Текст книги "Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)

Глава 38

Юдеус отворачивается к окну, его взгляд блуждает по пейзажам, мелькающим за стеклом. Некоторое время в карете стоит тишина, нарушаемая лишь стуком колес по дороге. Я чувствую, как напряжение повисает в воздухе, и решаю не давить на него. Наконец, он глубоко вздыхает и говорит:

– Несколько лет назад, когда я только начинал свою карьеру в юриспруденции, мне удалось завоевать определенную репутацию. Я был очень амбициозен и искренне верил в справедливость, – на его лице мелькает горькая улыбка. – Я принимал самые сложные дела и всегда старался помочь тем, кто действительно нуждался. Иногда, я даже работал себе в убыток, лишь бы добиться справедливости. И такой подход помог мне завоевать имя подающего надежды юриста. Я гордился тем, что, несмотря на свою молодость и отсутствие связей, добился успеха честным трудом.

Он на мгновение замолкает, словно вспоминая, как это было. Я представляю себе его тогда: полный надежд, веры в справедливость и мечтаний о великих делах.

– Тогда мне в руки попали копии некоторых документов, – продолжает он с тяжелым вздохом, – очень важных документов, которые касались герцога Эльверона. Там говорилось, что он тратил огромные суммы на покупку редкостей… Причем, таких редкостей и артефактов, которые иначе как через контрабандистов и скупщиков краденого в Руаль попасть не могли.

Я не могу сдержать удивления:

– Герцог и контрабандисты? Это… это же немыслимо!

Трудно поверить, что тот человек, с которым мы недавно встречались, замешан в темных делах.

Юдеус кивает, заметив мою реакцию.

– Вы правы, на первый взгляд это действительно кажется невозможным. Однако, зная любовь герцога к коллекционированию всяких редкостей, то что было написано в тех документах уже не казалось чем-то невероятным. Напротив, у меня появились сомнения. И чем дольше я искал подробностей, связанных с тратами герцога, тем больше находил доказательств его преступлений.

– И что же вы сделали? – не могу сдержать вопрос, подсознательно ощущая, что сейчас речь пойдет о самом важном.

Юдеус нервно сглатывает, а его голос становится более напряженным.

– Сперва я хотел сжечь эти документы или убрать их туда, где их никто и никогда бы не нашел. Однако, мое чувство справедливости взяло верх – скрыть подобное преступление было выше меня. Вот только, я не знал, что мне делать. Обратиться напрямую к королю я не мог – у меня не было таких связей. А пойти с этими документами к самому герцогу было бы сродни самоубийству. Тогда я решил обратиться к знакомым газетчикам, чтобы узнать их мнение. И они… они убедили меня, что лучше всего будет обнародовать эту находку. Я согласился с их доводами и предоставил им документы для публикации.

– Ох-х… – вырывается у меня болезненный вздох. Несмотря на то, что это события давно минувших дней, я ловлю себя на мысли, что переживаю так сильно, будто они происходят со мной прямо сейчас, – И что случилось после этого?

– После этого… – тихо произносит Юдеус, опуская взгляд, – После этого начался сущий кошмар. Люди были в ярости. Поднялся настоящий скандал, и даже король приехал в Руаль лично, чтобы разобраться с Эльвероном. Поговаривали даже, что его чуть не лишили титула. Но это далеко не вся история. Хоть мое имя нигде не мелькало в статьях, в ту же ночь ко мне пришли люди герцога. Видимо, мои «друзья» газетчики сдали меня с потрохами.

Я ловлю его взгляд и задерживаю дыхание, даже не представляя, что в тот момент чувствовал Юдеус.

– Меня притащили прямо к Эльверону. В тот самый кабинет, где мы сегодня были вместе с вами… – его голос дрожит от воспоминаний, но Юдеус берет над своими эмоциями верх и продолжает рассказ, – А вот дальше было самое ужасное. Честно говоря, я уже был готов к тому, что я окажусь за решеткой или на каторге. Поэтому, я был ошарашен, когда герцог, который не мог сдержать гнева, выложил мне тогда всю правду.

