Текст книги "Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 26 страниц)

Глава 51

Чувствую как в друди разрастается огорчение, но Рафаэль не дает ему полностью поглотить меня и тоже включается в разговор.

– Мы же не собираемся его пытать, в самом деле, – усмехается он, – Нам нужно только пара минут, чтобы спросить его об украденных вещах. В конце концов, это в рамках того дела, по которому проходят все эти грабители. Кроме того, кто знает, может то что мы услышим как-то свяжет воедино и другие ваши дела. А там, глядишь, это тебе в личные заслуги запишут.

Ламберт запускает пальцы в копну волос. Он выглядит раздраженным, но теперь в его глазах мелькает сомнение. По крайней мере, он бросает на меня критический взгляд и пожимает плечами:

– Ладно, черт с вами. Только быстро, без сцен, и без драк. Я не хочу потом расхлебывать новые проблемы.

– Разумеется, – я выдыхаю с облегчением, ощущая радость оттого, что еще один барьер пал.

***

По дороге в город я сижу в карете, держа амулет на коленях. На всякий случай, шкатулка тоже лежит рядом. Из-за постоянной тряски, а также странных узоров на крышке шкатулки, в сумерках магических светильников мне кажется, будто она пульсирует слабой энергией.

Скольжу пальцами по этому плоскому камню – с резьбой в виде завитков, похожих на волны, – и замечаю, что внутри меня рождается странное беспокойное чувство.

Я ощущаю тот самый жар в груди и холод в висках, похожие как две капли воды на то, что я испытала, когда впервые столкнулась с хозяином Лабиринта, раскинувшемся в глубине сада тётушки. У меня даже мурашки пробегают по коже, хотя в карете достаточно тепло.

– Всё хорошо? – негромко спрашивает Рафаэль, сидящий напротив.

Похоже, он заметил мое состояние.

– Да, – отвечаю, не поднимая головы и не отрывая взгляда от амулета, – Просто… узоры на этом камне напоминают мне лабиринт. Не могу сказать точно… но как будто, они связаны.

Рафаэль с любопытством наклоняется:

– М-м-м, и правда эти волны похожи на беспорядочные пути. Возможно, это не совпадение. Однако, я слишком мало знаю о лабиринте, чтобы сказать наверняка.

Примерно через полчаса мы добираемся до участка Ламберта, который располагается в небольшом крепком здании с каменными стенами и завешенными окнами. Снаружи всё выглядит довольно угрюмо: массивная дубовая дверь, факелы по бокам и широкая вывеска с гербом города.

Мы с Рафаэлем выходим из кареты и направляемся ко входу. Кассий, который так же отправился с нами и который ехал все это время рядом с кучером, спрыгивает на землю и делает шаг ко входу, но путь ему моментально преграждает Ламберт.

– Мы не договаривались, что вы решите навестить его всей толпой, – неодобрительно ворчит он.

По глазам Кассия вижу, что он хочет разобраться с проблемой привычным способом – показав перед носом Ламберта печать герцога, только вот интуиция мне говорит, что, в отличие от обычных стражников, с их начальником это может не сработать. Вернее, может и сработает, но не так как задумал Кассий.

А потому, я прошу его подождать нас в карете. Тем более, что мы и в самом деле не собираемся задерживаться надолго.

– Хорошо, – нехотя соглашается он, – Но если вас не будет слишком долго, я войду туда без чьего-либо разрешения.

Его забота обо мне, пусть и продиктованная приказом герцога, греет душу. А потому, я спешу заверить его в том, что все будет хорошо.

Ламберт, ворча что-то резкое по поводу Кассия, проводит нас по коридору, освещённому едва тлеющими свечами. Чем дальше мы заходим, тем больше пахнет сыростью, смешанной с горьким запахом дыма и табака. С разных сторон то и дело доносятся приглушённые разговоры стражников.

Камеры расположены на самом нижнем уровне и представляют собой крепкие решётки, за которыми виднеются тёмные силуэты.

Наконец, Ламберт останавливается перед одной из камер и поворачивается к нам.

– Пришли, – недовольно роняет он. – Только учтите, я даю вам ровно десять минут и ни секундой больше. Не хочу, чтобы мои коллеги подумали, будто я привилегии кому-то раздаю.

– Понято, – киваю я, – Спасибо еще раз. Этого времени будет более чем достаточно.

