Текст книги "Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 26 страниц)

Глава 61

– Хорошо, – говорю я и ощущаю, как от моих слов народ вокруг замирает, а кондитер прищуривается. – Вы правы. Нет никакого смысла спорить и кричать тут, обвиняя друг друга. Но я знаю, как нам разрешить этот спор.

– И как же? – недоверчиво уточняет кондитер, вскинув подбородок.

– Так, как вы и сказали, – ровным голосом отвечаю я, – Дать людям сравнить наши сладости. Только не здесь и не сейчас, а завтра, на городской площади, где будет побольше места и побольше народу. Пусть каждый попробует обе версии, сделает свой выбор.

Не смотря на то, что говорю я это спокойно и даже холодно, внутри у меня все ходит ходуном от тревоги и беспокойства. А Сильви, стоящая позади, вообще издает судорожный всхлип: мол, «Оливия, ты вообще понимаешь, на что подписываешься?!».

К слову, Кальдури выглядит не лучше – он ошалело пялится на меня, будто не веря в то, что я только что сказала.

Но я, сжав кулаки за спиной, продолжаю:

– Правда, у меня есть одно условие. Если вы, господин Кальдури, по результатам дегустации окажетесь хуже, то… – я делаю тяжкую паузу, пытаясь придумать нечто, что реально нам поможет. – помимо публичных извинений, вы выделите нам место в вашей кондитерской лавке для продажи наших сладостей. Скажем, до конца сезона.

По толпе тут же прокатывается ошеломленный ропот.

Мое сердце трепещет от одной мысли о подобном соглашении: если он потерпит поражение, мы не только сохраним свою репутацию, но и сможем быстрее распродать вишню. А, значит, еще быстрее выручить средства, необходимые, чтобы покрыть долги поместья.

Для нас это, несомненно, огромная выгода.

У хозяина лавки на миг дергается уголок рта, а лицо такое серое, что похоже на камень. Глядя на него я даже теряюсь, потому что не понимаю его эмоции – он ошарашен или он в ярости?

– Хм, любопытно! – наконец, выдавливает он из себя с насмешливой улыбкой. – То есть вы хотите заставить меня продвигать ваши товары, если вдруг небо упадет на землю и люди моим сладостям предпочтут ваши?

– Все именно так, – твёрдо отвечаю я. – Если вы так уверены, что у вас есть готовые рецепты и никакой кражи не было, тогда эта схватка на главной площади завтра не должна вас пугать. Или… вы отказываетесь?

– Да нет же, напротив, – он хрипло хохочет, придав своему смеху почти издевательское звучание, – Мне это даже нравится, прекрасная реклама моим товарам! И всё же… я тоже хочу выдвинуть одно условие.

Он поворачивается к толпе с видом величайшего артиста:

– Раз вы готовы рисковать, милая мадам, то будьте добры принять и мой риск! Если, по итогам голосования, люди решат, что мои сладости лучше, вы… – кондитер лукаво улыбается, – как честный человек обязуетесь… скажем… переехать в другой город со своими вишнями. Тут для вас места не будет.

– Что?! – выпаливает Сильви. – Да как вы…

Даже Кассий кидает на меня обеспокоенный взгляд, а уж посетители кондитерской лавки Кальдури и вовсе смотрят раскрыв рот.

В груди расползается щемящее чувство. Его условие – по-настоящему жёсткое. Если мы проиграем, придётся уйти из Руаля, а значит – всё, чего мы добились за последнее время, полетит в бездну. Нам придется все начинать сначала, не говоря уже о том, что по сравнению с соседними городами Руаль – все равно что великан в стране лилипутов.

И, тем не менее, просто так спускать его выходку нельзя. Нет никакой гарантии в том, что когда Кальдури почувствует безнаказанность, он не будет воровать наши рецепты и дальше. Кто бы что ни говорил, а я не хочу работать на этого подлеца, тратя кучу времени и сил на создание сладостей, которые будут немного изменены и перейдут под другую вывеску.

А потому, я я не отвожу уверенного взгляда от кондитера.

– Идёт, – говорю я, чувствуя, как по спине проходит холодная дрожь.

