Текст книги "Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 26 страниц)

Глава 83

Оливия

Я чувствую, как мое сердце замирает, когда вижу, как Габриэл в облике дракона настигает Эльверона. Его последний удар темным всполохом врезается в грудь Эльверона и серебристое тело герцога падает вниз, словно камень.

Внутри меня всё моментально обрывается.

– Нет! Эльверон! – кричу я, и голос мой срывается в панический возглас.

Мир вокруг замирает: громкие звуки, исступлённые всполохи… всё меркнет, когда я вижу, как он, тяжело переваливаясь, врезается в остатки живой изгороди, падает на землю, поднимая мощный столб земмли и пыли.

Рядом со мной Ноэ (или Раймон – как же мне теперь его называть?), получивший свою силу обратно, подхватывает меня под локоть, удерживая на месте, когда я кидась вперед.

Мы оба видим, как Габриэл сверху с силой придавливает Эльверона, желая его прикончить – добить, пока тот не успел оправиться.

Во рту у меня пересыхает, я отталкиваю Ноэ, подбегая ближе.

Ударом хвоста тёмный дракон Габриэла прижимает Эльверона к земле, его когти целятся в шею герцога. Всего доля секунды – и он вонзит их в самое уязвимое место.

– Габриэл! Остановись! – сорванным голосом кричу я.

Несусь к ним, сама не зная, что мне делать: Габриела в его драконьей ипостаси мне точно не победить и даже не поцарапать. Однако, Ноэ опережает меня: взмахивает рукой и в воздухе перед ним из ниоткуда появляются непроглядно-черные шипы, которые, повинуясь мысленной команде мага, несутся вперед, врезаясь в Габриэла и отшвыривая того вглубь лабиринта.

Вернее, того что от него осталось.

Габриэл ревет, силится подняться. Одновременно с этим, немногие целые побеги обвивают его тело, в тщетной попытке сдержать, но почти сразу же трещат и ломаются по его мощью.

Габриэл заливает возле себя все драконьим пламенем, пытаясь сбросить с себя магию Ноэ и уничтожить остатки лабиринта, все еще подконтрольного Ноэ.

Я подбегаю к Эльверону. Его тело все в глубоких ранах от когтей и ожогах от заклятий. Его крылья, обычно обессиленно свисают, а правый бок покрыт запекшейся кровью.

– Эльверон! – я становлюсь у его морды, робко кладу ладонь на потрескавшуюся чешую на лбу. – Пожалуйста, приди в себя… не смей умирать здесь, прямо у меня на глазах!

Дракон издает тяжелый протяжный хрип. Его глаза медленно приоткрываются, но в его взгляде я не замечаю осмысленности. Булто он прямо сейчас смотрит сквозь меня.

«Господи, только бы он жил…»

Мое сердце бешено колотится, а чувство вины накрывает с головой:

«Это же из-за меня он влез в битву с Габриэлом… и вот к чему это привело!»

– Эльверон, пожалуйста… я не хочу тебя терять… я не хочу больше вообще никого терять… – уже не сдерживаю слезы, которые ручьем льются по моим щекам я.

Сама не замечаю, как неожиданно забыла о манерах и перешла на ты. Впрочем, нужно ли в такой момент заботиться о каких-то манерах?

Дракон шевелится, его голова поворачивается ко мне, глаза находят меня, в них мелькает свет. А потом, Эльверон роняет слабое:

– Тебе не идут слезы… И, если для того, чтобы ты перестала плакать… и я снова увидел бы перед собой ту целеустремленную и решительную девушку, которая пришла ко мне на прием, мне надо всего лишь выжить и уделать Габриэла… что ж, тогда никаких проблем…

– Дурак, – выдыхаю я, но теперь сквозь мои слезы пробивается улыбка.

Я искренне рада, что у него еще есть силы так шутить.

Внезапно, рядом раздается дикий грохот, который и отвлекает нас.

Габриэл снова взмывает вверх, освобожденный прочь от пут Ноэ. Он в ярости скалится, а в одной из лап снова сжимает украденный жезл.

