Текст книги "Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 26 страниц)

Глава 68

– …я признаю, что Оливия Шелби одержала верх в этом противостоянии! – торжественно объявляет герцог Эльверон, разрывал полог этой напряженной тишины.

И в тот же миг площадь взрывается целой бурей криков и аплодисментов. Я рефлекторно прижимаю руку к груди, чувствуя, как сердце, заходится в радостном стуке.

Сильви охает и взбудораженно хватается за меня, а Рафаэль ликует, вскинув руки к небу.

Возгласы «Поздравляем!» и «Браво!» сливаются в единый гул, от которого у меня прорываются слёзы облегчения.

В душе – настоящий ураган чувств. Смешались и радость, и гордость, и потрясение: «Неужели всё-таки мы все-таки сделали это? Мы не только защитили свою честь, но и отстояли право торговать своими сладостями в Руале!»

Мне хочется смеяться и плакать, ведь за такие короткие дни мы претерпели столько волнений, что страшно даже вспомнить. Оттого эта победа кажется особенно важной и ценной.

Из толпы, правда, пробивается парочка недовольных возгласов: кто-то потрясает кулаками, обвиняя герцога в «предвзятости» и «надуманной поддержке», но их возмущение тут же тонет в общем праздном рёве – все-таки большинство принимает решение Эльверона, как и обещали.

Только моя радость резко отступает, когда я замечаю, как у Кальдури дергается челюсть и белеют костяшки сжатых кулаков. Он хватает воздух ртом, как раненый зверь, и срывается на сцену, возмущенно выкрыкивая:

– Это… это самая настоящая подстава! Все куплено и подстроено! Я протестую! Я… – голос у него срывается на злобный рык.

Но прежде чем он успевает договорить, рядом возникает Кассий, твёрдым движением вскидывает руку и громко приказывает:

– Стража! Задержать Кальдури!

Гул на площади внезапно падает, будто кто-то применил заклинание безмолвия. Один миг – и бордовое от ярости лицо Кальдури наваливается смертельная бледность. Он замирает, округлив глаза:

– Что… что за бред?! – из последних сил голосит Кальдури. – За что? За то, что я посмел возмутиться решением соревнования?!

Сильви и Рафаэль, которые секунду назад радовались вместе со мной, теперь в полном шоке. Призаться, я и сама ошеломленно выдыхаю.

– Я требую объяснений! – шипит Кальдури, оглядываясь по сторонам, будто в поисках поддержки. Но вокруг него уже смыкается кольцо стражников.

Кассий смотрит на кондитера с ледяной серьезностью:

– Господин Кальдури, вы подозреваетесь в мошенничестве при проведении конкурса и в попытке подставить мадам Шелби. Помимо того, кто вкидывал жетоны в урну Оливии Шелби, нам так же удалось задержать и вора, что что устроил тут бестолковую шумиху. При допросе выяснилось, что обоим заплатил ваш помощник, которого поймали, когда он пытался сбежать из Руаля. И он, кстати, уже сдал вас с потрохами.

– Обман! – голос Кальдури срывается в истеричный крик. Он рвётся вперёд, словно хочет хочет наброситься с кулаками на Кассия, но стражники перехватывают его. – Вы все сговорились против меня! Все что вы сказали – это наглая ложь!

– Если это ложь, то почему вы тогда так бурно реагируете? – насмешливо, но сдержанно роняет Кассий. – В любом случае, разбираться с вами будет уже городская стража.

Толпа вспыхивает ропотом, кто-то недоверчиво охает: «Ничего себе!», другие с ходу клеймят Кальдури «обманщиком», вспоминая, что недаром на прошлой неделе траванулся его сладостями – сразу понятно, что и человек он гнилой и кондитер неумелый. Кто-то из его недавних сторонников вообще отступает подальше, чтобы случайно не попасть вместе с ним «под раздачу».

А я стою столбом, с распахнутыми от удивления глазами и не знаю как реагировать. С одной стороны, я и так догадывалась, что все это было его рук дело. Но когда подозрения во всеуслышание подтверждает такой человек как Кассий, это воспринимается совершенно иначе.

