без последствий. Кукуха слегка сдвинулась. Оставалось надеяться, что крыша не съедет окончательно.

Надо сказать Майе. Возможно, она поможет.

Он вернулся на место стоянки и открыл было рот, чтобы сообщить о видении, когда увидел Майю, и слова застряли в горле. У него отвалилась челюсть.

Майя стояла на краю расстеленного пледа боком к Стасу, абсолютно голая. Несмотря на сумерки, Стас прекрасно разглядел ее отличную фигуру и татуировки в виде неведомых букв на спине чуть ли не до поясницы. Одежда лежала аккуратной стопочкой на ближайшем белеющем в сумерках валуне.

Она повернула к нему голову, в полумраке сверкнули ее глаза. Она не сделала никаких попыток прикрыться.

Дар речи вернулся к Стасу, но не полностью. Хватило только на то, чтобы прохрипеть:

– Ого… Прокля… То есть едрен-батон!.. Елки-палки!

Вспомнилось, что ругаться нельзя, но без ругани невозможно было выразить в полной мере все испытываемые эмоции. «Речь без мата, что щи без томата», – говаривал один коллега Стаса на оставленной навсегда работе. Что верно, то верно.

– Пришел? – осведомилась Майя так спокойно, будто каждый божий день разгуливала в ню-стиле. Хотя, вероятно, так оно и было. – Раздевайся. Снимай с себя все, положи одежду на камень и ложись.

Она грациозно уселась на колени, как воспитанная японка, затем легла на бок, подперев голову ладонью.

Стас откашлялся и сказал:

– Слушай…

– Ну что? Мне долго тебя ждать? Пора начать урок!

– Там кто-то ходит, – бухнул Стас. – Или мне показалось.

– Кто ходит?

– Какая-то криповая старуха.

Майя широко раскрыла глаза и улыбнулась. В сумраке блеснули ровные белые зубы.

– Хочешь быть с ней или со мной? – сдерживая смех, произнесла она.

«Она не беспокоится, – сделал вывод Стас. – Значит, и мне не пристало».

– С тобой, ясен пень.

Он сунул щетку и пасту в рюкзак и принялся раздеваться. Майя не смотрела – что-то мурлыкала под нос, сорвала цветок и пристроила среди косичек. Пользуясь тем, что она не наблюдает, Стас снял и амулет и тоже спрятал его в рюкзаке. Затем прошел босиком по траве к «постели». Прохладный горный воздух приятно овевал обнаженное тело. Он осторожно лег на плед лицом вверх – было жестковато, но густая трава под пледом создавала небольшую амортизацию.

Ситуация была щекотливая. Майя прямым текстом говорит, что его ждет урок. Но в чем он будет заключаться? И как ему себя вести? Сделаешь неловкое движение, и Майя ткнет ножичком в педагогических целях…

Это в прежней жизни нагая женщина в постели означала только одно. Сейчас это может значить все, что угодно.

Второй Центр Ветра жизни между тем ни в чем не сомневался. Стаса охватили жар и возбуждение.

– Ну? – сказал он, чувствуя себя одновременно по-идиотски и чрезвычайно заинтриговано.

– Подковы гну, – отозвалась Майя с усмешкой. Он завернула края пледа так, что накрыла сразу обоих. Сразу стало теплее. – Тебе сказку на ночь рассказать? Глазки закрывай – баю-бай. Завтра рано вставать.

– А урок? Мы ничего не будем делать?

– Будем.

– Что именно? Зарабатывать воспаление почек и прочих органов?

Без подушки было неудобно. Шея у Стас напряглась от непривычного положения, когда затылок находится ниже нужного.

– Сначала закрой глаза, – повторила Майя. – И не шевелись.

Ага, понятно… Он послушно прикрыл глаза. От Майи исходило тепло и запах женского тела. Жар внутри Стаса усилился, а второй Центр неистовствовал – аж плед приподнял.