– Правду? – шепотом от волнения переспрашиваю я, не понимая о чем идет речь.

– Правду, – кивает он, – Оказывается, Эльверон уже давно пытался выследить ту банду контрабандистов и торговцев крадеными редкостями. От их рук пострадал кто-то из его близких, и у него были с ними личные счеты. Для этого ему пришлось создать себе определенную репутацию и притвориться заинтересованным покупателем. Он некоторое время скупал у них разные товары, которые в дальнейшем отдавал музеям, выставкам или возвращал их законным владельцам. А вот документы, которые мне передали, были частью решающего, самого большого заказа, во время передачи которого герцог планировал накрыть всю шайку разом. И я… я, сам того не осознавая, сорвал его планы.

– О боги... – шепчу я, ошеломленная его рассказом, – У меня просто нет слов.

– Более того, – поднимает на меня раздавленный взгляд Юдеус, – есть вероятность, что мне подбросили эти документы специально, чтобы подставить герцога и очернить его имя. Я оказался пешкой в игре его недоброжелателей.

– Это ужасно, мсье Сегаль… – с трудом выговариваю я, ощущая как внутри поднимается теплая волна сочувствия и сожаления, – Вы пытались извиниться перед ним и объяснить как все обстояло на самом деле?

– Конечно, – кивает Юдеус, – Я сделал все, что мог. Я предложил герцогу помощь и даже выпустил опровержение статьи в газетах, но этим я только добился того, что вместе с репутацией герцога была уничтожена и моя собственная. Все считали, что Эльверон меня купил, что, в свою очередь, лишь прибавило герцогу ненависти ко мне. В какой-то момент я даже подумал, что мои дни сочтены – Эльверон не потерпит подобного унижения…

Душеприказчик болезненно морщится, а в его глазах мелькает что-то похожее на горечь, пополам с уважением.

– Однако, Эльверон не только не покарал меня и не вышвырнул за пределы своих земель, он даже не запретил мне продолжать заниматься своим любимым делом. Однако, мне тогда пришлось поклясться, что я больше никогда не вмешаюсь в его дела, кто бы мне что ни обещал. Да и вообще, буду держаться от него как можно дальше. Однако, хоть с тех пор репутация герцога снова пошла в гору, моя так и не выправилась. Я распрощался с громкими и престижными делами, став обычным душеприказчиком.

На его лице появляется горькая усмешка. Я же чувствую, как сердце сжимается от жалости и восхищения одновременно. Что за ужасная, а самое главное, несправедливая история.

– Мсье Сегаль, – я мягко касаюсь его руки, – это… это самое невероятное недоразумение, которое только могло произойти. Вы поступили так, как подсказывала вам совесть. На вашем месте, вероятно, я бы поступила так же. Ведь никто не мог знать, что на самом деле кроется за этим делом. Я считаю, что вы поступили правильно.

Юдеус смотрит на меня с благодарностью:

– Спасибо, мадам Шелби. Ваша поддержка многое для меня значит.

Остаток пути мы едем молча, каждый погружён в свои мысли. Судя по лицу Юдеуса, он снова переживает те роковые события. А я думаю о том, как странно переплетаются судьбы людей и насколько сильно одно недоразумение может изменить всю жизнь.

Когда мы подъезжаем к особняку, Юдеус помогает мне выйти из кареты.

– Я свяжусь с вами, как только будут какие-то новости, – говорит он, слегка поклонившись.

– Спасибо вам за всё, – отвечаю я ему с искренней благодарностью.

Он улыбается, садится обратно в карету, а я машу рукой на прощание. Карета отъезжает, и я остаюсь стоять на подъездной аллее. Вечерний воздух свеж и прохладен, легкий ветерок шевелит пряди волос. Я глубоко вдыхаю, пытаясь собраться с мыслями.

– Оливия! – доносится голос Рафаэля.

Я поворачиваюсь и вижу его, спешащего ко мне с обеспокоенным лицом.

– Как все прошло? – спрашивает он, заглядывая мне в глаза.

– На самом деле, не так хорошо, как хотелось бы, – с сожалением отвечаю я и вкратце рассказываю ему о нашем разговоре с Эльвероном.

