Текст книги "Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц)

Глава 10

– Позвольте, мсье Дюк, но мадам Шелби не просто родственница ушедшей мадам Беллуа… она ее прямая племянница. Иными словами, она обладает с ней даже большей степенью родства, чем вы.

– Что?! – одновременно с Леоном ошарашенно выкрикиваем мы.

– Этого быть не может! – ревет Леон, – Эта тетка, конечно, была сумасшедшей, но она всегда говорила, что кроме нас у нее больше не осталось никаких родственников! Вы что, пытаетесь меня надурить?!

Я понимаю состояние Леона. Более того, сейчас я и сама чувствую полнейшую растерянность и потрясение.

Как?!

Как это возможно?

Мало того, что Джозефина действительно была моей тетей, так она как и мой отец тоже никому не рассказывала о нашем существовании.

Что здесь творится?

– Уверяю вас, – поправляет очки Юдеус, – Я никого не обманываю. Это чистая правда. К сожалению, я не готов отвечать за то, что вам рассказывала мадам Беллуа. Единственное, что в моих силах – это огласить завещание и проследить, чтобы воля усопшей была исполнена как подобает. Поэтому, прошу вас, пройдемте внутрь и займемся делом.

Юдеус приглашает и меня войти внутрь. На совершенно негнущихся от внезапных новостей ногах вхожу в дом, держась за стены, чтобы не упасть.

В это время, за мной с яростным взглядом наблюдает Леон. Хоть нас и разделяет несколько метров, но даже так я чувствую бурлящую у него внутри ненависть. А, самое главное, я не понимаю, с чем она связана.

Точно так же он отреагировал, когда я сказала, что направляюсь в Руаль из-за завещания. Но как только он решил, что я не являюсь родственницей Джозефины, он тут же остыл. А тут…

Мне становится страшно в его присутствии. Такое чувство, будто меня запустили в клетку с голодным хищником.

– Прошу за мной, – с нажимом говорит Юдеус, отвлекая на себя внимание Леона и проводит нас в просторный кабинет.

Дожидается пока мы с ним не опустимся в мягкие удобные кресла, стоящие напротив массивного письменного стола. Все это время Леон не сводит с меня уничтожающего взгляда и едва ли не рычит как разъяренный пес.

Душеприказчик усаживается за стол и достает из верхнего ящика стола запечатанное письмо.

– Итак, приступим…

Он разламывает печать, достает оттуда сложенный лист бумаги и, откашлявшись, ровным глубоким голосом приступает к чтению.

– Дорогие мои родственники, вот и случилось то, чего я так сильно опасалась. Хоть среди вас и есть те, кто с радостью ждал этого дня, я все же поступлю по совести и дам каждому из вас то, чего он действительно заслуживает. Итак, этим завещанием, я, Джозефина Беллуа, находясь в твердой воле и здравой памяти, завещаю моему дорогому Антуану… – Юдеус облизывает пухлые губы и пробегает глазами по письму, – Сейчас-сейчас, найду вас, просто она не в алфавитном порядке все составляла…

Со стороны Леона доносится приглушенный рык. Теперь, его бешеный взгляд направлен на Юдеуса, но от этого не становится более спокойно. Напротив, меня посещают опасения, что Леон сейчас может наброситься на душеприказчика.

– А, вот-вот, нашел! – снова откашливается Юдеус и продолжает чтение, – Леону, моему непутевому двоюродному племяннику, я завещаю фамильные драгоценности и набор дорогих, не только моей памяти, монет со всего света, которые я собрала за всю свою жизнь. Как несравненному банкиру, которым ты вырос, тебе лучше знать как распорядиться ими с умом.

Кидаю краем глаза взгляд на Леона и вижу, как он напряженно кивает в такт словам Юдеуса, словно соглашаясь с тем, что написано в завещании. Однако, напряжение никуда не уходит – он явно ожидает чего-то еще.