Я замираю: «Только не сейчас!»

Ноэ, снова выпускает по нему чёрно-фиолетовую вспышку. Его заклинание, от которого гудит воздух, устремляется наперерез Габриэлу. Он уже вскидывает жезл и заходится гневным ревом:

– Ты! Как ты посмел присвоить себе силу, что должна была принадлежать мне!!!

Какая ирония…

Габриел упрекает Ноэ в том, что тот вернул себе собственные силы.

– Это моя магия! Я слишком далеко зашел, чтобы отдавать ее кому-то! – продолжает бесноваться Габриэл.

Ноэ, поднимает на него презрительный взгляд и бросает холодно:

– Даже если бы я не вернул ее себе, я бы сделал все возможное, чтобы такой как ты никогда не добрался до моего наследия. И уж тем более, ты не получишь его теперь. Даже твоя палка больше тебе не поможет.

Их заклинания сталкиваются с удвоенной яростью. От ладоней Ноэ разбегаются тёмные рунные круги, испещрённые языками пламени. Габриэл, изрыгает пламя, пытаясь спалить Ноэ и одновременно вскидывает жезл, активируя его.

Только Ноэ отражает смертоносный залп: вокруг него волнами вспыхивает темные столбы не то света не то магической энергии, которые принимают на себя и рассеивают заряд драконьего пламени еще на подлёте.

Я давлю в себе вскрик облегчения: пусть я со своей стороны и вижу что Ноэ отнють не легко даются эти заклинания, но у него получается сдерживать безумную мощь Габриэла.

А теперь и Эльверон поднимается. Сначала встает на ноги, а потом издах глухой рык, расправляет крылья и взмывает вверх.

– Габриэл! – ревет Эльверон, взметнув крылья. – Лучше тебе сразу сдаться!

Габриэл дико рычит, пытается снова запустить по Ноэ заклинанием из жезла, но в этот момент Эльверон обрушивается на него сверху подобно тому, как это недавно сделал сам Габриэл.

Не знаю подгадывает ли Ноэ специально или так совпадает, но одновременно с рывком Эльверона, он тоже обрушивает магический удар на Габриэла, начисто испепеляя тому крыло.

Я вижу, как содрогается темная фигура, и жезл на миг гаснет.

– Ах ты… – Габриэл злобно оскаливается, пытается нанести ответную атаку, бьёт снизу волной, но у него недостаточно пространства: Эльверон буквально прижимает его к земле, а Ноэ накладывает тёмные узы, формируя из оплетающих лоз и рун нечто вроде кандалов.

Я каждой клеточкой кожи ощущаю, как тяжело им даётся сдерживать Габриэла. В воздухе гремят удары, уши закладывает от взрывов и рева. Габриэл мечется, ему почти удаётся снова призвать на помощь заклинание из жезла, но Эльверон успевает окутывает его своим пламенем, а потом опрокидывает навзничь его здоровенную тушу.

Заходясь в яростном вое, Габриэл пытается высвободиться, но Ноэ удерживает его своим заклятьем, а Эльверон припечатывает его своей, добавляя к этой мощи еще и вес собственного тела.

Габриэл сопротивляется до последнего, рвёт кандалы. И в какой-то момент мне кажется, что ему вот-вот удастся освободиться и все начнется сначала, но Эльверон резко поднимается в воздух и проревев что-то, обрушивает на Габриэла чистый яростный поток магии. От которого глаза Габриэла мутнеют, а сопротивление слабеет. Крылья опускаются и он, наконец, валится набок, лишаясь сознания.

Неожиданно все резко затихает и на нас наваливается тишина.

Я осознаю, что стою, прижав ладони к губам, с содроганием вглядываясь в тело Габриэла. Как оно уменьшается в размерах и из драконьего превращается в человеческое. Его грудь медленно подрагивает, но глаза все так же прикрыты.

– Неужели… всё? – шёпотом спрашиваю я саму себя.

Сердце колотится как бешеное. Внутренний голос кричит: «Быть такого не может… Он, наконец, побеждён!»