Рафаэль тяжело качает головой, а потом спохватывается:

– А что насчет разрешения на торговлю?

– К сожалению, с этим тоже пока ничего не ясно, – роняю я.

Я и сама не рада таким новостям, а сообщать их тем, кто не меньше меня переживает за будущее особняка и людей, которые здесь живут, больно вдвойне.

– Понятно, – мрачно роняет Рафаэль, а на его лице проступает беспокойство.

– В чем дело, Рафаэль? – спрашиваю я, предчувствуя, что не так просто он наседал на меня с вопросами по поводу поместья и разрешения, – Что-то случилось за время моего отсутствия?

Щека Рафаэля дергается и я понимаю, что попала в цель.

Глава 39

– В чем дело, Рафаэль? – спрашиваю я, предчувствуя, что не так просто он наседал на меня с вопросами по поводу поместья и разрешения, – Что-то случилось за время моего отсутствия?

Щека Рафаэля дергается и я понимаю, что попала в цель.

– Видишь, ли… – неохотно отзывается Рафаэль, – кредиторы срочно хотят вернуть свои деньги, одолженные мадам Беллуа. И они очень настойчивы. Говорят, что больше ждать они не могут.

Эта новость звучит как гром среди ясного неба.

– Но почему именно сейчас? – спрашиваю я, пытаясь понять причину такой спешки, – Я ведь даже не успела вступить в наследство. Разве это вообще законно?

Рафаэль хмурится и, пожав плечами, отвечает:

– Думаю, что это дело рук графа Рено. Он преподносит себя как одного из главных кредиторов, поэтому не удивлюсь, если он активно подначивает остальных как можно скорее требовать погашения долгов. Похоже, он всеми силами намерен сделать так, чтобы ты отказалась от прав на это поместье.

– Ну, конечно, Граф Рено… – мрачно повторяю я, чувствуя как изнутри меня переполняет бессильное раздражение. Этот негодяй решил надавить на меня сразу по всем фронтам, чтобы я отчаялась и отступила, даже не подумав сопротивляться.

Вот только, он этого не дождется!

И все же… граф Рено один из главных кредиторов? Звучит как очень плохая шутка.

Однако, в этот момент я вспоминаю, что герцог Эльверон тоже упоминал о каком-то документе, который доказывал, что тетушка брала у него деньги в долг.

– Но как это возможно? – тут же озвучиваю я свои сомнения, – Разве моя тетя могла взять деньги у такого человека, как граф Рено?

Рафаэль выглядит растерянным. Он пожимает плечами и разводит руки в стороны.

– Для меня это такое же открытие, как и для тебя. Я не припомню, чтобы мадам Беллуа когда-либо что-то просила у графа Рено, кроме как покинуть ее дом.

Его слова вызывают у меня горькую усмешку, но тут он добавляет:

– Разве что… к этому мог быть как-то причастен Роланд.

При упоминании Роланда воспоминания вспыхивают во мне подобно яркому пламени. Перед глазами тут же предстает его наглое лицо и тот день, когда мы застали его за попыткой обокрасть особняк.

– Я бы совсем этому не удивилась, – говорю я сквозь стиснутые зубы, – Он мог подделать документы или попросить деньги от ее имени.

– Пожалуй, я свяжусь с Ламбертом, чтобы тот устроил допрос Роланду, – говорит Рафаэль, поднимая взгляд. – Если выяснится, что этого долга на самом деле не было, у нас будет на одну проблему меньше. Хотя, это никак не поможет нам с остальными кредиторами. Их долги более чем реальные. В тоже время, у нас до сих пор даже нет разрешения на торговлю. А между тем, крестьяне собрали еще часть урожая, а Килиан привез необходимые ингредиенты для готовки. Что нам теперь со всем этим делать?

Я вздыхаю, чувствуя, как ситуация становится все более отчаянной. Но, вместе с тем, я чувствую что мы во что бы то ни стало обязаны оставаться на ногах. Малейшее сомнение – и граф Рено одержит победу.

