Текст книги "Второй наместник Тагана (СИ)"

Автор книги: Тенже

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц)

– Ресторан закрыт, хаупт, – вклинился Хайнц. – Работают только два кафе. То, в котором вы с комендантом ужинали, и еще одно где-то тут должно быть.

– Ты принципиальный противник ресторанов? – поинтересовался Арек, игнорируя телохранителя. – Или не хочешь заходить в кабак в обществе кеннорийцев?

Второе предположение явно попало в цель, но Александер сумел выкрутиться.

– Не привык ходить по ресторанам за чужой счет. Еще со

студенческих лет исповедую принцип – никогда не заходи в те заведения, где не сможешь расплатиться за весь заказ. А нынешняя зарплата мне... не позволяет, скажем так.

«В магазин тоже не пойдет, – понял Арек. – Эх, не надо

было и выбираться на эту прогулку. Хотя... всё какое-то разнообразие».

– Ясно. А дома со мной пообедаешь?

Любовник насторожился.

«Хм... Прозвучало так, словно я пытаюсь загнать его в

ловушку и доказать, что и там, и там он пожрет за мой счет».

– Или у тебя какие-то планы на сегодняшний день? Или на завтрашний? Я, например, собираюсь провести эти выходные тут. И ничего не делать. Если только меня не выдернут в столицу срочным звонком.

– Я вообще-то убрать в квартире хотел, – улыбка оказалась неожиданной. – Но, думаю, это подождет...

Напряжение исчезло. Они, не сговариваясь, двинулись по

аллее, оставляя за спиной арку, львов и дохлых бронзовых

вепрей. Разговор перешел в мирное, почти топографическое русло.

– А там река?

– Да, в этой части парка и река, и набережная. И много

мостиков. Один из них – памятник архитектуры, между прочим... А все терренкуры – влево и вверх. Если пройти чуть-чуть вперед, будет памятник классику поэзии. Потом пруд с фонтаном, музей-усадьба... черт, хотя я туда после войны не заглядывал. Что львы на месте – знал, мне говорили, а вот что дальше...

– Надо проверить, – кивнул Арек. – Я позвоню директору санатория, попрошу карту – там отмечено, где есть разрушения, где нет. Пройдем, посмотрим, ты расскажешь мне, что изменилось. Не за один день, конечно. И даже не за два.

Он покосился на Люксу и не стал добавлять, что в их возра-сте приходится выбирать – или много и долго гулять, или почаще трахаться. Второе было гораздо предпочтительнее.

Александер против прогулок и бесед не возразил.

«Интересно, Люкса сказал ему, что сегодня вечером уезжает, и разговоры начнет переводить кто-то другой? Или это окажется сюрпризом? Между прочим, мне первому надо обеспокоиться – я-то об отъезде знаю – и хотя бы договориться, как нам

встречаться. Номер телефона у него узнать. Телефон... а, в

общем-то, я не видел, чтобы он носил с собой телефон...»

– Кстати, я хотел спросить...

Люкса потешно завертел головой, вглядываясь им в лица —

они заговорили одновременно.

– Его переводи, – велел наместник.

– Разве офицерам Антитеррористического Центра позволено являться на службу с той прической, которую я видел на вашей фотографии? Той, где вы вместе с мужем...

– А что за фотография, хаупт? – прошипел из-за спины неугомонный Хайнц.

– Отстань! Это не переводи! Это я Хайнцу! А теперь про прическу. Да меня б в таком виде к проходной не подпустили, о чем ты говоришь! После того, как... сфотографировались, я поехал и все состриг. Обкорнали – ужас! Почти лысым остался...

и пятна закрашивали – на макушке все равно какие-то бурые разводы были видны.

– Красота требует жертв... – пряча улыбку, проговорил

Александер. – Но прическа очень эффектная. Как будто...

– Муж сказал – как будто ты головой в плошку с вишневым джемом влип, – поделился воспоминанием Арек.

Во взоре любовника прочиталось полное согласие с фор-

мулировкой. Однако вслух он это проговаривать не стал.

