Текст книги "Тертон (СИ)"

Автор книги: Александр Цзи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 26 страниц)

Из кареты выпрыгнул доктор, пожилой, в халате, который надевался спереди и крепился на завязках позади, в шапочке и с висящей на одном ухе марлевой маске многоразового использования, пожелтевшей от частого кипячения. Сухое лицо гладко выбрито, брови кустистые, седые, глаза за круглыми стеклами очков внимательные и всепонимающие. В руке алюминиевый чемоданчик.

– Здравствуйте, – кивнул он охраннику, его молодому помощнику и Стасу. – Где?

Следом за охранником вошел в сторожку. Там раздались голоса, Кеша заорал и вскоре затих. Охранник, его помощник и санитар, выполнявший еще и функцию водителя в карете скорой помощи, вытащили обмякшего Иннокентия из сторожки и аккуратно занесли в машину. За ними вышел доктор со шприцем в руке.

Кое-кто из обитателей «Веселой дубравы» наблюдал за разворачивающимися событиями издали, но столпотворения не создавалось. Люди здесь деликатные – поглазели и удалились. Один Стас оставался на месте.

К нему-то и направился доктор, уже спрятавший использованный шприц (из металла и стекла, тоже многоразовый) обратно в чемоданчик.

– Мне сказали, что пациент с вами общался, – сказал он.

– Да, – Стас сделал вид, что его не насторожил интерес доктора к своей персоне.

– Что он говорил?

– Глупости всякие. Я ничего не понял.

– Совсем ничего? – Доктор сощурил проницательные глазки.

– Я был слишком шокирован подобным поведением, – с достоинством произнес Стас.

Доктор сразу отступил и щуриться перестал:

– Да, конечно, понимаю. Парень очень болен психически. Ему требуется длительный период восстановления… в стационарных условиях. Или…

Он задумался, посмотрел в сторону речки и, спохватившись, улыбнулся Стасу:

– Благодарю за сотрудничество, уважаемый гость. От лица города приношу извинения за такое безобразие. Поверьте, подобное случается у нас крайне редко.

– Охотно верю, – подхватил Стас старомодный стиль общения.

Доктор двинулся к карете. Возле распахнутой двери его ждали санитар и два охранника. Пожилой закурил сигаретку.

– Случается крайне редко, – прошептал Стас. – А на «Веселую дубраву» целых два охранника… дежурят одновременно! А один постоянно разгуливает с наручниками. Наверняка для серьезного дела, а не для развлечений с женой.

Юноша, помогавший охраннику, мог быть и не охранником, а местным отельным шнырем, но все-таки. В мире, где нет преступлений, даже мелких, охранники по идее не нужны.

Однако они есть. По крайней мере, в «Зеленой дубраве», где останавливаются гости с других городов, в том числе из Земель Завесы.

Стас чуть не присвистнул. Ну конечно! Этот охранник бдит на территории не для того, чтобы защищать отель от нарушителей спокойствия, пришедших снаружи! Он охраняет город от его гостей! От таких, как Стас!

Надо же! Подумать только!

От этого откровения Стасу стало не по себе.

– Пропишу ему подношение духовной грязи сегодня ночью, – долетел до него негромкий баритон доктора. – На Красном пирсе.

Охранники и санитар синхронно кивнули.

В глубине кареты завозился Кеша. Несмотря на укол, он пришел в себя и прохрипел:

– Нет-нет-нет, только не Красный пирс… Сволочи… Твари…

Доктор быстро оглянулся на Стаса и нырнул вместе с чемоданчиком в карету. Захлопнул дверь. Санитар шмыгнул в кабину, взревел двигатель, и скорая помощь унеслась по безлюдному проспекту.

Глава 45

Чаринск-11

В номере Стас разлегся на широкой кровати, раскинув руки и ноги в позе «звезды». Читал где-то, что есть такая поза. В йоге или нет? Неважно. В памяти засел Красный пирс.

Он успел побывать на красном пирсе, это совсем недалеко.

Почему Иннокентий так испугался упоминания этого на вид самого обыкновенного деревянного сооружения, выкрашенного в неуместный цвет?

И почему в личном разговоре ничего не сказал о нем? Намеренно скрыл, или счел, что Стасу знать об этом не полагается, или Красный пирс вызывает у студента такой страх, что он не упоминает о нем всуе?