Но радость смешивается с опустошением: сколько жертв и боли пришлось для этого пережить…

На негнущихся ногах, я бросаюсь к Эльверону, который следом за Габриэлом тоже принимает человеческий облик. Он еле стоит, с рваными царапинами, запёкшейся кровью на плече, и израненным боком.

– Эльверон! – я останавливаюсь рядом, с ужасом глядя на его раны, – Тебе… вам… нужна помощь.

Он криво усмехается:

– Не стоит переживать… такая мелочь не убьет меня, – однако, в его голосе чувствуется скрытая боль. – Но спасибо за помощь… вам обоим. – он косится на Ноэ, который смотрит на него подозрительно.

Бывший хранитель будто нехотя дергает головой и надменно роняет:

– Да, я тоже благодарю за помощь. Без вашего вмешательства Габриэл мог бы завладеть всем.

Я отстраняюсь от них обоих и осматриваюсь.

Сверху пробивается грязновато-серый свет, будто купол сотворённый Габриэлом, потихоньку рассеивается. Еще немного и над нашими головами прорисовывается бледное солнце – наконец день возвращается на эту землю, погружённую во мрак.

Сквозь разрушенные изгороди вдалеке слышу радостные выкрики – наверно, это люди Кассия ликуют, сумев отбиться от воинов Габриэла.

На меня накатывает новые чувства: спокойствие и легкость. А вместе с ними и вера, что всё наладится. Мы смогли защитить наследие Раймона, Габриэл повержен и лежит на земле, Эльверон, хоть и изранен, но жив, а Ноэ-Раймон сумел вернуть свою силу и не скатился в безумие.

Эльверон, с болью смотрит на поверженного врага:

– Я сдам его королю… после того что он здесь устроил, будет правильно если он лично решит что с ним делать.

Я чувствую как напряжение битвы отпускает меня и мои ноги подкашиваются. Испуганно вскрикнув, я лечу на землю. Ноэ и Эльверон кидаются ко мне не сговариваясь.

Но первым рядом оказывается герцог. Он бережно подхватывает меня и моя голова касается его плеча.

Рядом останавливается Ноэ. Он кидает на Эльверона взгляд полный неудовольствия, однако я чувствую, что это потому что он переживает за меня. Спустя столько времени, в особенности после того, как он избавился от всех своих чувств, он впервые стал проявлять такие яркие эмоции, как заботу.

– Спасибо тебе, – вдруг говорит Ноэ, – Я правда благодарен за то, что ты разделила со мной мою боль.

Я качаю головой, не находя слов. Слёзы вдруг сами катятся по щекам, но теперь они не от ужаса, а от радости и усталости. Сверху золотой свет солнца окончательно разрывает туман, и в дрожащих бликах мои слова звучат почти невнятно:

– Главное что мы… выстояли.

– Да, – вторит мне Эльверон. – И кажется, у нас впереди больше света, чем тьмы.

Мне хочется верить в его слова. Мне хочется надеяться, что хотя бы теперь передо мной откроется возможность перемен. Долги тётушки, скандалы с Габриэлом, этот жуткий лабиринт – всё вплелось в один неразрывный клубок, который, наконец, удалось распутать.

Впереди будет ещё много дел: передать Габриэла под стражу, помочь раненым, восстановить поместье, дать отпор графу Рено и Леону. Однако, несмотря на всепоглощающую усталость и боль, я чувствую, что вместе мы всё преодолеем. Каждый из нас только что справился со своими проблемами, которые он считал непреодолимыми и закрыл самую тяжелую главу в своей жизни.

А это значит только одно. Теперь для каждого из нас открывается дорога в новое будущее. Без мучений, страданий и сожалений. Без страха и разрушений.

Потому что не смотря ни на что мы смогли остаться собой.

Эпилог 1

(полгода спустя)

Полгода прошло с тех пор, как всё закончилось там, в лабиринте.

Но порой мне кажется, что прошла целая вечность: вокруг столько перемен, что голова идёт кругом.