В тот момент, когда Кальдури скручивают, чтобы увести, он выгибается и с ненавистью смотрит в мою сторону.

– Это всё из-за тебя, ведьма! Если бы не твои паршивые десерты… если бы не твое проклятие! Это все из-за него, да? Признавайся!

– Проклятье тут не при чем, – со всей возможной холодностью отвечаю ему я, – Во всем виновата только ваша собственная бесчестность и бессовестность. Ничего больше. Надо ли мне напоминать, что если бы вы не украли наш рецепт, ничего этого сейчас не было?

Ответить мне Кальдури уже ничего не успевает – стражники заламывают ему руки и уводят под конвоем.

– Он теперь вряд ли сможет заниматься лавкой, – негромко замечает Сильви. – И что станет с тем уговором о продаже твоих сладостей у него?..

Меня накрывает смятение. А ведь точно…

Как теперь быть насчет нашего уговора? Если обвинения подтвердятся, вряд ли его лавка будет работать.

Внутри появляется странное чувство: вроде бы победа осталась за нами, но, вместе с тем, я ощущаю горькое послевкусие поражения. Однако, я толком даже не успеваю обо всем этом подумать…

Потому что нас почти сразу снова обступает толпа горожан.

– Мадам Шелби! Наши поздравления!

– Мои дети были в восторге от ваших шипучих сладостей, мы хотим заказать вам еще!

– Подпишите соглашение со мной! Я поставляю выпечку в соседний город, могу взять для продажи ваши десерты с небольшой наценкой…

Голоса наслаиваются один на другой, люди тянут руки, кто-то пытается размахивает кошельком у самого моего носа, предлагая задаток.

Еще не отойдя от недавнего смятения, чувствую как у меня кружится голова: слишком уж много народа навалилось и все от нас чего-то хотят. Я, конечно, предполагала, что нашими товарами могут заинтересоваться в случае победы… но такой наплыв я не могла себе представить даже в самых смелых мечтах.

И как нам теперь успеть со всеми поговорить и всё обсудить?

– Друзья, спокойно! – видя моё замешательство, Рафаэль быстро берёт ситуацию в свои руки. Его ясный, громкий голос разносится над головами: – Записывайтесь, оставляйте имена, контакты! Мы обязательно со всеми заключим договор. Но сейчас прошу вас, дайте нам передышку – мадам очень устала!

Я кидаю на него полный благодарности взгляд: «Спасибо, Рафаэль», – он, как всегда, понимает все без слов. Рафаэль вступает в небольшое препирательство с самыми наглыми и предприимчивыми торговцами, которые так и норовят ухватить меня за руку и сдернуть за собой.

Постепенно суматоха стихает, люди расходятся. Мы, наконец, можем передохнуть, почувствовав на своих лицах легкое дуновение ветра.

– Оливия, мы в дамках! – радостно шепчет Сильви, дотрагиваясь до моего плеча, её глаза искрятся восторгом. – Мне сложно в это поверить! Теперь, наши десерты будут представлены по всему городу! А может даже и в соседних тоже!

Я отвечаю на ее восторженный порыв не менее радостным ликованием.

«Да, это именно то, о чем я мечтала, когда решилась принять бой!»

И тут до нас вдруг долетает тихий, спокойный, но, вместе с тем, знакомый голос:

– Разрешите вас отвлечь…

Поднимаю взгляд и вижу Эльверона, который решительно подходит ближе, не обращая внимание на немногочисленных людей, которые по разным причинам еще отошли в сторону от наших столов.

– Могу ли я проводить вас до дома? – негромко спрашивает герцог, глядя прямо на меня и ясно давая понять, что он по какой-то причине хочет остаться со мной наедине. – Есть кое-что важное, о чём я хотел бы с вами поговорить.

Глава 69

Эльверон (несколько дней назад)

Я всегда полагал, что люди, обладающие “предвидением”, либо шарлатаны, либо жертвы собственных заблуждений. Слишком часто в своей жизни я сталкивался с самопровозглашенными прорицателями, которые, при ближайшем рассмотрении, оказывались либо хорошими актёрами, либо психами.