Именно поэтому, на вопрос Рафаэля есть только один ответ:

– Разве у нас есть другой выход? – резко поднимаю я голову, твердо глядя в глаза Рафаэлю, – Мы будем готовить!

Рафаэль удивленно смотрит на меня:

– Но без разрешения герцога мы не сможем торговать…

Я улыбаюсь, хотя внутри все ходит ходуном от напряжения.

– Если Эльверон не даст разрешения, я сама пойду на улицы Руаля и буду продавать нашу вишню. Я не собираюсь сидеть сложа руки, дожидаясь, пока Рено добьется своего.

Рафаэль смотрит на меня несколько секунд, а затем улыбается – немного грустно, но с уважением.

– В такие моменты ты как никогда становишься похожа на мадам Беллуа. Она была такой же непоколебимой и решительной.

Слова Рафаэля находят во мне странный отклик. Сначала смущение – сравнение с тетей Беллуа всё ещё кажется мне слишком громким комплиментом. Но затем приходит уверенность. Если я хочу сохранить поместье, если хочу доказать свою правоту, я должна быть именно такой: упрямой, решительной и, возможно, немного безрассудной.

– Спасибо, Рафаэль, – говорю я, слегка улыбнувшись. – А теперь, пойдем на кухню. Похоже, нам предстоит еще одна бессонная ночь.

***

На кухне к нам с Килианом снова присоединяется Сильви. Она то и дело ворчит, что мы совсем не щадим ни себя, ни окружающих, работая без продыху, но все-таки делает это по-доброму, со свойственной ей задорной улыбкой.

Вскоре по кухне разносится аромат готовящейся начинки для вишни и топленого шоколада. Яркий аромат пряностей наполняет воздух.

Работа кипит до первых лучей солнца. К этому времени мои руки все в шоколаде, волосы сбились в легкий беспорядок, а от аромата карамелизированного сахара кружится голова. Впрочем, кружится она может и потому что я уже который день на ногах и так до сих пор не могу толком отдохнуть.

Я надеюсь, что хотя бы сегодня мне удастся отоспаться, но, похоже, что моим надеждам не суждено сбыться.

Когда, казалось, прошло лишь несколько мгновений с того момента, как я без чувств рухнула в постель, до меня доносится настойчивый стук в дверь. А встревоженный голос Рафаэля окончательно выдергивает меня из сна.

– Оливия! Ты должна проснуться. К тебе приехали гости.

Я со стоном открываю глаза. Сонно моргаю, прокручивая в голове то, что только что сказал Рафаэль и моментально настораживаюсь.

– Какие гости? Мы никого не ждали.

– Они не представились, но сказали, что вы с ними знакомы и у них есть к вам какое-то срочное дело.

Я растерянно встаю с кровати и быстро одеваюсь, перебирая в голове кто это мог приехать.

– Это случайно не те самые кредиторы, о которых мы говорили вчера? – спрашиваю я Рафаэля, открыв дверь и спускаясь по лестнице.

– Не похоже, – задумчиво отвечает Рафаэль.

– Ну, может, какие-нибудь еще отличительные черты есть? Хоть что-нибудь?

– Единственное, что я могу сказать, так это то, что это кто-то влиятельный, – пожимает плечами Рафаэль, – Они приехали на дорогой карете.

Уже оказываясь возле двери двери и протягивая руку, чтобы открыть ее, я замираю, как громом пораженная.

Так, еще раз.

Приехал кто-то влиятельный, на дорогой карете. Кто знаком со мной и хочет во что бы то ни стало встретиться.

Холод пробегает по спине. Перед глазами сразу предстает недавнее видение, как Габриэл хватает меня за горло, стоит только открыть дверь.

Я моментально отдергиваю руку от дверной ручки и поворачиваюсь к Рафаэлю. Едва справляясь с волнением, от которого голос предательски дрожит, говорю:

– Закройте все двери! Никому не открывай, не выходи наружу и передай остальным, чтобы оставались внутри! Срочно вызови стражу, мы в огромной опасности!Рафаэль смотрит на меня с тревогой:

– Оливия, что происходит? Ты в порядке?