Ламберт смеряет нас с Рафаэлем раздраженным взглядом, после чего, не говоря ни слова, уходит, оставив нас одних перед решеткой камеры.

Переведя взгляд вдаль, я тут же вижу Роланда, который сидит на жёсткой деревянной скамье внутри узкого помещения с одним крохотным окном под потолком. Слабый свет падает прямо на его лицо, из-за чего он выглядит сильно измождённым. Его плечи и бёдра напряжены, под глазами висят темные мешки, а губы сжаты в одну белую линию.

Услышав голоса возле своей камеры, он поднимает голову и, встретившись взглядом со мной и Рафаэлем, хмурится, а его скулы ходят ходуном.

– Вы посмотрите кто к нам пожаловал, – с явным раздражением бросает Роланд, кривя губы в злой ухмылке. – Новая владелица поместья Беллуа и её спаситель Рафаэль?

– Рад, что память тебя пока не подводит, – в ответ усмехается Рафаэль, – она нам сейчас очень понадобится.

– Чего вам надо? – резко выплёвывает Роланд, хоть его голос звучит более устало, нежели угрожающе, – Пришли посмотреть как я гнию за решёткой?

– Нет, – твердо отвечаю я, чувствую как меня накрывают смешанные чувства. С одной стороны, мне неприятно и больно видеть его здесь в таком состоянии. Но с другой, я напоминаю себе что после того, что он совершил, любое другое наказание будет для него слишком мягким, – Мы здесь для того, чтобы спросить у тебя кое что.

– С чего ты думаешь, что я тебе хоть что-то расскажу? – снова огрызается Роланд, —

Пошли прочь!

Судя по покрасневшему от раздражения лицу Рафаэля он хочет ответить что-то резкое, но я прерываю его, положив руку на плечо. Рафаэль поднимает бровь и вопросительно смотрит на меня.

Я же подхожу вплотную к решетке, обхватываю руками прохладные прутья и снова обращаюсь к Роланду:

– Спрашиваешь с чего я думаю, что ты мне что-то расскажешь? – повторяю я его вопрос, – Хотя бы с того, что к тебе уже приходил граф Рено. Я права?

На лице Роланда проступает растерянность, но он быстро прячет ее под маской равнодушия.

– И что с того?

– А то, что если бы граф Рено хотел, то ты бы уже был на свободе. К сожалению, я на собственной шкуре ощутила насколько быстро он принимает решения и находит… скажем так, не самые очевидные способы испортить мне жизнь. А раз ты все еще здесь, то есть только одна причина почему все именно так.

Роланд презрительно поджимает губу и утробно рычит. По его взбешенному взгляду я понимаю, что он и сам пришел к этому же выводу, но старательно отгонял его от себя.

Именно поэтому, я решаю громко и четко озвучить эту причину:

– Потому что ты для него бесполезен. Ты не только не украл из особняка то, что он хотел, ты еще и умудрился попасться страже. Из-за чего твои показания в пользу передачи поместья Беллуа в пользу Рено признали недействительными. И зачем ему после этого нужен такой помощник?

Слышу как Роланд скрипит зубами от ярости. Того гляди искры высечет.

– Заткнись, – рычит он, тем не менее нервно кусая губу.

– Серьезно? – подхватывает наш разговор Рафаэль, оценив в какую сторону он сместился, – Это все, что ты хочешь сказать? Не помочь прижать этого подонка, не раскрыть настоящую цель вашего спектакля под названием “ограбление”, а пожелать нам заткнуться?

Глаза Роланда мечут самые настоящие молнии.

В свою очередь, я еще сильнее стискиваю руками прутья решетки. Но не от страха перед бывшим управляющим, а от волнения. Пока мы не добились от него ничего. А между тем, драгоценного времени, которое отвел нам Ламберт, остается все меньше.

Между нами повисает напряженное молчание. С силой стиснув кулаки, Роланд переводит медленный взгляд с меня на Рафаэля и обратно, но не роняет ни слова. Видно, как внутри него разворачивается самая настоящая борьба.

Наконец он прикрывает глаза и шумно выдыхает.

– Проклятье… – вырывается у него, и он косится на нас с ненавистью, смешанной с покорностью. – Ладно. Я отвечу на ваши вопросы. Но на графа я наговаривать не стану, даже не надейтесь. Он хоть и сволочь редкостная, а может сделать мою жизнь еще более невыносимой.

