Текст книги "Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 26 страниц)

Глава 58

Я вдруг слышу – или мне лишь кажется, что слышу – далёкий женский голос, мягкий, как шелест придорожных трав:

«…Не оставляй… его…»

Голос настолько тихий и мимолетный, что я на миг не понимаю: я уже проснулась или все еще сплю?

Сердце моментально екает, мысли путаются: «Я же в своей комнате? Тогда откуда этот голос? Разве здесь есть кто-то еще?»

Но сто́ит мне напрячь слух, как все смолкает. Лишь тихое потрескивание двери и приглушенные шаги за стеной. Я осторожно оглядываюсь по сторонам, стараясь не дать панике овладеть собой.

Пустая комната, расцвеченная бледным сиянием утренних лучей. Все тихо. Ни души. Но несмелое эхо того таинственного голоса гулко отдается во мне.

– Поздравляю, Оливия, похоже ты уже начинаешь бредить от усталости…, – мрачно упрекаю я себя вслух.

Сглотнув неприятный ком в горле, я все-таки решаю, что мне нужно побыстрее привести себя в порядок и спускаться, чтобы Рафаэль с Сильви не уехали без меня.

***

Вскоре я уже внизу, где царит привычная суета. Рафаэль коротко кивает мне – видно, что ему не терпится выехать побыстрее, чтобы занять место на рынке. Сильви и кучер Жерар уже загружают ящики со сладостями в телегу; Кассий проверяет охрану.

Я с ходу подключась к сборам, но очень скоро ловлю себя на том, что все делаю бездумно, практически не отдавая себе отчета: погрузить в телегу корзины со сладостями, подхватить мешочек с деньгами для сдачи, разложить воду для питья и мытья рук. Я чувствую себя рассеянной и в то же время будто б сосредоточенной на обрывках снов о прошлом того мага, что сотворил лабиринт. Что-то в этих обрывках мне кажется важным. Но я никак не могу понять что именно…

Мы трогаемся в путь, я отрешенно киваю на обращения ко мне Сильви и Рафаэля, что-то отвечаю в ответ на вопросы, но сама ощущаю себя в каокм-то пузыре, отгороженном от остального мира. Даже на глазах будто пленка какая-то полупрозрачная – вокруг мелькает пёстрый пейзаж: золотистые поля, тропинки, но всё пролетает, словно фантом. А в голове упорно крутится утренний шепот: "...Не оставляй… его”

Прибыв в город, мы разворачиваемся на привычном месте и расставляем лотки. Сильви принимается звонко зазывать народ, а я натягиваю на лицо какую-никакую улыбку, чтобы не отпугивать никого своей мрачной миной.

В таком состоянии проходит весь день: к нашей телеге подходят покупатели, мы предлагаем им десерты из вишни. Иногда возвращаются уже знакомые люди, которые покупали у нас сладости накануне. Кто-то восторженно спрашивает: «Ох, а можно мне теперь купить еще это и вон то? Вчера я не успел, они быстро закончились». А кто-то искренне нас благодарит: «Вы просто волшебники! Моя теща после ваших сладостей сама на себя была не похожа! Ласковая такая стала, как котенок!»

Я киваю, благодарю их, желаю приятного аппетита, щедро делюсь водой с теми покупателями, которые сразу же накидываются на наши сладости, но более-менее возвращаюсь в реальность когда Рафаэль внезапно громко возвещает:

– Ну, поздравляю вас! Сегодня мы продали практически все подчистую!

Моргнув, я обращаю внимание, что солнце уже клонится к закату, а практически все наши корзинки и правда опустели.

– Вот это да, – вырывается у меня само собой, а я чувствую как настроение понемногу поднимается. Да, проблемы с лабиринтом и амулетом по-прежнему остаются нерешенными, но у нас хотя бы есть шанс поправить финансовые дела поместья быстрее, чем мы планировали сначала. А сейчас нам это просто необходимо.