Они спустились на набережную, и пошли вдоль журчащей

горной речушки. Хайнц с Рейном, получившие совет «не дышать

в затылок», отстали на десяток шагов. Михаэль шел немного

впереди и развлекался, как умел: обрывал листья с веток и

швырял их в воду. Люкса, вынужденный вести себя прилично,

тяготился и разговорами, и молчанием, но наместник твердо

решил использовать его услуги до упора – неизвестно, как

дальше все сложится...

– Я хотел спросить... Ты говорил, что сейчас живешь один.

А раньше? У тебя есть какие-то родственники? Ты был женат?

– Родственники есть, – ответил Александер. – Тетка, сестра покойной матери. Есть еще двоюродная, по отцу, но мы с ней не общаемся. И раньше – до войны – тоже не часто виделись. Я с ней последний раз на похоронах отца встречался. И жена еще бывшая есть. Она сейчас второй раз замужем.

– У тебя есть дети? – не сдержал прорвавшееся любопытство Арек.

– Нет. А у тебя?

Наместник отрицательно покачал головой. Вопрос звучал дико. Нет, для туземца – не так уж и дико. Просто из-за внешности Грэга он порой забывал, что любовник обладает

только крохами информации о жизни кеннорийцев и не знает элементарных вещей.

– Я понимаю, что муж... но я думал: а вдруг дома у тебя есть ребенок? – путано начал объяснять Александер. – Мало ли... можно же и с мужчинами, и с женщинами... а если хочешь ребенка...

Арек колебался. Можно было повторить скупое «нет». Или промолчать. А можно было дать разъяснения, которых, в общемто, от него никто не требовал. Разъяснения любая служебная инструкция называла «сведениями ограниченного доступа», но проблема крылась не в нарушении этих самых инструкций.

«Трудно предугадать его реакцию на рассказ. Сомнительно,

чтобы он помчался прочь с криками: «Мутант гребаный!». А с другой стороны...».

– Люкса, а тебя Михаэль просветил? О браслетах, мужчинах, детях и прочих особенностях кеннорийской жизни?

– Вряд ли я услышу от вас что-то новое... – уклончиво ответил переводчик.

«Вот паразиты! Выдали военную тайну! – подумал наместник обо всех трех телохранителях сразу. – Вода в жопе не держится!

Хотя... Михаэля понять можно. Я ведь тоже хочу объяснить все сразу, чтобы потом не запинаться на мелочах».

Неловкое молчание и тихие переговоры с переводчиком

Александера обеспокоили. Он обошел Люксу и осторожно взял

Арека за руку. Пожатие пальцев было неуверенным. И именно оно склонило чашу весов в пользу разговора. Или любовник выслушает все и сможет принять ситуацию такой, как есть, или уйдет.

– У меня не может быть детей. Я стерилен. Как и все браслетчики и не-браслетчики, работающие за пределами Кеннора.

Врата и браслеты – действующие усилители – благо и проклятье нашей нации. Их излучение делает нас бесплодными. А из-за остаточного излучения – в свое время Кеннор был нашпигован Вратами до предела – на одного мужчину и одну женщину, способных к воспроизводству себе подобных, рождается три-четыре стерильных особи мужского пола.

У Александера округлились глаза, и приоткрылся рот. Точь-в-точь как у Грэга, когда тот выяснил, что собирается вести к алтарю пасынка миллионера.

«Умею я удивлять тех, кто мне нравится», – похвалил себя наместник.

– Большинство стерильных мальчиков попадают в специаль ные интернаты прямо из родильных домов. Будущих браслетчиков редко забирают в семью. Все равно в возрасте семи лет их придется отдавать на обучение в закрытые заведения, из которых они отправляются к месту службы в колониях и почти никогда не возвращаются на Кеннор.

– То есть ты... тебя... – любовник никак не мог облечь в слова свои предположения.

– Нет. Я – нетипичный браслетчик. Моя мать не пожелала расставаться с первенцем. Насколько я понял, это было одним из слагаемых ее развода с моим отцом. Мой отчим – ее второй муж – повел себя более гибко. Во-первых, его материальное положение позволяло ему без проблем прокормить хоть десяток пустоцветов. Во-вторых, иметь прикормленного и обязанного браслетчика выгодно для бизнеса. Понимаешь?

