Текст книги "Второй наместник Тагана (СИ)"

Автор книги: Тенже

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 27 страниц)

«Теоретически... хм... это могли сделать пьяные подростки...

хулиганы... но что пьяным подросткам делать на моей

лестнице?».

– Розалия Арсеньевна... – драгоценные минуты убегали,

но соседку не так-то просто застать во дворе, и дверь на стук

она, скорее всего, не откроет. – Розалия Арсеньевна, а вчера

приходил кто-нибудь чужой? Вы не видели? Случайно, из

окошка... может быть, ко мне по лестнице кто-то поднимался?

Вам же слышно, когда ступени скрипят!

– Я никого не видела. И ничего не слышала, – ответ был не прохладным – бесцветным. Моя хата с краю...

– А во сколько вы калитку на засов заперли?

– Я не помню.

– Спасибо! – прокричал Александр в закрывшуюся дверь.

Он заработал предсказуемый штраф за опоздание, но почти не расстроился. Мысли занимала крыса – вернее, не столько крыса, сколько личность человека, сделавшего столь странный намёк.

«Только записки не хватило в лучших детективных традициях: «Тебя ждет та же участь». Ладно... Если это предупреждение – сам объявится и расскажет, что ему от меня нужно».

Впрочем, и размышления, и подозрения вскоре вылетели

у Александра из головы. Очередным заданием бригады ока-

залась замена бордюров возле одной из гостиниц. По слухам,

кеннорийцы собирались открыть в ней то ли казино, то ли

бордель. В общем, одно из тех заведений, для которых новые

бордюрные камни – первоочередная необходимость.

Тяжеленные каменные глыбы неохотно вырывались из

объятий асфальта и укладывались на тележки. К обеду Саша,

честно выполнявший свою долю обязанностей, заработал

ноющую боль в многострадальном боку. Ему вспомнились

рекомендации врача, подруги бывшей жены: «Не поднимать

тяжести, не переохлаждаться...».

«Не... не... не... Не носить на руках наместника и бордюрные

камни».

Бригадир объявил перерыв на обед, и Александр, машинально прижимая локоть к боку, словно это могло уберечь от разгоравшейся боли, попытался договориться об отгуле с полдня – «я в долгу не останусь, Семеныч, поверь!». Результатом переговоров стало разовое поручение: ему доверили тощую картонную папку с заполненными табелями, которую требовалось отнести в контору. Саша попрощался с зарплатой за два дня – штраф плюс хорошая водка бригадиру, взял документы и побрел по Курортному проспекту, наслаждаясь теплым лет ним днем.

Часы на здании Октябрьских нарзанных ванн показывали половину второго. Тощие мраморные львы у входа, больше похожие на спаниелей, чем на представителей семейства кошачьих, напомнили о субботней прогулке, и Александр с трудом удержался от смеха – у Арека, фотографировавшего львиные яйца, было такое задумчивое выражение лица...

– Улыбаешься? Настроение хорошее? Смотрю на тебя и радуюсь – нет у человека никаких забот!

– Что тебе надо, Макс? – холодно спросил Саша.

– Посочувствовать хотел. Говорят, у тебя под дверью кто-то намусорил?

– Кто говорит?

– Слухами земля полнится...

– Ну надо же... И с какой стати общественность Железноводска обсуждает, что валяется у меня на балконном коврике?

Прозвучавший ответ «лидера Сопротивления» уверил его в самых худших подозрениях.

– С тех пор, как ты перестал скрывать свои привязанности и начал гулять по парку под ручку с наместником. Он так трогательно держал тебя за локоток...

– А пошел ты...

Объяснение, куда именно и как идти было коротким и не очень цветистым. Макс не стоил того, чтобы посылать его с применением сочных эпитетов. Много чести.

– Ты мне не указывай, куда ходить! – побагровел бывший одноклассник. – Один раз я тебя прощу. Понимаю, труп крысы на пороге любому настроение испортит. И наместнику на это не пожалуешься, правда, Сашок? А если и пожалуешься, он и внимания не обратит. Подумаешь – дохлая крыса...

– Что тебе надо? – с нажимом повторил Александр. —

Ты ж неспроста эту кашу заварил. Выкладывай уже... все, что накопилось.