На обратном пути мы снова заезжаем в несколько кондитерских лавок, куда вчера давали пробные образцы. И на удивление часть владельцев соглашается заказать у нас десерты – кто-то, чтобы разнообразить ассортимент, кто-то даже для себя, потому что оказался в восторге от вкуса нашей «пресной» вишни, которую мы умудряемся превращать в яркую, сочную начинку.

– И попробуй только сказать, что день не пошел лучше, чем ты планировала, – ухмыляется Рафаэль, легонько толкая меня плечом, когда мы забираемся в телегу, чтобы поехать обратно.

– Да… да, ты прав, – произношу с оттенком облегчения. А изнутри поднимается волна воодушевления. Я, наконец, чувствую, что улыбка, коснувшаяся моих губ, настоящая, живая и искренняя.

А тут еще Рафаэль подсчитывает выручку, с учетом денег, которые мы получили от кондитеров. Набегает действительно неплохая сумма. Когда Рафаэль ее озвучивает, у Сильви натурально загораются глаза:

– Мы богаты! – восторженно выдыхает она.

– К сожалению, наоборот, – грустно усмехаюсь я, – Этого не хватит даже чтобы погасить долги.

Пользуясь случаем, я прошу Рафаэля составить список кредиторов в порядке важности, чтобы самым проблемным – тем, что наравне с графом Рено поднимают больше всего шуму – уже выплачивать деньги хотя бы только частями.

Сразу после возвращения обратно в особняк и разгрузки телеги, я тихонько отлучаюсь. Ведомая неосознанным желанием, я бегу по тропинке, чуть дрожа от вечерней свежести и внутренней тревоги. Под ногами шуршит мелкая галька, и чем ближе я к тому месту, где раньше была зелёная арка, тем сильнее сжимается моё сердце.

Моим опасениям суждено подтвердиться: на месте, где прежде открывался узкий проход, теперь возвышается глухая стена зарослей. Нет ни единого намёка на арку или проход – точно кто-то специально залатал любой просвет.

При моём приближении листья лишь шуршат, то ли приветственно, то ли предупреждающе.

Глядя на нее, я снова вспоминаю свои необычайно яркие и живые сны. И, неуютно переминаясь с ноги на ногу, задумываюсь, а может ли мой дар показать не только будущее, но и прошлое? И что, если тот женский голос, что просил "не оставлять его", принадлежал той самой девушке, погибшей много веков назад?

Однако, по-прежнему не совсем понятно, кого она имела в виду. Если мага, то он же давно погиб…

Мое сердце болезненно сжимается, и я, подчиняясь внезапному порыву, вплотную подхожу к зеленой стене и прикладываю к ней ладонь. Листья чуть дёргаются, будто злятся, но тут же замирают. В воздухе пахнет вечерней прохладой, чуть сладковатой от садовых цветов.

– Ноэ, – шепчу я тихо, – Я не знаю что для тебя значит тот амулет и не знаю зачем он тебе, но я понимаю, что он для тебя очень важен. Я хочу, чтобы ты знал, не смотря ни на что, я не испытываю к тебе зла. Напротив, если чем-то обидела, то прости, я не хотела… Мне не нужна та сила, которую ты хранишь, мне бы для начала со своей разобраться… Да, возможно, эту силу многие хотят заполучить, но моя цель – защитить поместье, людей, что в нем живут… да и тебя, как бы глупо это ни звучало.

Я слышу своё собственное дыхание, гулкое в вечерней тишине. Никакого ответа не следует, только ветви медленно колышутся. Даже нельзя сказать слышит ли меня сейчас Ноэ или я сейчас говорю сама с собой.

– Я… очень хотела бы поговорить с тобой в спокойной обстановке, узнать побольше о моей тётушке. Я никогда её не видела и мало что знаю о ней, поэтому и была бы рада любой информации.

Я еще некоторое время стою, вслушиваясь в окружающие звуки. Но стихает даже шорох листьев на ветру – теперь меня будто окружает полнейшая пустота.

– Хорошо, – наконец, вздыхаю я, отнимая руку от зелёной изгороди, – Если ты не хочешь сейчас говорить, я пойму. Но… я буду ждать. Если передумаешь – я здесь.

