Текст книги "Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 26 страниц)

Глава 80

– Этот амулет… – с трудом вздыхает Ноэ, – В нём таится всё то, что когда-то считал своей слабостью тёмный маг Раймон де Лаон: его самые глубокие мысли, эмоции, память. Его боль, его отчаяние, его страдания. Его человечность. Все, что может уничтожить его. Когда он потерял… любимую, то хотел от этого избавиться, но не смог. Каждая «слабость» так или иначе была связана с ней. Поэтому Раймон запечатал все, что мучило его в отдельном артефакте, чтобы избавиться от любой мелочи, которая могла бы хоть как-то на него повлиять.

Я пораженно сглатываю – этот рассказ во мне отзывается тупой болью.

– Но… почему тогда… – тихо переспрашиваю я, – почему этот амулет так влиял на тебя?

И только спустя секунду до меня доходит.

Расширившимися от шока глазами я смотрю на Ноэ и выдыхаю:

– Боги… потому что ты и есть тот самый маг!

Воцаряется крохотная пауза, в которой тени магии по-прежнему сотрясают лабиринт, то и дело разрывая ночной сумрак всполохами драконьего пламени. Я вижу, как Ноэ закусывает губу и наконец, горько усмехаясь, произносит:

– Ты права. Я и есть тот самый маг. Точнее, то, что от него осталось.

– Но как… – мотаю головой я, не в силах толком ни принять, ни осознать это, – Как такое возможно?

– Как я тебе уже рассказывал, Раймон… вернее я, – продолжает Ноэ, глядя мимо меня, словно вспоминая. – хотел, запечатать собственную силу. Но перед тем как это сделать, я задумался о том, как ее защитить. Мало того, что страж должен быть бессмертным, он еще должен быть достаточно сильным. И тогда я понял… что не существует лучшего стража для моей же силы, чем я сам. Отделив «слабости», избавившись от желаний, былой боли и всего, что связывало бы меня с человеческой оболочкой, я по сути превратил сам себя в тень…

Его призрачные черты вздрагивают, и в них вдруг видится отблеск прежнего величия:

– Долгое время у меня не было даже имени. То, которым я назвался тебе… Ноэ… его дала мне твоя тётушка, Джозефина Беллуа. Она сказала, что оно значит «надежда» на одном её любимом диалекте. Поначалу я противился ему, но потом… потом даже не заметил, как принял его… – Ноэ вздыхает с печальной усмешкой. – Джозефина изменила меня. Настолько, что она была первая, кому я доверился и не только рассказал про этот амулет, но и отдал его ей. Я передал Жозефине амулет, взяв с нее слово, что она избавится от него, потому что я до сих пор не мог сделать этого сам. Вот только она… нарушила слово.

Я опускаю взгляд на исцарапанные ладони.

«Так вот почему Ноэ так взбесился, когда увидел амулет у меня!»

На меня будто снисходит озарение. Почти все теперь становится понятно.

Но вместе с озарением, меня обуревает острая жалость к Ноэ.

– Прости… – вырывается у меня искренне. – Я не знала.

Ноэ болезненно улыбается:

– Теперь ты знаешь. И понимаешь насколько опасно оставлять этот амулет в чужих руках. Если без него я могу принимать подобие человеческого облика, то амулет способен вернуть мой облик со всеми его слабостями. Имея власть над амулетом, он запросто сможет подчинить меня себе и тогда я сам передам ему запечатанную в глубине лабиринта силу. Или же он поглотит меня и сделает это сам. Одно из двух. Но в любом случае, он все равно получит то, за чем пришел.

Сверху раздается новый удар, от которого содрогаются стены.

Я, сжимая кулаки, вцепляясь в Ноэ:

– Нет! Я отказываюсь верить, что всё кончено! Ты сказал, что если я заберу твою силу, то смогу сопротивляться Габриэлу? Но почему тогда ты сам не можешь вернуть себе свою же силу? – я вглядываюсь ему в глаза, чувствуя, как сердце сжимается от сочувствия.