Александер кивком подтвердил, что не теряет нить рассказа.

Арек решил пощадить его нервы, выдать еще пару чайных ложек

информации и закруглить разговор:

– До четырнадцати лет, пока мне не вживили стержни для

усилителей, я учился в единственной закрытой школе, которая

расположена на Кенноре. Затем – элитное училище во второй

столице, откуда я ездил домой раз в месяц – сдавая браслеты,

разумеется. Ну а следом практика, внезапный брак с куратором...

Семья была очень недовольна. Но они не стали оспаривать мой

выбор... Мы всегда оставались в ровных, хороших отношениях.

И мать, и отчим оказали мне большую поддержку, когда я

овдовел. Нынешнее назначение я получил благодаря их усилиям.

Вот так...

Подождав пару минут и убедившись, что он не собирается продолжать речь, любовник задумался.

«Интересно, о чем Александер сейчас спросит? Типовой вопрос любого туземца: «А действует ли это излучение на нас?». Типовой вопрос моих ухажеров: «А как называется и что производит корпорация твоего отчима?». Что у него перевесит?».

Раздумья затянулись. Михаэль, возглавлявший процессию,

не пожелал переходить речку по мостику и свернул на посыпан-

ную красноватым песком аллею, поднимавшуюся в гору. Под

сводами деревьев было прохладно и сыро. Арек поежился и

пожалел, что не прихватил с собой ветровки или джинсовой

рубашки с длинным рукавом.

– Можно тебя спросить?

– Конечно.

– Объясни мне... Ваша гомосексуальность как-то связана со стерильностью? Ты, твои телохранители, все остальные браслетчики... не-браслетчиков я ни разу не видел... Почему вас не интересуют женщины? Ведь в колониях куча баб, которым плевать, сделаешь ты им ребенка или нет! А вы...

«Вопрос зачетный, – признал наместник. – Лучше б его корпорация заинтересовала...»

Говорить всю правду не хотелось, и он ограничился корот-ким: «Да, связана».

Александер погрузился в очередную думу. Арек потер

браслет, не выдержал и поинтересовался:

– Тебя не волнует, действует ли на вас излучение?

– Поздно пить нарзан, – отмахнулся любовник. – Я в бараке рядом с Воротами четыре года проспал. Если действует, то я получил свое по полной программе. Но раз уж ты сам поднял эту тему...

– Не действует, – усмехнулся Арек.

– И то радость...

– Хаупт, вы кушать хотели? Вон кафе. Узнать, что у них подают?

– Узнай.

Задумчивый Александер даже не заметил, что его завели в

кафе и усадили за столик.

«Если отвлекать его беседами, можно и в магазин завернуть, – сделал вывод наместник. – Прогуляться по Kurallee, завести рассказ о том, как меня обменяли на заложника

и чуть не изнасиловали... Не поведется на несостоявшееся

надругательство – найду другую тему. Надо попробовать».

На заказе шашлыка любовник очнулся и едва не выскочил

из-за стола, но, видимо, понял, насколько детским окажется

подобное поведение, и согласился посмотреть меню, чтобы

выбрать вино.

– Сколько порций мяса? – уточнил официант.

– Чтоб на всех хватило. Восемь, – осмотрев стоявших

рядом телохранителей, ответил Арек. – Молчи, Хайнц. Сядете и

поедите. Я стол колпаком накрою.

Дождавшись пока официант разгрузит третий поднос с заказанной едой, наместник прочел заклинание. Пейзаж окрасился в бирюзовые цвета, коричневатая корочка мяса поз-

ленела, а белое вино в бокалах уподобилось морской воде.

Люкса к появлению защитной сферы остался равнодушным —

похоже, подобные фокусы ему были не в новинку, а Александер

судорожно сглотнул и покосился на мерцающую пленку, отго-

родившую их от внешнего мира.

– Это чтобы к нам никто не подошел, – счел нужным

объясниться Арек. – Иначе пообедаем только мы трое, а телох-

ранители будут стоять за спиной.

– А... а сколько это... эта штука продержится?

– Пока я не отменю. Или пока кто-нибудь достаточно

сильный не швырнет в нее атакующего заклинания, которого

она не выдержит. Или...