Возвращаясь в особняк, меня перехватывает Килиан. Повар уже приготовил новую порцию сладостей на завтра, но почему-то он все равно выглядит обеспокоенно.

– Мадам Шелби, рад, что вы вернулись. Мы сделали всё, как вы просили, но… у нас уже порядком накопилось помятой вишни. К сожалению, далеко не всё удаётся сохранить в целостности после сбора.

– Понимаю, – тяжело выдыхаю я. Как бы бережно не собиралась вишня, а этого действительно не избежать, – И в каком она состоянии?

Килиан виновато разводит руками:

– Разве что в варенье… правда, у нас на сегодня закончился почти весь сахар. Может, вы знаете какой-нибудь рецепт, где не используется много сахара? Я бы мог предложить сделать пастилу, но, боюсь, времени это займет немеряно.

На секунду я задумываюсь и уже хочу предложить сделать пирожки-кармашки с вишней, дроблеными орехами и медом, но потом отмахиваюсь. Нет, во-первых, пирожки вкуснее когда они только-только из печки. Во-вторых, вряд ли это вызовет хоть какой-нибудь интерес со стороны покупателей.

А это значит, что нужно внимательно посмотреть на ситуацию с разных углов. Было ли что-то такое, чего нам не хватало сегодня?

Я крепко задумываюсь, вспоминая разрозненные рывки сегодняшнего дня и вдруг… меня осеняет.

– Точно! – вскидываю голову и не могу сдержать улыбки, глядя на Килиана, – Я знаю, что нужно сделать!

– И что же, мадам? – даже наклоняется он вперед, будто надеясь, что я сейчас прошепчу ему свой самый сокровенный секрет.

– То, что я очень надеюсь, сможет еще больше выделить нас среди всех остальных торговцев сладостями!

***

На следующий день мы приезжаем в город, преисполненные решимости, с надеждой на то, что сможем повторить успехи вчерашнего дня. А, может, даже приумножить их. Вот только, разложившись, мы замечаем одну странную вещь.

Прохожие не спешат подходить к нам и покупать сладости так же активно, как они это делали вчера. Нет, редкие покупатели все же есть, но их определенно меньше, чем обычно.

Рафаэль растерянно чешет затылок.

– Может, просто всем приелись наши вишни?

Но мне кажется, что дело в чем-то другом. В груди крепнет смутное ощущение беды. Которое, судя по всему, передается Сильви. Потому что в какой-то момент она не выдерживает.

– Да что случилось то? – она в сердцах ставит корзинку со сладостями, с которой она подходила к прохожим в телегу и упирает руки в бока, – Нужно выяснить что тут опять творится!

Глава 59

Толпа на площади вяло бродит туда-сюда, будто не особо замечая наши пряные вишнёвые сладости, которые ещё вчера пользовались бешеным успехом. Рафаэль хмурится, нервно постукивает пальцами по столу, а Сильви то и дело поглядывает вокруг, пытаясь уловить, куда делись все покупатели.

Я же внутренне содрогаюсь – слишком хорошо помню, как ещё недавно нас выгоняли стражники по указке графа Рено.

– Надо что-то делать, – шепчет Сильви, покачивая головой. – Так мы ни одной монетки не заработаем.

Я молча киваю, внутри поднимается какая-то тягучая тревога. Может, это снова проделки графа? Или Леон, который теперь старается гадить мне при каждом удобном случае?

Пока я кручу в голове эти мысли, Сильви решительно убирает корзинку со сладостями в сторону:

– Всё, я пойду выясню, – заявляет она, стиснув губы в упрямую линию. – Вот просто спрошу прохожих, в чём дело! Почему люди к нам не идут.

– Только постарайся никого не поколотить, ладно? – пытается пошутить Рафаэль, хотя сам уже едва держит себя в руках. Видно, что его тоже раздражает вся эта неопределённость.

Сильви, не оглядываясь, решительно пересекает площадь, останавливая то одного прохожего, то другого, и о чём-то с ними разговаривает, напряжённо прищурив глаза. Я издали наблюдаю, как она что-то спрашивает, машет руками, а люди то пожимают плечами, то, что-то неохотно бормочут ответ.