Стас почесал лоб, забыв о боевой травме, и зашипел от боли. Нет, пытаться отыскать логическую подоплеку действиям Кеши бессмысленно. Студентик переполнился негативом, который не желает подносить, и свихнулся. Сначала агрессивно требует взять его с собой, потом бьет камнем, еще позже снова пытается пообщаться – с камнем или без, неизвестно.

Когда боль утихла, Стас усмехнулся. Подумать только, он-то боялся, что зачахнет от скуки и безделья, а на самом деле «командировка» выдалась богатая на события! И местный псих до него докопался, и личная телохранительница удовлетворила в ураганной манере…

Кстати, у Дары тоже не все дома. У всех не все дома. Весь мир свихнулся.

Так, стоп. Считать весь мир, кроме себя, ненормальным – признак шизофрении. Не надо увлекаться…

Он внезапно сел.

Решено: сегодня ночью он проберется на Красный пирс и поглядит, что там будут вытворять с Кешей. Решение возникло мгновенно, как метеор на ночном небе. К этому все шло – чтобы тертон принял активное участие в жизни Чаринска, а не сидел на попе ровно. Вряд ли Эрик или кто-то из Изгоев подговорил Кешу – студент действует по собственному почину, – но как-то его выходки вошли в планы учителей. Стас уже понял, что Изгои ухитряются даже глупые поступки Думова обращать себе на пользу. Взял ведь он с собой телефон, несмотря на запрет, и в итоге сразился с Гончим Серых…

А сейчас с кем доведется сразиться, если он пойдет на пирс?

Вот и поглядим, с кем.

Наверное, Стас истосковался по активной жизни. В горах с Майей было интересно, не соскучишься. Приняв решение, он встал и ощутил, как его переполняет энергия.

Итак, он сбегает на пирс, когда стемнеет. Пробраться мимо сторожа при желании можно, к тому же охранник наверняка сменился, не сидит ведь тот мужик в сторожке денно и нощно?

Если станет жарко, у него есть Дара и навык бега Изгоя. Нырнет в реку, переплывет на другой берег, там войдет в состояние бега и вернется в Великие Мари на своих двоих. Концентрат по дороге найдется, холода Стас не боится, а для бешеной собаки семь верст не крюк… Хотя вряд ли до этого дойдет.

Он с нетерпением дождался сумерек, потом прихватил верный молоток, бесшумно вылез через окно, огляделся. Аллеи освещались матовыми шарами, из окон на траву падал желтоватый свет, слышались голоса. Стас шмыгнул прочь от здания и короткими перебежками, избегая освещенных мест, добрался до забора в сотне метров к западу от ворот. Сторожа не видно, все тихо и мирно. Стас перелез через забор и спрыгнул на тротуар.

Проспект в это позднее время был еще пустыннее, чем днем. Вдали светила круглыми фарами громоздкая машина. Через три секунды она свернула в переулок и пропала из виду, лишь слышался ослабевающий гул двигателя.

Стас, пытаясь двигаться неспешно, как и подобает законопослушному гражданину, перешел через дорогу, чтобы лишний раз не отсвечивать возле забора, где его может спалить сторож. Прошел вниз по узкой улице, по которой уже хаживал днем, и, ощутив прохладу и запах реки, сбавил шаг.

Люди не попадались. Совсем. Собаки, кошки и прочие животные тоже.

Гулять в темноте в городе не рекомендуется, вспомнилось ему, хоть комендантского часа нет. Просто не рекомендуется, и все, ибо человек – существо дневное…

Не потому ли нельзя гулять, что ночами по Чаринску гуляют ночные существа?

У Стаса засосало под ложечкой. Зря он об этом подумал, теперь страшновато…

Впереди в свете тускловатых фонарей на набережной блеснула поверхность реки. А вот – темная полоса пирса.

Ни одной живой души.

Стас спрятался за трансформаторной будкой так, чтобы его не засекли с пирса. Будка негромко гудела, и это нервировало, но больше прятаться негде.

Сперва он стоял, вертя головой, чтобы никого не прозевать, потом опустился на корточки. Еще позже – сел на траву.