Я стою во дворе поместья Беллуа, глядя на вишнёвые деревья, которые уже скоро должны зацвести и с теплом вспоминаю каждый поворот своей судьбы. Мир вокруг наконец-то наполнился новыми красками, а в душе поселилось долгожданное спокойствие.

О Габриэле я вспоминаю со странной смесью горечи и облегчения. Все эти полгода он провёл в королевской темнице, пока шла процедура лишения его титулов и земель. Когда нас вместе с Эльвероном доставили к королю, монарх пришёл в ярость, узнав обо всех делишках моего муженька. Но больше всего его взбесило то, как Габриэл покушался на жизнь представителя драконьего рода, не говоря уже о его планах на трон.

В итоге король вынес приговор: лишить Габриэла всего – фамильного герба, титулов, земель, предать забвению сам род. А потом, что меня, признаться, поразило – сослать на каторгу. Хотя многие в зале ждали, что Габриэла казнят. Однако, король счёл смерть слишком малой платой за столь мерзкие дела; он хотел, чтобы Габриэл проживал остаток жизни с осознанием, что у него отнято всё, чего он так жаждал.

Я порой думаю, мог ли он раскаяться. Но, вспоминая его ярость и безумную манию величия, сомневаюсь. Чего бы там ни было, это уже не моё дело.

Хотя, один раз я все-таки спросила у Эльверона правда ли что род Габриэла лишили права наследования престола? Эльверон с тяжелым вздохом сказал, что это правда, однако тому предшествовало много событий. В числе которых загадочные смерти и отказы от трона других претендентов. Так что шансы у него действительно были, но ровно такие же шансы были и у того человека, который в итоге этот трон и занял.

Это не говоря о том, что в смертях некоторых претендентов подозревали отца Габриэла. Правда, это, в итоге, так и не смогли доказать.

Через некоторое время после ссылки Габриэла на каторгу, Юдеус Сегаль принес мне приятнейшую новость: нашлись основания признать мой брак с Габриэлом недействительным!

Король согласился с его доводами, которые были подкреплены личными прошениями Эльверона, и король в итоге отозвал наш брак без всяких вопросов. Мое сердце в тот момент пело и трепетало, ведь это означало полную свободу от страшного человека, под чьей фамилией я едва не погибла.

А вот Эльверон после того слушания меня приятно удивил. Он вдруг пригласил Юдеуса к себе, принес извинения за давние события и сделал ему предложение – стать его личным юристом.

Юдеус простил его, но от предложения отказался. Он сказал: «Я привык работать на свободе, с горожанами, а не сидеть во дворце.»

Я тогда рассмеялась: он такой простой и честный, что это достойно похвалы.

Кроме того, Юдеус сделал ещё одно невероятное дело: нашёл доказательства моего родства с мадам Беллуа. Это было непросто: моя мама Адель числилась где-то «без вести пропавшей», где-то «погибшей», а в иных архивах о ней вообще не упоминалось. Но Юдеус поднял горы бумаг, обыскал десятки архивов и разыскал свидетельства, что мама – младшая сестра Жозефины.

Естественно, после этого Эльверон передал мне поместье Беллуа. И сделал это с явной радостью – я хорошо помню его улыбку, когда он сказал: «Поздравляю, теперь это твои земли и их у тебя больше никто не отнимет. А если попытается, ему предстоит иметь дело со мной.»

Надо ли говорить, что граф Рено просто рвал и метал? Правда не потому, что он так и не получил поместье, а потому что до него каким-то образом дошла информация, что сила, запечатанная в стенах лабиринта, нашла своего хозяина. А, значит, само поместье для Рено полностью потеряло смысл.

Для него это стало своеобразным спусковым крючком, после чего на Рено как из рога изобилия посыпались и другие обвинения. Как только в плен попали солдаты Габриэла, кто-то из них сознался, что у Габриэла была какая-то договорённость с Рено. Это, правда, косвенные улики, но всё равно отличная зацепка.