– А ты догадливый. Завтра принесу тебе бумаги. Три заполненные формы рекомендаций о благонадежности. Подсунешь их своему хахалю после того, как он тебя оттрахает. Пусть

подпишет. Будет спрашивать, кто и почему, скажешь – другу

помочь хочешь, друг хороший, друг карточками выручил, когда

ты свои посеял...

Пришлось повторять описание пешего эротического мар-

шрута, с небольшим дополнением – как и куда запихивать за-

полненные рекомендации о благонадежности. Выслушивать

негодование руководителя освободительного движения Саша

не стал – двинулся в сторону конторы, игнорируя ругательства

за спиной.

Сдав папку, он пошел куда глаза глядят, пытаясь упорядо-

чить ходьбой смятенные мысли. Ноги принесли его в кафе

Георга. Покупка чашки кофе на фоне общих трат оказалась

мелочью, и он занял один из столиков на веранде с видом на

неработающий фонтан-каскад. Разговор с Максом всколыхнул

в душе неприятный осадок, вытащил воспоминания о первых

месяцах жизни после возвращения из лагеря. Воспоминания,

которые Саша тщательно прятал в потаенные углы и старался

забыть.

Съехав от тетки, он устроился грузчиком на рынок —

разумеется, по блату, с помощью Петровича, что вызывало

зубовный скрежет и злость вместо положенной благодарности.

Хотя, если смотреть правде в глаза, теткиному мужу надо

было сказать огромное спасибо. На рынок попадал не каждый

условно подданный. Ежедневная оплата, карточки, да еще и

возможность прихватить домой списанные продукты – пусть

пачка плесневелых макарон, но бесплатно! И неважно, что в

прошлой жизни ты назывался журналистом и, кажется, писал

роман, который перевернет мир. Актуально только «здесь и

сейчас».

Улучшение материального положения Александру на поль-

зу не пошло. Наличие какой-никакой закуски и отсутствие

бдительного теткиного ока подтолкнули его к исконно рус-

скому способу лечения душевных проблем – употреблению

горячительных напитков. Он пил в гаражах, на пеньках между

сараями, под грибком чудом уцелевшей детской площадки, в

компании таких же бывших военнопленных, а после второго

стакана позволял языку немного развязываться, одаряя

кеннорийцев порциями ругательств и перечисляя возмож-

ные кары в случае «если бы я мог...». Об изнасиловании Саша,

конечно же, не упоминал. Но и собутыльники не рассказывали

подробностей о своем пребывании в лагерях. Этого не требо-

валось. Достаточно было знать, что твой выдох: «Ну, суки, что

ж они с городом сделали-то?» поддержит дружный хор голосов.

Во время одной из пьянок он и столкнулся с Максом. «Глава

подполья» явился к кому-то из товарищей по бутылке – то

ли занять слесарный инструмент, то ли взять в аренду пусту-

ющий гараж. Александру он посочувствовал: глубоко, вроде

бы даже искренне – ну, так казалось через призму водки – и

даже раскошелился на пузырь за свой счет, чтобы дослушать

изобилующий нецензурными эпитетами рассказ о бесцельно

прожитой жизни. Проспавшись и узнав, что бывший однок-

лассник является лидером движения Сопротивления, Саша дал

себе зарок ограничить контакты и беседы до минимума. Ника-

кого противодействия властям он оказывать не собирался —

не дай бог упекут обратно в лагерь! Нет, нет... Вся потребность

излить ненависть к захватчикам ограничивалась руганью под

стакан.

Жизнь в алкогольном тумане закончилась внезапно. За

появление на работе в нетрезвом виде – по правде говоря, в

доску пьяным и не держащимся на ногах – Александра уволили.

Тот день вышел черным донельзя, хотя, как выяснилось позже,

пошел ему во благо. Он отправился заливать горе в гаражи и

очнулся под своей калиткой, без денег, продуктовых карточек и

куртки – спасибо, не замерз насмерть.

