Текст книги "Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 26 страниц)

Глава 32

Я замечаю искру сомнения в глазах Рафаэля, но решаю не зацикливаться на этом.

– В таком случае, нам нужно срочно заняться сбором урожая, – подытоживает Рафаэль, отступая на шаг назад, – Правда, сделать это не так просто. Крестьяне до сих пор напуганы последними событиями, произошедшими в поместье. Они винят в этом проклятие, поэтому сидят по домам и отказываются выходить на работу.

Я качаю головой, чувствуя как внутри разрастается досада. Я помню, что об этом же говорил и Роланд, когда я только приехала в поместье. По-хорошему нам бы следовало для начала разобраться с теми обстоятельствами, которые так напугали крестьян. Вот только, для этого у нас сейчас абсолютно нет времени.

– Можешь собрать их в одном месте? Я хочу поговорить с ними лично, – прошу об одолжении у Рафаэля.

Он смотрит на меня с легким удивлением, но затем кивает.

– Попробую, но не обещаю, что придут все.

– Ничего страшного, – улыбаюсь я, – Начнем с тех, кто придет.

Когда Рафаэль уходит заниматься моим вопросом, я нахожу Сильви и прошу у нее найти мне садовника.

– Садовника? Считайте уже сделано, мадам, – кивает она и убегает.

Спустя некоторое время передо мной предстает высокий мужчина с усталым лицом. Кажется, его зовут Венсан.

– Мадам Шелби? – у него низкий глухой голос как из бочки, – Мне сказали, вы меня искали?

– Да, Венсан, – киваю я, – У меня к вам будет просьба. Пожалуйста, выясните, что случилось с нашими вишнями. Почему они уродились пресными? Можно ли что-то сделать, чтобы этого не повторилось в следующем году?

Венсан задумчиво потирает подбородок.

– Вы знаете какая странная штука произошла. Когда мы только узнали об этой проблеме, я сразу же начал искать причину этого несчастья. Первым делом я все проверил и исключил вредителей. На проблемы с почвой это тоже не похоже. Поэтому, на данный момент я не могу даже предположить из-за чего такое могло произойти.

– Может быть, деревья были слишком старые? – предполагаю я, – Или их неправильно подрезали? Недостаточный полив?

– Что вы, что вы, – машет на меня руками Венсан, – Это полностью исключено. Я следил за вишнями с таким же усердием, как и всегда. И я могу поручиться что все, что я делал, было именно то, что нужно для хорошего урожая. Нет, мадам, здесь дело в другом. Больше всего это похоже…

– Только не говорите про проклятие, – тяжело вздыхаю я.

– Как скажете, мадам, – кивает Винсен и замолкает.

– Ну же, – подбадриваю его я, – Вы хотели сказать почему вишни уродились такими пресными.

Винсен лишь мотает головой.

– Вы сами просили не говорить вам о проклятии.

– Понятно, – безнадежно отзываюсь я, – И все-таки, я настолько вас прошу. Еще раз внимательно все проверьте. Обследуйте каждый кусочек земли, каждую веточку и косточку. Мы должны понять что это такое и как с этим бороться.

– Как скажете, мадам, – соглашается Винсен.

К этому времени возвращается Рафаэль, который собрал крестьян недалеко от особняка.

– Я выполнил твое поручение, – негромко говорит он мне, подойдя вплотную (будто опасаясь, что его кто-то может подслушать), – Но, как я и опасался, пришли далеко не все. Часть людей просто сидит по домам, запершись и опасаясь выходить на улицу.

– Неприятно, но что поделать, – развожу я руками, – Если мы убедим тех, кто пришел, выйти на работу, остальные последуют за ними, увидев, что ничего плохого не происходит.

Рафаэль проводит меня к собравшимся крестьянам. Они стоят на небольшой поляне за особняком. Там собралось около пары десятков человек – мужчины и женщины разных возрастов. Они держатся небольшими разрозненными группками, недовольно перешептываются друг с другом и бросают по сторонам подозрительные взгляды. Когда мы с Рафаэлем появляемся в поле их зрения, они не сводят с меня настороженных глаз.