– Оливия!!! – Сильви срывается на резкий шёпот и тянет меня за рукав, – Ты что, с ума сошла?!

– Спокойно, я всё обдумала, – шепчу ей в ответ, сама прекрасно понимая в какой отчаянно ситуации мы оказываемся. Но иного способа все решить, быстро восстановить нашу репутацию, а заодно получить еще одну точку, в которой будут продавать наши сладости, я не вижу.

Кондитер довольно ухмыляется:

– В таком случае, договорились! Завтра днём на главной площади устроим «решающий суд вкуса»! Я сделаю всё возможное, чтобы там собрались мои постоянные покупатели.

– Делайте как посчитаете нужным, – киваю я, – Мы тоже приведем как можно больше народу.

– Вы? – Кальдури едва сдерживает смех, а в глазах у него пляшут огоньки самодовольства, – Мне даже интересно сколько людей вы сможете привести.

– В таком случае, всего доброго, – холодно киваю я и отхожу в сторону.

– До завтра. Буду с нетерпением ждать возможности вас унизить… то есть повидаться на площади. – хохочет кондитер, снова скрываясь в своей лавке.

Я выдыхаю, чувствуя, как ноги становятся ватными.

– Оливия, – подавленно стонет Сильви, хватая меня за плечи, – Ну что ты наделала?! Ты хоть понимаешь, какой дикий риск? Ведь у него рецепты очень даже неплохи, да и обходиться он умеет с клиентами.

– Знаю, – шепчу я, глядя ей в глаза и стараясь изобразить спокойствие, которого сама сейчас не чувствую. – Но я не могла просто стоять и терпеть его наглость. Пусть эта дуэль будет нашим шансом показать, кто здесь настоящий автор.

Кассий тяжело вздыхает, оглядывая народ, который с удвоенной энергией навалился на прилавок со сладостями Кальдури.

– Но ведь очевидно, что люди выберут сладости этого прохиндея! – едва ли не плачет Сильви.

– А вот тут ты ошибаешься, – позволяю себе улыбнуться, – Они выберут его сладости только в том случае, если признают их вкусными. А мы не дадим этого сделать?

– Как? – останавливается как вкопанная Сильви, а потом на ее лице появляется мечтательная улыбка, – А! Знаю! Отвлечем его, пока кто-то проберется на кухню и высыплет в чан крысиного яда?

От такой кровожадности Сильви у меня аж мурашки по спине пробегают.

– Ты хочешь отправить всех завтрашних гостей? Кто вообще сладости после такого покупать станет? Нет… никаких крысиных ядов мы никуда замешивать не будем. Но мы доведем рецепты наших сладостей до совершенства. Единственное, что полезного сделал Кальдури – это показал нам, что нет предела совершенству.

Судя по восторженному лицу Сильви она мало что поняла из моей задумки, но совершенно точно преисполнилась. Как и Кассий, который с довольной улыбкой коротко склоняет голову:

– Мадам, позвольте тогда я возьму на себя приготовления к завтрашему дню. А заодно, привлеку проверенных людей, которые проследят, чтобы все прошло безз обмана.

– Спасибо, Кассий. – Я благодарно сжимаю его руку. – Договорились. А сейчас… – я машинально веду плечами, тяжко вздыхая, – пойдёмте к Рафаэлю. Надо сообщить, что я подписалась на самую безумную авантюру в своей жизни.

Возвращаемся обратно в молчании, каждый думая о своем. Однако, уже на подходе к облюбованной нами площади, Сильви снова подает голос.

– Но что тогда делать с нашими сладостями, которые больше никто не хочет брать? Мы же такими темпами сегодня ничего толком не продадим.

– А нам и не придется… – хитро улыбаюсь ей я.

Глава 62

– Потому что мы просто раздадим их прохожим, – заканчиваю я.

Сильви резко поворачивается ко мне, и в её взгляде читается ошарашенное непонимание:

– Ты хочешь просто раздавать остаток конфет… бесплатно? Ты точно не заболела?