Стас легонько вздрогнул, ощутив прикосновение руки Майи на груди. Но не шелохнулся – команды не было. Пальцы невесомо скользнули на живот и медленно двинулись дальше.

– Что чувствуешь? – осведомилась Майя шепотом.

– Твою руку, – с готовностью сообщил Стас.

Его переполняло предвкушение. Нынче, судя по всему, обойдемся без ножа, так что…

– А внутри себя?

– Да блин! – громко сказал он. – Возбуждение чувствую! Разве непонятно? У меня женщин не было черт-те сколько!

– Перестань ругаться! На что похоже возбуждение? Скажи!

– Жар… Распирание… Сладость, электрический ток… Желание на тебя накинуться!..

Раз уж пошла такая «пьянка», то будем откровенными по-максимуму.

– Сладость, ток – это хорошее описание, понятное, – одобрила Майя. Ее пальцы остановились в районе его пупка и направились назад, к груди. – Но желание наброситься? Как оно выглядит для тебя? Опиши его консистенцию, цвет… И не шевелись, иначе провалишь урок!

– Цвет? Какой нафиг цвет?

– Просто представь. Но долго не думай.

Отчего-то представился розовый «Смарт» Дары.

И сама Дара.

– Розовый! – сказал Стас. – Желание розовое, пульсирующее, огромное!

– Отлично, – промурлыкала Майя.

Ее ладонь во второй раз добралась до живота и легла на пупок, согревая его.

Неожиданно желание, от которого Стас был готов взорваться, стихло.

Майя сказала:

– Представь свой позвоночник… Представь его сияющим потоком энергии! И пусть эта розовая пульсирующая огромная сила течет вместе с этим потоком вверх, к голове.

– Башка лопнет, – прохрипел Стас.

– Не лопнет. Энергия выйдет через макушку и рассеется в пустоте.

Он попытался визуализировать, и у него начало было получаться, но Майя вдруг закинула на него свою ногу, и визуализация мгновенно провалилась. Он сел, будто пронзенный молнией, но Майя повалила его назад и уперла в шею кончик невесть откуда взявшегося ножа. Сил у нее было немало, а нож колол больно – одно неосторожное движение, и Майя нанесет опасную рану.

– Да ты прикалываешься⁈ – пропыхтел Стас. – Что за БДСМ?

«И ведь ни шевелиться, ни ругаться нельзя! А она еще провоцирует!»

– Нет, – спокойно прошептала Майя. – Все серьезно.

– Ты понимаешь, что мешаешь мне визуализировать?

– Наоборот, я тебе помогаю. Вы, мужчины, часто считаете, что женщины вам мешают, но на самом деле мужская и женская сути имеют общий корень.

Ее рука снова скользнула вдоль тела Стаса – надо думать, к упомянутому корню. Потом рука отправилась в обратном направлении. Стаса затрясло как в падучей.

– Вот так должна течь твоя энергия, твой Ветер жизни, – шептала Майя. – Из розового становится желтым, затем голубым и наконец белым…

Горячее сумасшедшее желание растеклось по всему телу, разлилось приятным теплом – не бушующим пламенем, а мягким и нежным коконом, и Стаса дико потянуло в сон.

«А все-таки я повелся на сексуальную провокацию! – подумал он, тяжело ворочая мозгами. – Ну да и ладно… Ради общего дела…»

– Таков наш сегодняшний урок, – тихо проговорила Майя.

Это было последнее, что услышал Стас перед тем, как провалиться в сон.

Глава 28

Куратор-7

Сон был необычный, больше похожий на ступор, но с ясным сознанием, пусть и неестественно неподвижным. Состояние это не было лишено приятности.