От такого внимания становится не по себе. С другой стороны, это совсем неудивительно – я здесь новенькая, и они не знают, чего от меня ожидать. Кто-то заранее настроен скептически, их лица полны недоверия.

Я выхожу вперед, поднимаю руку, чтобы привлечь их внимание, и, откашлявшись, говорю:

– Для начала, я хотела бы поблагодарить всех, кто сегодня сюда пришел, – начинаю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и дружелюбно, – Меня зовут Оливия Шелби и я новая владелица этого поместья.

Шепот пробегает по рядам крестьян. Кто-то недовольно хмурится, а кто-то возмущенно скрещивает руки на груди.

– Я понимаю, что в последнее время здесь происходило много странных событий, из-за которых у вас появились причины для беспокойства, – продолжаю я, – Но сейчас нам всем очень нужна ваша помощь. Пусть вишня и уродилась пресной, но пришло время сбора урожая. Мы придумали как можно продать даже такие ягоды, но если мы как можно скорее не приступим к сбору, вишня пропадет окончательно. А если это случится, поместье еще больше влезет в долги… и нам придется избавиться от вишни, чтобы использовать землю под что-то другое.

Даже думать об этом мне тяжело. Но, как оказалось, говорить еще тяжелее.

И хоть мои слова идут от чистого сердца – я ничего не придумываю и не приукрашиваю – но все равно, меня захлестывает волнение и тревога.

Крестьяне переглядываются между собой, кто-то активно шепчется. Видно, что они скептически относятся к тому, что я говорю. Один мужчина, стоящий впереди, вообще спрашивает:

– А почему бы просто не продать это поместье?

Я обвожу крестьян тяжелым взглядом. И снова этот вопрос. Я понимаю, что, скорее всего, они не знакомы ни с Леоном, ни с Рено и спрашивают по большей части из-за своего простодушия. Однако, я не могу отделаться от ощущения, что они испытывают меня.

– К сожалению, как бы кому-то ни хотелось, но продажа поместья вряд ли принесет хоть что-то хорошее, – честно и без прикрас объясняю я, – Немногие захотят его купить. А тому, кто готов его приобрести, скорее всего будет безразличен как вишневый сад, так и другие богатства нашего поместья. Это значит, что многие из вас могут остаться без работы. Тогда как я хочу не только сохранить все в том виде, в котором мне это досталось от мадам Беллуа, но и сделать поместье даже более процветающим, чем оно было до этого.

Люди смотрят на меня с недоверием, но я вижу, что мои слова начинают их задевать. Один мужчина хмыкает:

– Вы правы, у нас нет желания оставаться без работы под начало зимы. Но и сейчас мы ничего не получаем за свои труды. Может, прежде чем просить о помощи, хотя бы заплатите нам?

Сердце заходится болезненным спазмом.

Я и сама хотела бы раздать всем долги, но как это сделать, если у нас элементарно нету денег?

Я отчаянно придумываю хоть какой-то выход и наклоняюсь к Рафаэлю, чтобы шепотом спросить у того совета:

– Рафаэль, подскажи, мы можем продать что-нибудь из особняка, чтобы хотя бы начать выплачивать долги этим людям?

– Но… – вскидывает голову Рафаэль.

Я чувствую его возмущение, а потому спешу успокоить его:

– Естественно, за исключением тех вещей, которыми дорожила тетушка. Может, те же наборы посуды или столовых приборов, гобелены, ткани. От чего не жалко избавиться и что можно будет легко заменить в дальнейшем.

Рафаэль тяжело сопит.

– Рафаэль, я прекрасно понимаю твои чувства, – искренне отзываюсь я, – Я бы и сама хотела обойтись без этого. Особенно после того, с каким трудом мы вернули все у Роланда и его банды. Но этим людям деньги нужны гораздо больше, чем нам красивое убранство. Если есть возможность начать им выплаты как можно раньше, я с радостью посижу и в пустой комнате.