Я нервно сглатываю и, хоть сердце болезненно екает, отвечаю ей как можно спокойнее:

– Если мы их не раздадим, они либо испортятся, либо останутся у нас до завтра, когда никто их уже точно не купит. А так они сыграют нам на руку. Если на завтрашнее соревнование придут одни только клиенты Кадури, многие могут проголосовать за него только потому что они привыкли у него затариваться. Именно поэтому, там должно быть как можно больше разных людей. А как еще нам привлечь их внимание?

Сильви поджимает губы:

– То есть мы, по сути, выбрасываем нашу вишню на ветер?

Она прижимает руку к груди, будто получила удар, и видно, как в глазах у неё маячит чистый ужас.

Я мысленно кривлюсь – сама чувствую приблизительно то же самое. Но тут же беру себя в руки, стараясь выглядеть твёрже, чем на самом деле.

– Воспринимай это не как то, что мы выбрасываем вишню на ветер, а как то, что мы вкладываем ее в наше будущее. Тем более, что мы раздадим не все. Часть сладостей отвезем тем кондитерам, которые согласились их у нас закупить. Но в остальном… ты же и сама прекрасно понимаешь, что надеяться на то, что кто-то придёт и скупит весь наш товар, когда за углом можно купить похожее и дешевле, слишком глупо. – я тяжко вздыхаю. – И даже если объявим скидку, всё равно мы останемся в проигрыше.

Сильви на миг закрывает глаза. Кажется, она разрывается между моими доводами и желанием все-таки подсыпать в чан Кальдури крысиного яда.

– Я понимаю, но… это же ужасно. Мы и так не богаты…

Внутри меня всё сжимается. Как бы я ни старалась проявлять решимость, тень сомнений не отпускает и меня. В тоже время, я вспоминаю: иначе никак.

Взглядом, в котором надеюсь читается уверенность, смотрю на Сильви:

– Именно поэтому мы не можем отступить.

Кажется, Сильви наконец уступает, выдавливает из себя печальную улыбку и бормочет:

– Ладно… ладно. В конце концов, из нас двоих именно ты хозяйка.

В сопровождении капитана Кассия мы возвращаемся к Рафаэлю, который хмуро перекладывает оставшиеся коробки со сладостями.

– Чего вы так долго? – спрашивает он, нетерпеливо оглядывая прохожих, которые проходят мимо, едва кидая взгляд на наш стол.

Я кратко пересказываю, что произошло. Рафаэль тут же стискивает кулаки, а в его глазах вспыхивает неприязнь:

– Этот жулик совсем страх потерял?! Так бы и вдарил ему чем-нибудь!

Впрочем, хмурое выражение Рафаэля сменяется искренним беспокойством, когда я рассказываю о нашем соглашении с Кальдури.

– Оливия, ты серьёзно? – поджимает он губы. – Понимаешь, что это огромный риск?

Я грустно улыбаюсь – Рафаэль с Сильви практически слово в слово повторяют друг друга.

– Да, Рафаэль, понимаю, – киваю я, – Это действительно большой риск, я согласна. Но у нас нет другого пути. Вспомни, какие у нас долги, а мы до сих пор не можем вернуть даже один. Если мы отступим, то рискуем не собрать нужную сумму даже до конца сезона, зато этот прохиндей так и дальше будет развиваться за наш счет. Но если мы победим Кальдури завтра – мы не просто отстоим нашу репутацию, но и заявим о себе, привлечем внимание и расшевелим продажи.

Рафаэль скептически хмыкает, но, встретившись со мной взглядом, опускает голову.

– Хорошо… давай сделаем как ты скажешь. Я полностью тебя поддержу, хоть мне эта авантюра и не по душе.

Я благодарю его за поддержку. Для меня сейчас главное, чтобы мы все действовали сообща.

В итоге, мы решаем не тратить время попусту и принимаемся за "рекламную" раздачу. Сильви снова накидывает себе на лицо добродушную улыбку, залезает в телегу и громко выкрикивает:

– Подходите, господа, раздаем сладости совершенно бесплатно! Попробуйте их, а потом приходите завтра! Потому что завтра вас ждет нечто еще более потрясающее!

Первое время люди смотрят на нас с сомнением и осторожностью. Но любопытство быстро берёт верх. Кому не захочется получить порцию сладостей задаром?