– Кроме того, я хочу оставить тебе чайный сервиз. Тот самый, который мы с тобой, мой дорогой мальчик, двадцать лет назад получили в подарок от графа Делорей. Тебе он так понравился, что каждый раз, когда ты приезжал ко мне, то пил чай только из него. Как жаль, что это было так редко. Надеюсь, что теперь этот сервиз будет тебе напоминать обо мне и о твоем счастливом детстве. Я была бы счастлива, если бы ты сделал его нашей фамильной ценностью.

Даже через строчки письма, зачитанные чужим голосом я чувствую насколько тепло Джозефина относилась к Леону. И от этой теплоты щемит в груди. Наверняка она была хорошей женщиной. Доброй и очень заботливой.

Но, судя по реакции Леона, это явно не то, на что он рассчитывал. Едва сдерживая рвущийся наружу гнев, он спрашивает сквозь плотно стиснутые зубы:

– Это что, все?!

– Э-э-э, да… – пробегает глазами по письму Юдеус, – Что касается вас, все. Вам достаются фамильные драгоценности, коллекция монет и чайный сервиз. А вот что касается мадам Шелби…

Мое сердце в панике замирает.

Вот он, момент истины!

Хоть Юдеус уже и сказал, что Джозефина действительно была моей тетей, мне очень важно услышать это от нее. Хотя бы маленькой строчкой в завещании.

– Моей дорогой племяннице Оливии я завещаю свое поместье со всеми находящимися на его территории строениями и насаждениями. Милая моя, прости, что ты узнаешь о моем существовании только сейчас, в такой ужасный момент. Все, что я хочу тебе сказать, ты найдешь в отдельном письме, которое находится у Юдеуса. Он вручит его тебе сразу после того, как уладит дела с передачей поместья.

От услышанного меня бросает в жар.

Все, что сказал Юдеус, оказалось чистой правдой. Джозефина Беллуа действительно моя тетя. А еще, она знала о том, что я даже не подозревала о ее существовании.

Но что самое главное – она оставила мне послание! Будто заранее зная о том, насколько мне будет не хватать кого-нибудь, кто подробно рассказал бы мне обо всем, что меня так беспокоит.

Но я даже не успеваю толком переварить услышанное, как сбоку раздается тяжелый грохот, от которого мы на пару с Юдеусом вздрагиваем.

Вскинув голову, я вижу, как Леон резко вскакивает на ноги, отчего кресло, на котором он сидел, опрокидывается на пол.

Если раньше его лицо и так было перекошено от ярости, то сейчас оно идет бордовыми пятнами, а в глазах беснуется ревущее пламя.

Я чувствую, как меня охватывает дикий ужас, стоит только посмотреть на него в таком состоянии.

– Вы издеваетесь?! – ревет Леон, – Как это возможно, что какая-то случайная голодранка, которую никто в жизни ни разу в глаза не видел, получила целое поместье?! Оно должно принадлежать мне и только мне! Я оспариваю это лживое завещание!

Глава 11

Голодранка?

На меня наваливается чувство жгучей обиды. Леон и до этого нельзя было назвать обходительным человеком, но сейчас он впервые перешел на такие унизительные оскорбления.

– Вы, конечно, вольны делать все что захотите, но, уверяю вас, шансов оспорить это завещание у вас нет никаких, – твердо откликается Юдеус, метнув холодный взгляд в сторону Леона, – мадам Беллуа сделала этот выбор задолго до своего ухода. Она не только подготовила все необходимые бумаги, но и заверила их у лучших юристов нашего герцогства. Поэтому, прошу вас, сядьте на место и подождите, пока я закончу с мадам Шелби, после чего передам вам ваши драгоценности, монеты и сервис.

– Знаете куда вы можете засунуть ваш сервиз?! – рычит в бешестве Леон.

Он явно хочет сказать что-то еще, но, кинув на меня быстрый взгляд, в котором читается лишь нескрываемое презрение, тыкает пальцем сначала в меня, а потом – в душеприказчика.

– Я понял! Вы – шарлатаны! Специально запудрили и без того чокнутой старухе мозги, вот она поместье и оставила кому ни попадя! Да вы, небось, в сговоре! Еще вопрос, действительно ли эта дрянь является ее родственницей!