Время шло, а город будто вымер. Тишина стояла мертвая – если не считать убаюкивающего гула трансформаторной будки и плеска воды. Автомобильное движение остановилось напрочь, окна близлежащих домов не светились. Пятиэтажки вдали, впрочем, горели прямоугольными глазницами, но далеко не всеми.

Подступила ночная прохлада и сырость. Ночь обещала быть по-осеннему промозглой. С реки наползали лохмотья тумана.

«Ну и какого лешего я сижу? – начал задаваться резонными вопросами Стас. – Спал бы сейчас в теплом и сухом номере. Так нет же, приспичило дежурить на этом холоде в ожидании невесть чего… Шерлок Холмс в ожидании Мориарти, блин. Только не гениальный сыщик, а придурочный тертон… Сон Изгоя включить, что ли?»

Но сон Изгоя включать не понадобилось.

Скоро заурчал двигатель, заскрипел гравий под колесами машины, сверкнули и погасли фары. Вполголоса заговорили люди. Много людей. На набережную приехали как минимум три крупные машины, а людей из них вышло штук двадцать.

Все вели себя сдержанно и тишину почти не нарушали, напрягшийся за будкой Стас слышал перешептывание и шарканье ног. Он видел множество смутных фигур – все были одеты в одинаковые серые плащи, и не разберешь, мужчины там, женщины или еще кто.

Среди серых фигур промелькнуло яркое радужное пятно. Стас прищурился и при свете слабого фонаря различил Иннокентия с залепленным ртом. Его нарядили в совершенно безумную радужную пижаму – словно единорога на нее стошнило. Кеша вращал глазами, он вспотел, несмотря на прохладную ночь, но не издавал звуков и не пытался вырваться.

Разноцветная фигура в окружении серых людей вышла на пирс, здесь все остановились и принялись усаживаться прямо на выкрашенные в красный цвет доски. Кеша сидел между двух типов, руки не скованы, но вряд ли бы ему удалось прыгнуть в реку.

Все пришедшие сплели пальцы в знакомую фигуру, и Стас услышал нестройный хор тихих голосов:

– Человек моет тело, но не моет душу… Мы, жители Чаринска, каждую ночь омываем и душу… Мы отдаем духовную грязь, что налипла за день. Мы отдаем ее целиком и полностью… Великие, придите и примите наше подношение!

Секундная пауза, потом:

– Человек моет тело, но не моет душу…

И по-новой. Люди в сером повторили молитву раз пять, если не больше. Затем голоса смолкли, и наступила тишина.

Стас за будкой уже не слышал ее гудения – привык. И не испытывал неудобства от сырости и холода. Сердце стучало как отбойный молоток, кровь бежала по жилам, было чуть ли не жарко.

Наконец затянувшаяся пауза прервалась. Молитву принялся читать знакомый баритон. Доктор! Он сидел на самом краю пирса. Никто ему не подпевал.

– … отдаем духовную грязь, что налипла за день. Мы отдаем… Великие СЕРЫЕ, придите, и возьмите наше подношение!

Стаса болезненно кольнуло в районе груди.

Доктор сказал «Серые»?

Накатило тревожно-тоскливое чувство приближения чего-то чуждого и враждебного. Сдавило горло. Охватило дикое желание дать деру, побежать во весь дух, не разбирая дороги. Но Стас остался стоять, согнувшись, за трансформаторной будкой, как зачарованный.

Сектанты (а как их еще назвать?) сидели на пирсе молча. Уныло плескала река. Туман поднимался, густел, клубился вокруг фонарей.

Бесплотный вздох пронесся над группой подносящих духовную грязь. Все глядели на реку, и Стас перевел взгляд туда же.

И вздрогнул.

В темноте и тумане к пирсу приближались силуэты. Серые и огромные, метра три в высоту. Там, где у человека голова, светили желтые огни – глаза. Стас решил, что это глаза, хотя огни были круглые и бессмысленные. Больше деталей не различить: ни лиц, ни тел. Стас не смог бы точно сказать, есть ли у силуэтов руки и ноги.

Три, четыре, пять силуэтов плыли над туманной рекой к реке, и к усыпляющему гудению трансформатора прибавился другой звук, более высокий и неровный. Стас не сразу догадался, что это воет Кеша с залепленным ртом – воет как-то не по-человечески, по-звериному, на одной ноте, не переводя дух. Его трясло, точно било током, но он продолжать сидеть со скрещенными ногами среди людей в серых плащах.