«Нет, о пределах не-магической нагрузки лучше не говорить.

Это лишнее. В любом случае автоматной очередью, гранатой или

тараном грузовика мою защиту не разбить. А ракетное оружие

на Тагане уже уничтожили».

Любовник перевел взгляд с его браслетов на браслеты Михаэля и осведомился:

– Ты сильнее их? Они не смогут разрушить твою защиту?

– Если постараются – разрушат, – пожал плечами намес тник. – Дело не только в силе атаки. Им надо будет сосредоточиться на ударе. Они не могут одновременно нападать и защищаться. Я могу. У меня хорошая реакция. И я чувствую направленную на меня магическую угрозу. Я успею спеленать их путами, пока они будут читать заклинание. Не снимая щита. И не спрашивай, почему они меня тогда охраняют! Так положено.

– Я... нет... это я прекрасно понимаю.

– А что ты не понимаешь?

Мясо пахло очень привлекательно, горячая лепешка так и

просилась, чтобы ее откусили, но хотелось утрясти все воз-

никшие вопросы сразу. Может быть, спокойный разговор о

магии развеет часть страхов?

– Я спрошу попозже. Договорились?

Арек кивнул и принялся за еду, игнорируя бормотание Хайн-

ца о немытых руках. Местная кухня ему нравилась, несмотря на

непривычные пряности и слишком резко пахнущую зелень. К

несомненным достоинствам относилось и то, что здесь подавали

к столу мясо копытных, а не рептилий со специфическим

привкусом или жареных насекомых.

Пообедали они, не отвлекаясь на застольные беседы и

ненужные тосты. Когда в тарелках остались только жалкие

кусочки овощей, стало ясно, что обратная дорога к машине

превратится в пытку. Дышалось тяжело – а каково Александеру

с его тесным поясом? А! Расстегнул...

– Хайнц... Можешь нарушить инструкцию еще разок?

Под гоните сюда машину, а? Сходите с Рейном, а мы тут пока

посидим, под куполом. Уважь просьбу!

– Только не снимайте защиту, хаупт, – старший смены был

удивительно сговорчив – воздух в парке явно волшебный.

Они рассчитались, получили вторую бутылку вина, чистую

пепельницу и остались под куполом вчетвером. Михаэль сидел

с отсутствующим видом, Люкса подавлял зевоту. Арек и сам

жалел, что ему приперло обедать вне дома. Так бы переползли с

балкона на кровать и...

– Я задам вопрос? Если не хочешь – не отвечай, – Александер выглядел чуть смущенным.

– Валяй.

– Как при всех этих возможностях ты получил свои шрамы?

И что произошло с твоим мужем? Он же был не слабее, чем ты?

– Не слабее... – оказалось, что боль в груди, мешавшая ему говорить о Грэге, все-таки никуда не делась. Она притаилась, позволяя упоминать имя в рассказах, озвучивать часть воспоминаний, но стоило коснуться черного дня, разрушившего привычную жизнь...

«Его любопытство объяснимо. И он заслуживает ответа.

Хотя бы потому, что честно принял свою роль и скрашивает мои одинокие ночи, не выпрашивая ничего взамен».

– Мы сняли браслеты, – стараясь контролировать голос, проговорил Арек. – Этого потребовал объект. Он был известным ученым, главой лаборатории по разработке ново-го типа андроидов. Он пытался обменять жизнь своего любовника, приговоренного к казни за убийство, на контейнеры с важными биологическими образцами. Штурм – объект сидел

в отсеке лабораторного комплекса, под защитой поля – нам не

разрешили. Опасались, что он успеет уничтожить контейнеры.

Ах, да... у нас никогда не выполняют требования террористов

и шантажистов. Не выпускают заключенных, не платят выкуп...

Такова политика Империи. Переговоры вел военный спецназ.

Мы сидели рядом, на подхвате, этого требовала инструкция.