Когда Оливия Шелби стала утверждать, что мне грозит смерть на встрече с бароном Дальрией, я в первую минуту готов был просто молча развернуться и уйти прочь, навсегда забыв про эту нахалку. Возможно, именно моя гордость – та самая «драконья» строптивость – заставила меня надменно отвергнуть ее слова.

Однако спустя некоторое время, внутри меня, словно заело ржавую пружину. Навязчивая тревога не желала отступать. Перед глазами вставало лицо этой девушки – пылающие страхом глаза и дрожащие губы, когда она умоляла меня отменить поездку. Вспоминая её сбивчивый, но полный ужасных деталей рассказ о том, как на мой кортеж могут напасть люди с обсидиановым оружием, я чувствовал странное покалывание под рёбрами.

«Что, если она и правда видела мою гибель? Что если это действительно может случиться?»

Странные вопросы, которыми я никогда прежде не задавался. И всё же, следовать на встречу с бароном, не изменив привычных мер предосторожности, мне уже кажется крайне глупым. Так что, я распоряжаюсь, чтобы мой помощник Липарк усилил охрану.

Вместо привычного эскорта из десятка мечников и пары магов-штурмовиков, мы формируем внушительный отряд из тридцати проверенных бойцов. Чтобы внешне все выглядело как обычно, часть из них мы замаскировали под лакеев, другие заняли место в карете вместе со мной.

О том, чтобы отменить поездку, не могло быть и речи. Если именно барон стоит за этим заговором, то для меня принципиально важно разобраться с ним прямо сейчас. А уж тем более, если речь идет про контрабандистов, которые убили моего отца, я точно не могу оставаться в стороне.

Чем ближе мы подъезжаем к землям барона, тем более тревожно мне становится. Я всматриваюсь в вечерние тени, выискивая там призраков, готовых напасть. Обычно я не придаю внимание таким мелочам – я уверен в своих людях, не говоря уже о том, что и сам обладаю большой силой. Но сейчас, после всех этих предупреждений… у меня сводит скулы от раздражения и напряжения.

Ближе к вечеру мы наконец, добираемся до подножия ущелья, за которым уже должен располагаться особняк барона, где и произойдет наша встреча. Перед тем как отправиться дальше, я высылаю разведку, которая не находит никаких следов засады. Я уже внутренне усмехаюсь, посчитав, что Оливия-таки ошиблась, но…

Стоит нам только тронуться, как будто кто-то спускает невидимый курок. Внезапно с левого склона вниз летят валуны.

– Осторожно! Камни!

Грохот перекрывает все прочие звуки, в воздухе повисают клубы пыли и щепок, отлетающих от деревьев, в которые врезались валуны. Кучер пытается справиться с перепуганными лошадьми и развернуть их обратно, но в этот момент на нас выскакивает небольшая группа вооруженных людей.

Слишком скоординированные, чтобы быть обычными разбойниками, а вдобавок, еще и с… обсидиановым оружием!

“Все прямо как в ее видении…” – проносится у меня в голове мысль.

Однако, сейчас не время над этим думать.

– Вперёд! – командую я, распахивая дверь и выскакивая наружу.

В ноздри тут же бьет резкий запах пыли и всполохов магии. Нет никаких сомнений – это уже знакомые мне артефакты, из которых бьет темно-фиолетовая энергия, опасная и нестабильная.

Меня окатывает жаром ярости. Эти твари прекрасно понимали, что им предстоит столкнуться с драконьей яростью и даже не смотря на это, они решились напасть на меня. А раз так, пусть почувствую на себе всю мощь драконьего пламени!

Буквально мгновение – и опаляющий ветер бьёт по лицу. Мое человеческое тело скручивает безудержная сила, кожа покрывается чешуей, руки и реко увеличиваются в размерах, за спиной раскрываются два гигантских крыла.

И вот я уже в драконьем обличье, возвышаюсь над ущельем, издавая яростный рев.