Он практически не чувствовал тела, мыслей тоже не было, зато он «видел» сквозь закрытые веки над собой звездное небо и туманности, яркие и цветные, медленно кружащие в ночи. При этом его окутывало бархатное тепло и невесомость, словно он спал во чреве матери или в люльке сразу после рождения. Время текло быстро, как в ускоренной съемке – судя по стремительно кружившим созвездиям. Или это был сон?

Стасу было очень хорошо и уютно под этим волшебным небом, оттороченным вершинами гор и вершинами деревьев, в этой невесомости, в этом блаженном безмыслии.

Он воспринимал мир вокруг – доброжелательный и безлюдный, если не считать горячую женщину совсем рядом. Но она была другом и учителем.

В этом чудесном состоянии он пролежал, почти не шевелясь, до самого утра, когда сквозь закрытые веки стало видно, как потускнели звезды и посветлело небо.

Потом поднялась Майя, гротескные контуры ее фигуры скользнули на фоне бледно-опалового неба и исчезли. Это Стаса не встревожило.

Чуть позже он ощутил, что полностью выспался, несмотря на странное «бдение», и осознанно проснулся.

Открыв глаза, он увидел то же самое небо в окружении древесных крон, только цвета́ показались чуть более резкими. Он точно знал, что проспал шесть часов и пятнадцать минут и сейчас 5:31 утра.

Он сел, отбросив накрывающий его край пледа, и сразу дала о себе знать утренняя прохлада. Ночью он совершенно ее не воспринимал, хотя тогда должно было быть еще холоднее. Позади кто-то шуршал в траве. Стас оглянулся.

Позади Майя – увы, полностью одетая – сбрасывала на место кострища сухой хворост.

– Привет! – сказала она как ни в чем не бывало. – Вот, приготовила тебе топлива. Но разжигать будешь сам.

На секунду Стаса одолело смущение: светло, а он в чем мать родила.

«Ай, да ну нафиг! – подумал он. – Уж перед Майей-то мне точно не пристало чиниться».

Он встал и с хрустом потянулся. Учитывая, что он пролежал в «позе мертвеца» (если пользоваться терминологией йоги) целых шесть с четвертью часов, просто удивительно, что ничего не затекло и не онемело.

Вместе с телом пробудился и беспокойный ум, побежала привычная череда суетливых мыслей. Рациональная часть разума тут же выдвинула теорию: Майя напоила Стаса чаем с концентратом, в котором содержался наркотик, отсюда и такой необыкновенный сон. Плюс они вчера ели грибы – обычные белые и лисички, он-то в грибах разбирается, – но Майя, помнится, в варево добавила какие-то травы, якобы для вкуса…

Стас мотнул головой, отмахиваясь от брюзжания рационального ума. Хватит натягивать сову на глобус. Надоело. Нынче ночью состоялся очередной его паранормальный опыт, вот и все. Нечего выдумывать.

Он встал перед Майей голый. От вчерашнего возбуждения не осталось и следа. Все было так, будто он всю жизнь спал на тонком пледе в горах с Изгойкой.

– Утро доброе, – сказал он. – Я спал или… как? Что это было?

– Это был сон Изгоя, – невозмутимо ответила Майя. – Ты ведь знаешь, что бывает несколько фаз сна? Быстрый сон и медленный. Так вот, сон Изгоя – это одна-единственная фаза, самая оптимальная – ни быстрая, ни медленная. Идеальная. В этом сне лучше всего отдыхать и набираться сил. Хватает от трех до шести часов сна. Кроме того, в этом сне ты хоть и отдыхаешь, но и сохраняешь бдительность. Никто не застанет тебя врасплох. И, наконец, ты не замерзнешь даже в снегу.

– Но для этого нужна куратор Майя? – уточнил Стас, быстро одеваясь.

– В начале. Со временем ты сам научишься трансформировать Ветра Центров своего организма.

– То есть возбуждаться не обязательно? – осторожно спросил Стас.