– Хорошо, – наконец, сдается Рафаэль, – Я поищу, что мы сможем продать.

– Спасибо, – шепчу ему и снова поворачиваюсь к крестьянам, – Я рада вам сообщить, что скоро мы начнем выплачивать вам обещанные деньги. И начнем мы с тех, кто сможет выйти на работу для сбора ягод.

На лицах крестьян появляются улыбки, а в глазах пробуждается интерес. Тем не менее, еще много тех, кто смотрит на меня с недоверием.

Что ж, я и не думала, что все будет просто.

А потому, я делаю шаг вперед и, сглотнув вязкую слюну, которая едва не застревает в пересохшем горле, говорю так громко, чтобы меня услышали все:

– Послушайте! Если все оставить как есть, это поместье не переживет зиму. Поэтому я прошу вас помочь спасти не столько само поместье, сколько ваш дом, вашу работу и жизнь, к которой вы привыкли. Я знаю, что вы боитесь проклятия, но я уверена в том, что неприятности, которые на нас свалились, дело рук подлых и недобросовестных людей. А потому, мы запросто с этим справимся. Ну, а если проклятие действительно существует…

Я делаю паузу, чтобы отдышаться и обвести взглядом замерших крестьян, которые напряженно вслушиваются в мои слова.

– Если проклятие существует, то я стану первым человеком, который его встретит. Потому что даже если никто из вас не выйдет на сбор урожая, я пойду собирать ягоды одна. Не важно, что я не смогу справиться даже с одной десятой частью, но я сделаю все что в моих силах. Ведь тогда, я буду знать, что выложилась на полную и теперь моя совесть чиста. Как перед вами, так и перед моей тетей, мадам Беллуа. Так что вы скажете? Вы поможете мне с урожаем?

Глава 33

После моих слов замирают даже те, кто до этого недовольно обсуждал что-то друг с другом. Десятки напряженных взглядов буравят меня, до сих пор колеблясь принять такое важное для всех нас решение.

Вдруг один из мужчин, высокий и крепкий, делает шаг вперед.

– Мадам Шелби, – говорит он, снимая шляпу. – Если вы готовы работать вместе с нами, то и я не откажусь от своего долга.

Я чувствую, как сердце наполняется теплом и облегчением.– Спасибо вам, – отвечаю я, с трудом сдерживая радость.

Даже если откликнутся несколько человек, все равно это будет уже хоть какой-то прогресс.

Однако, похоже, что моя речь настолько тронула крестьян и пробудила во всех что-то большее, чем простой страх перед проклятием или сомнение в новых обещаниях, раз один за одним они начинают кивать. Сначала неуверенно, а затем все смелее. То и дело, до меня доносятся возгласы:

– Я тоже пойду!

– Мы все пойдем! – выкрикивает кто-то еще, и эта фраза разносится по собравшимся, словно волна.

Поднимается оживленный гомон. Люди обсуждают сбор урожая, прикидывают за какой срок они могут уложиться и гадают что такого я придумала, чтобы продать неуродившуюся вишню. Я же, в свою очередь, чувствую, как напряжение наконец-то отпускает меня.

Уже через несколько минут мы шумной толпой направляемся к саду. Я иду среди крестьян, радуясь, что они снова готовы взяться за работу. Впереди шагает Рафаэль, который не может сдержать ухмылки и кидает на меня заинтересованные взгляды.

К тому времени, когда мы приступаем к сбору, солнце уже высоко, а, значит, за сегодня нам вряд ли удастся собрать много вишен. Тем не менее, откладывать все на завтра я не хочу, а потому с удвоенным рвением принимаюсь за работу.

Я подхожу к первому дереву и протягиваю руку к ветке, усеянной ярко-красными ягодами. Чувствую под пальцами гладкую кожу вишен и не могу сдержать довольной улыбки.

