Текст книги "Второй наместник Тагана (СИ)"

Автор книги: Тенже

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)

Саша внезапно обретет вкус к анальному сексу?

– Слушай, ты такой зажатый... член сломать можно...

После этих слов, сопровождаемых осторожной попыткой пробраться пальцем в святая святых, Арек вздохнул, встал с кровати и куда-то ушел.

«В ванную за презервативами? Паскуда... ничего, всю жизнь он меня в путах держать не будет. Отпустит – я ему глаза выдавлю. Чтоб навсегда запомнил прекрасное зрелище».

Раздавшийся за спиной шорох не заставил вздрогнуть только

потому, что обездвиженное тело не способно на такое действие.

Еще шорох, какой-то скрип... Александр сосредоточился на звуках и определил, что наместник копошится в районе своего любимого, огромного кресла.

Изматывающее нервы ожидание – ожидание страха, не предвкушение счастья – принуждало тело напрягаться, искать возможность освобождения. И вдруг случилось подобие чуда.

После странного тихого щелканья – чем эта скотина там занимается? – Саше удалось закрыть глаза. Победа не окрылила – какая разница, оттрахают тебя зажмуренного или пялящегося в подушку – но дала надежду на изменение положения.

«Дышать стало легче. Язык шевелится. А ну...»

Выругаться не получилось – горло продолжала стискивать

невидимая удавка, чуть более деликатная чем та, которую заработал Хайнц. Проверки – а получится ли открыть рот, а повернется ли голова? – заняли некоторое время, а потом, когда удалось шевельнуться и уложить щеку на подушку, стало ясно, чем занимается Арек.

Предполагаемый насильник даже не озаботился поисками

презерватива. Он вообще ничем не озаботился – замотался в

накидку и полотенце, уютно устроился в кресле, уложил на ко-

лени ноутбук и увлеченно щелкал мышкой, примощенной на

подлокотник, не отрывая взгляда от дисплея.

Возможность говорить возвращалась долго – Александру

казалось, что он безмолвно стоит в приглашающей позе целую

вечность. Но путы с горла все-таки исчезли, и он, обретя не

подвижность, но хотя бы дар речи, хрипло спросил:

– Чем ты там занимаешься?

– Термы строю. Народ туда ходит, купается, вино пьет и радуется. У города репутация повысилась – о-го-го!

– Я тебя поздравляю, – кисло сказал Саша. – Сними путы, пожалуйста.

– И население прибывает. Со страшной скоростью. Скоро уровень выйдет.

– Сними...

От очередного рывка Александр повалился набок. Поза перестала быть вызывающей – стала нелепой, смешной и ни капли не обольстительной. Свести колени по-прежнему не

получалось, зато стало удобно смотреть на Арека. И дышалось

легко. И можно было материться и проклинать, сколько хочешь, но вот беда – расхотелось. Злость частично растаяла, частично обратилась на себя.

«Какого черта я начал его задирать? Прицепился к стоящему члену... он ведь и не лез ко мне всерьез, это было мимолетное касание. Обычное проявление физиологии. А я сам привлек внимание, спровоцировал. Вот дурак...»

– Сними, лежать неудобно, – попросил он.

– А что мне за это будет? – лениво поинтересовался Арек.

– Давай я тебе минет сделаю?

– Не... опасно. Укусишь со зла, как я потом?

Саша фыркнул. Подумал, перебрал альтернативные варианты, не нашел подходящего и пообещал:

– Не укушу. Я осторожно.

В общем-то, торг был бессмысленным – путы растворялись, вот уже и ноги двигались, только онемение осталось – но ситуацию требовалось обговорить. И так слишком много недосказанности.

– Я должен тебе поверить?

– Я прежде тебе гадостей не делал, – напомнил Саша. – Не до разумения – были. Но это стечение жизненных обстоятельств.

– Я тебе вроде тоже гадостей не делал... – рассеянно ответил Арек. – Но ты мне не веришь. Что ты сразу в путах подумал? Первое?

– Подумал, что удавлю, когда отпустишь.

– Всерьез решил, что я тебя насиловать начну?

– Знаешь... в таком положении...