Из финансовой пропасти Саша вынырнул с огромным тру-

дом. В возвращенных из рыночной конторы документах поя-

вилась отметка об увольнении по статье «невыполнение слу-

жебных обязанностей». Шансы получить работу на бирже упа ли

до нуля – ленивый грузчик никому не нужен. Пришлось оби-

вать пороги, умоляя знакомых взять-устроить на какую-нибудь

шабашку. С карточками выручил Макс. А в кафе к Георгу он

вообще попал по счастливой случайности.

«Друг хороший, друг карточками выручил, когда ты свои

посеял...»

Александр передернул плечами, припомнив, как Макс попро-

бовал его напоить и получить консультацию «как правильно

собрать взрывное устройство в домашних условиях». В тот раз

он повелся на нехитрые похвалы: «Санек, ты ж у нас десантура,

почти спецназ... я ведь помню, как тебя после армии на части

рвали – и в ментовку, и к федералам приглашали... Ты кем

дембельнулся?». И гордо ответил: «Командиром диверсионно-

подрывной группы».

Он даже нарисовал какую-то корявую схему, но вовремя

спохватился и порвал бумажку на клочки. И больше не пил в

компании. Ни в гаражах, ни с Максовыми приятелями, ни в

рюмочных на рынке. Только изредка, в одиночестве, запираясь

с бутылкой в норе.

«А теперь вот еще с наместником, – услужливо напомнил

внутренний голос. – Он у тебя теперь в собутыльниках...».

Остывший кофе встал поперек горла. Даже при связующем

слове «собутыльник», прежние консультативные грешки и

вечера на балконе реквизированного особняка князя Сперан-

ского совмещались плохо. И Саша впервые задумался – а что

произойдет, если Ареку станут известны подробности послед-

них месяцев его жизни? Не нынешнего кристально-чистого

периода, а недель мутной, подстегнутой алкоголем злобы, поч ти

бесконтрольных речей, слава богу, хоть не действий...

«Ну, про то, кем я дембельнулся, он наверняка знает, досье

запросил и прочитал, – успокоил себя Александр. – А там все

написано. И разговор об армии у нас был спокойный... значит,

его это не напугало. К тому же должен понимать, что командир я

липовый... ну, курсы закончил. А что такое курсы пятнадцать лет

назад? И без постоянной практики...»

Он поблагодарил официанта, сменившего пепельницу, и

вновь погрузился в раздумья.

«Напугать его, похоже, ничем не напугаешь. Сам кого хочешь

напугает. Судя по тому ролику о захвате самолета... Блин,

жаль, я этот ролик до сауны не увидел! Был бы поосторожнее.

И хорошо, что в одиночестве смотрел, пока он в ванне лежал...

Хоть переварить успел информацию».

От ванны мысли плавно перетекли к синякам на бедрах и

искусанной шее Арека, и Саша покраснел, подивившись тому,

как любая мысль об этом кеннорийце подменяется картинами

жаркого секса и его последствий.

– Как приворожил он меня... – после этих, невольно выр-

вавшихся слов пришлось опасливо оглядеться по сторонам – не

услышал ли кто? Вроде нет...

Он вышел из кафе и бродил по городу, пока не заметил,

что день плавно сменяется вечером – на улицы опустились

прохладные сумерки. Пришлось идти напрямки, через проход-

ные дворы и развалины, временами переходя на бег – не хвата-

ло еще заставлять наместника ждать под дверями, как маль чика.

Но добраться до дома без приключений ему не удалось – дорогу преградил Макс, рядом с которым маячили два амбала.

Пар ни были молодыми и незнакомыми, скорей всего очеред ная

пара дураков, поведшихся на пламенные речи.

– Отвали по-хорошему, – буркнул Александр, не желавший

ввязываться ни в бессмысленные разговоры, ни в драку – уж больно крупные попались противники.

По-хорошему разойтись не удалось. Бывший одноклассник начал угрожать. Угрожать как раз тем, что Саша предпочел бы вычеркнуть из памяти.

– Думаешь, все забыли, какие речи ты с пьяных глаз толкал?