Рядом со мной тут же появляется Рафаэль, который держит на вытянутых руках корзину, чтобы мне было проще скидывать туда вишню.

– Не ожидал, что у тебя получится так быстро их убедить, – говорит он, наблюдая за тем, как я аккуратно складываю вишни, – Особенно после того, как часть из них пропала.

– Спасибо, – искренне улыбаюсь я, – Честно говоря, я и сама не ожидала что получится именно так. Думала, со мной пойдет лишь часть, но пошли все.

– Думаю, это лишнее подтверждение тому, что мадам Беллуа сделала правильный выбор, решив передать поместье именно тебе.

Я рассеянно киваю, потому что мои мысли в этот момент крутятся вокруг только что оброненной фразы Рафаэля про пропажу людей. То, из-за чего эти крестьяне и заперлись по своим домам.

– Рафаэль, а ты можешь рассказать подробнее про эти исчезновения?

Он вздыхает, оглядываясь вокруг, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает.

– На самом деле, рассказывать особо нечего, – тихо говорит он, – Но после ухода мадам Беллуа пропало пять человек. Кто-то ушел в лес и не вернулся, кого-то не досчитались после работы в поле и в саду. Так или иначе, но никто не знает что с ними случилось.

Я чувствую, как холод пробегает по коже. Не удивительно, что подобное стало причиной укрепившегося суеверия. И именно поэтому я должна разобраться с подобными странностями раз и навсегда.

– Это ужасно, – с тяжелым сердцем отвечаю я, – А кто-нибудь расследует их пропажу?

Рафаэль криво усмехается.

– Вообще, да. Этим занимается стража. Но, поскольку пропавшие – не люди высокого чина, то дело застопорилось. Формально, расследование все еще идет и Ламберт даже несколько раз приезжал, чтобы провести опросы, но это не дало ровным счетом ничего. Время от времени я связываюсь с ним, чтобы узнать подробности, но, откровенно говоря, я не особо верю в результат.

Я сжимаю губы, ощущая растущее беспокойство и мысленно отмечаю еще одну причину, по которой нам срочно нужна собственная охрана. Эти исчезновения ни в коем случае нельзя оставлять без внимания. А еще, ни в коем случае нельзя, чтобы они повторялись.

Видимо, почувствовав мое состояние, Рафаэль продолжает работу молча. Так мы и собираем урожай до вечерних сумерек. Хоть усталость постепенно накапливается в мышцах, однако внутренний огонь не дает мне остановиться.

Лишь когда солнце уже касается горизонта и я замечаю с какой паникой крестьяне косятся на небо, я решаю остановиться на сегодня.

Всех отпускаю по домам, а сама не без помощи Рафаэля, Винсента и нашего конюха Жерара, который подгоняет повозку, отвожу весь собранный урожай в особняк. Там мы с горничными Сильви и Патрисией, и присоединившимся чуть позже поваром Килианом перебираем вишни. В одну кучу уходят целые крепкие ягоды, в другую помятые и давленые – те, из которых при всем желании не получится приготовить наши десерты.

Килиан предлагает их выбросить, а Патрисия возмущается, что их можно пустить на варенье. Я же не соглашаюсь ни с одной стороной ни с другой. Выбрасывать их слишком уж расточительно, точно так же как и варенье из пресной вишни получится не очень вкусным.

Вместо этого, я закатываю рукава и объявляю:

– Мы сделаем густое вишневое пюре с медом и корицей!

А потом, глядя на недоуменные лица слуг, поясняю:

– Во-первых, это легко и быстро: надо только перетереть вишню, смешать ее с медом и корицей, а потом варить на плите пока не загустеет, не доводя до кипения. В крайнем случае, можно добавить немного крахмала. Во-вторых, в таком виде пресный вкус будет незаметен. А в-третьих, это блюдо хорошо и долго хранится в прохладном месте и отлично идет как самостоятельный десерт, так и как наполнитель. Например, если его замешать в творог, получатся вкуснейшие сырники. А если добавить как начинку к тесту – мы приготовим ароматные пирожки.