– Книга «Искусство любви в путах» уже пятьсот лет на втором месте продаж. На первом Книга Пепла и Пламени – собрание священных текстов.

– Гм...

– В эротических играх есть место и господству и подчинению. В эти игры можно играть по-разному, – поймав взгляд

Саши, Арек ответил на невысказанный вопрос. – Нет, мы с

мужем не увлекались. Пару раз сходили в клуб, посмотрели на

представления... это было чистое восхищение точностью магии,

не дань возбуждению.

– Мне как-то и в голову не приходило... Не то, что вы могли

ходить по таким клубам. Что есть такое... искусство. Что это не

только...

– У каждой медали есть оборотная сторона... Уровень!

Уровень!

– Правда? Это цветочные часы теперь будут?

– Ага.

Мышка защелкала еще быстрее. Арек уткнулся в ноутбук,

позабыв об эротических играх. Александр сел, повел плечами,

разминая мускулы, и с искренней досадой проговорил:

– Это бессмысленно. Просто так, безоговорочно, безог-

лядно, ни ты, ни я друг другу верить не сможем. Надо... при-

выкнуть, что ли? Узнать поближе. Но это не наш случай. Что

успеешь за десять встреч? Или сколько осталось? Девять,

восемь?

– Что-то он повис на автосохранении... уф-ф... Пропустило!

Я тебя внимательно слушаю, не вздумай обижаться. Я слушаю и

размышляю. И у меня есть поправка к прежнему соглашению.

Поправка звучала ошеломляюще. И была связана с изме-

нившимся семейным положением господина наместника. Ко-

ли чество встреч теряло числовую определенность – не шесть-

семь-восемь – оно заменялось сроком. «На то время, пока я

буду состоять в браке с Хайнцем. Если, конечно, мне по каким-

то причинам не придется уехать с Тагана». Получалось – на

год. Около года. Примерно столько времени должен был про-

существовать фиктивный брачный союз.

В первую минуту Саша обрадовался перспективе и открыл

рот, чтобы сказать: «Да, конечно!», но прикусил язык. Арек

устраивал его как принимающий партнер в сексе, как надежный

товарищ, который поможет вынести труп, как...

«Он не устраивает меня, как кеннориец, имеющий виды на

мою задницу».

Прежняя политика – динамить, в упор не замечать намеки

и попытки обольщения – годилась для десятка встреч. Пы-

таться растянуть эту игру на год было глупо. Недовольство

выплескивалось уже сейчас – сегодняшний конфликт тому

примером. А что случится через месяц, через два? Что повлечет

за собой не вовремя высказанный упрёк?

– Мне надо поразмыслить, – выдохнул Александр. – Я не могу решить такой важный вопрос сгоряча.

Он понадеялся, что эти слова прозвучат, как продолжение речи о взаимном доверии. Что наместник не расслышит в них банальной трусости и признания в очередной лжи.

«Ты уж прости, но я не собирался и не собираюсь подставлять жопу под твой член. Давай остановимся на достигнутом – я позволяю твоему языку гулять по промежности и яйцам. Это замечательно, это мне нравится... тебе этого хватит?»

Судя по внимательному взгляду, Арек в последнюю очередь подумал о взаимном доверии. Но никаких претензий не высказал и вроде бы как даже и не обиделся из-за отсутствия немедленного ответа. Кивнул и вновь уставился в ноутбук.

– Я пойду? – неуверенно спросил Александр. – Откроешь ограду?

– Открою. Боишься, что я снова на тебя наброшусь?

– Нет! Не боюсь. Просто...

– Как хочешь. Я сейчас выпью грамм пятьдесят коньяка и лягу спать. Мне завтра рано вставать. И день обещает быть трудным.

Саша сочувственно покачал головой и не стал повторять вопрос об ограде. Беспричинной вспышки гнева и насилия он не боялся, а бегство выглядело очень уж позорным.

Последние минуты вечера – перед отходом ко сну – протекли удивительно мирно. Они дружно выпили по бокалу коньяка, задымили и проветрили спальню, забрались под одеяло и улеглись спина к спине. Как уставшая от ежедневных объятий супружеская пара.

Утром действительно пришлось подняться рано – затемно.