– Если я верну её… – Ноэ дрожащим голосом растягивает слова, – Я могу снова обезуметь и попытаться спалить весь этот мир.

– Этого не случится, – горячо возражаю я, – Самое яркое подтверждение этому – ты сам. Который вовремя опомнился и запечатал свою силу. Да и я буду рядом и ни за что не дам тебе погрузиться в безумие. Да и разве моя тётушка, которая назвала тебя «Ноэ», сделала так не потому что верила в тебя? Верила в то, что ты сможешь справиться со своей тяжелой ношей? Разве не поэтому она не избавилась от амулета? Я не знала свою тетю, но я уверена в том, что она рассуждала точно так же.

Ноэ грустно усмехается.

– Как же ты все-таки на нее похожа…

– Это значит “да”? – облизываю я пересохшие губы и смотрю на него с надеждой.

Ноэ колеблется, плотно сжимает губы, но всё же кивает:

– Хорошо. Пусть будет так. Я доверюсь тебе… и верну свою силу. Но если я… – он сглатывает, – вдруг потеряю себя… меня уже ничего не остановит.

– Если ты хочешь меня напугать, то у тебя не получится, – мотаю я головой, но при этом сердце у меня резко сжимаетсяа в голове мелькает мысль: «Боги, лишь бы не дошло до этого…»

Ноэ поднимается на ноги, и, шатаясь, указывая на тёмный проход, ведущий вглубь лабиринта. Где-то там хранится «сердце» Раймона де Лаона – его истинная магия, которую Ноэ, по сути, и запечатал. Сквозь громадный вестибюль из сплетённых ветвей, по засыпанной обломками дорожке, мы продвигаемся все дальше и дальше.

Наконец попадаем в широкий зал, если так можно выразиться, обнесённый высокими стенами лиан.

По центру высится знакомый алтарь, обвитый толстыми побегами: тот самый, из моего видения. По его краям выбиты темные наполовину стертые символы. Сверху пробивается тусклый свет.

Ноэ, дрожа, протягивает руку к алтарю, и лианы, будто послушные, расходятся, обнажая мрачную каменную плиту. Он поворачивается ко мне:

– Моя сила похоронена здесь, прямо в этом камне… – он не договаривает, напряжённо вздыхая. – Как только я прикоснусь к нему, печать спадёт, и вся моя сила вернётся.

Подхожу ближе, страх у меня в груди колотится нещадно:

– Сделай это, – тихо говорю. – У нас нет выбора. Если Габриэл победит Эльверона, то придет сюда и добьёт нас обоих.

Ноэ кивает, а потом медленно, с едва заметной дрожью, прикасается к камню. Из трещин выплёскивается пурпурно-чёрное свечение, разрастается вдоль узоров, перекидываясь на руки Хранителя.

Я цепляюсь взглядом за его лицо: вижу, как губы Ноэ сжимаются, брови опускаются в мучительной гримасе.

– О-о-ох… – тихо шепчет он, и в его глазах вспыхивает что-то дикое, чужое, неизведанное. – Моя… сила…

Вокруг Ноэ копится темная, практически черная аура, больше похожая на гудящую бурю.

– Ноэ?! – я хватаю его за плечи, но он внезапно отбрасывает меня в сторону с дикой силой. Я тяжело падаю на землю, приложившись спиной так сильно, что все тело сводит.

Когда поднимаю взгляд, Ноэ уже не похож на самого себя. Теперь это фигура высокого мужчины, облачённого в длинные тёмные одеяния, походящие на магическую мантию с рунами. Волосы до плеч, отливают чёрно-серебристым. Глаза горят красноватым огнём, на лице гримаса боли и ненависти.

– Ноэ? – осторожно зову его я.

Вместо ответа, он оборачивается, глаза дико блестят, будто он совсем не узнаёт меня. На его лице застывает презрительная гримаса, а в левой руке вспыхивает багровое пламя:

– Кто ты? И как смеешь говорить со мной?!