– Не обязательно. Но желательно. Энергия двух первых Центров самая сильная у обычного человека. Энергия страха – это первый Центр, а энергия плотского желания – второй. Если выразиться иначе, то первый Центр – это желание жить самому, а второй – желание, чтобы жило еще и твое потомство.

– Почему ты вчера мне все не объяснила?

– Сначала идет практика, потом теория, – улыбнулась Майя. – Если ты будешь знать все заранее, то у тебя возникнут концепции и ожидания: надежды желаемого и страхи перед нежеланным. Они испортят практику.

– А зачем раздеваться догола?

– Одежда мешает циркуляции Ветров между учителем и учеником. Трудно создать контур на начальных этапах обучения. Хотя спать голышом просто приятно, ха-ха! Но в будущем не обязательно полностью раздеваться. Хотя во сне Изгоя хватает самого тонкого пледа.

Стас усомнился:

– Даже на сорокоградусном морозе?

– Даже.

Стасу захотелось крепко выругаться, чтобы выразить в полной мере обуревавшие чувства. Но он проглотил ругательство и вскричал:

– Поразительно!

«Кажется, я научился фильтровать, так сказать, базар!» – не без удовлетворения признал он.

Спустя полчаса он сидел перед грудой хвороста под неусыпным присмотром Майи и прикидывал, как его разжечь. Бутылка с водой не подходила – солнце еще не выбралось из-за высокого восточного склона, да и облака загромождали небо.

– Ты что, думаешь? – спросила Майя с возмущенным видом. – Ты не должен мыслить логически! Ищи сердцем! Выключи мозг!

Стас приложил два пальца к виску и сделал вид, что стреляет. Дескать, легче застрелиться, чем выключить мозг.

«Я и амулет не надел, – вспомнил он. – Как мой сердечный Центр будет работать без него?»

Идти под пристальным взглядом Майи к рюкзаку и напяливать амулет? Нет, не вариант.

Он давно подозревал, что амулет ему особо не нужен. Амулет требовался на начальных этапах его поискового стажа.

Смежив веки, он принялся искать с помощью чутья огонь. Его потянуло к груде вросших в землю камней. Он наклонился и поднял два куска кремня – один из них был длинным и плоским. Вернувшись к груде хвороста и следящей за ним Майе, он сломал кусок сухой ветки, разлохматил древесину на изломе, превратив ее в грубое подобие трута. Положил трут на плоский кусок кремня, а другим три раза ударил по нему.

Искра дала дымок. Стас осторожно раздул огонь и подсунул его под хворост.

Получилось прямо-таки нереально просто. Каждый, кто хоть раз в жизни пытался добыть огонь с помощью кремня – а Стас был таким человеком, – понимал, что дело это нелегкое. И трут желательно заготовить заранее из ваты или куска ткани, а не волокон на изломе ветки.

Было впечатление, что Майя помогает ему своей магической силой.

Но нет, она не помогала. Это чутье находило идеальную ветку, идеальное место для слома, идеальные камушки и нужные движения.

«Да я скоро трением ладони о ладонь буду огонь разводить!» – с восторгом подумал Стас.

– Молодец, – одобрила Майя.

Похвала была более чем сдержанной.

Видимо, Майя не ожидала от него ничего иного.

Когда костер затрещал, Стас перестал дуть и посмотрел на Майю заслезившимися от дыма глазами. Его осенила идея.

– Майя, а если я, допустим… всего лишь допустим!.. займусь любовью с какой-нибудь женщиной на морозе?..

– То замерзнете оба, – прервала куратор с легкой улыбкой. – Сон Изгоя и занятия любовью – разные вещи.

– Вот есть сон Изгоя. А любви Изгоя нет, что ли?

– Пока это не твоего ума дело. Я ведь говорила тебе о посвящениях? Тебе еще рано думать о таких вещах.

– Вот вылясту, тогда узнаю, – с видом маленького послушного ребенка пролепетал Стас.

– Ага! Точняк!

И Майя залилась своим фирменном хохотом.