Мы непринуждённо улыбаемся каждому прохожему, рассказываем, что завтра у нас большая "битва" за звание лучших кондитеров и просим их поддержать нас. Кто-то пожимает плечами, кто-то фыркает в ответ, но многие интересуются, а потом пробуют конфеты.

Среди посетителей попадается довольно много и тех, кто, судя по всему, еще не был у Кальдури. Глаза этих людей тут же загораются, а рот сам собой произносит:

– Ох, как вкусно! Да это же… так нежно тает во рту.

Жаль только, таких попадается не очень много.

Однако, еще через пару мгновений вокруг нас уже формируется маленькая стайка людей. Некоторые прицокивают языком и, облизываясь, задают вопросы:

– А чего это вы бесплатно раздаёте?

– А в чём подвох? Они испорченные?

Тут в разговор вступает Рафаэль, который уже не выглядит таким подавленным:

– Господа, никакого подвоха! Все сладости свежие! Просто завтра в полдень на площади будет настоящее "шоу вкуса". Мы вступим в открытое соревнование с одной местной кондитерской. Они утверждают, что их рецепты лучше и вкуснее. Мы же просим вас прийти завтра и решить все самим!

– Ага! – подхватываю я, стараясь говорить громко и весело. – Если вам понравились эти сладости, знайте: завтра мы приготовим для вас кое что еще вкуснее!

Покупатели переглядываются, улыбаются, кто-то записывает себе время и место, кто-то пересказывает соседям, кому явно интересно. Я чувствую прилив адреналина, сердце колотится, а в груди расползается приятное тепло. Пока мой план работает просто отлично.

Но неожиданно один из прохожих, попробовавших сладости, поперхивается. Парнишка лет двенадцати пытается откашляться и стучит себе кулаком в грудь.

– Извините… кхе… у вас есть глоток воды? Мне бы… кхе-кхе… запить!

– Конечно! – Рафаэль моментально оказывается возле бочек с водой. Вскрывает одну из них и пораженно замирает, уставившись внутрь.

Его брови встают домиком, он оборачивается ко мне, показывая пальцем на бочку.

– Оливия, а что это у нас в бочке? На воду это не похоже…

Я сначала не понимаю о чем речь, а потом хлопаю ладонью себе по лбу.

Точно!

Со всей этой паникой по поводу Кальдури у меня совсем вылетело из головы, что накануне мы с Килианом приготовили из давленой вишни освежающий напиток. Что-то вроде вишневого кваса-лимонада, который я пила в детстве. Правда, тот бы яблочно-грушевый и если его передержать, превращался в сидр, но я решила попробовать что получится с вишней.

Вообще, рецепт до удивления простой – мятая и непригодная для сладостей вишня заливается холодной водой, куда подмешивается мед, лимонный сок и пригоршня сухих дрожжей. А чтобы напиток стал еще более освежающим, я добавила немного мяты. Ну а благодаря морозильным артефактам, он хорошо настоялся.

– Да, это лимонад, который мы вчера готовили с Килианом. Вода в соседней бочке.

– Лимонад, говорите? А дайте-ка глотнуть! – тут же подскакивает к Рафаэлю парень.

И даже Сильви тут же оказывается рядом. Восторженно ахает, заглянув в бочку.

– Боги, он так шипит! Можно и я кружечку наберу?

Протягиваем одну кружечку тому же мальчишке, а вторую Сильви. Оба отхлебывают практически одновременно и так же одновременно восторженно выдыхают:

– Ого! Холодненький, слегка кисловатый, еще и… пузырится! Это лучше любой воды!

Глаза мальчишки сверкают, и он тотчас делится впечатлениями с другими зеваками. Ещё минута – и народ, который только что без особого энтузиазма забирал наши конфеты, вертит головой:

– Погодите, так у вас и лимонад есть?

– Можно и мне тоже?

– А сколько он стоит?

А Сильви тут же шепчет мне на ухо:

– Это просто нельзя отдавать бесплатно! Слишком вкусно!