– Я смотрю, любовь к вишням у вас в крови, – хихикает Сильви.

А я лишь с улыбкой развожу руками. Что поделать – тут она полностью права.

Мы принимаемся за работу. Я чувствую, как усталость отступает на второй план, уступая место вдохновению. Руки двигаются механически, но мысли плывут свободно. Запах свежей вишни смешивается с ароматом мёда и корицы, создавая уютную атмосферу.

Когда все позади и густое ароматное пюре, от которого текут слюнки, разлито по банкам, Патрисия интересуется:

– И что нам со всем этим делать? За короткое время мы это точно не съедим.

Я окидываю взглядом заставленный банками стол и киваю, соглашаясь с ее словами. Особенно, учитывая, что мы собрали еще далеко не всю вишню.

– Оставьте пару баночек, – прикидываю я, – А остальное раздайте среди тех крестьян, которые сегодня были на сборах и кто дольше всего ждет выплат. Я понимаю, что это ни в коем случае не заменит им деньги, которые они так долго не могут получить, но пусть это будет моим маленьким подарком за их терпение.

После того вопрос с мятыми вишнями оказывается закрыт и Килиан со служанками выносят излишки пюре с кухни, я снова берусь за готовку. На этот раз уже из хороших вишен. Аккуратно вынимаю косточки, делю их на две аккуратные кучки. Одну побольше – эти вишни пойдут на десерты без начинки и другие поменьше – с начинкой.

А после ужеу готовлю глазурь.

Вернувшись и снова застав меня за работой, Килиан качает головой.

– Мадам Оливия, вы уже едва стоите на ногах. Пожалуйста, идите отдохнуть. Я завершу всё сам.

– Спасибо, Килиан, – отвечаю я, но внутри чувствую, что должна это сделать сама, – Я хочу продолжить. Однако, если вы предложите свою помощь, я не буду возражать.

Килан добродушно усмехается и становится рядом. Через некоторое время к нам присоединяется и Сильви, которая шла спать, но решила заглянуть, почувствовав новый букет ароматов – бодрящей мяты, нежного йогурта и терпкого шоколада.

Впрочем, через некоторое время, когда уже практически все готово и остается сущие мелочи, я и правда начинаю вырубаться прямо на ходу. Заметивший это Килиан настойчиво отправляет меня спать и на этот раз я уступаю ему.

Поднимаюсь в свою комнату и падаю на кровать, не успев даже снять обувь.

Это был действительно насыщенный день.

Кажется, прошло всего несколько минут, а меня уже будит стук в дверь.

– Оливия, просыпайся! – сквозь сон слышу смутный голос Рафаэля.

С трудом разлепляю глаза и сажусь, пытаясь понять, где нахожусь.

– Что случилось? – спрашиваю сонно.

– К тебе приехал мсье Юдеус Сегаль, – доносится из-за двери.

В этот момент с меня разом слетают все остатки сна.

Юдеус!

Не так много вариантов почему он приехал – либо что-то разузнал по поводу пропавших документов и письма, либо договорился о встречи с герцогом. В любом случае, и то и то для меня чрезвычайно важно.

А потому, я подскакиваю и, быстро приведя себя в порядок, спускаюсь вниз. В холле меня встречает Юдеус, одетый в элегантный костюм.

Душеприказчик выглядит взволнованным – его правая нога то и дело отбивает какой-то ритм.

– Мадам Шелби, – кланяется он, заметив меня, – У меня хорошая новость. Я смог договориться о срочном приеме у господина Эльверона. Однако, нам нужно выдвигаться как можно скорее. Он собирается отбыть в соседнее герцогство и если мы не поторопимся, то нам придется ждать его возвращения как минимум неделю.

Глава 34

– Прекрасная новость! – восклицаю я, чувствуя, как внутри поднимается воодушевление, – Только подождите пожалуйста минутку, я кое-что захвачу с кухни.