Кофе пили наспех, Арек читал сообщения в телефоне и хму-

рился, а Александр, так и не решившийся сказать ни «да», ни

«нет» в ответ на вчерашнее предложение, тихо радовался тому,

что обстановка не располагает к выяснению отношений.

– Я не смогу вернуться сегодня. Придется торчать в столице,

а может быть, и переночевать в Нератосе.

– А когда тебя ждать?

– Завтра... нет, наверное, не завтра. Послезавтра вечером. Я позвоню.

– Договорились, – отсрочка давала возможность выбрать

правильное решение. – Позвони, даже если не приедешь. Рас-

скажешь, как у тебя дела.

– По телевизору расскажут, – усмехнулся наместник и от-

ложил телефон. – Выйдешь первым? Или тебя куда-нибудь подвезти?

– Первым.

Они не поцеловались: скупого касания щекой к щеке, двой-

ного выдоха: «Leb wohl» было достаточно, чтобы подтвердить обещание – «встретимся послезавтра».

Арек

Шепот тонул в гуле голосов, выкриках и щелчках фотоаппаратов.

– Улыбайся!

– Я уже не могу, хаупт.

– Еще раз назовешь меня хауптом в присутствии журналистов – яйца дверью прищемлю, – пообещал Арек, приникая к уху законного супруга, чтобы ни одна скотина, умеющая читать по губам, не могла понять его слова.

Хайнц еле заметно вздрогнул, отстранился и немного натянуто улыбнулся.

– Вы уже познакомили мужа со своей семьей, господин наместник?

– Мы едем на Кеннор в эти выходные.

– Ваши родственники действительно не знали о свер-шившемся бракосочетании?

– Повторяю последний раз – о моей женитьбе знал очень узкий круг кеннорийцев. Принц Эрлих, его супруг, принц Илле, мои телохранители и скрепивший союз священник.

– Кто отвел вас к алтарю?

– Я еще в силах дойти к алтарю самостоятельно, – усмехнулся второй наместник Тагана, вызвав свист и радостный гомон части журналистов.

– Ваши отношения с принцем Илле...

– Без комментариев. Господа, я в достаточной мере удовлетворил ваше любопытство. Брифинг окончен. Желаю вам доброго дня.

В машине, надежно укрывшись за затемненными окнами, можно было позволить себе расслабиться и отлепить от лица улыбку. Арек поймал настороженный взгляд Хайнца и про-

говорил:

– Самое трудное позади. Всё получилось. Все поверили.

Супруг откинулся на спинку сиденья и тяжело вздохнул.

– Не съест тебя моя мама, – жалоба угадывалась без слов. – И отчим не съест. Не забивай себе голову надуманными проблемами, существующих вполне достаточно.

Одна из существующих проблем – Рейн – немедленно одарила Арека коротким, но невероятно тяжелым взглядом. После холодного душа щенок перестал прикладываться к бутылке и вёл себя относительно прилично, однако, пламенные взоры

доказывали – затаил зло. И неизвестно, когда и где это выльется или отольется.

«Но главная беда – не Рейн. И не пронырливые жур-

налисты. И не разговоры среди таганского гарнизона – раз-

говоры изменили тональность, когда было объявлено, что

главнокомандующий армией знал о тайном браке. Главная беда – Александер».

Предложение жить вместе в ближайший год слетело с языка легко. В голове крутились мирные, уютные, почти семейные планы – зимние вечера с чаем и ноутбуком, уровни иг-

ры, предвкушение весны и долгих прогулок по парку. Даже благопристойный повод для прогулок с туземцем придумался:

нынешний директор санатория неоднократно повторял, что если Арек уйдет в отставку с поста наместника, его с радостью примут директором Службы Безопасности санатория. Можно было дать туманное согласие и начать «изучать территорию». С местным гидом. Вполне себе предлог.

В момент предложения он внимательно смотрел в лицо любовника. Секундная вспышка радости – не торжества, просто довольства и радости – скрылась под маской безразличия.