Все…

Его слова окончательно задевают меня.

Я правда могу понять чувства Леона, для которого было шоком узнать о том, что поместье его тети переходит неизвестной родственнице, которую он принял за дочь простых слуг. Наверно, ему даже вдвойне обидней, когда сервиз, который он мысленно отписал мне, внезапно достался ему самому.

Но даже так, я не позволю ему оскорблять себя. В конце концов, у меня тоже есть гордость.

– Леон, – набрав в грудь побольше воздуха, встаю я со своего места и поворачиваюсь к нему, – Я понимаю, как это выглядит со стороны. Это чистая правда, что до сегодняшнего дня я даже не знала, что у меня есть тетя. Но я прошу вас, пожалуйста успокойтесь. Я не хочу, чтобы между нами возникли какие-то недопонимания. Я уверена, что если мы все обсудим, то сможем найти выход, который устроит каждого из нас.

Леон резко поворачивается ко мне, и меня обдает волной такой невероятной злобы, что становится плохо. Я испуганно сглатываю, но стараюсь не отводить взгляд. Почему-то в этот момент в голове проносится мысль, что я должна дать ему отпор. Должна показать, что я его не боюсь. Иначе, будет еще хуже.

– Выход?! – рычит он, – Единственный выход, который меня устроит, это если ты прямо сейчас откажешься от этого поместья и свалишь обратно в ту дыру, откуда выползла! И будешь там сидеть до самой старости, забыв навсегда о том, что у тебя есть хоть какие-то связи с родом Беллуа! Ты не имеешь на это никакого права!

В груди пронзительно щемит от острого чувства несправедливости. Очень хочется спросить а имеет ли на это право человек, который называет свою тетю сумасшедшей, не скрывает того что рад ее уходу и тому, что она оставила ему наследство.

Хотя, учитывая все произошедшее, уже не совсем рад. Скорее всего, Леон рассчитывал получить вообще все.

В любом случае, нас прерывает спокойный голос Юдеуса, в котором, тем не менее, чувствуется явная угроза.

– Мсье Дюк, не вам решать, кто достоин родства, а кто нет. И уж тем более не вам заниматься дележом имущества в обход завещания. Уважайте волю старших и их мудрость. Возможно, если бы вы сделали это раньше, сейчас итог завещания был бы иным.

– Мудрость?! – с грохотом опускает Леон руки на крышку стола Юдеуса, – О какой мудрости может идти речь, когда эта бабка была чокнутой? Все знают, что на старости лет она окончательно рехнулась и могла запросто вписать в завещание хоть кота, хоть свинью! Любой уважающий себя юрист в два счета выведет вас, недоделанных аферистов, на чистую воду!

– Мсье Дюк, – все тем же голосом, даже не поменяв интонации и будто бы не заметив того, что Леон опустил руки на его стол, откликается душеприказчик, – Либо вы сейчас сядете на свое место, дослушаете волю усопшей, а после заберете причитающиееся вам наследство и уйдете отсюда навсегда, или вас выведет из моего дома охрана. Но тогда вас больше не пустит на порог ни один уважающий себя юрист. Уж я-то приложу для этого все силы.

– Подлецы! Шарлатаны! – рычит Леон, гипнотизируя Юдеуса.

– Я все сказал, – душеприказчик стоически выдерживает его взгляд. Ни один мускул Юдеуса при этом не подрагивает. В отличие от исказившегося лица Леона.

Наконец, Леон сдается и, еще раз грохнув ладонями по крышке стола, резко выпрямляется и отворачивается.

Широким шагом он направляется к выходу из комнаты. Но, пройдя мимо меня, резко останавливается и, в ярости стиснув зубы, выплевывает мне:

– Ты еще пожалеешь, что связалась со мной, грязная интриганка!

А потом, распахнув дверь, еще раз оборачивается к Юдеусу.

– Я этого так просто не оставлю! Слышите, вы все у меня пожалеете, что так обошлись со мной! Так что радуйтесь, пока есть время! Очень скоро, это поместье будет моим, а вы… вы у меня получите по заслугам!