День прошел тихо и мирно, без провокаций и уроков. За день они поели концентрата с чаем и молоком два раза – этого хватило с лихвой для сытости. Погода выдалась пасмурная, но обошлось без дождя. Они много гуляли по горам; Майя рассказывала о лечебных травах и источниках воды, но делала это, судя по всему, не в рамках «цикла семинаров-тренингов». Просто делилась познаниями, не требуя, чтобы Стас их заучивал.

Стас задавал вопросы о Сером мире и его жителях, об Изгоях и строящемся новом мире, но Майя отвечала скупо и в конце концов посоветовала помолчать, ибо молчание укрепляет горловой Центр и сохраняет Ветра.

За время их прогулки у Стаса сложилось мнение, что Майя гораздо старше него самого, хоть и выглядит очень молодо. Сколько ей? Сорок? За сорок? Как бы то ни было, его к ней отношение изменилось в сторону большего уважения – за ум, спокойствие и то, что называют мудростью.

Вечером они снова улеглись на одном пледе в костюмах Адама и Евы.

– Попробуй-ка трансформировать энергию сам, – сказала куратор, лежа рядом, но не касаясь его. – Ощути ее цвет, форму, консистенцию. Подними вдоль позвоночника и рассей в пространстве.

Стас уже не был настолько фрустрирован, как в первый раз, и вроде бы справился недурно – визуализировал энергию, которая сама, без подсказки со стороны, поменяла цвет с розового на синий, а с синего на белый и растворилась в окружающем пространстве. Сам он провалился в знакомое состояние сна Изгоя. Время ускорилось, небо завертелось, но все же что-то было не так… Что-то трудноуловимое.

К тому же мускулы подергивались сами собой как от ударов током.

На фоне кружащихся звезд мельтешили легчайшие тени чудовищно искаженных людей.

В океане полного безмыслия зародились мысли – поначалу невнятные, позже – более четкие и сформировавшиеся.

'Сегодня уже наступило воскресенье…

А ведь на выходных Никита обещал приехать в Лесной Увал…

На следующей неделе девять дней маме…

Я должен приехать…

Разве Майе трудно привезти меня под Туманом? Надо ее спросить, когда проснусь…'

Он явственно услышал приближающиеся шаги. Это был Никита – больше некому. Стас не мог шелохнуться, но знал, что Никита, самодовольный, как всегда, и внушающий безотчетный ужас, с насмешливым прищуром, шагает сквозь лес в ярко раскрашенных доспехах. Позади него в темноте крадется неведомое чудовище. Никита искал его, Станислава Думова, но пока не видел его…

Наутро Стас проснулся разбитым и больным. В сон Изгоя вторглись болезненные видения, а потом он и вовсе оборвался, превратившись в обычный сон. Он замерз, суставы ломило, в носу хлюпало, голова отяжелела.

– У тебя не слишком хорошо получилось сегодня, – сказала Майя, наблюдая, как он хмуро, пошатываясь и шмыгая носом, одевается. – Но ничего, я тебя вылечу. Посиди возле костра.

Костер потрескивал – Майя успел развести его сама, пока Стас старался попасть ногой в штанину. Как она добыла огонь, Стас не заметил, да и не старался особо.

Майя легко поднялась и ушла. Стас подсел к костру и протянул к нему руки. Сухое тепло чуть взбодрило. Некоторое время фигурку Майи было видно на зеленом склоне, затем она исчезла за гребнем горы. Вероятно, ушла за лечебными травами.

Отсутствовала она долго, как показалось Стасу. За это время, несмотря на костер, его начало нешуточно колотить от холода. Он закутался в плед, но даже после этого бил озноб. Сколько он себя помнил, никогда так не болел. Из-за слабости трудно было даже сидеть.

Вот оно каково – спать на тонком одеяльце прямо на земле ночью в горах!