Саша попросил отсрочку, и это зацепило и обидело. Надо было признать, что это разумный подход к делу, такие вопросы, как совместное проживание не решаются сгоряча... да, надо было признать, что Александер если не умнее, то осмотрительнее, но

отказ от немедленного ответа засел в памяти, как заноза.Это не отменило данного себе слова позаботиться о приличной работе для любовника. Арек дождался звонка директора

санатория, выслушал поздравления – «счастья и спокойствия

в браке» – расспросил о состоянии терренкуров, о ходе рес-

таврации Нарзанной галереи и небрежно поинтересовался, как

обстоят дела с набором местных кадров:

– А то я заезжал в казино, встретил там туземца, ко-

торый мне местные красоты год назад показывал... хочу его

пристроить к делу. Он бывший журналист, парк знает, легенды

всякие, городские достопримечательности... интересно нам про

памятники рассказывал. Я подумал – пусть под рукой будет.

В казино могут и пришибить, игроки – народ горячий. А я

планирую с весны прогулки в парке возобновить. В компании

мужа. И нам не помешает толковый сопровождающий.

Заполучив телефон менеджера по персоналу – «я секретарю

отдам, он с этим Александером свяжется и передаст» – Арек

счел задачу наполовину выполненной. Упоминать о минусах —

бывший военнопленный, отсидка – он, разумеется, не стал.

Если это встанет непреодолимым препятствием, можно будет

«нажать» и даже написать рекомендацию. А если у директора

достаточно ума, всё и так обойдется.

Саше он позвонил перед отъездом на Кеннор. Выразил

сожаление, что не смог вырваться в Eisenwasserlich, посетовал

на круговорот столичных дел и необходимость представлять

Хайнца семье, поговорил о пустяках, так и не услышал ответа на

свое предложение и продиктовал номер телефона менеджера.

– Скажешь, что принесешь от меня письменную рекомен-

дацию, если потребуется. Разговаривай уверенно. Если назначат

встречу... а что я тебя учу? Ты не маленький. Сообразишь, что

прилично одеться надо.

– Соображу. Арек, спасибо... спасибо, и...

– И?

– Я скучаю. И помню, что должен тебе минет.

– Разберемся.

Считать эти слова завуалированным ответом на волнующий

вопрос Арек не стал. «Я скучаю» – это ни «да», ни «нет». К делу

не относится.

Покопаться в себе и обидеться, или даже отменить пред-

ложение ему помешала поездка на Кеннор. Что родственники,

что Хайнц, вели себя ожидаемо, и это радовало – всё же он не

утратил чутьё и способен спрогнозировать ситуацию.

Законный супруг то бледнел, то краснел, то цепенел, мать

присматривалась к нему с подозрением, отчим пробормотал

поздравления и сунул чек. Казалось, минимальная программа

откатана, но вбитые в Хайнца навыки сыграли неожиданно

приятную роль.

После первого тягостного чаепития они пошли прогуляться

в парк – Арек, нервничавший из-за отсутствия Вальтера, решил

выдать мужу пяток дополнительных указаний. Переломный

момент случился по возвращению в дом. Хайнц, увидевший как

Арек тянется к вазе с фруктами, вспомнил о своих служебных

обязанностях и строго потребовал:

– Руки помойте, хаупт! Вы в фонтан лазили и цветок рвали!

Забота о гигиене и обращение «вы, хаупт» к законному суп-

ругу произвели неизгладимое впечатление. Мать назвала Хайн-

ца «славным мальчиком», долго сожалела, что он не чувствует

себя в поместье «как дома», велела Ареку «быть с ним помягче»

и внезапно перевела разговор на Илле:

– Я рада, что у вас с ним ничего не вышло. Надо же, такой ветреник оказался!

Арек едва не подавился грушей, которую Хайнц позволил

ему съесть после мытья рук – его поразило, каких высот мать

достигла в искусстве обелять своих и втаптывать в грязь чужих.

«Я вроде как полгода назад тайком женился, а Илле – ветреник. Да...»

– Лучше уж живи с этим мальчиком, – милостиво продол-жила мать. – Он тебя уважает и заботится. А от Илле толку бы не было.

«Как будто это я за ним бегал!»

Поздно вечером, укладываясь в постель, Арек пересказал

Хайнцу некоторые детали беседы и попросил контролировать

себя и не перегибать с обращением на «вы».

– А то она решит, что я тебя запугиваю по ночам в спальне.

– Так вы и запугиваете, хаупт, – отозвался Хайнц, рассматривающий себя в зеркало.