Минут через десять Сильви возвращается. В глазах у неё – смесь возмущения и затаённого боевого задора, а на лице такое выражение, словно она только что захватила вражескую крепость.

– Я кое-что узнала, – говорит она, запыхавшись. – Оказывается, тут за углом, в переулке есть кондитерская, которая продает сладости… прямо один в один, как наши. И, что самое главное, – дешевле, чем у нас!

– Что?! – я резко выпрямляюсь, Рафаэль так вообще чуть не роняет мешок с монетами.

Кассий, стоящий рядом, недовольно сводит брови:

– Может, просто совпадение?

– Нет! – упрямо мотает головой Сильви, – Люди говорят, что это «те же самые вишнёвые конфеты, которые им так понравились вчера у нас. Только вкус, якобы, ярче и цена дешевле. Вот весь народ туда и ломанулся!

Неловкая тишина спускается на нас: выходит, кто-то беззастенчиво эксплуатирует наши рецепты, отбирая у нас покупателей?

– Нет, так дело не пойдет! – на этот раз завожусь уже я, – Нужно во всем разобраться, иначе нас отсюда просто выдавят.

Сильви с готовностью меня поддерживает, а Кассий молчаливой тенью пристраивается рядом. Мы оставляем лавку на Рафаэля, а сами отправляемся в обозначенный нам переулок.

Миновав ряд магазинов, сворачиваем на неширокую улочку, где никогда не было особенно много народа. Но сейчас…

Сейчас там стоит толпа – человек двадцать, не меньше, причем каждый держит в руках либо кулёк со сладостями, либо деньги, видимо, ожидая, пока им отсыплют сладостей.

При виде всей этой картины у меня все ноет в груди. Очевидно, что товар этой кондитерской крайне популярен.

Кто-то из их сотрудников ходит вдоль очереди, угощая народ конфетами для затравки. Пахнет шоколадом, вишнёвым сиропом, специями…

Я возмущенно вскидываю голову и замечаю знакомую вывеску: это ведь тот самый магазин, где нас недавно встретил в штыки сухопарый человек, перебивая нас криками «У меня своя выпечка не хуже, валите прочь!».

– Подонки! – шипит Сильви, сжимая пальцы так, будто готова прямо сейчас кинуться с кулаками на владельца этой кондитерской, – Сперва нам отказали, а теперь рецепты воруют!

Мы проталкиваемся ближе, обращая внимание, что перед самым входом стоит выносной прилавок, на котором навалена целая гора конфет и расставлены таблички, одна из которых гласит: «Лучшая в городе вишня в глазури от мсье Кальдури».

Мимо нас снова проходит девушка, работница кондитерской, которая предлагает нам попробовать сладости, даже не подозревая, что мы далеко не потенциальные клиенты.

Осторожно кладку вишню в шоколаде в рот и… в нем сразу же вспыхивает знакомый вкус: та же терпковато-сладкая вишня, покрытая тонким слоем шоколадной глазури, тот же сильный аромат специй.

Хотя… чем дольше я смакую, тем больше понимаю, что разница между нами сладостями действительно есть. Пусть и небольшая. Однако, здесь очень явно добавили в специи гвоздику, и как будто бы небольшое количество апельсинового экстракта, чтобы оттенить вкус. Да и глазурь чуть более густая, с приятным глянцем. Однако базовый рецепт почти идентичен тому, что мы сами разработали!

– Ну, как тебе? – хмуро спрашивает меня Сильви, прикончив пробу. – Скажи, один в один же?

– Ну, – недовольно цежу сквозь зубы, до сих пор глубоко возмущенная таким нечестным поведением, – может, чуть более выражен аромат гвоздики… А в остальном да, это по сути наш десерт.

Внутри бурлит злость: всё указывает, что владелец магазина, взяв наши сладости, которые мы принесли к нему два дня назад, чтобы договориться о сотрудничестве, попробовал и на их основе сделал практически такие же. Разве что более дешевые по себестоимости. Что и позволило ему добился колоссального успеха.

– Вот же… паразит! – вырывается у меня.

– Ты чересчур ласковая, – ухмыляется Сильви.

Но я ее уже не слышу и пытаюсь прорваться сквозь плотную толпу ко входу в магазин, чтобы высказать всё хозяину. Но народ, ещё не разобравшись, отталкивает меня:

– Эй, аккуратнее, девушка! Не лезьте без очереди!

– Что это за манеры такие, тьфу!

Я уже готова кричать, но Кассий мягко останавливает меня, снова выхватывает личную печать с гербом Эльверона и грозно возвещает:

– Дайте пройти! В этой кондитерской происходит обман! Сладости, которыми вас угощают, краденые!

Тишина на миг накрывает переулок. Люди ошарашенно перешептываются: кто-то рассыпает монетки, а один мужик даже роняет бесплатные конфеты. Но гораздо больше людей просто ничего не понимая вертят головами из стороны в сторону. они явно еще не понимают, кто прав, кто виноват.

Пользуясь случаем, мы протискиваемся к двери, откуда уже выходит сам владелец заведения – тот самый сухопарый кондитер, заведующий этой лавкой. Худой, как жердь, с вздёрнутым носом и злым взглядом.

– Вы чего себе позволяете?! – выпаливает он, начиная с порога. – Я-то гляжу, что вы за шум тут подняли? Как вы сами смеете обманывать моих посетителей, говоря будто я что-то у кого-то украл? Убирайтесь отсюда живо!

Глава 60

Сузив от возмущения глаза, я рвусь вперёд и буквально шиплю:

– Как смею? А как вы смеете выдавать наши сладости за свои?

– Пропрошу! – повышает голос кондитер, багровея на глазах, – У меня все честно!

– Да? – наседаю на него я, – А как тогда объяснить, что недавно, когда мы принесли вам образцы своих сладостей, выгнали нас прочь, сказав, что наши сладости вам не подходят. А потому, всего через пару дней, происходит чудо! Вы начинаете продавать точно такие же!

Кондитер скрипит зубами, вскидывая голову:

– Все потому что у меня изначально продавались похожие конфеты! А ваши я и пробовать-то не желал, вы меня силком заставили! И вообще, у моей кондитерской, в отличие от вашей грязной телеги, есть своя история! Она, как и большинство рецептов, достались мне от отца!

– Лжёте! – Сильви тоже присоединяется ко мне, не в силах сдерживаться, – Вкус ну точь-в-точь наши, разве что с другой пропорцией пряностей!

– Просто совпадение, – презрительно цокает языком он. – В мире кулинарии полно одинаковых рецептов. Однако даже так, в моих всегда есть своя особенная фишка, которая и отличает оригинал от подделки. Поэтому, я советовал бы вам заканчивать с голословными обвинениями и проваливать отсюда прочь!

На этот раз терпение кончается уже у Кассия. Кипя от возмущения, капитан вновь потрясает жетоном:

– Может, это вам пора заканчивать, прежде чем я позову стражу, которая обязательно докопается до самой сути. И поверьте, когда они докажут, что вы украли рецепт мадам Шелби, то за это придётся ответить!

Но кондитер не выглядит испуганным. Напротив, он скрещивает руки на груди и насмехается в ответ:

– Ой, да зовите хоть самого короля! Как вы будете доказывать это? Вы сами сказали, что по сравнению с вашими никчемными десертами, есть отличия. Если вы собрались арестовать меня только за то, что ваша вишня немного похожа на мою, вам придется арестовать всех пекарей, которые торгуют одинаковым хлебом и пирогами, всех поваров, которые готовят одинаковые похлебки… мне продолжать список?

Мы втроем смотрим на него полными ненависти взглядами. Уверена, все остальные, как и я сама, внутри понимаем, что в чем-то этот Кальдури прав. В мире кулинарии и правда полно одинаковых рецептов. Вот только его десерты подозрительным образом появились и стали пользоваться популярностью только после того, как он сам попробовал наши.

А это ну никак не может быть совпадением. Вот только, какие у нас шансы доказать это?

– Гляжу, вы поняли, – продолжает насмехаться над нами кондитер, – А раз поняли, то вот вам еще одна мысль на подумать, если уж решите вызвать стражу. Когда они только разведут руками, так и не доказав того факта, что я у вас якобы что-то украл, как вы будете возмещать мне ущерб за урон моей репутации? – он взмахом руки показывает на толпу, – Между тем, мне будет легко доказать, что из-за ваших действий я понес огромные издержки.

– А-ах! – я чуть не взрываюсь, сжав кулаки. – Говорите что хотите, но мы уверены в своем авторстве! Наши рецепты ни с кого не скопированы, в отличие от ваших!

Он скользит по мне презрительным взглядом:

– Уверены? Тогда давайте спросим у этих прохожих. Пусть попробуют ваши конфеты и мои. Что, если им покажется, что это ваши сладости украдены у меня? Что вы будете делать, если сравнение окажется не в вашу пользу?

Сердце моё бешено колотится, в горле пересыхает от злости. Этот кондитер не просто мошенник – он прохиндей, каких еще поискать! Одной своей выходкой не только лишил нас заработка, но и поставил в патовую ситуацию.

Пользуясь своим положением, он мастерски давит на наши самые чувствительные болевые точки. Доказать что-то публике будет непросто (если не сказать невозможно), ведь у кондитера уже наработанная репутация, а мы тут новенькие.

Сильви дрожащим голосом шипит:

– Хитрый жулик! Но мы вас выведем на чистую воду!

Тот фыркает:

– Ну-ну, удачи вам. А теперь, оставьте меня в покое и не мешайте торговать.

Люди вокруг в растерянности перешёптываются, у некоторых в глазах читается, что они склонны верить знакомому местному кондитеру, а не неизвестной приезжей. Кто-то, напротив, негодует: «Если это правда, надо призвать кондитера к ответу!». Правда, таких меньшинство. Да и те, кто есть пока ограничиваются одними только разговорами – о каких-то более решительных действиях речи даже не идет.

Я чувствую, что меня колотит изнутри. Несправедливость душит горло, а вокруг витает запах шоколадно-вишневого сиропа с пряностями – нашего сиропа! И это бьет больнее всего…

– Ну, что, мадам Шелби? – резко спрашивает Кальдури, нависая надо мной и упирая руки в бока, – Что вы решили? И прошу не затягивать с ответом – в отличие от вас, мне еще работать и работать!

Меня бросает в жар от возмущения, а сердце сжимается от бессилия. Я оглядываюсь на сосредоточенного Кассия и понурую Сильви. Нужно что-то делать… вот только, что?

В голове бушуют мысли: «Нельзя же так отпускать этого наглого вора! Но и в его ловушку ни в коем случае нельзя угодить…»

Между тем, вариантов у нас и правда немного. Можно надеяться на влияние Кассия и вызывать стражу, уповая на их здравый смысл. Но если ничего не получится, мы рискуем влезть в затяжную тяжбу, потратив кучу драгоценного времени.

Но вместе с тем, я просто не могу стоять и смотреть на то, как все новые и новые посетители подходят к прилавку, готовые купить “его” вишневые сладости.

Жар распирает щёки. Кондитер стискивает губы, явно теряя терпение, а народ не сводит с нас любопытных взглядов.

Я в полной мере ощущаю, что любое сказанное мной сейчас слово может кардинальным образом всё изменить. Осталось только понять что такого я могу сказать, чтобы спасти наше положение.

Я лихорадочно копаюсь в памяти, выуживая оттуда все, что так или иначе могло бы помочь сейчас: мой прошлый опыт работы в цветочном магазине, мои первые кулинарные победы на кухне под радостные аплодисменты мамы, мозговой штурм, устроенный нами с Рафаэлем и Килианом перед тем, как мы решились делать сладости и продавать их на улицах города…

И в этот самый момент, мне в голову приходит идея!