Нападавшие дерзко бросаются вперёд: из их обсидиановых клинков вырываются сгустки тёмной магии, которые шипят в воздухе, разъедая пространство. Пара таких залпов бьёт мне в грудь, оставляя болезненную пульсирующую рану, которая, в отличие от остальных, даже не думает затягиваться. Я рычу, выплевывая струю огня, – пламя заливает часть противников, сеет панику в их рядах.

Битва кипит дольше, чем мне бы хотелось. Не смотря на подготовку, я чувствую, как один за другим ауры моих бойцов гаснут в хаосе боя.

С каждой потерей внутри меня вспыхивает болезненная решимость: «Нет, я не позволю этим выродкам уйти!»

Наша решимость и численный перевес делают своё дело: видя, что все пошло не по плану, нападавшие в панике отступают. Кое-кто не успевает – моим людям удаётся сбить их на землю. Несколько врагов убиты. Ещё двоих я лично придавливаю к земле когтями, свалившись на них сверху.

Когда мы приступаем к обыску тел и допросу выживших, мои ребята находят неподалеку пытавшегося сначала затаиться, а потом и скрыться, барона Дальрия.

Когда Липарк докладывает мне об этом, я стискиваю зубы и сжимаю кулаки от накатившего на меня раздражения.

«Что я там про не говорил? Тюфяк? Притворщик? Все оказалось куда хуже – барон самое настоящее ничтожество! Но ничтожество подлое и гнусное, которое в любой момент может ударить в спину, улыбаясь за секунду до этого самой искренней улыбкой. Что он, собственно, и сделал»

– Приведите его ко мне, – коротко приказываю я.

Барон появляет под охраной двух солдат, он выглядит жалко: одежда с дорогой оторочкой перепачкана в грязи, сам в синяках и ссадинах. Лоб блестит от пота. А при виде меня он еще и трясется, как заяц перед змеей.

Не успеваю ни о чем даже спросить это ничтожество, как барон кидается ко мне:

– Мой герцог… – хрипит он, севшим от страха голосом. – Поверьте мне, я невиновен!

Я обжигаю его взглядом. Внутри кипит ярость за погибших солдат, за то, что этот негодяй пожелал расправиться со мной. Рука сама собой тянется к эфесу меча.

– Хватит лжи! Это ведь ты посмел организовать покушение? – спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хоть мне и хочется взреветь на всю округу.

Барон тут же падает на колени, хватаясь за мою ногу:

– Нет! Все было не так! Мне угрожали! Меня вынудили заманить вас сюда! Клянусь, я ни при чём!

Я чувствую, как от его прикосновения у меня внутри просыпается омерзение. Я с раздражением отшвыриваю его от себя в сторону.

– Кто вынудил? Говори!

– Они… это они пришли ко мне и сказали, что убьют, если я не выманю вас! – тараторит барон, указывая дрожащим пальцем на поверженных нападавших с обсидиановым оружием, – Я не знал, что они на самом деле хотят убить вас! Клянусь, я всего лишь жертва этой шайки!

Его слова звучат настолько жалко, что я выдерживаю паузу, пытаясь понять, стоит ли с ним играть в учтивость. Но, вспомнив потери среди своих бойцов и свою рану, которая не закрылась даже когда я снова сменил облик с драконьего на человеческий, решаю не тратить лишних слов.

– Липарк, – обращаюсь я к своему помощнику, но так, чтобы барон все слышал, – Используйте все законные способы, чтобы заставить его говорить…. нет, пожалуй, я неправильно выразился. Используй ВСЕ способы, чтобы заставить его говорить. Пусть выложит всё до последней мелочи.

Барон вздрагивает и, видимо, понимает, что убеждать меня в своей невиновности – пустая затея. Лицо у него резко становится серым, а голос срывается на визг:

– Погодите, господин! Я все расскажу! Только сохраните мне жизнь, умоляю! Это я… я нанял их! Я всего лишь хотел, чтобы вы исчезли…

Он осекается.

Видимо, осознает насколько отвратительно звучат его слова.