А дальше настала ещё более удивительная находка: детектив, нанятый Юдеусом, разыскал ту самую украденную шкатулку моей тётушки. Завещание, увы, Леон успел уничтожить, но шкатулку он сохранил в надежде что сможет что-нибудь за нее выручить. И попался.

Оказалось, что Леон – разорившийся банкир. И ему было нужно не столько само поместье, сколько возможность его продать и выручить за него круглую сумму. Но из-за того что по завещанию поместье должно было отойти Оливии, он натурально встрял. И согласился помогать Рено в обмен на его обещания списать все долги Леона.

Но теперь, когда его прижали, Леон сразу во всем признался. Он cдал Рено, а следом выяснилось, что пожары, как и остальные проявления “проклятья”, которые случались с нашим поместьем, дело рук Рено. Пропавших крестьян мы тоже нашли в его владениях – бедолаги были у него фактически в рабстве, сидели на цепи и работали круглые сутки за одну еду.

Чем дальше шло расследование, тем больше вылезало на поверхность мерзости: оказалось, что пресловутая «болезнь» вишни в нашем саду – вовсе никакая не болезнь, а подмешанная отрава. Вроде бы смесь из молотых корней какого-то ядовитого растения, которую подсыпали в воду для полива: от этого деревья не погибали, но ягоды теряли вкус.

Садовник сказал, что нужно подождать до следующего сезона, когда отрава вымоется, и тогда вишня станет прежней. Это оказалось правдой: уже сейчас, полгода спустя, я вижу как деревья потихоньку восстанавливаются.

В итоге король – узнав о рабах, поджогах и прочих выходках графа, в том числе множестве махинаций, которые не были связаны со мной, распорядился наказать его так же, как и Габриэла.

Символично: оба были так одержимы жаждой власти и золота, и оба получили по заслугам.

Наибольшее переживание у меня вызывал Ноэ – вернее, Раймон. Вскоре после всей суматохи он заявил, что опять хочет запечатать свою силу и восстановить лабиринт. Но я умоляла его не делать этого. Ведь это будет означать, что рано или поздно, все вернется на круги своя. За его наследием снова будут охотиться такие как Рено и Габриэл.

Я говорила ему:

– Лучше наслаждайся жизнью, пусть и с тяжёлыми воспоминаниями. Это твое бремя,. То, от чего ты никогда не избавишься. Но даже это не мешает тебе быть счастливым. Помни чего для тебя хотела Эллари. Разве она была бы рада, если бы узнала во что ты себя превратил?

Он сперва сопротивлялся, но после нескольких моих уговоров согласился.

Тем не менее, Ноэ стал много времени проводить внутри лабиринта, приводя в порядок его изуродованные заросли. Однако, иногда он все-таки приходит ко мне и тогда я использую каменный амулет, чтобы благодаря своему дару понемногу возвращать его в далекие сцены из прошлого, что он считал своими «слабостями».

Когда Ноэ видит их, то порой даже плачет, порой трясётся, порой смеётся. Но очевидно, что он перестал отгораживаться от собственной боли. Ведь боль – это часть любви, памяти об Эллари и её свете.

Самым же волнующим оказалось письмо из шкатулки, написанное тётушкой Жозефиной. Чтение этого письма стало, наверное, самым тяжёлым, но и самым светлым моментом для меня за весь этот период.

В нем она подробно описывала, что род Беллуа уже много поколений славится своими женщинами-провидицами. Иногда рождалась не просто провидица, а Видящая – та, кто способна видеть не только будущее, но и прошлое. К слову и тётушка и её сестра (то есть моя мама, Адель) обе были провидицами.

В письме Джозефина объясняла: когда моя мама встретила моего папу, Джозефине открылось видение, что Адель погибнет, если останется с моим отцом – человеком, которого та сильно любила. Но Адель тоже открылось видение. Правда, другое. Оно показывало рождение чудесной девочки.

Поссорившись из-за этого, Адель решила сбежать вместе с Женьеном. Они скрылись в отдаленном герцогстве, где жили обычной жизнью. В итоге родилась я, но мать умерла при родах. А отец, желая уберечь меня, скрывал меня ото всех.