– Поверь, этого и не потребуется, – с облегчением выдыхаю я от того, что разговор, наконец, сдвинулся с мертвой точки, – Нас интересует совсем другое.

Роланд медленно поднимается с места, отчего сковывающие его цепи звенят, подходит ближе к решетке, не отрывая от меня взгляда, и тихо – так, чтобы никто не слышал кроме нас – спрашивает:

– Вы нашли ее? Шкатулку из черного дерева с каменным амулетом…

Глава 52

Я невольно сглатываю.

Шутка ли – такое ощущение, что Роланд уже знал о нашей цели еще до того как мы пришли к нему.

Кидаю быстрый взгляд на Рафаэля и замечаю как он ошарашенно приподнимает брови. Как и я, он тоже в смятении от того, что Роланд мгновенно угадал в чем дело.

– Или что, вы все-таки здесь по какому–то другому делу? – как мне кажется, со злой усмешкой, спрашивает он.

– Нет, ты прав, – решаю сказать все прямо, – Мы действительно здесь именно за этим. Но откуда ты узнал?

В глазах Роланда вспыхивает мрачное торжество.

– Не представляю, ради чего еще вы бы приехали ко мне в эту вонючую дыру.

Я достаю из кармана тот самый амулет, который лежал внутри чёрной шкатулки (саму шкатулку я оставила в карете). В свете тусклых факелов каменный диск с прорезями выглядит ещё более жутким. Я поднимаю его на уровень глаз Роланда.

– Мы хотим понять, что это такое и почему граф Рено так упорно за этим охотится.

Роланд какое-то время внимательно разглядывает амулет, его глаза задумчиво скользят по необычному артефакту, но затем он фыркает и бросает на меня взгляд, полный вызова:

– Ну что ж, в таком случае, могу вас обрадовать. Вы напрасно потеряли время, мадам Шелби. Рассказывать мне нечего.

Свободной рукой я сжимаю прутья решетки, чувствуя, внутри меня поднимается досада. Мы еле вырвали у Ламберта эти несколько минут, а Роланд опять упрямится?

– В этом весь ты, – подаёт голос Рафаэль, и в его голосе слышится возмущение. – Сам же согласился ответить на вопросы, а теперь вдруг снова решил поиграть в молчанку?

– Да будь ты проклят! – шипит Роланд, прикрывая глаза, будто от сильной головной боли. – Ни во что я не играю. Мне действительно нечего рассказать. Я сам только впервые увидел эту штуку. И вообще, я до последнего считал, что ты должен знать что это. В конце концов, ты больше всех терся рядом с этой старой бабкой.

“Бабкой? Как он может так говорить по мою тетю?” – моментально проносится возмущение в моей голове. Я хоть и не знала ее лично, но уже успела понять, что человеком она была хорошим. А потому, такое обращение звучит как минимум оскорбительно.

– Нет, – тем временем, мотает головой Рафаэль, – Она мне не только не показывала эту шкатулку, но даже не рассказывала о ней.

– А может, ты только хочешь, чтобы все так думали? – подозрительно щурится Роланд, – Все знали что ты частенько оставался с ней наедине…

Заметив яростный взгляд Рафаэля, я тут же спешу вмешаться.

– Так, хватит! – я загораживаю собой Рафаэля, – Во-первых, Роланд, не смей так больше называть мадам Беллуа! А во-вторых, расскажи все что знаешь по поводу этой шкатулки. Вообще все, не важно насколько эти сведения будут незначительными. Я же правильно понимаю, что именно за ней ты и охотился? А все остальное было отвлечением внимания, чтобы все потери списали на грабителей?

– В точку, – хищно улыбается он, а потом скользит взглядом по камерам вокруг, видимо, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает. – Когда эта старая бабка… – в этот миг он делает паузу, и, посмотрев на мое напряженное от негодования лицо, внезапно поправляется, – …когда мадам Беллуа умерла, и никто из слуг так и не получил ни жалования, ни премий, как по заказу появился граф Рено. Он намекнул, что у него есть кое-какие претензии и на поместье, и на бумаги, и на эту шкатулку в частности. Он сказал: «Ты хочешь забрать своё? Хочешь сорвать неплохой куш?» Само собой, я согласился. Тогда он дал мне задание: «Найди мне черную шкатулку, где лежит артефакт. Это тебе даст намного больше, чем простое жалованье управляющего».