Глава 81

У меня всё внутри обрывается, когда я вижу это чужое, жуткое выражение на лице Ноэ – будто в нём уже нет ровным счётом ничего человеческого. Его глаза, теперь налитые зловещим красноватым светом, обжигают своей ненавистью, а багровое пламя, мерцающее в его руке, заставляет воздух вокруг искажаться.

– Ноэ, – неуверенно повторяю я, подавшись ближе, хоть сердце сжимается от страха, – Это же я, Оливия… Ты… разве ты совсем ничего не помнишь? Ни меня, ни Жозефину?

Но в ответ он лишь самую малость дёргает головой и щурится как от легкой головной боли. Губы кривятся в презрительной усмешке:

– Я не знаю ни одного из этих имен. – Его высокомерный взгляд медленно скользит по мне. – Что тебе от меня нужно, ничтожество?

«Значит, он действительно всё забыл… – у меня внутри темнеет от ужаса. «Вернув себе силу, Ноэ принял облик мага – Раймона – таким, каким он был когда-то»

Со стороны коридоров лабиринта доносятся очередные раскаты, напоминая, что два дракона всё ещё сражаются наверху.

Меня пробирает холодок: «Если я сейчас не помогу Ноэ вернуть над собой контроль, то всё пропало…»

– Прошу тебя, – я делаю ещё шаг вперёд, дрожа всем телом, – Ты должен вспомнить, кто ты… Слушай, разве ты хотел...

Но он злобно вскидывает голову, и язык темноватого пламени летит мне под ноги, обжигая край платья. Мне удается в последний момент отшатнуться и затушить огонь ладонью, чтобы платье не вспыхнуло как факел. От дыма жжёт глаза, а страх сдавливает горло.

– Прочь с моего пути! – гаркает он голосом, полным ненависти. – Не смей со мной говорить так, будто знаешь меня, наглая девчонка!

«Нет… всё именно так, как он боялся», – внутри шевелится отчаяние. Губы пересыхают, и хочется кричать, но я усилием воли заставляю взять себя в руки.

Что же делать?

В этот момент я вспоминаю, как несколько дней назад мне приснился до ужаса реалистичный сон про то, как появился этот лабиринт. И тогда женский голос будто сказал мне: “Не оставляй его”.

Сейчас я подсознательно понимаю, что это была Эллари. Вернее, память о ней, что была скрыта в этом амулете. И сейчас мне приходит в голову мысль: «А что если мне как-то пробудить его память. Возможно, образ Эллари может Ноэ придти в чувство…»

Вот только, как это сделать, если каменный амулет у Габриэла?

В голову приходит самая безумная мысль, которая только может придти в этих обстоятельствах и я тут же бросаюсь вперёд.

Я понимаю, что рискую. Но другого выбора просто нет.

Я хватаю мага за предплечье, волна магии бьёт мне в грудь, отзывается жгучей болью, но я не отпускаю руку. Вместо этого закрываю глаза и изо всех сил пытаюсь вызвать своё видение осознанно.

Обычно мои видения возникали сами по себе – при прикосновении к людям или предметам. Но теперь я хочу чтобы оно появилось само, по моей просьбе. Внутренне собираю всё свое желание, всё отчаяние, всё, что удерживает меня от паники.

«Покажи мне… Пожалуйста, покажи мне Эллари, которой он так дорожил…»

Словно горячая волна прорывается через меня, и в одно мгновение мир лабиринта гаснет, занавес темноты расступается. Я чувствую, как сознание куда-то проваливается…

Мерцающий свет. Шорох лёгких шагов.

Передо мной – просторный зал, на стенах колеблется свет факелов. Здесь нет тьмы и колючих изгородей, лишь величественные узоры из чёрного мрамора и магические символы на полу. Молодой мужчина в длинном тёмном одеянии стоит у резного алтаря, а рядом – девушка в белоснежном лёгком платье. У неё золотистые волосы, заплетённые в свободную косу и нежная теплая улыбка.