Через шесть часов объект согласился передать один контейнер в

обмен на разговор с любовником. В этот момент сверху посту пил

приказ: забрать контейнеры любой ценой. Мы – я, Грэг и двое

спецназовцев – сняли браслеты и вошли в отсек. До объ ек та

мы не добрались, потому что он запустил механизм лик видации

лабо ратории при чрезвычайных ситуациях. Сила взрывов была

рассчи тана на уничтожение взбесившегося андроида. Мне

просто повезло... плюс я сумел выставить слабенький щит,

удержавший часть сложившихся бетонных плит.

– Без браслетов? – ошеломленно уточнил Михаэль.

– Жить захочешь – и без браслетов сотворишь.

Купол, закрывавший столик, уплотнился, придвинулся к стульям и потерял прозрачность. Наместник вдохнул, выдохнул и вернул контроль над заклинанием.

«Я в безопасности, – напомнил себе он. – Я в браслетах, я справлюсь с любой непредвиденной ситуацией».

До приезда джипа никто не проронил ни слова. Александер выкурил две сигареты и, похоже, жалел о заданном вопросе, Михаэль не отводил взгляда от границы щита, а Люкса старательно плел косичку из трех веточек зелени, завалявшихся на столе.

Поездка домой прошла в молчании. В особняке Арек, наплевав на приличия, укрылся в полумраке спальни, порадовавшись тому, что утром только чуть отдернул плотную штору. Солнце раздражало. Казалось, что оно безжалостно подчеркивает все недостатки и слабости, которые он прячет от чужих глаз. За последний год ему слишком часто приходилось выворачивать душу наизнанку – врачи, психологи, обеспокоенная родня... Все были уверены в том, что его надо тормошить и не позволять замыкаться в себе. И эта слаженная уверенность научила наместника ценить минуты покоя – благо, хоть на Таган большинству доброжелателей хода не имелось.

Дверь открылась и закрылась чуть слышно. Александер

подошел к кровати, осторожно снял с него туфли и улегся за

спиной, обхватывая рукой поперек живота. Тишина и ровное

дыхание любовника, щекочущее шею, оказались достаточно действенным лекарством от раздражения и дурных мыслей. Арек провалился в зыбкую дрему – лежал, не засыпая окончательно, улавливал далекие голоса телохранителей, звучавшие за окном,

прислушивался к скрипу паркета в коридоре и чувствовал приятное тепло и тяжесть руки спящего Саши.

Как оказалось, имя любовника имело множество сокра щенных и уменьшительных вариантов, некоторые из которых – например, «Шурочка» – наместник выговорить не смог. Но поблагодарил Люксу за удачно подсказанное «Саша» – коротко, в меру мягко и вполне подходит для того, чтобы выкрикнуть во время секса.

Повалявшись около часа, Арек попытался выбраться из кровати, но Александер сначала стиснул его в объятьях, не позволяя отстраниться – так, что едва не треснули ребра, а потом проснулся и начал мягко заглаживать свою вину. Утренний

урок пошел ему впрок и определенно вызвал желание время

от времени повторять пройденный материал. Это радовало – и разнообразием, которого недоставало их постельным отношениям, и подтверждением того, что Саша способен переступать через сексуальные барьеры.

«Но в эти выходные не стоит замахиваться на что-то большее. Пусть привыкнет к нынешней ситуации».

После отличного оргазма и теплого душа наместник вспомнил, что где-то в доме находится Люкса, изнывающий от невозможности вернуться в столицу. Пришлось спускаться

на первый этаж и утрясать детали, которые нельзя пустить на самотек.

Телефона у Александера не имелось. Оказалось, что это

запрещено законом об ограничении прав бывших военно-

пленных. «Во избежание поощрения подрывной деятельности

против устоев Империи». Выслушав перевод Люксы, Арек дал

себе слово непременно почитать этот закон – вот хотя бы в

понедельник, сразу после утреннего совещания. О большинстве

нормативных актов планеты он имел расплывчатое впечатление,

полагая, что советники и Канцелярия сами разберутся, что надо

оставлять в прежнем виде, а что менять в рамках акции «доверие

властям».

Встречаться постановили без сложностей и особой выдумки.

Саша заканчивал работу около шести часов вечера и был со-

вершенно не против того, чтобы в районе половины седьмого

к нему в дверь стучал кто-то из телохранителей. Или он сам

спускался к стоящей у калитки машине, если заметит ее в окно.