Я бегу на кухню. Там аккуратно упаковываю несколько десертов, приготовленных ночью, и возвращаюсь к нему с небольшой корзинкой в руках.

– Теперь я готова, – улыбаюсь я, после чего мы вместе направляемся к карете Юдеуса, которая ждет нас у выхода из особняка.

Мы забираемся внутрь, и карета трогается с места, покачиваясь на неровной дороге. Хоть каждый из десертов упакован отдельн, а корзинка, в которой вдобавок лежит морозильный артефакт – небольшой продолговатый кристалл синего цвета – накрыта плотным полотенцем, в салон быстро проникает легкий аромат меда, мяты и корицы. Однако Юдеус, который сидит напротив, этого будто бы и не замечает.

Его лицо, напротив, выражает беспокойство. Видно, что его что-то гложет, но я не решаюсь его спрашивать – в конце концов, это элементарно невежливо.

Карета проезжает по городу, колеса грохочут по мостовой, которые через некоторое время сменяются широкой дорогой, ведущей к замку герцога Эльверона. За окном мелькают роскошные виды, а Юдеус, все еще сидящий с беспокойным выражением лица, все-таки поворачивается ко мне и отзывается:

– Мадам Шелби… Я… я вновь хочу принести свои глубочайшие извинения за то, что случились с документами. Завещание и письмо вашей тетушки… я не ожидал такого поворота.

Он смотрит на меня виновато, его лицо выдает искреннее сожаление, а в глазах светится настоящая тревога.

Я мягко улыбаюсь, пытаясь снять напряжение.

–Мсье Сегаль, я уже говорила, что не держу на вас зла. Вместо того, чтобы переживать по поводу того, что уже случилось, давайте сосредоточимся на том, что мы можем сделать прямо сейчас.

На его лице появляется тень благодарной улыбки. Душеприказчик согласно кивает и отворачивается к окну. Впрочем, его взгляд все еще остается задумчивым.

Постепенно пейзаж меняется, и на горизонте появляется величественный замок, возвышающийся над окрестностями.

Я выглядываю наружу и вижу перед собой огромное здание, от вида которого буквально захватывает дух. Когда мы подъезжаем ближе, мое сердце начинает биться быстрее – замок герцога Эльверона поражает воображение.

Он возвышается над нами, словно мощная монолитная скала. Его величественные белоснежные башни устремляются в небо, остроконечные шпили блестят, начищенные до лоска. Боковые башни украшены изысканной резьбой и золотыми элементами. Замок буквально дышит богатством и величием, и кажется, что сам воздух вокруг него пропитан благородством и могуществом.

Я невольно сравниваю его с замком Габриэла. По сравнению с ним, замок Габриэла был больше похож на дом кичащегося своим положением павлина. Тогда как замок Эльверона походил на величественную резиденцию, выстроенную для благородного льва, который не нуждается в демонстрации силы – потому как она ощущается в самой его сути.

Карета останавливается у массивных ворот, украшенных гербом семьи герцога. Двое стражников в блестящих доспехах подходят к нам. Один из них, с цепким взглядом, смотрит на нас с подозрением:

– Назовитесь, кто вы и какова цель вашего визита?

– Я Юдеус Сегаль, у меня назначена встреча с его сиятельством герцогом Эльвероном, – отвечает Юдеус, показывая тому какое-то письмо.

Стражник внимательно изучает письмо, затем кивает и жестом приглашает нас въехать во внутренний двор. Как только карета останавливается и мы выбираемся наружу, этот же стражник ведет нас внутрь замка.

Как только мы переступаем порог, у меня перехватывает дыхание. Коридор, в который мы попадаем, украшен колоннами, вырезанными из сверкающего белого мрамора, а на стенах развешаны великолепные гобелены с изображениями сцен охоты и старинных гербов. Полы инкрустированы мозаикой из разноцветного камня, каждая деталь которой заставляет задержаться на ней взгляд. Хрустальная люстра освещает зал мягким светом, будто особенно выделяя расставленные вдоль стен мебель, обитую бархатом.