Глава 12

С этими словами Леон хлопает дверью с такой силой, что стекла звенят, а с потолка сыплется пыль. От неожиданности я буквально подпрыгиваю на месте и даже Юдеус, который выглядел сдержанно и сосредоточенно, вздрагивает и болезненно морщится.

Дождавшись, пока громкие шаги Леона не затихнут, Юдеус натягивает на лицо извиняющуюся улыбку и указывает мне на кресло.

– Мадам Шелби, прошу, садитесь. Нам еще нужно кое-что обговорить.

Рассеянно киваю и опускаюсь обратно в кресло, но внутри меня все ходит ходуном.

Не передать словами что я чувствую.

Едва я спаслась от Габриэла, едва узнала что у меня были родственники помимо папы и нашла место, где смогу начать все заново, как все это снова летит в бездну.

Чувствую себя настолько скверно, как когда узнала всю правду о предательстве Габриэла. Потому что с Леоном я была искренней. Даже после того, как он оставил меня без денег и оскорбил, я правда готова была обсудить с ним все и найти какой-нибудь выход.

Но тот решил поступить иначе, даже не дав мне и шанса, чтобы попытаться как-то свести на нет возникшее между нами напряжение.

Впрочем, в самой глубине меня теплится робкая надежда, что когда Леон придет в себя, нам с ним удастся нормально поговорить.

– Не переживайте, закон на вашей стороне, – успокаивает меня Юдеус, видимо, как-то по своему трактовав мое состояние.

– Нет, я вовсе не об этом думала, – вздохнула я, качая головой.

– В любом случае, Мадам Беллуа очень хотела оставить свое поместье именно вам. А потому, я сделаю все что в моих силах, чтобы угрозы мсье Дюка остались ничего не значащими словами.

– Очень хотела оставить его мне? – переспрашиваю его, – Но почему, если мы друг друга совсем не знали?

– Полагаю, ответ на это должен быть в письме, которое я передам вам чуть позже, – пожимает плечами Юдеус, – Единственное, что мне известно – что для нее это было очень важно. Я бы даже сказал, чрезвычайно важно. Она наотрез отказывалась оставлять его кому-либо другому.

Растерянно смотрю на него, совершенно не представляя как мне реагировать на это заявление. Неужели, Джозефина так хорошо ко мне относилась, что с самого начала решила оставить поместье мне?

Или, дело было в чем-то другом? Так или иначе, но до тех пор, пока я не получу от нее письмо, вопросы будут только множиться…

Я даже ловлю себя на мысли, что сильнее всего сейчас я хочу не вступить в наследство, а именно получить хоть какие-то объяснения.

– Что ж, продолжим, – откашливается он и, не дожидаясь пока я хоть что-нибудь отвечу, снова берет в руки бумагу, – Дорогая Оливия, прежде чем ты получишь мое письмо, я должна тебя кое о чем предупредить. Остерегайся Ноэ. Будет замечательно, если вы сможете найти общий язык, в этом случае ты узнаешь много чего интересного и полезного. Но до тех пор сторонись Ноэ.

Душеприказчик выдыхает и откладывает бумагу в сторону.

– Вот теперь, это все.

Я же сижу с чувством полнейшего непонимания. Если до этого мне казалось, что со странными вопросами покончено, то сейчас вдруг появился такой, который моментально перечеркнул все остальные.

– А кто такой этот Ноэ? – оторопело спрашиваю я Юдеуса, – Или кто это такая?

Это предупреждение звучит по меньшей мере зловеще. Хотя, приписка о том, что с этим загадочным Ноэ можно найти общий язык и успокаивает. Но только самую малость. Потому что для того, чтобы понимать кого мне опасаться и с кем дружить, нужно иметь представление о человеке.

– Поверьте, я не меньше вашего хотел бы знать ответ на этот вопрос, – от волнения Юдеус даже достает платок и промокает им лоб.

– В смысле? – еще больше изумляюсь я, – А вы разве не знаете?

– Не имею ни малейшего понятия, – платок летает по его макушке в два раза активней, – Я правда искренне сожалею, что не могу помочь, но у кого бы из поместья мадам Беллуа я бы не спрашивал про этого самого Ноэ, никто так и не смог мне ничего сказать. Ни среди обитателей поместья, ни среди людей, которые живут поблизости нет никого с похожим именем.

– Может… если это не человек, то какой-нибудь зверек или домашний питомец? – предполагаю наугад я.

Юдеус поджимает губы и медленно качает головой.

– Исключено. У мадам Беллуа была аллергия на шерсть, поэтому никаких домашних животных она у себя не держала.

У меня окончательно голова идет кругом. Как в этом случае мне поможет предостережение тети, если я не понимаю о ком она говорит.

Почему-то именно в этот момент ярче всего мне вспоминается тот момент, когда Леон сказал про Джозефину, что она “говорит сама с собой и видит то, чего нет”.

Глядя на мое недоумевающее лицо, Юдеус невесело усмехается и добавляет:

– В свою очередь, уже я хочу вас предупредить, что это далеко не все странности, связанные с поместьем мадам Беллуа.

– Вы хотите сказать есть еще что-то более странное, чем это? – едва сдерживаюсь, чтобы не вскочить на ноги, – И о чем же идет речь?

Глава 13

Душеприказчик некоторое время жует нижнюю губу, будто бы раздумывая с чего начать, но в итоге, отводит взгляд.

– Думаю, вам будет лучше увидеть все самой. Давайте я подготовлю для вас некоторые бумаги, которые нужно подписать прямо сейчас, а потом я лично отвезу вас в поместье и расскажу обо всем.

Хоть мне не терпится узнать что имел в виду Юдеус, я вынуждена согласиться. В конце концов, в моей ситуации уже не важно – одной странностью больше или меньше. До тех пор, пока у меня в руках не окажется письмо тетушки с объяснениями, я вряд ли смогу во всем разобраться.

А потому, терпеливо подписываю целую кучу бумаг о вступлении в наследство и передаче собственности. Когда мы заканчиваем, у меня уже отваливается рука.

– На сегодня хватит, – торжественно объявляет Юдеус, – Все остальное я сделаю сам и через пару дней вы станете полноценной хозяйкой поместья рода Беллуа. Тогда же я вручу вам письмо, которое она вам передала.

После чего, он проводит меня на улицу и в центре мы ловим карету, которая везет нас за город.

– Вам есть где остановиться? – интересуется Юдеус.

– Боюсь, что нет, – нехотя отзываюсь я, вспоминая о том, что я фактически осталась без денег.

Той мелочи, которая у меня есть, вряд ли хватит на нормальную комнату. В лучшем случае, на какой-нибудь чулан в крохотном подвале.

– В таком случае, можете сразу расположиться в особняке, – подает идею душеприказчик, – А я заодно познакомлю вас со всеми.

– Спасибо, это было бы очень кстати, – искренне благодарю его, – И огромное вам спасибо за вашу поддержку.

– Да что вы такое говорите, это моя работа, – отмахивается Юдеус, но по его смущенному лицу понимаю, что ему пришлась по душе моя благодарность, – Это воля мадам Беллуа и я должен следить за тем, чтобы она была исполнена.

– Вы хорошо знали мою тетю?

– Не могу сказать, что хорошо, – пожимает плечами Юдеус, – Просто так получилось, что десять лет назад ей понадобилась срочная помощь с бумагами и никто, кроме меня, не смог все сделать в срок. После этого, она обращалась только ко мне. Можно сказать, она стала моим постоянным клиентом.

Когда он заканчивает речь, на его губах появляется мимолетная улыбка.

– Можете рассказать какой она была? – прошу его, потому что чувствую что не смотря на то, что Юдеус был с ней менее близок, чем Леон, он может рассказать гораздо больше.

– Мы редко когда говорили о чем-то кроме работы, – мимолетная улыбка Юдеуса становится более отчетливой и теплой, – мадам Беллуа больше рассказывала о своем вишневом саде, в котором она души не чаяла. Но в моей памяти она осталась очень доброй и порядочной женщиной. Немного строгой, когда дело касалось вопросов управления поместьем, но в целом, очень здравой и рассудительной. Про нее действительно ходили слухи, что мадам Беллуа… как бы это правильно выразиться… – он осторожно смотрит на меня и щелкает пальцами, пытаясь подобрать нужное выражение.