Мы с Рафаэлем переглядываемся, колеблемся, но решаем на первых порах выставить самую низкую цену. Ведь внезапно жаждущих оказывается так много, что мы не только не терпим убытков, но и даже умудряемся получить какую-никакую выгоду.

Могла ли я представить, что такой простой рецепт настолько понравится людям?

Даже и близко нет. Потому что иначе, я бы махнула рукой на эти сладости и наделала столько этого лимонада, сколько нашла бы свободных бочек!

Люди в таком восторге от яркого вкуса лимонада, что за короткое время вокруг нас образуется такая очередь, которой не было в самый первый день, когда мы только приехали сюда со своими сладостями.

В одно мгновение у нас выкупают содержимое обеих бочек!

Оглядывая пустое дно последней из них, я испытываю смешанное чувство между исступлённым весельем и облегчением:

«Не успели толком расстроиться, что пришлось раздавать десерты бесплатно, как вишневый лимонад внезапно спас наш день.»

На душе становиться чуть легче, когда вижу, что и Рафаэль, и Сильви выглядят довольными. Хоть прибыли заметно меньше, чем в прошлые дни, но сомое главное в другом.

Во-первых, мы смогли привлечь к себе внимание и пригласили на завтрашнее шоу достаточно людей. Во-вторых, смогли немного заработать. А в-третьих…

В-третьих, я внезапно для себя придумала как мы можем удивить людей завтрашним днем!

Глава 63

На следующий день мы прибываем в Руаль чуть ли не с рассветом, и уже издалека замечаем, что на главной площади вовсю кипит подготовка к нашему соревнованию.

В голове звенит от тревожного предвкушения: это день нашей решающей битвы с Кальдури, и я не могу отделаться от мысли, что всё может пойти наперекосяк.

Окинув взглядом площадь, замечаю, что там уже выставлены шатры, длинные столы и стулья, расставленные ровными рядами – то ли для зрителей, то ли для посетителей, которые знают себе меры.

Позади этих рядов виднеются лавки, а немного в стороне, у возвышения с флагами, стоит невысокая сцена, на которую как раз натягивают красивый пёстрый полог. Кое-где бегают помощники, что-то обсуждают, выкрикивают друг другу указания. Сквозь разношёрстный гомон до меня доносятся обрывки речи:

– «…ну надо же, такое событие…»

– «…говорят, это шоу сделают ежегодным…»

– «…видел афишу? Пишут, что к этому дню городская администрация запланировала какое-то выступление…»

– Ничего себе, – шепчет Сильви, приникая к борту телеги и таращась на все эти столы, шатры и пологи, – Выглядит так, будто мы приехали на свадьбу самого герцога, а не на простой конкурс сладостей.

Кивком соглашаюсь с ней, а потом запоздало цепляюсь за сравнение, которое она использовала.

Свадьба герцога?

Интересно, а как сейчас обстоят дела у Эльверона? Надеюсь, он все-таки прислушался к моему видению и у него сейчас все в порядке?

Потому что если нет…

Внутри все моментально покрывается холодом, а сердце сжимается.

Я зажмуриваюсь и изо всех сил отгоняю от себя полузабытые видения, в которых он лежит в собственной крови…

Нет, Оливия! Не думай об этом! Ну не мог Эльверон так просто погибнуть… наверняка он что-нибудь придумал!

Тем более, сейчас у меня и своих проблем куча – взять хотя бы этого Кадури, соревнование с которым по какой-то причине раздули на весь Руаль.

По поводу этого высказывается даже Рафаэль, сидящий рядом:

– Надеюсь, что это не проделки графа Рено, который решил привлечь побольше народу, который проголосует за Кальдури.

Закусываю от отчаяния нижнюю губу. В таком разрезе я не думала. Действительно, после того как все попытки быстро прибрать к рукам тетушкино поместье провалились, он вполне мог придумать что-нибудь новенькое.

И все же…

– Я тоже надеюсь, – роняю я, – По крайней мере, если он хотел просто подкупить побольше людей, то зачем ему так тратиться на подготовку? В любом случае, будет лучше спросить об этом у Кассия.