Что-то он сделал не так, когда погрузился в сон Изгоя.

Мысли и чувства путались. В памяти то и дело возникал образ Никиты в идиотских доспехах. При чем тут доспехи? У Стаса температура, отсюда и этот бред.

В бреду он внезапно «вспомнил», что нужно срочно позвонить кому-то насчет матери, организовать нормальные похороны, а то она, похоже, погребена не по правилам. Плохо соображая, он поднялся, отбросив плед, побрел к рюкзаку и достал выключенный смартфон, который не выбросил, несмотря на совет Изгоев.

Включил его – антенна была слабенькая, на одну «палочку», но все же была.

Некоторое время тупо стоял, пялясь на засветившийся экран. Забыл, кому собирался звонить.

И тут телефон зазвонил сам. На экране появилось имя: НИКИТОС.

Стас нажал зеленую кнопку.

– Стасян! – ворвался в ухо знакомый голос. – Стасян! Алло, блин! Слышишь меня? Где тебя черти носят?

Стас вздрогнул. Он немного пришел в себя и вдруг осознал, что стоит с телефоном не во сне, а наяву.

– Стасян? – спросил Никита, понизив голос. – Че молчишь-то? Я же тебя с ног сбился искать!

Стаса охватил ужас. Что он наделал⁈ Он собрался было отбросить от себя оживший телефон, но сдержался. Молча ждал, что будет дальше.

Никита тоже помолчал.

После паузы негромко проговорил:

– Значит, молчишь, да? Ну что же, ты от меня никуда не денешься, дружище. Найду тебя хоть под землей, понял? Так и знай: иду к тебе!

Вот тут нервы Стаса не выдержали, и он выронил телефон. С запозданием спохватившись, схватил молоток и разбил старый добрый гаджет вдребезги, включая симку. Осколки присыпал землей.

Это энергичное действо лишило последний сил. Стас доковылял до брошенного у костра пледа и закутался в него. Сознание снова замутилось – но не настолько сильно, чтобы не ощутить внимательный невидимый взгляд со стороны.

Никита, кем или чем бы он ни был, увидел его.

Глава 29

Куратор-8

Вернулась Майя с охапкой трав и принялась заваривать их в чайнике. Когда отвар был готов, протянула Стасу кружку. Он выпил его маленькими глотками под пристальным взглядом куратора – жидкость была огненная, горьковатая и отвратительная на вкус, однако от нее Стаса пробил пот и накатила такая сонливость, что он уснул прямо сидя, закутанный в плед, возле костра.

Проснулся спустя часа три, разбитый и слабый, но, судя по всему, совершенно здоровый: больше не знобило и ум прояснился.

Майя дала ему чашку с концентратом, разведенном в чае с молоком. Он поел и почувствовал себя еще лучше. Силы потихоньку возвращались.

Он покосился в сторону рюкзака, лежавшего на склоне у деревьев. Включал ли он телефон? Звонил ли ему Никита?

Или все это привиделось из-за температуры?

Что на него нашло? Почему эти девять дней застряли у него в памяти?

Наверное, он испытывает стыд из-за того, что прошляпил смерть мамы. Но на девять дней он не должен являться в Серебряную Пойму даже под Туманом. Посетит могилу позже – нынче куда важнее обучение.

До него дошло то, что он наделал.

– Майя! – хрипло сказал он. – Нам надо… надо срочно отсюда уходить!..

– Почему?

Стас замялся. Признаваться, что он нарушил запрет брать с собой телефон, а потом повел себя как идиот, было невыносимо стыдно.

– Чую что-то… – выдавил он.

Майя задумалась. Она сидела на ворохе травы возле погасшего костра, подперев подбородок ладонью, как роденовский мыслитель в женской ипостаси.

– Хорошо. Сегодня ночью ты будешь бегать. Во сне Изгоя. Заодно сменим место – Изгои не должны привыкать к локациям.

– Бегать? Это как?