Стасу ярко вспомнились первые мгновения, проведенные в Сером мире. Когда он выбежал в страхе из родительского дома, где поселилась чудовищная тварь, то увидел среди убогих лачуг, коими были дома его соседей, черные фигуры… Они прятались от него.

Позже столько всего навалилось, что сознание как-то вытеснило это воспоминание…

Были ли это настоящие Серые?

Люди в плащах на пирсе склонились, коснулись лбами досок пирса, скорчились. Поползли в таком виде задом по пирсу на берег, рискуя свалиться в воду. Лиц никто не поднимал, на силуэты не смотрел.

Один Иннокентий в идиотской пижаме остался сидеть. Скорчившиеся сектанты огибали его и вскоре все перебрались на берег, где продолжили пребывать в земном поклоне, упершись физиономиями в камни. А Кеша сидел, дрожал, как лист на ветру, и выл.

Зрелище было и комичное, и ужасное одновременно.

Стас застыл за будкой, тело будто окаменело, аж мускулы заныли. Он смотрел, как окутанные мглой силуэты обступили пирс, стоя прямо на воде и не издавая ни звука. Пятнистый Кеша пропал из виду, лишь слышалось его подвывание.

Затем оно прервалось, как если б человека схватили за горло.

Часть Серых так же плавно и беззвучно отплыла в обратном направлении, но часть – кажется, трое – осталась. Они больше не заслоняли пирс, и Стас убедился, что Кеши на нем больше нет.

Серые забрали его с собой.

Куда? Зачем?

Наверное, лучше не знать.

На долгие томительные минуты воцарилась тишина. Замолкли даже молитвы людей в плащах, включая баритончик доктора.

Потом зазвучал голос. Шелестящий, заунывный, как ветер на кладбище. Навевающий дикий, до судорог, ужас:

– Почему среди вас тертон?

Глава 46

Чаринск-12

До Стаса не сразу дошло. Он оглянулся, будто рядом должен стоять еще один тертон. Люди в серых плащах оторвали лбы от каменной набережной и в полумраке завертели головами.

Дымная фигура, возвышающаяся над коленопреклонными чаринчанами, протянула то, что можно было принять за руку. Указало на трансформаторную будку.

– Он там!

Сектанты засуетились, зашаркали, принялись вставать. Наиболее шустрые бросились к Стасу, еще не видя его.

Стас облился ледяным потом. Засекли! Не понимая, что делает, побежал прочь от будки, от пирса, от берега – куда глаза глядят.

Через пять ударов сердца вспомнил первоначальный план. Броситься в реку, переплыть, скрыться от преследования, использовать навыки Изгоя!

Но два чаринчанина отрезали его от реки, а он в панике отбежал слишком далеко от воды.

Поздно!

Самый быстроногий серый плащ почти догнал его. Стас услышал топот и тяжелое дыхание прямо за спиной. Он резко развернулся, не глядя ударил кулаком. Тренировки ММА в юности пригодились, но удар из-за стресса получился размашистый, уличный или, как его насмешливо называют, «свадебный», «из-под задницы». Тренер с презрением уверял, что таким ударом и без предварительных отвлекающих маневров можно уделать разве что полного дебила, к тому же слепоглухонемого и парализованного.

Догоняющий, как выяснилось, относился именно к такой категории.

На самом деле он, разумеется, не ждал нападения от убегающего и уж тем более точного попадания в челюсть. Зубы клацнули, наверняка знатно прикусив язык или щеку, голова запрокинулась, и преследователь рухнул на землю, всплеснув руками.

Стас тут же помчался дальше, все более отдаляясь от берега, где топали преследователи.

Впереди открылся проход между постройками, почти неосвещенный. Стас нырнул туда, надеясь, что это не тупик.

Нет, не тупик. Проход вывел на знакомую улицу с фонарями, абсолютно безлюдную, и Стас затопал по ней во весь дух. Сзади слышался стук подошв преследователей. Кажется, их было около пяти или того меньше. Остальные отстали – то ли немолоды, то ли ленивы и грузны.