Это действительно Эллари. А мужчина рядом – Раймон, ещё прежний, который не скатился в отчаяние. В его взгляде есть стремление защитить и уберечь всё, что дорого. Но также – капля тревоги, будто он опасается чего-то извне.

– Раймон, не сердись, – шутливо упрекает его Эллари, глядя на смятённое лицо Раймона, – Ты так переживаешь из-за каждого пустяка.

– Но я… – поднимает на нее взгляд маг. Он явно хочет что-то сказать, но вместо этого он только улыбается, – Да, пожалуй ты права.

– Вот и отлично, – наклоняет голову на бок Эллари, а затем подходит к нему и, закинув руки ему на плечи, наклоняется ближе, – Я не хочу, чтобы ты мучал себя. Давай просто побудем вместе. Рядом. Только ты и я.

Внезапно, сцена темнеет и прерывается. Я не успеваю даже испугаться, что, возможно, сделала что-то не так, но вместо нее появляется другая.

Эллари лежит на земле, изумрудная трава под ней окрашивается в красный. Она одна, рядом никого нет. Эллари смотрит в небо, тяжело дышит, но улыбается.

– Раймон, если ты услышишь меня, я хочу чтобы ты знал… ты сделал всё, что мог. Я… я не жалею о том, что была с тобой, пусть даже недолго….

Ее веки тяжелеют, голос становится тише.

– Пусть моё время подходит к концу, но это не повод рушить то прекрасное, что нам удалось пережить. Наша встреча, наши чувства… это было чудом. Береги эти воспоминания, не превращай их в свою ненависть ко всему миру.

А потом у неё вырывается тяжёлый судорожный вздох. Силы покидают Эллари.

– Я… не хотела, чтобы ты страдал, – шепчет она. – Не оставляй… не оставляй любовь, что была у тебя…

Её голос срывается, а голова безвольно заваливается на бок.

Видение затемняется, и я последний раз успеваю разглядеть её улыбку – такую нежную и чистую.

Я открываю глаза с судорожным вдохом, обнаруживая себя всё в том же лабиринте, у алтаря, сжимая руку разъяренного мага. Но теперь он вздрагивает, по его лицу пробегает рябь, как будто внутри него идет ожесточенная борьба.

– Эллари… – едва слышно стонет он, закрывая глаза. Его плечи судорожно вздрагивают, магическое багровое пламя гаснет в руке. – Эллари, проклятье… почему…

Я с облегчением вижу, что бешеное безумие во взгляде спадает. Его ноздри раздуваются, он тяжело дышит, кулаки трясутся. Кажется, он снова вспомнил, кто он на самом деле.

На его лице наконец проступает осознание, исчезает угрожающий беспощадный взгляд. Теперь это просто человек, сломленный болью и раскаянием.

Мне тоже нелегко сохранять самообладание. Чувствую, что еще немного и я разрыдаюсь – ведь я только что разделила с ним столь личную, трагическую память. Сердце сдавливает отчаяние и боль.

– Ноэ… Или Раймон… – шёпотом говорю я, опуская руку. – Прости, что я… влезла в твой самый сокровенный момент. Но иначе ты бы остался во мраке своего безумия.

Он выпрямляется, слёзы на его щеках предательски блестят, хотя он и сжимает зубы, стараясь держаться.

– Она не… винила меня. Даже когда умирала, она боялась лишь того, что я стану проклинать весь мир. Что я в итоге и сделал. Как же я мог так поступить?

Я сдерживаю комок в горле, а сама кладу руку ему на плечо:

– Просто ты был один… в тот момент не нашлось никого, кто мог бы поддержать тебя и разделить твою боль. Но теперь, – я вглядываюсь в его лицо, – ты не один. Я, и все, кто живет в поместье, мы все готовы бороться вместе с тобой, а не против. Мы разделим между собой твои слабости, мы примем вместо тебя то, от чего ты так долго бежал.