– В общем, ходили слухи, что она была не в себе, – наконец, выдает Юдеус, – Однако, я не заметил каких-то особых странностей в ее поведении. Хотя, бывало, что она подолгу запиралась в особняке и могла не выходить оттуда неделями. При этом, слуги говорили, что слышали доносящиеся из ее кабинета голоса. Причем, голоса не всегда принадлежащие хозяйке… но я не могу ничего этого ни подтвердить, ни опровергнуть.

– Благодарю вас за то, что рассказали мне о ней чуть больше, – улыбаюсь я, чувствуя как и у меня на сердце теплеет от слов Юдеуса.

В груди появляется щемящее чувство сожаления, что мне не довелось встретиться с Джозефиной, когда она была жива. Хотя, момент о странных голосах, доносящихся из кабинета тети меня необъяснимо настораживает.

Пожалуй, первое что я сделаю, когда Юдеус представит меня всем, расспрошу более подробно как про саму Джозефину, так и про все слухи, которые связаны с ней.

В это время карета как раз въезжает на территорию поместья.

Вдоль дороги тянутся луга и поля, которые перемежаются густыми лесами. Постепенно пейзаж меняется и нам открывается вид на восхитительный вишневый сад.

Это и правда удивительное место, истинное сердце поместья, его душа и гордость. Сотни вишневых деревьев стоят в строгих рядах, а их ветви увешаны ярко-красными плодами. Вишни блестят на солнце, словно драгоценные камни, и кажется, будто сам воздух источает сладковатый ягодный аромат.

Увидев эту красоту, мое сердце переполняет восторг и восхищение. Хочется прямо сейчас остановиться, выбежать из кареты и, раскинув руки, промчаться мимо этих бесконечных вишневых рядов. А потом, подставить ладони под волшебные плоды и есть их прямо с ветки, наслаждаясь окружающим пейзажем.

Сколько себя помню, я с детства любила вишню. Поэтому, оказавшись в месте, подобном этому, я чувствую, будто попала в сказку.

Карета оставляет позади сад и выезжает на ровную аллею, вдалеке которой виднеются очертания особняка. Это внушительный дом с высокими окнами, украшенными резными колоннами. Несмотря на ухоженность, его внешний вид вселяет смутное беспокойство. Темные шпили вздымаются в небо, как поднятые копья, а витражные окна опасно поблескивают в лучах солнца.

Стены особняка покрыты плющом, а тень от растущих в саду высоких деревьев, придает зданию зловещий, местами даже заброшенный вид.

Только когда карета останавливается, я замечаю на лице Юдеуса обеспокоенное выражение.

– Что-то случилось, мсье Сегаль? – растерянно спрашиваю у него.

– Что-то определенно случилось, – туманно бросает он мне и выходит из кареты.

Мне моментально передается его тревога и я тоже выбираюсь на улицу, совершенно не понимая в чем дело.

– Уже самый разгар сбора урожая, но в саду никого нет, – наконец, отвечает Юдеус, – Кроме того, нас никто не встречает. Хотя обычно, Роланд, здешний управляющий, всегда приветствует гостей лично. К тому же, он в курсе, что скоро сюда должна прибыть новая владелица поместья.

От его слов веет холодом и я непроизвольно ежусь. Теперь, когда Юдеус об этом сказал, я и сама припоминаю, что за всю поездку мы не встретили ни одного человека. Не говоря о том, что сейчас здание особняка, возле которого мы стоим, и вовсе кажется безжизненным.

Однако, стоит только Юдеусу подняться по ступеням, как тяжелые двери особняка резко распахиваются, едва не сбивая душеприказчика. В проеме появляется фигура человека, который первым делом обращается к Юдеусу.

– Мсье Сегаль, прошу прощения что не встретил вас сразу… у нас произошла страшная беда!