В любом случае, тот факт, что наше скромное соревнование вдруг приобрело статус настоящего события нам только на пользу – если мы сумеем победить, успех будет оглушительным. Однако, есть и чего бояться – слишком уж велика вероятность провала, ведь теперь любая наша ошибка будет выставлена на всеобщее обозрение.

Остановившись у края площади, мы выбираемся из телеги. Меня тут же обдаёт прохладным, чуть сыроватым ветром, который носит аромат свежескошенной травы. Рядом, возле деревянного столба, стоит Кассий в своей форме, проверяя, всё ли готово для нас.

Увидев меня, он кивает и подходит ближе:

– Мадам Шелби, – почтительно склоняет голову.

– Кассий! – тут же кидаюсь я к нему, – Что это… откуда? – у меня даже слов не хватает, но я пытаюсь возместить их нехватку активной жестикуляцией, показывая на окружающие нас шатры, флаги и сцену. – Да еще и кто-то сказал, будто в нашем соревновании участвует городская администрация.

– Все так, – улыбается краешком губ Кассий, – я попросил содействия у городской стражи, и кто-то, видимо, доложил об этом в мэрию. Вот городские власти и решили, что раз случилось такое «противостояние», нельзя упускать момента. Обставили все так, будто это запланированное мероприятие. Однако, в само противостояние они клятвенно обещали не вмешиваться. Для них подойдет роль наблюдателей и судей.

Фух, ну я рада уже потому что эта инициатива исходила от мэрии, а не от графа Рено. Понятно, что они намеревались за счет нашего с Кальдури противостояния выставить самих себя в хорошем свете, – мол, специально для любимых горожан придумали такой повод – но меня это сейчас волновало очень мало.

Я благодарю Кассия, который отчитывается, что его люди, вместе с городской стражей уже наблюдают за окрестностями, чтобы исключить любые неприятности и возможности обмана со стороны Кальдури.

– Оливия… – когда мы заканчиваем разговор с Кассием, тихо окликает меня Сильви, нервно теребя рукав. Ее лицо необычно бледного оттенка, губы дрожат. – Ты уверена, что всё получится?

Понимая, что Сильви на грани паники, я моментально отметаю в сторону собственные опасения и осторожно беру её за руку:

– Послушай, всё будет хорошо, – стараюсь говорить твёрдо. – Не зря же мы с Килианом всю ночь провели на кухне.

И все же, не смотря ни на что, у меня самой внутри полнейший хаос. Хочется прямо сейчас залезть обратно в повозку, накрыться чем-нибудь, а когда снова выберусь на свет, чтобы все это закончилось. Не только пари с Кальдури, но и постоянные прятки от Габриэла, непонятки с лабиринтом и графом Рено, проблемы с наследством тетушки.

Но правда в том, что если я не найду в себе силы разобраться с этими проблемами сама, они так и будут довлеть надо мной. А потому, я выдыхаю, жму руку Сильви чуть крепче и улыбаюсь:

– Не переживай, мы обязательно победим, а если и нет… – я осекаюсь, не желая говорить вслух «если мы проиграем, придётся уехать и начать все заново». Вместо этого я негромко добавляю: – В любом случае, мы сделаем всё, что в наших силах.

Сильви медленно успокаивается. Взгляд у неё всё ещё затравленный, зато уже не такой панический. Она шумно выдыхает и, моргнув, выдавливает лёгкую улыбку:

– Ладно… если ты так говоришь… я верю тебе.

В этот миг до нас доносится кое чей на редкость гадкий голос:

– Неужто все-таки не передумали? А то смотрите, могли бы сразу сэкономить друг другу кучу времени. Если уж на то пошло, я могу даже одолжить вам своего кучера…

Это Кальдури: он появляется из-за одного из шатров, на ходу стряхивая невидимые пылинки со своей белоснежной рубахи. Вокруг него роятся парочка помощников с кучей фирменных коробочек в руках: по всей видимости, со сладостями.

Кровь приливает к моим щекам, но я заставляю себя выглядеть спокойно. Сильви уже возмущенно кидается ему наперерез, но я быстро останавливаю ее и отвечаю этому напыщенному жулику:

– Простите, мсье Кальдури, но вы, похоже, недооцениваете нас, – сдержанно улыбаюсь, стараясь сохранить в голосе ледяную вежливость. – Мы не привыкли убегать от трудностей.