– Бег Изгоя, – ухмыльнулась Майя. – Как видишь, у нас с терминологией небогато. Это способность быстрого перемещения, если Изгой лишился любого другого транспорта.

– А мы… лишились транспорта?

– Ты сегодня ночью – да, лишишься. А я – нет. Я уеду на фургоне, а ты найдешь меня.

– Не понял? – встревожился Стас.

– Поймешь, если перестанешь думать головой. Не анализируй – сколько тебе говорить? Доверяй сердцу и куратору. Чем крепче будет твоя вера в учителя, тем быстрее будешь прогрессировать. Вот и все, что ты должен знать.

Этим вечером, когда сумерки сгустились над Тауханским хребтом, Стас лег спать один и в одежде. Майя села на корточки позади него, приложив прохладные и твердые ладони на его виски.

– Визуализируй энергию, – сказала она. – Почувствуй Ветер своего тела! Войди в сон Изгоя сам.

– Какую энергию? – заворчал Стас. – Я ничего не чувствую.

– Так заставь себя почувствовать! Визуализируй страх или желание – неважно.

– А тебя визуализировать можно? – усмехнулся Стас, не раскрывая глаз.

Майя вздохнула:

– Иногда мне хочется снять с тебя штаны и отшлепать по заднице… Чтобы не вредничал.

– О! – обрадовался Стас. – Уже лучше. Отшлепать по заднице – это снова какой-то БДСМ, но уже можно кое-что визуализировать!

Он снова шутил. Шутки вырывались из него от беспокойства, смущения, тревоги. Потребность постоянно хохмить – это часто просто способ защиты от пугающего мира.

– Природа энергии всегда одна и та же, – мягко произнесла Майя, – хоть энергия любви, хоть страха и ненависти – если заглянуть глубоко в ее суть, то увидишь… просто энергию. Нейтральную силу, что циркулирует по каналам и Центрам тела. Это наш глупый ум разграничивает ее, навешивает ярлыки и сам же этим печалится… Беспокойная энергия делает ум беспокойным. Успокой энергию, заставь ее двигаться ровно – снизу вверх вдоль позвоночника, и тогда и ум успокоится. Успокоится ум – успокоится речь и тело. Успокоятся речь и тело – в твоей жизни наступят покой и порядок.

Она сдавила голову Стаса ладонями, и он ощутил, что его как бы бьет электричеством.

Он старательно «повел» поток энергии по позвоночнику. Ее «цвет» изменился, и Стас сообразил, что у энергии, конечно же, нет никакого цвета. Цвет – это то, что генерирует ум. Очередной ярлык. Но тем не менее это важно: ведь от того, как функционирует ум, зависит и все остальное.

Энергия – точнее, Ветра – побежали по неведомым каналам и Центрам с такой силой, что защекотало под кожей, задергались мускулы, сознание слегка замутилось, поплыло…

Плохо понимая, что говорит, Стас простонал:

– Вы обещали мне оружие в ассортименте…

И провалился в сон Изгоя. Поток мыслей остановился и растворился в бесконечном океане спокойствия и неподвижности. Глаза закрылись, но вид неба сверху никуда не исчез, проявившись на внутренней стороне век. Без каких-либо эмоций он пронаблюдал, как Майя поднялась, подхватила его рюкзак и свой вещмешок и, не оглядываясь, ушла вниз по склону.

До него донесся ее голос – но голос этот звучал у него в сознании:

– Доверься чутью и иди ко мне через три часа сона Изгоя. Не спеши просыпаться… Даже когда побежишь…

«У меня есть опыт хождения во сне, – мысленно ответил Стас. Неизвестно, услышала ли Майя. – Теперь будет опыт бега во сне…»

Лежа в позе мертвеца, в полной расслабленности, Стас каким-то образом проводил «взглядом» уходящую Майю. Вскоре она исчезла из поля паранормального зрения.