– И ты согласился, – холодно роняю я.

– Хех… – Роланд бросает на меня злобный взгляд. – А что мне еще оставалось делать? Без жалованья, с осознанием того, что нет никаких гарантий что следующий хозяин погасит все долги перед слугами.

Я снова будто окунаюсь в события того вечера, когда я обнаружила в гостиной своего будущего особняка толпу грабителей. Как и тогда, я понимала что сподвигло Роланда на такой шаг, но оправдать его я не могла.

– И все же, – подает голос Рафаэль, глядя на Роланда с нескрываемым презрением.

– я не понимаю. К чему тогда нужен был весь этот спектакль с ограблением, со снотворным. Мог бы тихо, незаметно стащить шкатулку в любой удобный момент.

– Если бы я знал где ее искать, поверь, я бы так и сделал! – огрызается на него Роланд, – Но я без понятия был, где она лежала! В результате чего, понадобилось бы переворошить весь дом вверх дном. А спрашивать в лоб всех слуг все равно что собственноручно расписаться в ее краже, когда шкатулку хватятся.

– Ха! – Рафаэль не в силах скрыть самодовольства, – Интересно, что от этого изменилось бы? Даже если бы смог провернуть то ограбление, то исчезнув вместе со всеми ценностями, мы бы и так подумали на тебя.

– Не все так просто! – рассерженно рычит Роланд, – Я собирался инсценировать, будто сам пал жертвой бандитов. Мол, я не вовремя оказался свидетелем ограбления и меня силой потащили с собой, а потом, когда захотели избавиться от свидетеля, я смог сбежать. Ну а дальше уже сам граф Рено обещал уладить любые проблемы. Правда… это не единственная причина, по которой я нанял грабителей.

Так, и что это за причина?

Я даже наклоняюсь вперед, едва не касаясь лбом ледяной решетки, чтобы не пропустить ни одного слова Роланда. Почему-то мне кажется, что он сейчас скажет что-то очень ценное.

– Основное требование графа было таким, чтобы никто посторонний не знал ни о существовании шкатулки, ни о том, что это он её ищет. Поэтому, и этот спектакль с «нападением и ограблением» просто идеально подходил, чтобы замести следы и отвлечь внимание от важного. Ну а какие тут грабители без полноценного ограбления? Я надеялся забрать себе все ценности, передать Рено лишь шкатулку, а все остальное продать и поделить между теми пустоголовыми болванами, – он кивает куда0то в сторону, явно подразумевая грабителей.

Я качаю головой, смесь отвращения и странной жалости к нему колючей волной расходится внутри. Ну неужели Роланд не понимал, что граф, предложив ему такое, в любой момент может его же и «убрать» за ненужностью?

– Кажется, разговор снова свернул куда-то не туда! – снова упираю руки в бока, – У нас остается не так много времени, поэтому лучше расскажи что именно говорил об этом амулете или шкатулке граф Рено.

– Да он ни об амулете, ни о шкатулке, по сути, ничего особо и не говорил, – Роланд напрягается, в его глазах вспыхивает некая настороженность. – Он сказал только, что эта штуковина стоит дороже, чем весь особняк с его дурацкими вишнями. Потому что это ключ, который открывает путь к «настоящим сокровищам» поместья Беллуа.

Внутри у меня всё переворачивается. Значит, мои догадки о том, что поместье хранит какие-то тайны, оказались правдой.

Мы с Рафаэлем снова обмениваемся ничего не понимающими взглядами.

– Что это за “настоящие сокровища”? – удивляется он, – А, самое главное, что это за дверь такая, которую открывает этот ключ?

Глава 53

Роланд, стоя за решёткой, медленно приподнимает бровь и криво усмехается:

– Откуда мне, по-твоему, знать? Если бы я был в курсе, где искать или что именно это за сокровища, я бы сейчас не сидел в этой вонючей дыре. Но, раз уж мы говорим откровенно, думаю, вам стоит обратить внимание на единственное более-менее ценное, что есть в поместье. И нет, это не полудохлая вишня.

– О чём ты? – спрашиваю я осторожно, чувствуя, что внутри меня всколыхнулась вспышка тревожного предчувствия.

Роланд смотрит прямо мне в глаза, сдерживая торжество, а может, злорадство:

– А то вы не догадываетесь, – саркастически ухмыляется он.

Меня будто пронзает острой иглой. В голове молнией бьётся мысль: неужели он имеет в виду…

– Ты… ты говоришь про лабиринт? – спрашиваю тихо, и сердце тут же сжимается от внезапного озноба.

Мои пальцы непроизвольно сжимают амулет так, что края впиваются в ладонь. Холод камня проникает под кожу, будто живой. Перед глазами всплывает тот силуэт, который я встретила в этом пугающем месте. Высокий, искажённый, как тень от кривого зеркала. А также его голос, пронизывающий до костей: «Кто ты?»

Роланд пожимает плечами, его лицо выражает смесь раздражения и превосходства.

– Иногда мне кажется, что граф не расстроился бы, если бы все остальное сгорело в огне, – роняет он, не сводя с меня глаз.

А я от этой фразы даже вздрагиваю. На ум сразу приходят те внезапные пожары, о которых рассказывал Рафаэль. Ага, те самые, которые воспринимались крестьянами как часть проклятья.

И, если допустить, что графу Рено зачем-то позарез нужен лабиринт (или то, что в нем находится), то становится понятно откуда и зачем на бедное поместье свалилось столько бедствий. Не удивлюсь, если все-таки окажется, что пропажа крестьян – это тоже дело рук графа.

Но сейчас не менее важно другое:

– И каким же образом этот амулет связан с лабиринтом? Что хотел сделать граф Рено, когда заполучил бы его? – задаю я Роланду, наверно, самый главный вопрос за всю нашу встречу.

Роланд лишь пожимает плечами, смотрит исподлобья, и в ответ молчит. Он будто специально выводит меня из себя.

– Ну же… – подначиваю его я, но тот лишь мельком скользит глазами по моему лицу, будто пытаясь найти подходящие слова, однако вместо ответа его губы лишь искривляются в насмешливой ухмылке.

– Роланд, хватит уже ломать комедию! – теряет терпение Рафаэль.

Он быстро приближается к решетке, по его лицу видно что он хочет сказать что-то еще, но не успевает этого сделать. В этот момент, со стороны коридора доносятся тяжелые шаги.

С замиранием сердца я оборачиваюсь и вижу как Ламберт появляется в дверях, а его лицо выражает нетерпение.

– Время вышло! – говорит он, его голос звучит как приговор. – Валите.

Я чувствую, как внутри меня поднимается волна разочарования. Мы так и не получили ответов на все свои вопросы.

– Роланд, – я наклоняюсь ближе к решетке, мой голос звучит тихо, но твердо. – Если ты знаешь что-то еще, скажи сейчас. Это твой последний шанс.

Роланд смотрит на меня, его глаза полны обиды, но в них также мелькает что-то еще – страх, может быть, или сожаление.

– Единственное что я хочу сказать, так это то, что я жалею, что решил довериться этому жалкому обманщику Рено, – стискивает зубы он.

У меня на сердце щемит – так хочется переброситься с Роландом ещё хоть парой фраз. Однако Ламберт подходит и хватает меня за руку.

– Мы договаривались только на пару минут, – говорит он, его голос звучит как приказ, – А теперь, пошли.

Мы выходим из камеры, и я чувствую, как холодный воздух тюремного коридора обволакивает меня. Рафаэль идет рядом, его лицо выражает смесь гнева и разочарования.

– Что теперь? – спрашивает он, когда мы выходим на улицу.

Я сжимаю амулет в руке, чувствуя его холодную поверхность.

– Теперь? – переспрашиваю я, – Теперь… возвращаемся домой, а там подумаем.

Мы садимся в карету, лошади фыркают, и почти сразу повозка трогается с места под пристальным взглядом Ламберта, который вышел за нами на улицу.

Внутри кареты чертовски душно, хотя окна приоткрыты. Я никак не могу выпустить из рук злополучный амулет: диск из чёрного камня с узкими прорезями. Сквозь них тускло просвечивает слабый свет уличных фонарей. Такое ощущение будто после посещения Роланда амулет стал тяжелее, чем был прежде… или это мне только кажется?

В любом случае, если он и правда как-то связан с самым таинственным местом поместья Беллуа, на которое нацелился Рено, с этим нужно что-то делать. Ни в коем случае нельзя оставлять все как есть. Сегодня он допустил промах, отправив одного воришку (граф Рено явно не ожидал, что ко мне сначала наведается мой так называемый муж, а потом и герцог, оставивший охрану). Но завтра он может послать целый отряд каких-нибудь головорезов.