Кальдури прищуривается, словно соображая, что бы ещё ядовитого выпалить. Наконец, кидает:

– Ну что ж… посмотрим, как вы запоёте после сегодняшнего вечера, когда будете упрашивать меня отложить ваш отъезд хотя бы на неделю. Думаю, городу только на пользу пойдет подобное представление. А то развелось тут самоучек, только честное имя кондитеров позорят…

Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

– Самоучек? – клокочет внутри меня возмущение, – Что ж вы тогда у этих самоучек рецепты воруете? Или вы настолько в свои собственные силы не верите, что боитесь, что даже самоучки могут вас обойти?

Похоже, я, сама того не ожидая, задеваю Кальдури за живое. Он разом вспыхивает как спичка и, опасно сузив глаза, шипит:

– Да я… да я вас раздавлю! Будете знать как переходить мне дорогу!

А потом, резко развернувшись, – так, что едва не сбивает с ног стоящих позади помощников – уходит, гневно впечатывая каблуки в землю.

Чувствую, как меня потряхивает от этого разговор. Но не успеваю даже вздохнуть, как замечаю быстро приближающуюся к трибуне высокую фигуру в богатом камзоле, украшенном гербом Руаля. Серьга в ухе и густые усы придают этому мужчине вид то ли заядлого гуляки, то ли человека с дворянскими замашками. Но, судя по тому, как стражники его пропускают без пререканий, я понимаю: это и есть кто-то из городских властей, о ком упоминал Кассий.

– Прекрасно, все в сборе! – громко возвещает он, окинув взглядом столы и толпу. – Дамы и господа, прошу внимания!

Толпа оживляется, многие поворачиваются лицом к нему. Мы с Сильви и Рафаэлем переглядываемся, чувствуя напряжение, взметнувшееся в воздухе.

– Меня зовут Родерик Дюлан, я представляю мэрию Руаля. Как вы знаете, сегодня у нас состоится необычное соревнование между двумя славными кондитерами. С одной стороны – наш уважаемый горожанин, мсье Кальдури, чьи сладости многим из вас уже знакомы. С другой – наша гостья, мадам Шелби, наследница поместья прокл… в смысле, вишневого поместья Беллуа.

Мне же не послышалось? Он действительно чуть не назвал поместье тетушки проклятым? Хороши же тут власти, ничего не скажешь…

Я чувствую, как сердце отбивает бешеный ритм. Кальдури стоит поодаль, подбоченившись и скривив губы в самодовольной ухмылке. Я не упускаю момента оценить его стол: кругом разложены коробки, кружевные салфетки, угощения выглядят привлекательно.

Мы же с Сильви и Рафаэлем расставляем наши корзины с десертами практически впопыхах. Пока заканчиваем приготовление, советник Родерик продолжает бодро вещать о правилах: каждый желающий сможет подойти к столам, попробовать образцы и оставить свой голос, опустив небольшой жетон в одну из двух урн – «за Кальдури» или «за мадам Шелби». После того как все желающие проголосуют, голоса подсчитают.

– Ну что ж, – в заключение произносит советник, – надеюсь, вы получите массу удовольствия и насладитесь мастерством обоих кондитеров!

Взрыв аплодисментов прокатывается по площади, кто-то восторженно свистит. Я проглатываю подступивший комок в горле, стараясь сохранить уверенное выражение лица. Сильви на миг сжимает мою руку – ее пальцы холодные, и я понимаю, что даже не смотря на мои усилия, она все еще сильно волнуется.

Рафаэль негромко, но уверенно напоминает:

– Мы делали всё, что могли. Сейчас главное – показать людям то, над чем мы трудились. И не забудьте про улыбки.

– Да, – выдыхаю я, пытаясь успокоиться, – всё в наших руках.

Тем временем советник Родерик высокопарно возвещает:

– Итак, господа и дамы! С этого момента соревнование объявляю открытым! Подходите к столам, пробуйте, сравнивайте! И пусть победит достойнейший!