– Последняя тема, – нерешительно проговорил Арек и едва не прикусил язык. В полумраке спальни его посетила идея.

Она могла решить часть проблем, но с таким же успехом могла

создать новые затруднения: – У меня в поместье две комнаты

забиты вещами мужа. Часть из тамошнего гардероба, часть

привезли из квартиры во второй столице, которую я продал. Я не отдал их в благотворительный центр, хотя психолог убеждал меня, что это прекрасный выход из ситуации. Не желаю, чтоб неизвестно кто... И я не могу их сжечь – рука не поднимается.

Если ты согласишься, я велю их перетряхнуть... там есть новые,

ни разу не одетые, даже запечатанные в упаковку шмотки...

Ответного кивка он дожидался долго. А получив, испытал облегчение – как будто сорвал намокший пластырь с зудящей царапины. Арка ли со львами тому виной, или удачное рас-

положение звезд на чужом небосклоне, но то, что менялось,

менялось в лучшую сторону. Словно кто-то выбил заслонку,

перегораживающую доступ счастья в судьбу.

Распрощавшись с Люксой и выторговав право на телефонные

звонки в экстренных случаях, наместник погрузился в блажен-

ное ничегонеделание. Нагретый солнцем балкон – прибежище

не менее уютное, чем спальня. Особенно, если тебе туда по

первому требованию приносят кофе и коньяк.

В воскресенье, ощутив себя выспавшимся на неделю вперед,

Арек обрел вкус к действиям и уговорил Хайнца съездить в

«Гранатовый рай» за одеждой Грэга. Старший телохранитель

вернулся только в обед – прислуга тщательно выполнила ука-

зания, нацарапанные в записке. В три сумки уложили новые

вещи, а в отдельный пакет – вычищенные и запакованные сви-

тера, которые заказывались у известного модельера, бывшего

однокурсника Халена. Один из них – тоненький, мягкий, с

треугольным вырезом и скупым геометрическим орнаментом,

смотрелся на Грэге просто великолепно. И Арек хотел проверить, будет ли Саша в нем так же хорош.

Конечно, подсовывать любовнику ношенные – но не вы-

ношенные – шмотки было немного нечестно. Но как отказать

себе в возможности воскресить в памяти последние выходные перед злополучными переговорами? Грэг, оттягивающий ворот свитера: «Оборви нитку, шатци, шею щекочет...». Прикосновение губами к ключице, обещание «сейчас откушу»... и запах

знакомого одеколона. Благо, Александеру он тоже пришелся по душе.

Примерка тряпок закончилась предсказуемо. Второй наместник Тагана сдался в плен представителю туземного населения, едва не забыв о необходимости пользоваться презервативами, а потом долго отлеживался в ванне с теплой водой, рассматривая

украшающие тело синяки и даже – ну, только чуть-чуть и на плечах – следы зубов.

Единственный звонок Люксе пришлось сделать в понедельник утром, во время поспешных сборов на работу. Александер попросил разрешения оставить одежду Грэга в доме – «заберу потом, ты не думай, что я...». Арек, опаздывавший на совещание, не усмотрел в предложении никакого подвоха, запечатлел на щеке любовника пламенный поцелуй и отбыл в столицу, как только тот вышел за ограду особняка через калитку.

Весь день его не покидало хорошее, порой неоправданно

смешливое настроение. Это бросилось в глаза сотрудникам

Канцелярии и подчиненным. Секретарь робко заметил, что

про гулки по терренкурам вернули наместнику прекрасный

цвет лица, а финансовый советник стал напрашиваться на сов-

мес тный моцион в парке, но получил очень решительный и

практически нецензурный отказ.

Возвращаться после работы в Eisenwasserlich оказалось

приятно. Арек предвкушал длинный, спокойный вечер и рассчитывал, что программы новостей приобретут особый смысл, если смотреть в телевизор, умостив голову на животе любовника. И даже когда Хайнц вернулся из похода к дверям Сашиной

квартиры и сообщил: «Там никого нет, хаупт», грядущее счастье

не померкло – просто отодвинулось во времени.«Мало ли... задерживается... в магазин зашел за сигаретами...».