Есть еще вариант, что они кинулись в обход, чтобы захватить беглеца в кольцо…

Стас свернул с улицы в переулок. Нельзя долго бежать по прямой, на виду у преследователей! Свернул еще один раз, увидел двухэтажный кирпичный дом с явными признаками заброшенности: пустые оконные проемы, кое-где осыпавшаяся кладка, проросшее прямо в стене упрямое деревце. Стас тыкнулся было в двухстворчатую облицованную ржавым металлом дверь, но кто-то тщательно обмотал створки проволокой. Некогда возиться… Рядом чернел оконный проем – Стас подпрыгнул, ухватился за подоконник, подтянулся, зацепился за кирпичную стену ногой… Страх придал сил, и он перевалился через подоконник в пустую темную комнату с застоявшимся запахом затхлости и сырости.

Под подошвами заскрежетали осколки штукатурки и стекла. Он уже побывал в подобном доме – туда его отволокла Дара. На миг охватили приятные воспоминания, с некоторых пор ассоциирующиеся с заброшенными строениями Чаринска, но их смыло напряжение. Стас метнулся к черному пятну открытой двери, выглянул в коридор. Ни зги не видно, но чувствуется сквознячок – здесь масса выбитых окон, в тупик его не загонят.

Он затаился, прислушался к ночной тишине. Долгое время было очень тихо – такое долгое, что Стас засомневался, что погоню продолжают. Но едва он начал расслабляться, как вдали послышались торопливые шаги и отрывистые голоса. Все еще ищут, сволочи, и приближаются!

Кроме того, вдруг пронзил невидимый взгляд. Знакомый взгляд. И Стас ощутил близкое присутствие Дары.

Он обрадовался. Малышка-психопатка очень вовремя!

Согнувшись у окна, он осторожно выглянул из-за подоконника. Темноту в проулке за окном разгонял далекий фонарь, но Стас видел, как воздух наполняет туман. Фонарный свет рассеивался в нем, матово расплывался, почти искрил. Вместе с туманом наползал холод.

Если так пойдет дальше, лучше погрузиться в сон Изгоя. Тогда и видно будет получше, и можно будет совершить марш-бросок прочь из города…

В переулке никто не спешил появляться, зато голоса раздались с противоположной стороны здания. Стас сменил диспозицию – прокрался в коридор, оттуда – в помещение на другой стороне и точно так же примостился возле оконного проема.

Отсюда вид открывался на улицу побольше. Мощеную, с двумя рядами деревьев и фонарей.

Посреди улицы стояли двое в серых плащах. Озирались, тяжело дыша, переговаривались хриплыми голосами. Набегались, бедняги. Сейчас, видимо, сообразили, что беглец где-то затаился. Где-то недалеко.

В тумане их лиц было не разглядеть, и – странное дело – туман как-то искажал голоса, так что Стас не понимал ни слова, хотя преследователи общались на родном для Стаса языке.

В какой-то момент оба резко заткнулись и повернулись налево – туда, где улица сворачивала, и из-за поворота и деревьев нельзя было увидеть ее продолжения.

Оттуда в желтом свете фонарей тихими и медленными волнами-пластами наползал туман.

А вместе с ним выплывала призрачная фигура Серого – громадная, до второго этажа. На месте лица – сплошная чернота и два невыразительных желтых огня, как два фонарика.

Серый медленно приближался, окутанный туманом (а остальные где?), двое мужчин в плащах сгибались в поклоне своему владыке, а Стаса парализовало за подоконником.

«Проходи мимо, упырь, ну!» – билась в извилинах навязчивая мысль.

Но Серый остановился прямо напротив того окна, за которым съежился Стас. Плавно развернулся, желтые огни на «лице» пришли в движение: один «глаз» опустился вниз, другой поднялся, и вот глаза у Серого расположены по вертикальной линии. Они потемнели и побагровели. Стас почувствовал, как его пронизывает этот нечеловеческий взор.

А глаза ли это вообще? Ни у одного живого существа глаза не бегают по всей морде лица… Но Серые – существа неживые.

Серый поднял бесформенный протуберанец – руку – и указал прямо на Стаса. Парни в плащах оживились, что-то заорали и побежали к окну.

«Он меня увидел!» – в панике догадался Стас.