В шкафу обнаружились шелковые пижамы с монограмма-

ми – спасительно благопристойное одеяние для фальшивых супругов.

– Тебе идет, – полюбовавшись на бывшего телохранителя, отметил Арек. – Ты у меня как бриллиант без оправы и огранки.

Ничего, мать с этим справится.

– Вы хотите сказать?..

– Шмоток приличных она тебе купит. Она всем шмотки поку пает, и отчиму, и мне, и Вальтеру. У нее хороший вкус.

– Но я...

– Пользуйся моментом. Бери, что дают. Тут тоже всё прошло нормально. Почему ты хмуришься? Чем недоволен?

– Я думал о Рейне.

– Не думай. Хотя бы здесь – не думай. Выкинь эти проблемы из головы.

– Вы даете мне совет, которому сами не хотите следовать, —

вздохнул Хайнц и забрался под одеяло. – Вы тоже чем-то недовольны. Я вижу. Я же вас хорошо знаю.

– Меня беспокоит отсутствие Вальтера, – признался Арек. – Я не сомневался, что он не поверит в эту темную исто рию с женитьбой. Кого-кого, а Валя на такую сказку не ку пишь. Но я ждал, что он примчится в поместье, будет тебя рассма тривать,

утаскивать меня в угол и отпускать язвительные замечания. А он

сказал Марку: «Сейчас дел полно. К чему срочно знакомиться?

Он уже женился, я его мужа еще не раз увижу».

Хайнц пожал плечами – его-то минус в рядах родственников не расстраивал – улегся на край кровати, свернулся клубком и затих. Арек приглушил ночник, некоторое время рассматривал обтянутую темно-синим шелком спину, коротенькие прядки

волос, отбрасывающие причудливые тени на шею мужа —

хотелось протянуть руку и стереть «грязное пятно» – и думал

о том, что при взаимном желании и приложении некоторых

усилий у них бы мог выйти неплохой союз. Настоящий, не

фальшивый. Хайнц умел вовремя пойти на уступку – если

только не требовать от него невозможного. А невозможного

Арек от него требовать и не собирался.

В два часа ночи мнение о вероятности союза изменилось.

Второй наместник Тагана обнаружил, что его бывший телохра-

нитель и законный супруг брыкается во сне, как необъезженная

лошадь, и после очередного полученного пинка влепил ему кре-

пкий подзатыльник. Никоим образом не решивший проблему,

но принесший легкое моральное удовлетворение.

На Кенноре они проторчали больше недели – покупки,

примерки вещей, небольшой прием и короткий визит принца

Эрлиха, почтившего поместье своим присутствием. На этот

раз главнокомандующий не стал тянуть с расплатой за услугу,

и отдал отчиму контракт на поставку противопростудных эли-

ксиров в армию. Надо было признать, что грядущая прибыль с

лихвой окупала многолетние затраты на содержание Арека и его

супругов. Хоть гарем заводи – все равно Марк не обеднеет.

Возвращение на Таган с шестью чемоданами и переносным

аквариумом с двумя рыбками, подарком Эрлиха, позволило из-

бавиться хотя бы от совместных ночевок – лягающийся Хайнц

отправился в кровать к Рейну, что до глубины души порадовало

наместника, уставшего натирать гелем синяки.

Пожив несколько дней в столичном доме и насладившись

одинокими ночами, Арек позвонил Александеру. Во-первых,

хоте лось узнать, как обстоят дела с устройством на работу,

во-вторых, можно было вернуться к вопросу о минете. Все-

таки в постели Хайнц не только пинался. Иногда, по утрам,

еще не проснувшись, он лез к законному супругу под бок, при-

жимался горячим – это чувствовалось через шелка – телом,

осторожно – ведь умеет же осторожно! – терся напряженным

членом о бедро, клал руку на живот, а потом продирал глаза,

краснел и сбегал в ванную. Эти почти невинные проделки от-

зывались в таганских снах: шорохом ткани, шепотом: «Как

при кажете, хаупт», теплыми губами, изучающими головку, и

прохладным хлопковым разочарованием – вместо заботливого

Хайнца к телу льнули то пододеяльник, то простыня.