– Просто сделай это! – молю я его, чувствуя как по спине проносится толпа мурашек. Хоть я до конца не уверена в своих опасениях, но мне кажется, что в данный момент это единственное верное решение.

И все-таки, оно запаздывает…

Потому что прежде чем Рафаэль успевает мне хоть что-то ответить, прежде чем он успевает хоть что-то сделать, из-за двери раздается грубый голос:

– Оливия, это невежливо заставлять мужа ждать за дверью. А вызывать стражу – это вообще перебор!

Я замираю, не в силах пошевелиться.

Этот голос я ни с чем не спутаю.

Габриэл.

Это точно он.

– Рафаэль, пожалуйста, вызывай стражу! – кричу я, чувствуя, как паника охватывает меня.

Но уже слишком поздно.

Внезапно дверь с оглушительным грохотом распахивается, и на пороге появляется Марк, начальник охраны Габриэла. Его массивная фигура заполняет весь дверной проем.

– Беги! – кричит Рафаэль, отталкивая меня и бросаясь на Марка.

Я разворачиваюсь и несусь что есть сил по лестнице, но кто-то резко хватает меня за руку и бесцеремонно дергает на себя.

Рука заходится дикой болью, я теряю равновесия и оступаюсь.

Разворачиваюсь, чтобы не растянуться на полу и в тот же момент ледяные пальцы стискивают мою шею. Перед глазами появляется раздраженное лицо Габриэла. Не отпуская мою шею, он с силой припечатывает меня к стене. Глаза Габриэла сверкают яростью, а на его лице играет самодовольная усмешка.

– И куда же ты собралась, моя дорогая женушка? – его голос пропитан сарказмом, – Тебе еще не надоело играть в прятки? Мне уже хватило, что ты один раз сбежала от меня. Больше я не повторю этой ошибки!

Глава 40

Эльверон

Я провожаю взглядом Оливию Шелби, которая покидает мой кабинет, и ловлю себя на мысли, что ее образ задерживается в моем сознании намного дольше, чем следовало бы. Что-то в ней зацепило меня, что-то неуловимое, но настойчивое.

Я хмурюсь, пытаясь разобраться в своих ощущениях. Когда она вошла, испуганная, но старающаяся держаться с достоинством, я увидел в ней лишь очередную молодую особу, пытающуюся урвать кусок так удачно свалившегося на нее наследства. Её глаза, полные тревоги, меня совершенно не впечатлили.

Однако, по мере того как долго шел наш разговор, я стал замечать изменения, происходящие с ней. С каждым новым словом ее голос крепчал, поза становилась уверенней, и я кожей чувствовал ее твердую непоколебимую решимость.

А затем она заговорила о людях. О крестьянах, о слугах, о тех, кто зависит от ее решения. Именно в этот момент она перестала для меня быть очередной алчной наследницей.

Перед собой я увидел девушку, готовую бороться до последнего за тех, кто ей доверился. За чужие судьбы, которые почему-то стали для нее важнее ее собственной.

Я еще раз вспоминаю момент, когда она, сжав ручку корзинки, подошла ко мне и, несмотря на явное волнение, твердо произнесла:

– От вашего решения зависит не только моя судьба, но и судьба всех, кто живет и трудится в поместье.

В её глазах вспыхнул огонь, и на мгновение мне показалось, что передо мной не хрупкая девушка, а воин, готовый бороться до конца. Это было неожиданно и... удивительно.

Я откидываюсь на спинку кресла, не сводя взгляда с двери. Её слова, её решимость – всё это пробудило во мне какое-то забытое чувство. Может, уважение? Может, восхищение?

А, может, что-то вообще третье? Совершенно иное…

Стук часов возвращает меня в реальность.

Я моргаю, заставляя взять себя в руки и сосредоточиться на делах, которые я должен завершить до момента моего отъезда, который с каждой минутой все ближе и ближе.

***

Закончить мне удается только когда на горизонте уже брезжит рассвет. Я отдаю распоряжение слугам, чтобы они собирали мои вещи и готовили карету. Сам же выхожу из-за стола, чтобы размяться и именно в этот момент мой взгляд падает на корзину со сладостями, которую оставила мадам Шелби.