Все, что мы видим перед собой, говорит о хорошем вкусе и солидном богатстве. Я ощущаю запах дорогого дерева, смешанного с легким ароматом цветов, стоящих в изящных вазах вдоль коридоров. Каждый шаг отзывается мягким эхом, создавая ощущение простора и величия. Мне кажется, что я попала в королевский дворец из сказок, и это чувство захватывает дух.

– Удивительно, правда? – шепчет Юдеус, перехватывая мой взгляд. – Герцог Эльверон – коллекционер редкостей и произведений искусства.

– Не то слово, – восторженно киваю я.

Тем временем, наш провожатый останавливается у массивной двери, украшенной резьбой и вставками из серебра.

– Вам придется немного подождать, – говорит он, предостерегающе выставляя перед собой руки, – Его святейшество еще не закончил с другими посетителями.

Мы с Юдеусом остаемся в ожидании. Я поправляю платье и перехватываю корзинку, стараясь выглядеть уверенно, хотя внутри все сжимается от волнения.

Буквально через несколько минут двери раскрываются, и из кабинета выходят двое мужчин. И при виде одного из них у меня буквально перехватывает дыхание.

Это же… Леон.

Его самодовольная улыбка и холодный взгляд сразу вызывают во мне волну негодования. Рядом с ним идет мужчина средних лет, с острыми чертами лица и узкими глазами, скрытыми под густыми бровями. Его темные волосы аккуратно уложены, но во всем его облике чувствуется что-то неприятное, будто бы змеиное. Одет этот мужчина в дорогой костюм, но даже это не спасает его от ощущения неприязни.

Хоть я вижу его первый раз в своей жизни, я сразу же понимаю кто это такой.

Граф Рено собственно персоной.

Юдеус рядом со мной замирает, его лицо отражает такое же удивление и тревогу, как и у меня.

– Что вы здесь делаете? – выпаливает он, глядя на Леона и графа Рено.

Однако, эти двое даже не удостаивают душеприказчика взглядом. Вместо этого граф рено подходит ко мне, с усмешкой окидывая меня презрительным взглядом с головы до ног, словно оценивая товар на рынке.

– Так это и есть та самая мелкая, наглая пигалица, о которой ты говорил, Леон? – протягивает он с издевкой, и я чувствую, как внутри закипает негодование. Его голос обжигает, но я встречаю взгляд Рено твердо.

– Простите, мсье, но я не позволяю обращаться со мной в таком тоне! – резко отвечаю я, стараясь держать спину прямо и показывая, что я не потерплю от него подобных выходок.

Рено усмехается, обнажая ряд идеально белых зубов.

– О, смотрите-ка, она еще и остра на язык. Надеешься, что это поместье достанется тебе? – продолжает он, даже не скрывая своего презрения, – Смею тебя заверить, девочка, что твои дни в этом поместье сочтены. Так что, пока у тебя есть время, лучше убирайся отсюда подальше. Ты не захотела продать поместье, и это была твоя самая большая ошибка.

– Моя самая большая ошибка в том, – парирую я, – что я слишком поздно узнала о существовании такого подлого человека как вы, готового пойти на все, лишь бы отобрать поместье мадам Беллуа!

На мгновение его глаза вспыхивают, но затем он склоняет голову с выражением, полным язвительного удовольствия:

– Что касается подлостей, то на твоем месте я бы не разбрасывался столь голословными обвинениями. В конце концов, есть люди, куда более подлые и гнусные, чем я. Правда, Леон? – с ухмылкой кидает он взгляд в сторону моего родственничка, у которого на лице застывает угрюмая гримаса, – В любом случае, не играй с огнем, девчонка. Если ты не исчезнешь прямо сейчас, то для тебя все может закончиться очень плохо. Герцог уже в курсе ваших махинаций, а потому не поверит ни единому вашему слову…