Разговор вышел коротким, но многообещающим. Александер

уже работал в санатории, о должке прекрасно помнил, и был

готов отдать его в любой момент. Свидание назначили через

день, на пятничный вечер, и наместник, предвкушавший

уикэнд, наполненный жарким сексом, от щедрот разрешил

Хай нцу оставить себе рыбок принца Эрлиха, хотя до этого

планировал передарить их председателю Комитета Имперской

Безопасности.

Арека не расстроили ни низкие тучи, ни ледяной дождь,

упрямо заливавший улицы Eisenwasserlich. Он встретил Алек-

сандера в холле, у раздвижной двери и позволил отогреть за-

мерзшие руки под рубашкой, на ребрах, ежась от морозных

прикосновений и слизывая капли дождя с губ – жадно, поры-

висто, проглатывая приветственный шепот. Голова кружилась —

похоже, сказывалась перемена климата и давления, но это

только придавало поцелуям тягучее очарование. Казалось, весь

Таган вертится вокруг них, двух соскучившихся любовников,

неуклюже совмещавших ласки и бессвязные разговоры.

Более-менее внятно они поговорили через час, выйдя из

душа и повалившись на кровать. Время для второго круга еще не

наступило, и можно было утолить информационный голод.

– Пока взяли на испытательный срок. И оформили ме-

ня заместителем инженера по технике безопасности для ог-

раниченного контингента служащих. Я три дня свою долж ность

учил! Утром и вечером вслух с бумажки читал. Зеркалу.

– Это хорошо. Что выучил, и что у директора хватило

сообразительности не записывать тебя электриком или кладов-

щиком. Заместитель инженера звучит солидно.

– Менеджер задергался, когда услышал про лагерь. Начал

звонить, советоваться...

– А куда они тебя на деле определили?

– Культурно-массовый сектор, – усмехнулся Саша. —

Под готовка материалов для еженедельного информационного

листка, анонсы концертов, фильмов в кинотеатре. Коротень-

кие рассказы о пешеходных маршрутах, о местных достопри-

мечательностях... В ближайший месяц надо написать серию

статей для рекламных проспектов, выбрать фотографии для

бук летов. Не знаю, что делать со статьями. Сказали – есть

переводчик, но я с ним уже неделю встретиться не могу. Он до

рабочего места не доезжает.

– А тут все через задницу делают, – зевнул Арек. – Люк-

су попроси, он тебе переведет. Всё равно дурью мается. Я его

работой не нагружаю. Заодно будет официальная причина

приез жать в дом.

Александер прищурился – видимо, взвешивал «за» и «про-

тив» – и кивнул:

– Если он согласится.

– Согласится.

Рассказы о столичных и кеннорийских событиях любовник

выслушал внимательно. Но никакого сочувствия по поводу

пинающегося Хайнца не проявил. Зато заинтересовался персо-

ной принца Эрлиха:

– Отплатил контрактом? Так это не по-дружески? Это бы ла сделка? Я запутался.

– По-дружески, – попытался втолковать ему Арек. —

Чужому кеннорийцу он бы ни Илле не доверил, ни контракт не привез. Мы нормально общаемся, давно уже. Мы с мужем у него на мальчишнике были, перед свадьбой. Лазили по каким-то подвалам, Вильхельма из второй сауны воровали, доставляли пьяному его высочеству. Хорошо погуляли.

– Понял. Последний вопрос. А чем отчим твой занимается?

– Владеет крупной межпланетной корпорацией по производству медикаментов и целительных эликсиров. Третий по при быльности бизнес. После браслетов и наркотиков.

– Ясно.

Обсудив неотложности, они вернулись к поцелуям. Требовать

должок не пришлось – Саша без напоминаний заскользил губа-

ми по животу, опустился ниже и взялся за дело, помогая себе рукой.

После коротких стонов и вздохов комнату заполнила дре-

мотная тишина. Арек изучал лепной потолок, стараясь не

тревожить заснувшего любовника, и думал, есть ли смысл переезжать – или хотя бы объявлять столичной верхушке о своем переезде в Eisenwasserlich. Александер так и не дал

определенного ответа на «поправку к договору». Признал, что совместная работа с Люксой даст прекрасный повод для визитов в дом, но... если уж на то пошло, пересылать статьи можно и по электронной почте. Доступ к сети ему на новой работе обеспечат. Должны обеспечить. Так что это повод, а не причина.