И только спустя пару минут наместник понял – старший

телохранитель что-то недоговорил и теперь сверлит взглядом

сидящего за рулем Рейна, тщетно пытаясь внушить ему какую-то мысль.

– Что там?

Командные нотки заставили Хайнца ответить правду:

– Кровь на коврике перед порожком. Не свежая. Вчера или позавчера натекла маленькая лужица, сегодня все запекшееся.

Вызвать экспертов?

– Подождем пока... Рейн, езжай восьмерками вокруг кубиков. Я хочу осмотреть район.

– Михаэль, щит! Хаупт, только не выходите из машины! Ни в коем случае! Если это чья-то провокация... он следил за домом, вы об этом помните?

– Умолкни, Хайнц, – посоветовал Арек, вглядываясь в суме речные проулки.

Редкие прохожие шарахались от медленно ползущей маши-

ны и старались скрыться в подворотнях близлежащих домов.

Никаких примет совершенного преступления на тротуарах

не наблюдалось – ни потеков крови, ни очерченного мелом

контура тела... Хотя как знать, будут ли вообще местные власти

расследовать покушение на бывшего военнопленного, если

таковое случится? После прочтения закона об ограничении прав

наместник в этом сомневался.

– Стой!

– Хаупт! Сидите, я сам!

Резко затормозивший джип и ненужный хлопок дверцы – Михаэль попробовал воспрепятствовать Ареку выйти наружу – спугнули возившихся в тени развалин туземцев, заставив их разбежаться в разные стороны. Разъяренный наместник сковал

телохранителя заклинанием, оттолкнул Хайнца, выставившего дополнительный щит и перекрывшего ему обзор, и запустил комок пут в спину улепетывающему мужичонке хлипкой комплекции.

«Двух амбалов, что в переулок сбежали, он сдаст... А вот

амбалы могут соплю и не знать. Если одноразово наняты».

Проснувшееся чутье на неприятности не подвело. Саша на-

шелся в закутке между двумя полуразрушенными стенами

дома. Без сознания, с залитым кровью лицом, скорчившийся и

обхвативший себя руками – видимо, в безнадежной попытке

закрыться от ударов.

– Твари! – выдохнул наместник и неловко опустился на колени, нащупывая пульс на шее – жив? Если нет...

– Хаупт, освободите Михаэля! – в голосе старшего телохранителя звучала настоящая паника. – Хаупт! Надо уезжать...

черт его знает, что тут... А ну как бомба где-нибудь заложена?

Хаупт, вашего... его в больницу отвезти надо, в конце концов!

– Да...

Александер был жив. Это спасло плюгавого от немедленно го удушения путами и заставило Арека снять с Михаэля заклинание – лось здоровый, раз ума нет, пусть грузчиком

поработает. Стонущего Сашу кое-как устроили на заднем

сиденье, связанную добычу кинули в багажник, и Рейн погнал

машину в сторону столичных Ворот.

Появление кеннорийцев с окровавленным телом на руках

вызвало в новом больничном комплексе легкую панику. Наместник, памятовавший о законе, запрещавшем оказывать меди цинскую помощь бывшим военнопленным, первым делом

положил на стойку регистратуры сотню кредитов. А вторым —

после того, как Александера уложили на каталку и увезли в приемное отделение, попросил Михаэля связаться с Люксой.

– Он уже поймал такси и едет сюда, хаупт.

– Он же... – Арек удивился – ему казалось, что переводчик не упустит возможности поломаться.

– Не в такой ситуации, хаупт, – спокойно ответил телохранитель. – Сейчас не до закидонов. Сначала выясним, что случилось. Пойдемте в машину, не надо в холле сидеть. От этого ничего не изменится. А вам в таком виде перед подданными...

Наместник посмотрел на свои руки, покрытые коркой из грязи и подсохшей крови, и потребовал отвести его к ближайшей раковине с водой. Умывание и выпитый в машине кофе из автомата помогли ему удержаться от срыва. Больничные запахи,

неизвестность и вынужденное бездействие пугали до дрожи – неужели судьба решила забрать плату за кусочек счастья? И сейчас прозвучат равнодушные слова «мы ничего не могли сделать», и Александер тоже спрячется от него под могильной плитой?