– Смешно, – холодно роняю я, – Ты просишь сохранить тебе жизнь, когда сам только что сознался, что “всего лишь” хотел забрать мою. Выходит, свою, ты ценишь выше чем чью-либо еще? Впрочем, от такого ничтожества я ничего другого не ждал. А теперь, говори! Рассказывай все и, может быть, к концу твоего рассказа, у меня пропадет желание сбросить тебя прямо с этой скалы.

Барон нервно сглатывает, а потом, опустив голову и боясь пересекаться со мной взглядом, затравленно тараторит:

– Простите, ваше сиятельство… просто я…я… вы же знаете, у меня непростое финансовое положение… и в какой-то момент, чтобы поправить его, я сошелся с контрабандистами и скупщиками краденых артефактов…. Вернее, как сошелся. По большей части, это они сами нашли меня и предложили мне заработать. После того как вы чуть не прихлопнули их, им понадобилось место, где они могут затаиться. А еще, откуда они смогут незаметно распространять свои товары по новым схемам. Вот я и согласился…

Ощущение леденящей волны ненависти к этому жалкому человеку захлестывает меня, но я изо всех сил приказываю себе не терять контроль.

– А по поводу остального я не вру… можете мне не верить, но все спланировали они, – барон кивает в сторону поверженных врагов, – когда стало ясно, что и тут вы сели им на хвост и вот-вот выйдете на нас, они предложили такой вариант. Я был против! – снова взвизгивает барон, – Но они меня не слушали… они даже сумели достать еще больше обсидианового оружия – артефакта, способного одолеть даже дракона…

Я смотрю на него и чувствую одно только отвращение. А заодно вспоминаю о видении Оливии, когда она в красках описывала, как это ничтожество с наслаждением пинало мой труп. Зато теперь, рассказывает насколько ему это все не нравилось.

Охотно верю, что такого недоноска как барон контрабандисты использовали в своих целях. А он, небось и рад был. Наверняка после моей гибели планировал наложить свою потную лапу на часть моих земель.

Но, вместе с тем, я необыкновенно ярко вспоминаю еще кое что. То, из-за чего я и начал охоту на этих контрабандистов. Я вспомнил как эти демонские отродья залезли в особняк моего отца, где хранилась редкая реликвия – можно сказать, наша семейная ценность – Жезл Ушедших. Артефакт, который впитал в себя силу тех драконов моего рода, которых с нами уже нет. Он так же хранил и частичку силы моей матери, которая ушла от тяжелой болезни.

Однако теперь, из-за каких-то жадных выродков, наша традиция оставлять после себя частичку родственной силы, которая должна была стать поддержкой и опорой в случае самых ненастных времен, прервалась. Они не только осквернили нашу семейную реликвию, но и лишили возможности духу отца занять свое место рядом с духом матери.

И этого я простить не смог.

Не смог и никогда не смогу!

А теперь, оказывается, что барон Дальрия – был у них на побегушках. Брал деньги из рук тех, кто убил моего отца, заискивающе им улыбался.

Гнев вскипает во мне, и я с огромным трудом гашу его в себе. Мысленно повторяю, что нельзя сейчас просто свернуть ему шею или сжечь дотла пламенем: пусть сначала выведет меня на главаря этих контрабандитов, и вернет жезл. А уже потом я придумаю достойное для него наказание.

– Липарк, – негромко сказал я, стараясь не сорваться, – Уведи его с глаз моих. Для начала оценим потери, подлечим раны… – с этими словами я коснулся своего бока, который до сих пор болел так сильно, будто его облили кислотой.

У не знаю кто и зачем создал это опасное оружие, но я собираюсь его уничтожить.

– Слушаюсь, ваше сиятельство, – склоняет голову Липарк.

Воины уводят барона, забившегося в истерике, а я опускаю руки, чувствуя странное опустошение.

Однако, оно быстро проходит. Его место тут же занимает внезапный прилив уважения к видению Оливии, к ее самоотверженности и желанию меня защитить. Ведь по сути, именно её предупреждение заставило меня удвоить охрану, взять больше магов… и благодаря этому нападение не стало той страшной бойней, которая открылась ее взгляду.

Теперь, вместо привычного раздражения, я ощущаю искреннюю благодарность к этой девушке, которой я когда-то спас жизнь, а теперь она, выходит, спасла мою.

Невольно усмехаюсь и думаю, что, быть может, наши судьбы переплетены намного теснее, чем мне казалось вначале…

– Мой господин, все готово, – подходит ко мне через некоторое время Липарк, – Мы готовы. Какие будут ваши дальнейшие указания?

– Да, – перевожу серьезный взгляд на него, – Есть одно место, которое я хотел бы посетить для начала…

Глава 70

Эльверон (настоящее время)

Я въезжаю в Руаль поздним утром, устало привалившись к спинке сиденья в карете. Едва мы минуем городские ворота, как нас тут же обрушивается оглушающий шум толпы: голоса, смех, выкрики – необычно громкие даже для такого большого города.

– Что происходит? – негромко спрашиваю я Липарка, вглядываясь в людское столпотворение вдали.

Люди группами бегут к центральной площади, смеются, что-то активно показывают друг другу жестами. С виду все выглядит почти как праздник. Ну или просто громкое событие. Но меня настораживает напряжённая нотка в этом шуме, словно вот-вот вспыхнет драка.

Липарк, бросив взгляд из окна кареты, задумчиво отзывается:

– Ваше сиятельство, подождите немного, сейчас разберусь. Кажется, я заметил среди этой толпы Кассия.

“Хм, Кассий?” – я вскидываю бровь. По моему распоряжению его отряд должен был находиться вблизи поместья Шелби и защищать как его, так и саму Оливию. Так что же он делает здесь? Может, что-то случилось в мое отсутствие?

Пока Липарк уходит выяснять что здесь происходит, я мысленно прокручиваю события последних дней. Схватка с контрабандистами, которых я поклялся уничтожить, предательство барона и его признания в связи с моими злейшими врагами, но вместе с тем и долгожданный шаг вперед. Благодаря видению Оливии, которое спасло нам жизни, благодаря захваченному барону, мы, наконец, смогли выйти на след главаря контрабандистов.

Еще немного, и я смогу не только отомстить за отца и вернуть нашу реликвию, но и покончить со всей этой мерзостью. Одним богам известно сколько человек, подобно моему отцу, пострадало в попытке этих алчных недоносков получить то, что им не принадлежит. Сколько жизней погублено впустую…

Я намеревался вернуться в Руаль, чтобы сразу закончить начатое, а заодно и решить что делать с бароном дальше, но, застав эту странную кутерьму, решию ненадолго на нее отвлечься.

– Ваше сиятельство, – подбегает к карете Липарк, не скрывая облегчения. – Капитан Кассий уже здесь. Идёт к нам.

Я слежу за его взглядом и действительно, замечаю как сквозь толпу проталкивается мой капитан. Вид у него взволнованный, а сам он взмыленный, что для Кассия большая редкость. Он тут же приостанавливается, кланяется:

– Ваше сиятельство, мой господин, прошу прощения, я совершенно не заметил вашего возвращения. Да и мне никто не доложил…

– Оставь это. Скажи лучше, почему ты здесь? Я рассчитывал, что ты со соими людьми будешь охранять поместье Шелби, – говорю я ровно, хотя внутри у меня почему-то нарастает раздражение. – И что это за неразбериха кругом?

– Так точно… – Кассий быстро выпрямляется, – Дело в том, мадам Шелби как раз здесь и я занимаюсь ее охраной. А то, что вы видите – это вынужденная дуэль, ваше сиятельство. Но не боевая, а кондитерская. Мадам Шелби сражается за право торговать своими сладостями в городе.

Чувствую, как у меня поднимаются брови:

– Кондитерское соревнование? И это вызвало такую бурю?

Кассий коротко кивает:

– Да, господин. С момента вашего отсутствия произошло много неприятных моментов. Сначала некоторые влиятельные особы в лице графа Рено осмелились пренебречь вашим личным распоряжением о поддержке мадам Шелби. А потом хозяин известной кондитерской лавки, мсье Кальдури, украл её рецепт и оклеветал мадам Шелби, пытаясь выставить ее в дурном свете. Чтобы защитить свою репутацию, мадам Шелби фактически бросила ему вызов. А городские власти подхватили идею, превратив это в громкое мероприятие.

– Значит, опять этот Рено? – негромко переспрашиваю я. Хоть я и стараюсь действовать рационально и как можно менее предвзято, особенно когда дело касается своих подданных и подчиненных, в отношении Рено у меня возникает все больше сомнений. Пожалуй, нужно будет дать Липарку поручение проверить его.

Но, не сейчас. Пока у меня и так проблем навалом.

– Ясно, – качаю я головой.

Кассий, видимо, воспринимает этот жест по-своему, потому что тут же спешит добавить:

– Но мадам Шелби не побоялась идти ва-банк. Решила честным путём доказать, что её десерты достойны. Она поставила на кон возможность работать в Руале. И вот… – он поворачивает голову в сторону громогласных криков, доносящихся с площади, – Похоже, всё уже подходит к развязке.

Во мне накатывает странное смешение чувств: гнев на самодурство Кальдури, беспокойство за Оливию и… что-то похожее на гордость за её решительность.

– Хорошо, – произношу я. – В таком случае, полагаюсь на тебя. Как я понимаю, ты следишь за честностью проведения этих соревнований? Но, прежде чем я уеду, я хочу попросить тебя достать мне сладости обоих конкурсантов. Я хотел бы сравнить их лично.

– Слушаюсь, ваше сиятельство, – отвечает Кассий и, приложив кулак к груди, моментально исчезает в толпе.

Однако насладиться дегустацией мне не удаётся: вскоре Родерик Дюран объявляет о том, что соревнование окончено. А, вместе с тем, на сцене происходит что-то странное. По крайней мере, даже мне, не имеющего понятия об этом соревновании, становится понятно, что все идет совершенно не по плану организаторов.

– Что там? – бросаю я Липарку.

Он вглядывается в происходящее со стороны улицы, вслушивается в шум и морщится:

– Кажется, возникла проблема с урной, куда бросали жетоны за мадам Шелби. Вроде, кто-то подбросил ей целую партию фишек. И судьи теперь хотят объявить новое голосование.

«Опять это проклятые махинации…» – с раздражением проносится у меня в голове мысль.

А внутри, между тем, вспыхивает ледяное пламя. Если сейчас очернят Оливию, объявив её «мошенницей», все её усилия пойдут прахом, а моё собственное распоряжение вообще будут ставить под сомнение.

«Впрочем, дело даже не в непреклонности моей власти, – мысленно признаю я. – На самом деле…я не хочу, чтобы она пострадала. Я не могу допустить этого. Только не после того как узнал на что она готова пойти ради того, чтобы защитить себя и тех, кто ей дорог.»

Я сжимаю кулаки и бросаю Липарку:

– Всё, хватит. Прикажи судьям приостановить этот балаган. Пусть стража выясняет, кто внёс фишки, и проведет расследование не замешан ли тут сам Кальдури. Причем, пусть сделают это так быстро, как только возможно, иначе с каждого спущу шкуру за бездействие. А я пойду туда, – показываю глазами на сцену.

– Слушаюсь, мой господин, – чётко отвечает Липарк.

У меня же голове эхом отдаются мысли: «Меня не было всего несколько дней – а за это время кто-то успел так испортить ей жизнь: поставить под сомнение мой приказ, украсть рецепт, подорвать авторитет Оливии и заставить ее согласиться на эти унизительные условия. А теперь еще и подлые подстава с жетонами… Сколько же она пережила, борясь за своё право просто торговать в Руале?!»

Дыхание у меня тяжелеет, но я стараюсь сохранить безмятежное выражение. Правитель не может показывать бурю, бушующую внутри. Если люди увидят в моих действиях чрезмерную эмоциональность, они решат, что я на стороне Оливии из личных, а не из справедливых побуждений.

И тем не менее, я не собираюсь скрывать свою позицию. Если Кальдури повел себя недостойно, если он как-то причастен к тому, что сейчас творится, он ответит за все!