Тётушка узнала об этом уже слишком поздно. Она пыталась найти меня, но не смогла. Ей потребовалось много времени, чтобы в итоге наткнуться на мой след. Вот только, ей самой уже оставалось недолго.

И под конец жизни, когда поняла, что умирает, она оставила мне свое поместье и это письмо, в котором слёзно просит у меня прощения за то, что не была рядом и не смогла уберечь свою сестру, мою маму. И, конечно за то, что я узнала всю правду, когда Жозефины самой не стало.

Читая эти строки, я рыдала, не в силах сдержать слёз. Мне было горько оттого, что я так и не увидела тётушку живой. И всё-таки это письмо дарило чувство любви: мне передавалось тепло души Жозефины, её нежная забота о племяннице, которую она никогда не успела обнять.

Однако жизнь не стоит на месте. Спустя полгода, когда я уже освоилась в роли настоящей хозяйки поместья, когда крестьяне забыли о сказках про проклятое поместье и стали работать еще усердней, с улыбками на лицах и без какого-либо страха, в наш двор явился Эльверон.

Я видела, как он вышел из кареты и решительно прошёл через ворота, улыбаясь краешком губ.

Я помню свой трепет, когда он подошёл ближе: гордый, сдержанно-вежливый, как всегда, но в его глазах плескалась искра. На душе у меня защемило радостно, хоть я не понимала, чего он хочет. А потом он вытащил маленькую шкатулку, протянул её мне.

– Открой, – сказал он серьёзно.

Я приоткрыла крышку и увидела внутри… кольцо. Раньше такие драгоценности мне казались чужими, но это было особенное – серебристый ободок с выгравированным драконом, похожим на герб Эльверона.

У меня внутри горячо сжалось сердце.

– Оливия, – начал он, и глаза его лучились мягкостью. – Мы вместе прошли сквозь ужас, я видел твою силу и твою доброту. И я оказался настолько сильно покорен ими, что хочу просить твоей руки.

Меня затопило нежностью, радостью и трепетом. Я не ожидала, что при всей его гордости и моей сложной ситуации (по сути, я только недавно освободилась от предыдущего замужества, отправив мужа на каторгу) нечто подобное может случиться.

Но… сердце ответило мгновенно:

– Да! – я улыбнулась сквозь слёзы. – Конечно… я согласна!

Шумно выдохнув, он осторожно надел мне на палец кольцо, и я дрожа, прижалась к нему, позабыв о сдержанности, обо всём.

В этот миг вокруг всё залилось таким светом, что я подумала: «Вот оно, настоящее счастье.»

Полгода прошло с тех пор, как всё закончилось там, в лабиринте.

Но порой мне кажется, что прошла целая вечность. Вся моя жизнь перевернулась: ещё недавно я пряталась от Габриэла, боялась долгов тётушки и никому не верила. Теперь я в родном поместье, с восхитительным вишневым садом, с людьми которые мне дороги – Сильви, Рафаэль, Килиан, Ноэ, который заново находит в себе силы жить… И наконец Эльверон, мой будущий муж, дарящий ощущение защиты и уважения.

Глядя на облака, плывущие в тёплом небе, я вдыхаю аромат цветов и думаю о том, как странно складывается судьба.

Может, всё действительно было предначертано: я, видящая, должна была взять на себя груз, через страдания обрести свободу и счастье. И, возможно, дар Оливии Беллуа – мой дар – всё не раскрылся на полную. Но мне это уже не страшно, ведь теперь я знаю, что у меня есть люди, которые подставят плечо.

«Спасибо, тётушка Джозефина, – думаю я, утирая выступившие слёзы, – Твоё поместье живёт и процветает, и я обещаю, я больше никому не отдам его, ни под каким предлогом. И спасибо тебе, мама, хоть мы никогда не виделись… за то, что подарила мне жизнь.»

Я мягко касаюсь кольца на пальце, улыбаясь. Да, теперь всё будет хорошо, и никто не сможет отнять у меня это счастливое будущее.