Он попытался вскочить, но отказали онемевшие ноги. Колени подогнулись, и Стас едва не повалился на замусоренный пол. Кое-как выпрямился и, не скрываясь больше, помчался в первое помещение, чтобы выскочить в окно. Но здание уже окружили: трое коллаборантов с пыхтеньем лезли в окна.

Обливаясь липким потом, Стас отступил в коридор, споткнулся и растянулся во весь рост. По спине ударило – то был молоток, о котором в панике он позабыл. Схватил молоток и поднялся, колено жгло – похоже, содрал кожу, ну да ладно. Это мелочи… Он быстро засеменил по коридору в полной темноте, выставив обе руки вперед и щупая пол, прежде чем поставить на скрипящие доски ногу. Нащупал открытую дверь и вошел в третье помещение. Оно было крохотное, с малюсеньким оконцем очень высоко, и Стас сразу споткнулся о ступеньку.

Это была лестничная площадка, ведущая на второй этаж. Преследователи уже забрались в здание и возились совсем близко. Стас наощупь полез по лестничному пролету, в конце которого было оконце – как назло, застекленное и слишком узкое для бегства. Если что, он выберется через окно второго этажа. Спрыгнет, не впервой. Когда сбегал из больницы в Бурнинске, совершил этот подвиг, и ничего…

Но дверь, ведущая на второй этаж, была заперта. Кто-то перемотал створки проволокой – видимо, тот же козел, что потрудился и над входной дверью. Ну на хрена так делать, спрашивается? Чтобы детишки не лазали? Да, наверное, так оно и есть…

Вспыхнули и замотались в разные стороны лучи фонариков, и снизу на лестницу ворвались двое серых плащей. За ними шумело еще несколько. Стаса, выглянувшего некстати из-за перил, ослепил луч ручного фонарика.

– Здесь он! – рыкнул низкий голос.

– Быстрей! Уйдет!

– Не уйдет. Дверь заперта.

Двое, светя в физиономию Стаса, поднялись сначала по одному пролету, потом по другому. Щурясь, он выставил жалкое оружие – молоток с укороченной рукоятью. Думал, это вызовет смех, но коллаборанты затормозили.

– Что это за штука? – пробормотал низкий голос.

– Кто ж его знает, тертона? – отозвался голос повыше, хриплый. – У них артефактов валом…

– Это магический артефакт, – подхватил Стас. Голос у него был на удивление наглым и самоуверенным. – Причиняет страшные страдания…

Он сам плохо понимал, что несет. Его загнали в угол, выхода нет. Внизу толкутся остальные коллаборанты, а на улице дежурит сам великий Серый, мать его…

Возникла пауза. Стас не видел басистого и хриплоголосого из-за бьющего в глаза света, но шестым чувством уловил, как они переглядываются. Получается, у них нет огнестрельного оружия? Или им приказано взять его живым и тепленьким?

Если так, то, может, лучше не сопротивляться? Сдаться на милость? И тогда, глядишь, бить будут не больно…

Стас сам устыдился этих размышлений. Он тертон, ключевая фигура в борьбе с Серыми, а трусит, как неопытный воришка, забравшийся в чужой дом и пойманный с поличным. Он сжал челюсти и приготовился к обороне.

Где, блин, эта Дара?

Паузу прервал хриплоголосый:

– Вот и посмотрим, какие твой артефакт причиняет страдания…

И пошел на Стаса.

Тот отступил, прижавшись к запертой двери, а потом ринулся вперед и наугад ударил молотком. Промазал и ударил снова, чуть сместив траекторию. Попал в мягкое, и преследователь заорал хриплым, еще более визгливым голосом.

– Ну и как тебе страдания⁈ – завопил Стас.

Он поспешил вниз по ступенькам, как попало размахивая молотком. Умирать, так с песней! Он ожидал, что на него набросятся скопом, хотя на лестнице это провернуть не просто, но внизу раздался шум, удары, крики – короче, возникла заминка.

Хриплый откатился на целый пролет и увлек за собой басистого. Стас накинулся на них, нанося удары – как правило, по воздуху. Коллаборанты трусливо отступали.

Внизу раздались выстрелы – два, три, пять! Стреляли из пистолета с глушителем, Стасу довелось слышать этот резкий приглушенный звук.

Лязгнуло, и икру левой ноги Стаса пронзила острая боль. Он вскрикнул и упал на площадку между двумя пролетами – аккурат напротив оконца. За ним открывалась улица, залитая светом и туманом, но Серый исчез.

Не в здании ли он?

Стас схватился свободной рукой за икру, пальцы измазались в теплой крови. Она текла очень сильно, брючина стремительно намокала.

Стаса ухватили за плечи, и он отмахнулся молотком. Попал, судя по звуку и отдаче, прямо по черепу, и коллаборант покатился по лестнице, не издавая ни звука. Убил! Так им и надо.

Прозвучал еще выстрел, и на секунду повисла тишина. Стас зажимал рану на ноге и вслушивался в эту тишину. Перед глазами плясали разноцветные круги, но вокруг царила темнота.

Внизу кто-то прошелся легкими шагами. Остановился, что-то тихо стукнуло. Снова шаги, и в дверях внизу остановилась хрупкая фигурка с фонарем в одной руке и пистолетом в другой. Луч падал не на лицо Стаса, а чуть ниже, и он разглядел короткие светлые волосы.

– Сраные коллаборанты, – прошипела Дара. – Как я их ненавижу!

– Дара, – выдохнул Стас. – Как я тебе рад!

Она убедилась, что неподвижные серые груды у ее ног не намерены шевелиться и воскресать, и, перескакивая через три ступеньки и тела коллаборантов, вознеслась по лестнице. Положила на пол фонарь, ловко перезарядила пистолет, выловив магазин из бездонной сумки на плече.

– Ранен?

– Да. Кажется, ножом пырнули…

– Не ножом, а шпагой.

– Шпагой?

– Неважно. Идем.

Он оперся о Дару – это было неудобно из-за ее маленького роста, но сила в ней присутствовала. Он спустился по лестнице, прыгая на одной ноге, держась одной рукой за перила, другой обнимая Дару. Молоток не забыл сунуть в петлю сзади на ремне.

В коридоре валялось еще три тела. Одно издавало стоны. Дара на ходу выстрелила ему в голову, и стоны затихли. Стаса замутило.

Входная дверь оказалась распахнутой настежь, а проволока разрезанной. В сумке Дары кроме пистолета есть еще и кусачки, догадался Стас. На другой стороне улицы стоял местный ретрокар. Розового цвета.

– Твоя тачка? – сипло осведомился Стас.

– Прямо сейчас – да.

Она отшвырнула ненужный фонарь, изъятый у кого-то из застреленных коллаборантов, и перехватила пистолет двумя руками.

Прежде чем Стас поинтересовался, к чему она готовится, в конце улицы из тумана материализовались два силуэта – обычных, человеческих. Дара выстрелила пару раз – один из силуэтов сел на тротуар и завыл, а второй поспешил ретироваться под укрытие деревьев и скамеек.

Дара коротко хохотнула и повернула лицо к Стасу. У нее были непроницаемо черные глаза, не отражающие свет…

Они сели в ретрокар, Дара завела машину. На Стаса снова накатил приступ дурноты, и он понял: это из-за потери крови. Он пощупал рану. Брючина затвердела от пропитавшей ее крови, нога ниже колена онемела, но кровотечение вроде бы остановилось.

– Тут где-то Серые… – прошептал он.

– А?

Дара крутила баранку, выруливая на улицу и разворачиваясь.

– Серые…

– Никого нет, Станислав. Одни коллаборанты! Но я их ряды проредила, ха-ха!

Она надавила на газ, и машина, взревев, помчалась по пустой улице.

– Ты куда? – спросил Стас. – «Веселая дубрава» не там…

– А мы и не туда едем! – В голосе Дары сквозила безумная, дикая радость. – Мы едем на завод! Его прикрыли Завесой, но я разобралась… когда ты снял эти гребанные серьги… Там производят ультралид, взрывчатое вещество, куда мощнее тротила. Его используют в шахтах и карьерах. Но мы используем его в других целях, Станислав! Я взорву этот вонючий город коллаборантов!