С него станется…

– Рафаэль, – шепчу я, нарушая гнетущую тишину в карете, – расскажи мне всё, что ты знаешь про лабиринт.

Рафаэль, глядя на меня с тихим сожалением, лишь повторяет слова душеприказчика Юдеуса о том, что его происхождение покрыто тайной, о том, что лабиринт высасывает магию, а также о слухах про то, что в центре лабиринта скрываются мифические сокровища. Из-за которых, к слову, периодически кто-то из отчаянных простаков тайком пробирается на территорию поместья и пытается пройти его. Большинство Рафаэлю все-таки удавалось вытащить обратно, но были и те, кто пропал бесследно.

– А еще, лабиринт живет лишь собственной жизнью и подчиняется одной только воле обитающего там хранителя.

– Хранителя? – вздрагиваю я.

Воспоминание о том ужасе, когда я впервые столкнулась с хранителем лабиринта, снова пронзает меня, как ледяная стрела. Эти видения, наполненные страхом и мистикой, кажутся мне ключом к разгадке тайны, которая может спасти не только меня, но и все поместье.

Чем дольше я думаю над тем, что я должна сделать, тем сильнее крепнет во мне уверенность в выбранном решении.

А потому, как только карета останавливается у ворот поместья, я сразу же выскакиваю, не дожидаясь помощи кучера. Ночной воздух обжигает лёгкие, а амулет в руке пульсирует, словно второе сердце.

По шуршащей дорожке из гравия бегу туда – в место, которое пугает меня до чертиков. Но которое, судя по всему, способно, наконец, дать ответы на множество вопросов.

– Оливия, стой! – Рафаэль едва успевает догнать меня и хватает за руку, – Куда ты собралась? Что ты задумала?

Холодный ветер бьет в лицо, а в ноздри врывается знакомый аромат ночных цветов смешанный с терпкой сладостью вишневого сада. Но я не замечаю этих запахов – взгляд мой упирается в темные извилины лабиринта, который высится в глубине сада словно живое чудовище, приглашая и пугая одновременно.

– Ты ведь и сам прекрасно все понимаешь, – вздыхаю я, – Пока мы не поймем что так жаждет получить граф Рено, неприятности не закончатся.

– Но это опасно! – его голос наполнен тревогой и заботой, однако я решительно качаю головой.

– Я знаю, Рафаэль. Но я должна попробовать, – говорю я, сжимая кулаки, – Потому что только столкнувшись лицом к лицу с лабиринтом, я смогу понять, как защитить наследие тетушки и тех, кто здесь живёт.

На миг между нами повисает напряжённая тишина – только слышно, как ветер с шорохом бьётся в вьющиеся изгороди лабиринта. Я вижу, как Рафаэль сжимает кулаки, явно борясь с собой.

– Ладно, – наконец произносит он, медленно выдыхая. – Но я пойду с тобой.

– Я очень признательна тебе за помощь, – благодарно улыбаюсь ему я, – но я хочу, чтобы ты подождал меня здесь. Если что-то пойдет не так и ты почувствуешь, что лабиринт снова перестраивается, пожалуйста, вытащи меня оттуда. Только зная, что у меня есть на кого положиться, я смогу осуществить задуманное.

Судя по сосредоточенному лицу Рафаэля, ему совершенно не нравится моя идея. И все же, с явным сопротивлением он кивает и выдавливает из себя:

– Хорошо… я сделаю все зависящее от меня, чтобы вытащить тебя в случае беды.

– Спасибо, – благодарно роняю я и снова поворачиваюсь к лабиринту.

Каждый мой шаг наполнен страхом и решимостью одновременно. Приближаясь к массивной живой изгороди лабиринта, я ощущаю, как воздух становится плотнее, а звуки исчезают, уступая место жуткому молчанию. Моё сердце стучит в ушах, а кожа покрывается мурашками. Но я не останавливаюсь. Я должна узнать правду, даже если это значит столкнуться с самыми потаенными страхами.

В этот момент я понимаю, что, возможно, именно здесь, в сердце лабиринта, скрыта сила, которая поможет мне отстоять поместье, защитить людей и, может быть, даже освободить меня от влияния Габриэла.

Я делаю глубокий вдох, отбрасываю все сомнения и, крепко сжимая амулет, шагаю в тень лабиринта…