Как распинался, что этих сук на кол сажать надо, чтоб они как

жили через жопу, так и умерли? Люди все помнят, Сашок. И

некоторые будут готовы подтвердить. Потому что им обидно, понимаешь? То ты от всех нос воротишь, бухать, видите ли, завязал... Дальше выясняется: ты бухать только с нами перестал, а с кеннорийцами коньяк – пожалуйста. А теперь, когда тебя просят помочь по мелочи, ты рожи корчишь. Ты не забывай, правду можно так подать, что наместник тебя в дегте и перьях обваляет и за порог вышвырнет...

И тут Александр допустил ошибку. Он уже привык к телохранителям Арека, не делающим лишнего движения без приказа хозяина. И не сообразил, что у приятелей Макса нет ни выдержки, ни выучки. Неожиданный удар ногой по ребрам,

задевший больной бок, заставил повалиться на землю на сере-дине пламенного обещания:

– ...и сдам тебя, тварюгу, первого, и пискнуть не успеешь!

От второго удара, по голове, у него потемнело в глазах, и он начал проваливаться в темноту, из последних сил стараясь свернуться клубком и защититься от пинков.

Несколько раз Саша выныривал из беспамятства – ему

казалось, что где-то рядом, вытяни руку и прикоснешься,

сидит Арек. Скорее всего, он ошибался – зачем бы наместнику

обшаривать район в поисках пропавшего любовника-туземца?

Подъехал к дому, выслал телохранителя... нету, и черт с ним!

Ощущение присутствия, навеянное знакомым ароматом холодной парфюмерии, исчезло, когда в ноздри ударил резкий за пах нашатыря. Александр вернулся в действительность,

огля делся и убедился: Арека рядом не было. Обстановка —

кремовые стены и люди в салатной униформе – свидетельствовала о том, что какой-то добрый самаритянин по незнанию законов отвез его в больницу. Требовалось уходить – бессмысленно навлекать неприятности на себя и на врачей, но тело не слушалось и ему даже не удалось встать с больничной каталки. Некоторое время Саша терпеливо и

связно отвечал на вопросы врача, а потом вновь попытался

уйти, за что заработал легкий комариный укол шприца. Боль исчезла, и ему неудержимо захотелось спать. Он закрыл глаза, уговаривая себя через минуточку подняться на ноги, но все-таки погрузился в сон. Сон, в котором его обни ма ли знакомые

руки в браслетах, а взъерошенный Люкса шур шал бумажками и отчитывался, что купил гепариновую мазь и какие-то таблетки с непроизносимым названием.

Удивительным оказалось то, что переводчик никуда не делся

после пробуждения. Он сидел в знакомом кресле – если это не

спальня наместника, значит, точная ее копия – и читал книгу,

хмуря брови и едва слышно проговаривая кеннорийские слова.

– Я... где? – глупо спросил Саша, поднимая налитую свинцом руку и трогая подставку настольной лампы. Свет покорно загорелся, но понять, сон это или реальность, было по-прежнему невозможно. Во сне чего только не случается.

– Мы в Eisenwasserlich, в доме хаупта, – отозвался Люкса, закладывая книгу конфетной оберткой. – Как вы себя чувствуете? Врач сказал, не исключено легкое сотрясение мозга.

Вас тошнит?

– Еще не знаю.

Парнишка хмыкнул:

– Сообщите мне, когда определитесь. Я должен доложить

хаупту о вашем самочувствии и накормить вас таблетками.

– А хаупт где?

– На работе, где ж ему быть?

– Так... – усаживаясь и подпихивая под спину подушку,

проговорил Александр. – В двух словах – сколько сейчас вре-мени, какое число и как я сюда попал?

Люкса отложил телефон, который взял со столика, и сжато и четко изложил события прошлого вечера – часть по собственным впечатлениям, часть – со слов Михаэля.

«Значит, больница не привиделась. И Арек тоже не мерещился, а был рядом на самом деле. А плюгавого коменданту сдали... О боже! Это он Макса прихватил, что ли? Боже мой... Он им там такое расскажет... а, кроме того... если его повесят... Да мне ж тут не жить! Меня камнями забросают!».

– Слушай... – голос внезапно осел. – Ты должен звонить хаупту, да? Позвони и скажи... скажи, что я прошу, умоляю дать отбой расследованию. Это наши... наши разборки, не надо в них вмешивать полицию.

– Я не думаю, что он согласится, – покачал головой переводчик. – Он вчера на коменданта ужас как орал... обещал отправить улицы патрулировать... после такого скандала задний ход давать... Он просто не захочет лицо терять, понимаете? Тут уже... велел повесить, значит, надо повесить.

– Это ты меня пойми... – потирая ноющий бок, попросил Саша. – Это мой бывший одноклассник. И его любовница... жена гражданская – тоже моя бывшая одноклассница, я с ней в школе на выпускном целовался. Живут они в пятиэтажке. Там три пятиэтажных дома рядом стоят. В среднем Макса квартира, в левом – бывшей директрисы, в правом – бывшей классной руководительницы. Максова жена первым делом побежит

бабкам жаловаться, она ж их каждый день в очереди за хлебом

встречает. А они меня на весь город ославят. И знаешь, какой я паскудой выглядеть буду? Макс меня выручил, когда я карточки потерял, а теперь я кеннорийцев на него натравил. Если его повесят, мне кранты! Я ведь даже уехать никуда не смогу... Кто мне позволит в другом городе жить без регистрации?

– Да лично мне можно ничего не объяснять... – вздохнул

Алексей и кивнул заглянувшему в комнату Михаэлю. – Я во всякие ситуации влипал... И карточки терял, и... Ладно, попробую хаупту втолковать, что расследование нежелательно.

А вы сосредоточьтесь. Если буду задавать какие-то вопросы,

отвечайте быстро и четко. Начнете сопли жевать, погорим оба.

Хаупт блеянье слушать не станет.

Голос наместника, искаженный громкой связью звучал неласково. Люкса, нервно ломая пальцы, втолковывал телефону Сашину ложь, переведенную на кеннорийский: «Старый

долг. Кредитор увидел, как мы гуляем в парке, и потребовал

возвращения денег немедленно. Я решу эту проблему сам, без вмешательства властей...».

Михаэль слушал разговор внимательно и мрачнел с каждой фра зой. На вопросе «почему у тебя коврик в крови?» он прищурился, а во время рассказа о трупе крысы, скептически скривился и мотнул головой.

Судя по ледяным ноткам, Ареку тоже не понравились ни объяснения, ни просьба. Он не выразил открытого недоверия словам Саши и Алексея. Но и не пообещал закрыть расследование – просто ушел от обсуждения темы, осведомившись о Сашином самочувствии и пообещав ближе к вечеру привезти врача: «Мне посоветовали частного специалиста... я уже договорился о сотрудничестве».

Закончив беседу, больше похожую на допрос, переводчик облегченно выдохнул и простонал:

– Кофе...

– И мне кофе, – массируя виски, попросил Саша. – А то в голове туман никак не развеется.

– Выпейте таблетки, – посоветовал Люкса. – А кофе... я не уверен, что вам стоит его пить. Все-таки...

– Полцарства за чашку кофе.

– Нет у вас полцарства, – усмехнулся Алексей. – Но я могу

побыть добреньким за счет хаупта, если вы мне скажете прав-

ду... что там с ковриком на самом деле? Вы кого-то прикончи ли?

Михаэлю тоже интересно. Признавайтесь уже.

– Да крыса там валялась! Вот те крест! Если твой медведь

не верит, пусть в развалинах труп поищет, я его под фанерку

положил.

– Фу... А почему в крови всё? Она не от яда сдохла? В столице сейчас крыс травят, а то много развелось.

– Не знаю я, отчего она сдохла,– вздохнул Александр. —

Это просто совпадение, понимаешь? Всё одно к одному. Такое

утро понедельника выдалось.

Михаэль выслушал пояснения Люксы и ушел – видимо, за

кофе. Саша сгреб со столика несколько таблеток, выдавленных

из упаковок, с трудом проглотил и запил их стаканом воды,

надеясь, что лекарство и вожделенный кофе хоть немного про-

чистят ему мозги. Самочувствие прочно застряло на отметке

«ниже среднего». Голова кружилась, дергала разбитая бровь,

заклеенная марлевой нашлепкой, каждый вдох отдавался болью

в ребрах и боку. И, похоже, дело не обошлось без температуры...

Или это в комнате так холодно?

Поход в ванную дался ему нелегко. Руки дрожали, словно

во времена былых запоев, а колени подкашивались – тело

намекало, что если его не вернут на мягкую кровать, оно без

раздумий уляжется на жесткий пол.

– Холодно тут, – пожаловался Александр, с трудом добравшись до постели и закутавшись в плед.

– Вас морозит, – ответил Алексей, сидевший в футбол ке – против его теплого махрового халата с одеялом. – Поме ряйте температуру.

– Потом. Пусть таблетки подействуют. О! Кофе... Ты тут будешь пить?

Переводчик кивнул, встал с кресла, уступая место Михаэлю, а потом без стеснения уселся к нему на колени. Выждав несколько минут и убедившись, что они не собираются ни обжиматься, ни целоваться, Саша приступил к расспросам.

– Хаупт на работе, а ты что – сачканул?

– Позвонил, отгул выпросил. Я – не хаупт. Без меня планета не остановится.

– Ты ж вроде говорил, что больше переводить не будешь...

Заставили?

– Нет. Хаупт, знаете ли, не идиот. Понимает, что заставлять кого-то сидеть у постели больного – вредить больному. Мы с ним утром на эту тему поговорили... в общем, я остался добровольно.

– Почему? – не дождавшись продолжения, спросил Александр. От глотка горячего кофе он немного согрелся, да и в голове слегка развеялся туман: – Его пожалел или меня?

– Обоих... Да, и вас тоже пожалел. Знаю, каково это. Самого били в переулке... – взгляд переводчика на мгновение потемнел до черноты. – Но сочувственно вздыхать и над вами кудахтать я не собираюсь... Маленькая деталь: соседи по бараку меня били, четверо бывших военнопленных. Очень им не понравилось, что меня кеннориец на машине к дому подвез.

– Я тебе кого-то из этих соседей напоминаю? – догадался Саша.

– Всех четверых сразу... – поморщился Алексей и легко, почти не касаясь, провел ладонью по стриженому затылку Михаэля. – И я по-прежнему не понимаю ни вас, ни ваших мо тивов.

И неприятности уже произошли... а я предчувствовал – они будут! Но то, что вас избили, и то, что вы теряли карточки... Я, наверное, дурак. Надо было переговорить с врачами в больнице, купить лекарства в аптеке, отдать хаупту и смыться. А я сюда

поехал, и согласился торчать здесь, звонить и...

«А ведь он все правильно чует... И я бы мог в таком деле

отметиться по пьяни, просто у нас к гаражам никого кеннорийцы

не подвозили. А теперь вот сам огреб. Блин! И опять та же тема

«я вас не понимаю». Да я сам себя не понимаю! И тогда это был

я, и сейчас я...»

– Слушай... – мысли все-таки путались, а некоторые возникали внезапно и требовали немедленного ответа. – А как ты вообще с медведем познакомился? По работе?

– Нет. Он меня вроде как чуть не изнасиловал.

– Что?!

Кофе выплеснулся из чашки – хоть на столик, не на постельное белье.

– «Прописка» на дикой планете... – в глазах переводчика плясали смешинки, он продолжал гладить любовника по затылку, явно наслаждаясь тем, что тот не понимает сути разговора. —

У некоторой части молодых кеннорийцев принято доказывать свою мужественность подобным способом. При приеме в дружный коллектив. Отказался гонять по ночным улицам и ловить подходящего туземца – значит, слабак. Таких, как хаупт, это, разумеется, не касается. А вот Михаэлю пришлось. Чтоб рохлей не сочли.

– И он...

– Поймал меня. Но насиловать не стал, не надо на него так смотреть.

– Черт знает что... – пробормотал Александр, размазывая по полировке кофейную лужицу. – Ни хрена себе «прописка»!

– Жизнь многогранна в своих проявлениях, – напыщенно

изрек Люкса и неожиданно взвизгнул, срываясь на хохот —

заскучавший медведь ткнул его пальцем под ребра и лениво

пощекотал, намекая, что ему надоело слушать треп на чужом языке.

– Гм... – Саша терпеливо дождался окончания представления – молодые поганцы увлеченно ржали и притирались друг к другу, словно их приказом наместника месяц продержали в отдельных камерах – и задал еще один вопрос:

– О чем с тобой хаупт разговаривал тогда, в парке, перед

тем, как про излучение и браслетчиков рассказывать начал? Вы так заговорщически перешептывались...

– В парке? А! Спрашивал, насколько я осведомлен. Чтоб

меня лишнему не научить.

– Не научил?

Переводчик фыркнул и потянулся за своей чашкой.

– Я так понимаю, медведь тебя давно просветил...

– Все, что меня интересовало, я уже узнал.

– И хаупт мне не все сказал? – догадался Александр. —

Промолчал о чем-то, ведь так? Как про баб заговорили – сразу

тему замял. И глаза стали честные-честные...

– А чего вы ожидали?

– Правды. Потому что как я карты ни перекладываю, пасьянс не сходится. Стерильность траху с бабой не помеха.

Если к мужикам именно из-за врожденной магии тянет... тогда не-браслетчики не вписываются. Если магия тут ни при чем...

не таблетки же они по утрам жрут, от которых голубеют всей

армией?

– Не по утрам, – неожиданно серьезно ответил Люкса. —

Их начинают накачивать эликсирами, когда забирают в училища.

Усиливают врожденные магические способности, пробуждают латентные... Меняют организм, чтобы была устойчивость к инопланетным вирусам... есть ли специальный эликсир, от которого голубеют, я не понял. Вроде бы это дополнительный эффект. Бонус по совокупности. Ну и плюс воспитание.

Выпускники училищ, фактически мутанты, знают, что норма – это брак с соплеменником. Таким же мутантом.

– Они... – картина укладывалась и не укладывалась в голове. С одной стороны объяснения Алексея расставили все по своим местам, с другой... – Как же можно забирать детей у родителей и так вот запросто?..

Он даже не понял, что произнес вопрос вслух. Комната поплыла, занавески расплылись, приближаясь и помогая ему укрыться от этого мерзкого мира.

– Всегда думал, что мутанты уродливые... – слова путались, но он почувствовал, что непременно должен донести до окружающих важную мысль. – А Арек очень даже ничего... и ласковый... но без резинки не дает! А я с резинкой не люблю.

– Вы себя нормально чувствуете? – нахмурился Люкса,

вскакивая с медвежьих колен. – Эй! Я сейчас позвоню, узнаю,

когда врач приедет.

– Бок очень болит. И холодно, – признался Саша и потянул

одеяло, решив спрятаться с головой – так теплее и уютнее.

Алексей продолжал что-то говорить, теперь уже по-кеннорийски, а потом голос пропал, словно кто-то выключил звук надоевшего радио. И это принесло огромное облегчение – можно было, наконец, заснуть, не отвлекаясь на раздражители.

Арек

Он увез в столицу копию личного дела Александра Шелехова, бывшего военнопленного, досрочно освобожденного из лагеря за примерное поведение, и копию показаний задержанного Максима Соломенко, доставленные услужливым посланцем коменданта. Читать распечатки в машине не хотелось, и Арек оставил их «на после совещания».

И не пожалел о своем решении – после чтения документов

настроение заметно ухудшилось, и он без причины рявкнул на

секретаря. Но на секретаря-то ладно... не на министров же.

Личное дело любовника его не удивило и не напугало.

«...на службе в рядах Таганской армии Александр Шелехов был направлен на специальные курсы, которые закончил с отли чием, и вышел в запас командиром диверсионно-подрывного отряда...

Отказался от предложений работать в спецслужбах и органах защиты правопорядка... Окончил факультет журналистики, работал в газете «Железноводский курьер». Во время мятежа принял активное участие в организации вооруженного сопротивления кеннорийской армии». Сухие строки, не имеющие расхождений с рассказом Александра. А вот показания Соломенко сначала вызвали у наместника интерес.

По словам плюгавого, Саша разыскал его в понедельник, в обеденное время и предложил сделку. За некоторую сумму местных денег – цифра заканчивалась несколькими нолями – Александр обещал принести три подписанных бланка о благонадежности с именами «от заказчика» и записку в комендатуру для внеочередной регистрации бумаг. Возмож-ность получения подписей объяснялась знакомством с наместником. Даже не знакомством – зачем пытаться отбелить написанные строки? – оказываемыми наместнику сексуаль-

ными услугами. И плюгавого Соломенко подобное объяснение не удивило – он, якобы, знал некоторые подробности причины досрочного освобождения из лагеря, которые Саша старался не афишировать.

Слова прямо-таки сочились грязью, и Арек подавил желание

отбросить бумаги и пустить дело на самотек. Но профессиона-

лизм взял верх над брезгливостью, и он тщательно изучил до кумент. Деньги Александру требовались немедленно, а рекомен дации он обязывался принести на следующее утро – после ночной встречи с клиентом. Факт вечернего избиения Соломенко не отрицал, но оправдывал. Из рассказа следовало, что деньги Саша забрал в обед и куда-то заторопился, а бланки для рекомендаций велел принести ему домой, вечером. Что плюгавый и два сопровождавших его туземца покорно выполнили. Но к дому не дошли – встретили Александра неподалеку, в проходном дворе. Там-то их и поджидало разочарование: Саша бланки брать отказался, а в ответ на требование вернуть деньги рассмеялся и пообещал пожаловаться наместнику. Ну и...

Верить показаниям Соломенко Арек не спешил. Каковы бы

ни были причины досрочного освобождения из лагеря... Даже

если Саша и лег под кого-то ради ускорения процесса, он бы

не стал обсуждать этот факт с плюгавым... хотя... «в состоянии

сильного алкогольного опьянения»... всяко бывает.

Раздумья прервались – ноутбук мелодично звякнул, сообщая

о доставке электронного письма. Министр здравоохранения

не подвел и выполнил обещание. Список столичных врачей,

зани мающихся официально разрешенной частной практикой,

оказался коротким. Арек просмотрел добавленные после имен

характеристики и описание кабинетов, выбрал хирурга, соблаз-

нившись припиской: «Окажу помощь как при ушибах, так

и при сложных травмах», и внимательно вчитался в личные

данные. Усредненный вариант – не обремененный званиями

и не перешагнувший пенсионный возраст – его устроил, и он

приказал скучавшей в приемной охране доставить врача к нему

в кабинет. Как можно быстрее.

Следующим шагом был звонок коменданту Eisenwasserlich.

Услышав, что официального дела на Соломенко никто не за-

водил – «я отменил оформление задержанного, решил, что это

никогда не поздно, а пока пусть так посидит, камер хватает...» —

наместник распорядился оставить его в покое до вечера.

– Пускай подумает... о жизни. А я часов в шесть-семь вече ра

подъеду и с ним поговорю. Лично.

– Как прикажешь, – легко согласился комендант. – Кстати, тех двоих, которые участвовали в драке, я тоже велел не оформлять.

– Их взяли?

– Да, рано утром. Соломенко сдал адреса, мои люди подъехали, по-тихому затолкали в машину...

– Хорошо, – после раздумий отозвался Арек. – Заме чательно. Пусть так и будет.

Он убрал со стола показания и личное дело, порылся в

поисковых системах, принял весьма кстати явившегося мини-

стра внутренних дел с отчетом и обременил его просьбой.

– Пришли мне какого-нибудь специалиста, из местных.

Чтоб разбирался в препаратах типа «сыворотки правды». Я

сейчас проверил – такие препараты есть. Хочу расширить

кругозор, узнать подробности...

– Вам только рассказать? Или чтобы образцы сразу принесли?

– Образцы – желательно, – кивнул наместник. – Глянуть охота.

– Я могу еще чем-то помочь? У нас есть проверенные специалисты по разным...

– Подозреваю, что прислуга ворует мою парфюмерию, —

кротко сообщил Арек, постаравшись придать лицу озабоченное выражение. – В частности, одеколон. Он слишком быстро расходуется. Я пока не готов предъявлять обвинения, но буду разбираться... это же важный вопрос! Практически интимный.

И я не собираюсь впутывать в него посторонних.

Министр внутренних дел странно улыбнулся и пообещал

прислать специалиста через час. Арек проводил его до двери