Хм… а я почти забыл о ней.

При взгляде на нее у меня в голове снова всплывают ее слова. Полные волнений и переживаний, такие искренние и настоящие: “Если вы скажете, что эти десерты не достойны продаваться на улицах города… что ж, мне будет очень больно, но если ваши слова будут искренними, я их приму. Значит, мои навыки готовки не так уж высоки”.

“Разве я могу после всего этого оставить ее просьбу без внимания?” – усмехаюсь я и подхожу ближе.

К тому же я уже давно чувствую голод, а запах сладостей будоражит мой аппетит и сводит с ума.

Я снимаю полотенце, открывая содержимое. Внутри аккуратно уложены десерты, каждый из которых выглядит как маленькое произведение искусства. Беру один и подношу к лицу, обращая внимание как ровно блестит шоколадная оболочка. Она слегка пахнет горьким какао и чем-то терпким. Принюхиваюсь и обостренное обоняние дракона улавливает волнующий запах мяты.

Интересно.

Откусываю. Шоколад хрустит, раскрывая скрытую внутри вишню, которая словно взрывается во рту ярким, сочным вкусом пряностей и яркого аромата мяты. Сначала горьковато-сладкий вкус шоколада обволакивает язык, но затем приходит время безудержной свежести, что наполняет рот ярким ощущениями и непередаваемыми ароматами. Я невольно закрываю глаза, наслаждаясь сочетанием.

"Невероятно," – проскальзывает мысль, – “Это совершенно непохоже, на обычные сладости”

Я пробую следующее – вишню, в нежном йогурте. Легкая, кремовая текстура удивляет уже сама по себе, но едва я откусываю, вкус десерта буквально заполняет собой всё. Слабая кислинка йогурта усиливает вкус ягоды, а вместе они создают ощущение чего-то невероятно живого. Я закрываю глаза, позволяя себе на миг забыть о реальности.

Третий десерт – это вишня с хрустящим печеньем. Неожиданное сочетание, которое с первого укуса покоряет хрустящей, но рассыпчатой текстурой, которая скрывает под собой ароматную начинку, вкус которой усилен все теми же специями.

Это похоже на магию!

Я не могу сдержать тихого вздоха восхищения. Эти десерты не просто вкусны – в них чувствуется душа. Кажется, будто с каждым кусочком я прикасаюсь к частичке самой Оливии, впитываю в себя ее страсть и заботу.

Не в силах остановиться, одно за другим я пробую все, что есть в корзине. Каждая новая сладость кажется еще более изысканной, чем предыдущая. Я напрочь забываю о времени, о предстоящей поездке и всех своих проблемах. Существуют только эти удивительные вкусы, сменяющие друг друга и переплетающиеся воедино.

Наконец, моя рука натыкается на что-то холодное. Я вздрагиваю от неожиданности – морозильный артефакт, забытый в корзине, обжигает пальцы. Это возвращает меня к реальности.

Я опускаю взгляд на опустевшую корзину и понимаю, что съел все до последней крошки. Мог ли я или хоть кто-то из моих слуг подумать, что что обычные сладости произведут на меня такое впечатление?

Ко мне в кабинет с легкой опаской заходит Липарк, мой помощник. Высокий худощавый молодой человек в кожаной броне и со шрамом на щеке, непослушными соломенными волосами, холодным колючим взглядом, от которого многим становится не по себе. Многим, кто не знает какой Липарк настоящий – немного отстраненный и закрытый, но очень человечный.

– Ваша светлость, карета готова, мы перенесли все ваши вещи. И еще… – Липарк вытаскивает из кармана сложенный конверт и подходит ближе, чтобы передать его мне в руки, – мы получили весть от барона Дальрия, в которой он просит вас приехать как можно быстрее.

Мне хочется сказать все, что я думаю о Дальрии, но я сдерживаюсь. Холодно поблагодарив Липарка, беру письмо и тут же – не глядя – закидываю его в свой карман.

– Прошу прощения, ваша светлость, а что это? – замечает на моем столе пустую корзину Липарк, – Позвольте я выброшу этот мусор?