Глава 47

Чаринск-13

Дара выжимала из бедного ретрокара все соки, газовала так, что двигатель готов был разлететься на молекулы – да что там двигатель, вся машина дрожала и вибрировала, грозя развалиться на полной скорости, вышвырнув предварительно седоков. На повороте машину занесло, но Дара, посмеиваясь, справилась с управлением, переключила рычаг коробки передач с ловкостью бывалой автогонщицы и погнала на окраину.

– Стой-стой! – закричал Стас. – На какой завод? Какой ультралид? Почему взорвешь?

Разум не поспевал за событиями. И потеря крови давала о себе знать.

– Но это же город, полный коллаборантов! – удивилась Дара. – Ты разве не понял? Они сотрудничают с Серыми. Подносят негативные эмоции.

– Это чтобы быть добрее, – забормотал Стас. – Они все такие отзывчивые, добрые, улыбчивые… кроме Кеши, который не подносил…

Он вспомнил о судьбе студента и замолк.

– Ага! – засмеялась Дара. – И где теперь Кеша? Коллаборанты и тебя бы Серым поднесли. Целиком, на закуску!

– Но не все ведь они…

– Все, – отрезала Дара, разом посерьезнев. – Без исключения. Весь город, Станислав, целиком – коллаборанты. На Красном пирсе была элита: мэр, разные городские шишки. Поэтому весь город должен сдохнуть!

У Стаса не нашлось сил спорить. Они выехали на окраину и мчались по пустой трассе, казалось бы, в никуда. Фонарей здесь нет, по сторонам дороги лес. Но Стас снял Завесу, и впереди, метрах в ста с лишним, материализовались массивные ворота в бетонной стене. За стеной громоздились горбатые корпуса завода с огромными трубами.

Сейчас завод не работал – дым не шел, в большинстве окон не горел свет. Вероятно, для заводских работников «рекомендуемый» комендантский час тоже был обязательным.

«Они сами-то знают, что работают под Завесой? – спросил себя Стас. И сам же ответил: – Наверняка. Живут они в городе, а в городе про завод большинство не знает и не видит это предприятие вовсе. Устраивает, видимо, чаринчан эта ситуация: сплошные тайны и недомолвки. А приезжие инженеры знают».

Он почмокал губами – они напрочь засохли. Язык распух и еле ворочался в высохшем рту. Пить хотелось ужасно. Жажда из-за потери крови, сообразил Стас, но легче от этого не становилось.

Дара сбавила скорость и вскоре остановилась перед запертыми воротами. Посигналила. У ретрокара сигнал был мощный, как сирена на пожарной.

Из маленькой дверки сбоку выскочил растрепанный человек. Наверное, спал всего несколько минут назад. Едва глянув на ночных посетителей, снова заскочил в дверку, и ворота начали медленно раскрываться.

– Даже документов не спросил! – радовалась Дара. – Идиот! Подумал, что это начальство, раз прошло сквозь Завесу.

Стас, чье помутневшее сознание работало хуже обычного, выпрямился.

– Ты видишь сквозь Завесу, Дара?

– Ага!

– Но ты говорила, что обычный человек.

– Была, мой сладкий, была обычным человеком. Когда на мне были сережки. Но ты их снял!

Дара вытянула губы трубочкой в направлении Стаса. Словно собиралась поцеловать. Но не поцеловала, а облизнулась розовым язычком, как кошка.

– Кто ты такая? – выдавил Стас.

Ворота открылись достаточно, чтобы проехать. Что Дара немедленно и сделала. В обширном дворе, освещенном галогеновыми лампами на безликом здании напротив, остановилась. К машине подошел охранник – желал, судя по всему, осведомиться, чего, собственно, надо посетителям.

Дара схватила пистолет, лежащий между сидением и правым бедром, и, прежде чем Стас успел хоть как-то среагировать, выстрелила охраннику в лоб.

– Эй, хватит! Ты чокнутая!

Надо было вырвать у нее пистолет по дороге! Но уже поздно. К тому же неизвестно, справился бы он с ней в нынешнем состоянии.

Он отпер дверцу и вывалился из машины прямо на асфальт. Сил совсем не оставалось. Повернул голову и из-под машины увидел тело охранника, распростертого на другой стороне. Пожилой дядька, с седыми усами и добродушной физиономией. Глаза открыты и удивлены. Не ожидал выстрела и смерти.