– Хаупт, с ним все в порядке... – доложил забравшийся на заднее сиденье Люкса. – В относительном порядке, конечно, но никаких тяжелых повреждений нет. Рассеченная бровь, две трещины в ребрах, ушибы. Даже без переломов обошлось.

Арек испытал неописуемое облегчение – слова переводчика

вернули миру часть потерянных красок. Страх отступил,

позволяя сосредоточиться на неотложных задачах.

– Узнай, сколько надо заплатить за отдельную палату...

– Не получится, хаупт. Я уже и так, и этак... Они не могут оставить его в больнице. Боятся проверки и санкций. Вас они тоже боятся, поэтому оказали ему помощь и не вышвыривают

на ступеньки. Надо его забирать. Мне показали, куда можно подогнать машину...

– Хорошо, – подавляя вспыхнувший гнев, проговорил наместник. – Тогда спроси у них, нужны ли какие-то лекарства.

– Я уже взял рецепты, – отозвался переводчик. – Заедем в аптеку, я все куплю.

– Рейн, вперед! Забираем Александера, потом в аптеку, от аптеки – в Eisenwasserlich. Люкса, я понимаю, что испортил тебе вечер и нарушил планы...

– О чем вы говорите, хаупт? – удивился тот. – Это же...

несчастье произошло, как я мог не приехать?

«Доброта наивной молодости, – подумал Арек, откидываясь на сиденье. – Именно потому, что произошло несчастье, я заплатил бы тебе вдвойне и втройне...».

Вслух он обронил короткое «спасибо» и уставился на закрытые створки служебных ворот больничного комплекса.

«Как только доберемся домой, сразу вызову коменданта.

Сдам ему содержимое багажника и устрою такое небо в

алмазах... он у меня сам улицы патрулировать начнет, чтобы в

городе порядок соблюдался, и шпана на улицы носа высунуть

не смела! А плюгавого... плюгавого пусть вешает на городской

площади. Никто не должен безнаказанно поднимать руку на...».

Перебрав несколько вариантов, он мысленно присвоил Саше

расплывчатый ярлык «моё». Пока этого достаточно.

сАша

Мчаться домой пришлось очень быстро: хочешь, не хочешь, надо переодеться в рабочую одежду, чтобы товарищи по бригаде не задавали идиотских вопросов

по поводу парадно-выходного вида. Сумки с вещами, о которых

напомнил Арек, Саша, поколебавшись, оставил в особняке – с грузом не побегаешь.

«Не стоило пить вторую чашку кофе... Это у наместников рабочий день с девяти начинается. А рабочему бригады по благоустройству города положено являться на сборный пункт к восьми утра!».

Задраенная на ржавую щеколду калитка украла еще три минуты утекающего сквозь пальцы времени.

– Ну... утро понедельника... – прошипел Александр, струдом отодвигая заедающий засов.

Калитку он не потрудился даже прикрыть – все равно через

пять минут придется бежать на улицу. Ступеньки лестницы

жалобно заскрипели, напоминая прыгающему по ним человеку:

«Дом стар, стар, осторожнее!».

– Твою налево!

Он остановился, как вкопанный, позабыв о штрафе за

опоздание на работу, судорожно втянул в себя воздух и

попытался удержать внутри подкатывающий к горлу завтрак.

На стареньком вытертом коврике, перед порогом его квартиры

лежал окровавленный трупик крысы. Вид вспоротого брюха

заставил Сашу перегнуться через перила и выложить на листья

кампсиса и кофе, и столь любимые Ареком булочки с кунжутом.

– Какая ж тварь сподобилась такой сюрприз оставить? —

пробормотал он, вытаскивая из кармана платок и утирая рот.

Еще раз ругнувшись, Александр отпер дверь. Вошел в

прихожую, отыскал половую тряпку, подавляя брезгливость,

поднял дохлятину и отнес сверток в развалины на соседнем

участке. Вернувшись к двери, он переступил через заляпанный

кровью коврик, тщательно вымыл руки и начал переодеваться,

лихорадочно раздумывая: кому, ну кому, скажите на милость,

понадобилось подбрасывать ему под дверь потрошеную крысу?