Причина пока не озвучена.

Повторять вопрос Арек не собирался. Дело было не в

унижении перед туземцем – у равного он тоже бы не стал спра-

шивать второй раз. Тому, кто ждет и хочет, достаточно намека.

А навязываться равнодушному... увольте.

«Подожду, – решил он. – Подожду пару недель... месяц.

Сейчас переезжать неудобно – слишком много дел в столице,

сюда хорошо, если к полуночи доберешься. Какой смысл?»

Осторожное движение позволило дотянуться до сигарет.

Арек закурил, продолжая любоваться потолком. Как назло, сна

не было ни в одном глазу, зато в голове крутились яркие, четкие воспоминания.

«Идет повтор. Грэг мне понравился с первого взгляда. И когда он заменил заболевшего куратора, стало ясно – я пропал.

Только тогда были бесконечные укусы-подначки, перемежаемые звоном стали в тренировочном зале... «Может, пофехтуем? —

На ночь глядя?»

. Шутки шутками, но Грэг сумел обезоружить тем, что поддался. Поддался, не скрывая откровенного желания, отступил и выиграл там, где терпели поражение те, кто шли в атаку. С Александером вышло схоже – прыжок в постель, вот только о «сдаче позиций» речи нет. Он не собирается отступать, цепляется за каждый волосок завоеванного расстояния. И это начинает утомлять».

Вздох спящего заставил повернуть голову – «разбудил?».

Взгляд зацепился за клеймо на плече, и Арек напомнил себе

Публий. Может, пофехтуем?

Туллий. На ночь глядя? Как сказала девушка легионеру.

(с) «Мрамор» И. Бродский

злую правду. Они никогда не станут плечом к плечу. Саше не придет в голову прикрыть его, как напарника – дело не в невозможности ситуации – просто... это не партнер, который готов пожертвовать собой ради твоей жизни.

Но без него дом, даже заполненный купленным или при маненным благами молодняком, кажется пустым. И Хайнц, который при должной дрессировке превратится в хорошего мужа, не вызывает желания отбить его у Рейна. Хотя дел – как два пальца испачкать...

Ни Илле, ни Хайнц, предлагающие себя, или сомневающиеся в собственных намерениях, по-прежнему не вызывали интереса.

«А за Александера тоже придется нести ответственность.

Тянуть за двоих, скрывать его истинную роль от общественности,

гасить срывы, биться об барьер, которым он отгородился после

изнасилования... И это всё надо будет делать, если он скажет

«да». А он не говорит. Так может, оно и к лучшему?».

Любовник заворочался, по-хозяйски положил ладонь ему на бедро, легонько облапил и пробурчал:

– Не спишь?

– Засыпаю, – соврал Арек и напомнил себе: «Подожду.

Подожду месяц».

Стоило в очередной раз дать себе слово – тут же посыпались

мелкие, но изрядно портящие настроение неприятности. Отно-

шения Хайнца с Рейном, напоминавшие тонкий лёд, трес-

нули после Осеннего бала в Офицерском Собрании. Следуя

договоренности, второй наместник Тагана пару раз поцеловал

своего законного супруга на балконе, на глазах у освежающихся

после танцев офицеров. Место и время были выбраны с

расчетом – их запечатлел слонявшийся под балконом фото-

журналист. Под этим балконом всегда прогуливались военные

журналисты, падкие до скандалов и новостей.

Наутро фотография появилась практически во всех таганских

газетах. Почему именно этот, невинно-постановочный факт

вызвал ярое негодование Рейна, Арек не понял. Водитель весь

день кипел, как забытый на плите чайник, а к вечеру не выде-

ржал и взорвался. Молодые любовники устроили обмен закли-

наниями в выделенной им комнате столичного особняка. Хайнц

заработал ожог на полщеки, который надо было как-то объяснять

общественности, и спрятать его потрепанную физиономию от

чужих глаз оказалось невозможно – в Канцелярию пришел указ

о его назначении пресс-секретарем. Пришлось врать о неудачном

тренировочном бое и следить, как Хайнц расписывается в

документах, прикрывая платком залепленную пластырем щёку.