Ноэ долго молчит, опустив голову. Буря эмоций клокочет на его лице: страх, сожаление, стыд. И наконец чуть хрипло говорит:

– Я виноват… перед Эллари. И жалею, что рядом не оказалось такого человека, как ты. Того, кто смог бы… удержать меня.

Откуда-то сверху доносится очередной раскат, которому вторит дикий драконий рёв. Я понимаю: мы не можем терять ни секунды – Эльверон, возможно, уже изматывает Габриэла, но не факт, что одолеет его в одиночку.

– Нам нужно идти, – мягко говорю я. – Габриэл никуда не делся, его нужно остановить. Ты… поможешь нам с этим?

Ноэ… или Раймон… поднимает взгляд – в глазах уже нет той бешеной искры. В них отражается лишь холодная решимость:

– Да, – отвечает он сипло. – Считай, что это мой долг перед Эллари. И перед самим собой.

Глава 82

Эльверон

Я взмываю в воздух, чувствуя, как мои крылья разрезают пропитанный магией сумрак. Лабиринт внизу беснуется – шипы и ветви изгородей корчатся в агонии, а оглушительный грохот взрывов и крики людей перемешиваются со стонами раненых.

Но мне некогда оглядываться: прямо напротив меня Габриэл.

В груди свирепствует дикая ярость. Именно он ради корыстных целей заманил Оливию сюда, именно он посмел украсть мой жезл. И не только украсть – он убил моего отца, чтобы завладеть этой фамильной реликвией…

При одной мысли об этом кровь закипает.

Мы кружимся в воздухе над осыпающимися стенами лабиринта, срываемся в бешеный вираж. По ушам бьет его яростный рев.

– Зачем ты хочешь заполучить силу Оливии?! – рычу я, выпуская из пасти заряд синеватого пламени.

Сноп огня прочерчивает мрак, врезаясь в левое крыло Габриэла. Но тот все же уходит в сторону, хоть я и успеваю заметить обугленные пятна на его чешуе.

– Я просто желаю восстановить справедливость! – рычит Габриэл, отвечая мне волной красноватых искр. – И вообще, с каких это пор тебе есть дело до её силы? Или ты опять выслуживаешься перед королём? Как когда лишил меня места при королевском дворе, в совете?

– Чушь! – огрызаюсь я, отмахиваясь от его раскалённой магии, которая жжёт крылья и заставляет скалиться от боли. – Ты сам виноват в этом! Я поймал тебя на сомнительных сделках с нашими противниками. И король решил не допускать тебя к совету. Не я – король.

– О да, сомнительные сделки! – рявкает он, растягивая пасть в мерзкой ухмылке. – Будто никто другой в королевстве не проворачивал нечто подобного! Торговля оружием, пленными и ресурсами в обход казны, самоличный захват земель и подкуп влиятельных персон… Назови мне хоть одного члена королевского двора, которого не подозревают в чем-то подобном.

– Подозрения на то и подозрения, что они могут оказаться беспочвенными. Тогда как тебя буквально поймали за руку!

– Говори что хочешь! – заходится безудержным ревом он, – Просто тебе хотелось занять моё место в королевском совете! Захотелось выслужиться перед королем и собственными предками, подняться так высоко, как еще ни один дракон из твоей родословной не поднимался! Признайся, ты положил глаз на корону? Впрочем, не важно, потому что я уже восстановил справедливость, вернув тебя на место! Каково это чувствовать себя на вершине, а потом рухнуть с нее в бездну?!Слова Габриэла похожи на бред и все же…

Подсознательно я понимаю что он имеет в виду. И от этого осознания у меня внутри всё вспыхивает леденящим гневом.

– Выходит, это был ты?! – вырывается гневный рев из моего горла, который отдается раскатами эха.

У меня были подозрения на этот счет, но не было доказательств. Теперь же Габриэл фактически сам сознался, что это именно он подослал те грязные бумаги Юдеусу Сегалю. Те самые, которые едва не погубили мою репутацию. Я до сих пор не могу забыть как это практически уничтожило моё имя, и как король вынужден был исключить меня из совета.

– Моего отца ты тоже убил из-за своей одержимой мести?!

– Нет, с твоим отцом, получилась чистая случайность, – фыркает Габриэл, будто воспоминания об этом доставляют ему удовольствие, – Я лишь хотел заполучить ваш родовой жезл, а он подвернулся под руку. Ну, зато я испытал обсидиановое оружие на нём. И убедился: оружие из легенд действительно способно убивать драконов. Это позволило мне остаться в тени.

У меня будто рвётся внутри что-то невидимое – я разом забываю о боли от ран, о мраке, нависшем над лабиринтом. Мне хочется прямо сейчас наброситься на этого монстра: он убил моего отца без особой причины, просто потому что это оказалось удобным!

Его смех – как плевок в мою душу.

– Подонок! – реву я, захлёбываясь ненавистью. – И покушение на меня, на которое пошел барон Дальрия… тоже твоих рук дело?!

– Конечно, – рычит он, довольно скалясь, – Я надеялся, что столько обсидианового оружия поможет раз и навсегда мне покончить с тобой, чтобы ты больше не вмешивался в мои планы. Тем более, что ты слишком близко подобрался к моим игрушкам – этим контрабандистам, через которых я действовал. Жаль, что ты успел выкрутиться. Но теперь-то, думаю, мы завершим начатое. И ни Оливия, ни это чёртово поместье не спасут тебя.

Я замираю на миг. Вскипевший в груди гнев разгорается алым пламенем. Глаза буквально застилает красная пелена. Он покончил с моим отцом, похитил родовой артефакт, натравил на меня головорезов с обсидиановым оружием. Лишил кучу людей жизни и будущего. А теперь, хочет сделать тоже самое и с Оливией!

Ни за что!

– Можешь даже не надеяться, что у тебя хоть что-то получится! Потому что я буду тем, кто остановит тебя! – выплевываю я, и разом бросаюсь вперед, вцепляясь в его драконью шею. Когти вонзаются в чешую, а Габриэл ревет, пытаясь оттолкнуть меня.

Мы сходимся в смертоносном вальсе. Он вскидывает морду, чтобы окатить меня пламенем.

Жар обжигает мое тело, едкий дым поражает лёгкие. Но я не сдаюсь, сжимаю его в смертельных объятиях, не позволяя вывернуться.

Я чувствую, что он поддается, еще немного и я одержу победу. Габриэл уже запрокидывает голову и хрипит от боли. Но тут я замечаю странный отблеск в его лапах. Опускаю взгляд и леденею – он сжимает мой родовой жезл.

– Получай! – шипит Габриэл.

Жезл вспыхивает, с его острия срывается сгусток темно-зеленой магии, что врезается мне в бок. Я ощущаю, как сквозь мою броню пробивается пронизывающая боль, с которой я не могу справиться.

У меня из глотки вырывается полный боли рев: ощущение такое, будто меня пронзили копьём. Крылья обмякают, вся сила утекает, и я камнем валюсь вниз, едва контролируя тело.

– Каково это – быть убитым собственным родовым артефактом?! – доносится до меня торжествующий вопль Габриэла, его смех режет слух. – Нравится чувствовать силу твоих предков, обратившуюся против тебя?

Мир вокруг меня превращается в безудержную смесь ветра и боли.

Я пытаюсь собрать силы, взмахнуть крыльями, чтобы остановить падение, но все тщетно. Рана слишком тяжелая, крылья будто не слушаются, и вообще половина тела будто онемела.

Удар о ветви отзывается раскатом в моей голове, и сознание покрывается чёрной пеленой. Последнее, что я улавливаю, – злобный рев Габриэла и далёкий крик, в котором различаю знакомый голос Оливии…