После этого тягостного испытания наместник отловил своего

водителя возле туалета и негромко и внятно пообещал утопить

в ванной – без скидок на влюбленность, возраст и жизненный

опыт. Рейн притих и, похоже, даже не наябедничал Хайнцу – тот

молчал, пытаясь сохранять невозмутимый вид, и криво улыбался

всем собеседникам, изливавшим на него показное сочувствие.

Следующим на пакости потянуло председателя Комитета

Имперской Безопасности – видимо, старый хрыч догадался,

что Арек раздумал отдавать ему рыбок главнокомандующего,

и решил отыграться единственно доступным способом. Оче-

редной обед был испорчен речами о недопустимой близости к

туземцам, которые наместник выслушал с равнодушным лицом,

и, уже в который раз, отказался увольнять Люксу.

418

– Ваш либерализм и потворство...

– Потворство чему? – максимально ледяным тоном поин-

тересовался Арек.

– Вы оказались непредсказуемы, – уклонился от прямого

ответа собеседник. – От вас не знаешь, чего ждать.

После этой беседы второй наместник Тагана подтвердил свою

непредсказуемость, посетив небольшой, но бойкий столичный

зоорынок, где купил две банки красных, бодро шевелящихся

червяков, подарил их супругу и велел кормить рыбок как можно

вкуснее и чаще. Каждый вечер до отвала.

Последствия не замедлили себя ждать. Вечером Хайнц,

ста рательно выполнивший указание, сунул банку с червями

в холо дильник – следуя рекомендациям продавца корма.

То, что он неплотно закрыл крышку, выяснилось в половине

чет вертого – то ли еще ночи, то ли уже утра. Вопль Люксы,

вздумавшего подкрепиться бутербродом, поднял на ноги всех

обитателей дома. В общем-то, понять причину было мож-

но – прилепившиеся к полкам извивающиеся алые гроздья

и отдельные особи, перемещавшиеся по холодильнику, пред-

ставляли собой неаппетитное зрелище.

– Но так орать? – осуждающе покачал головой Арек. —

Тебя же никто не заставляет это есть!

Халатность Хайнца утром посадила их на голодный паек —

завтракали булочками без масла и радовались, что червяки не

доползли до шкафчика с чаем и кофе. На работе Арек вытребовал

у секретаря овсянку быстрого приготовления из пакетика,

съел её с огромным аппетитом и позвонил любовнику, чтобы

пожаловаться на свою нелегкую судьбу. Александер, услышав о

419

червяках, громко и почти непристойно смеялся, но когда речь

зашла о дождях, сырости и разболевшейся от скверной погоды

ноге, встревожился.

– А у нас тучи унесло и опять золотая осень. Приезжай

в выходные. Я думаю, тепло продержится. Можем погулять. А

можем съездить на рыбалку. Ты любишь рыбу ловить?

– Не особо, – честно признался наместник. – А ты?

– Я тоже. Но в горах хорошо.

– Поедем в горы, – согласился Арек. – Если не задождит.

Им повезло – они вырвались «на рыбалку» в последние

теплые выходные октября. Джип несся по выцветшей ас-

фаль товой ленте, солнце золотило бурые горы, на заднем си-

денье лежали пенопластовые коврики, куски брезента, две

непромокаемые куртки и сумка с термосом и бутербродами,

собранная заботливым Хайнцем, и – да, перед выездом Арек на

всякий случай проверил, нет ли в ней червяков.

– Сюда сворачивай, – скомандовал Александер. – Сейчас

вперед по асфальту, потом будет поворот влево, к прудам.

Дорога обогнула невысокую гору и раздвоилась. Полоса

асфальта уходила вперед – прорезала цепь холмов, разделяла

разбросанные на склонах миниатюрные домики и пряталась с

глаз, укрываясь за желто-коричневым горным гребнем. Поворот

на грунтовку охранялся поржавевшим, выгнутым от удара

шлагбаумом. Охранялся номинально – замка, или даже знака

«стоп» не было. Бесцельно болтающаяся конструкция из труб

перерезала дорогу наискось, и Саша попросил: