Текст книги "Второй наместник Тагана (СИ)"

Автор книги: Тенже

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 27 страниц)

шевелился, но искал оправдания своему поведению, пока Арек

не оборвал его прямым вопросом:

– Видео тебе понравилось?

– Это – да.

– Ты бы хотел попробовать так?

– Не знаю, – после раздумья ответил любовник. – Не знаю.

Наверное – нет. Нет. А ты хочешь?

Арек отрицательно покачал головой. Отношения еще не потеряли свежести, любовник полон загадок и сюрпризов... Что тут подстегивать? На десяток встреч страсти хватит с лихвой.

Неожиданно Александер сгреб его в объятья и зашептал, мешая родные, непонятные слова с кеннорийскими:

– И хорошо... Я умом понимаю, что молчать должен, но когда думаю о твоих массажистах... убил бы... убил бы, честное слово! А если увижу, что тебя кто-то другой нагибает...

– Не увидишь, – твердо пообещал наместник.

Он не собирался дразнить любовника, притаскивая в дом

«конкурентов» и сомневался, что ему в ближайшее время за-

хочется лечь под кого-то еще. Да и недовольство собой, заставившее в свое время сменить массажиста, советовало – никаких лишних подробностей жизни перед Александером афи шировать не стоит.

– Не увижу... соврать: «Не стану брать в постель массажистов» ты не счел нужным?

– Тебе хочется, чтобы я соврал? – раздражаясь, поинтересовался Арек. – Или чтоб я их не трахал? Ты же вроде взрослый мужик. Ты еще потребуй, чтобы я кушал только то,

что ты готовишь. А потом не знал, как унять волну слухов – то ли я рехнулся на почве того, что меня отравят, то ли у меня неизлечимая опухоль желудка... Так и с сексом. Мне не

надо, чтобы за моей спиной гадали – накрыла меня ранняя

импотенция, завел я себе любовника, не массажиста, с которым

отношения «вставил-вынул», а именно любовника, через кото-

рого на меня можно надавить, или я все-таки трахнул Илле.

– А Илле никогда не поднимал подобную тему?

– Я тебе уже говорил. Илле – умный мальчик. Некоторые

вещи он предпочитает не замечать, или обходить вниманием.

Это не значит, что он даст мне такую же свободу в браке. Вовсе

нет. Но сейчас он не затрагивает то, что не может изменить.

– Ну а я – дурак, – признал Александер. – Не думай,

больше я об этом заговаривать не стану. Ты прав. Мы взрослые

люди. У каждого – своя жизнь.

– Жизнь со своими правилами. Я и так многие нарушаю...

После разговора в спальне воцарилось молчание – немного

напряженное, скрашенное шелестом дождя за окном и отда-

ленными раскатами грома. Гроза бродила по округе, словно

прикидывая – стоит ли возвращаться и обрушивать на улицы

Eisenwasserlich очередной потоп? Осенняя погода навевала

осеннюю дрему, которую не смог развеять даже звонок Хайнца,

чуть нетрезво и настойчиво спросившего, все ли в порядке.

– Вы поужинали, хаупт?

– И даже съел десерт, – наслаждаясь двусмысленностью

ситуации, отрапортовал наместник. – Не волнуйся. Александер

следит, чтобы я не остался голодным. Может быть, мы еще раз

десерт повторим... если сил хватит.

– Не переусердствуйте со сладким, хаупт. Так легко и ал-

лергию заработать, – фыркнул телохранитель и отключился.

– Точно пьяный! – поставил диагноз Арек. – Наглая морда...

Злость была наигранной. Хайнц умел балансировать на грани

и никогда не доводил наместника до настоящего бешенства.

Подкусывал иногда – факт... Но скучная размеренная жизнь от

этого становилась приятнее и веселее. Хорошо иметь под рукой доверенного кеннорийца, с которым можно препираться. И знать, что собеседник сумеет вовремя прикусить язык.

– Прямо сейчас не повторим, – пробормотал с соседней подушки Александер.

– Я не настаиваю. Нет, не правильно. Я пока ничего не хочу.

Только спать.

– Спи. Кто первый проснется – будит второго. А тогда и решим, чем займемся...

Уже засыпая, на стыке сна и яви, Арек понял, что в комнате слишком душно. Но вместо того, чтобы встать и приоткрыть балконную дверь или форточку, провалился в какое-то мутное

сновидение – коридоры, коридоры без окон, освещенные тусклыми лампами, ниши с урнами пепла, динамики внутренней связи, хрипящие: «Готовность номер один», и внезапное осознание собственной беспомощности. Видение вернуло его в

лабораторный комплекс, позволило переплести пальцы с паль цами покойного мужа и заставило шагнуть в темный проем, зная, что за этим последует необратимая катастрофа.

Когда стены начали складываться, Арек закричал, пытаясь отогнать грядущую боль, и очнулся в собственной кровати, с благодарностью ощущая руки любовника на плечах – тот тряс его, повторяя:

– Проснись! Проснись!

Вытребовать глоток свежего воздуха оказалось просто – Александер распахнул балконную дверь после первой же просьбы и заметался, предлагая найти какие-нибудь лекарства или принести воды. Заверив его, что до лекарств от кошмаров кеннорийская медицина еще не додумалась, наместник согласился выпить чашку чая – он точно знал, что чай в такой си-

туации не повредит. И не поможет – так же, как и все остальное.

Полчаса спустя они все-таки задремали. Любовник прикрыл

дверь, оставив небольшую щель, навалил на кровать груду одеял

и осторожно обнял его со спины – словно боялся навязываться

или раздавить. Казалось, что минимальная программа ужасов

откатана и остаток ночи пройдет гладко, но не тут-то было.

Около пяти утра, после очередного удара молнии замкнуло

ограду, и лежащий на подоконнике пульт огласил спальню ду-

шераздирающим визгом, переходящим в заунывный вой. Пришлось снимать автоматические настройки и отлаживать систему вручную, чего Арек не делал ни разу в жизни, благополучно по забыв инструкции, которыми его пичкали в училище. Спра-

вился он методом тыка и облегченно принял предложение Александера:

– А не позавтракать ли нам по такому случаю?

Холодные отбивные и холодное овощное рагу пришлись весьма кстати. И даже телефонный звонок Хайнца – «мы приедем через двадцать минут, хаупт» – не испортил, а нао-борот, улучшил настроение. Наместник точно знал, что телохранители умеют программировать ограду, да и перспектива кофе в постель радовала душу неимоверно. Есть от Хайнца прок, что и говорить...

Он поделился благой вестью с любовником, и заработал ответную кривую ухмылку:

– Доедай быстрее. Не знаю, как твой бдительный страж отреагирует на то, что ты холодным мясом завтракаешь. Еще прибьет меня за невыполнение указаний...

– Он обо мне заботится, – сыто и довольно согласился Арек, пропуская мимо ушей «прибьет» – кем-кем, а потенциальным самоубийцей Хайнца не назовешь.

– Вот на ком тебе жениться было бы надо. Он и не про даст,

и не...

– Точно! – выдохнул ошеломленный простым выходом

из ситуации наместник. – Точно! Как же я сразу не подумал?

Ты гений! Так! Надо решить, что ему предложить, чтобы он согласился.

– Погоди... – нахмурился Александер. – Он же женат. Ты сам ему говорил – бери мужа...

– Они любовники. Это не помешает. Я ведь не в постель Хайнца тащу. Оформим брак, через год разведемся.

– Ты думаешь, он захочет участвовать в этой авантюре?

– Я куплю его участие, – объяснил Арек. – Просто надо сразу назвать правильную цену.

Хайнц – как можно было не заметить то, что под рукою? —

действительно идеально подходил на роль фиктивного мужа.

Его знали все – маячившая за спиной наместника физиономия

намозолила глаза всему таганскому гарнизону. Да что там

таганский гарнизон! Старшего телохранителя неоднократно

видел Илле и даже как-то отпустил язвительное замечание про няньку. А мама выделила его на фотографиях, когда Арек демонстрировал ей красоты Тагана, и отметила: «Симпатичный молодой человек».

«Вот я вам всем и признаюсь, что мы уже давно женаты, но я

стеснялся об этом заговорить вслух!» – с ликованием подумал

наместник и вернулся к обдумыванию вопроса о цене – бить

надо было наверняка. Так, чтобы обалдевший от щедрости

Хайнц не смог отказаться.

сАша

Прибывшую в дом молодежь Арек встретил приветливой улыбкой, взглядом выделяя встрепанного, распространяющего запах пива Хайнца. Это был взгляд опытного удава, выс матривавшего жертву в беззаботном крольчатнике, и Александру стало ясно: «Заставит. Купит. Уговорит».

Ничего не подозревавший старший телохранитель развил бурную деятельность – настроил пульт от ограды, проверил телефон, написал Илле сообщение: «Доброе утро», подал

наместнику кофе и насыпал в вазочку шоколадных конфет.

Остальные сразу разбрелись по спальням: Люкса зевал так, что едва не вывихнул челюсть, а Рейн – второй медведь – чуть не грохнулся с лестницы. Задремывал на ходу.

– Кофе горячий... – пожаловался Арек, прикоснувшись к чашке. – Александер, отнеси его в спальню, пожалуйста. А я попозже поднимусь.

Саша кивнул, понимая, что наместник решил огорошить

Хайнца предложением немедленно. Смысл имелся – старший

телохранитель еще пребывал в дымке алкогольного тумана, рас-

теряв большую часть цепкости и официальности, и был уязвим больше, чем обычно.

«Я ж считал, они со вторым медведем женаты... а оно вон как... – думал Александр, поднимаясь по лестнице на второй этаж. – Надеюсь, Арек не станет сообщать, чье именно замечание подтолкнуло его сделать предложение. А то не миновать мне казармы за сообразительность».

Его грызло ощущение промаха: ляпнул, лишь бы почесать

язык, и стронул камушек, влекущий за собой лавину. Если Хайнц

согласится на фиктивный брак, все переменится. И не факт, что

эти перемены окажутся выгодными для самого Саши.

«Тогда наша договоренность о десяти встречах теряет

силу. Теряет же? Ведь Арек не уезжает с Тагана... и «короткий

перетрах» с туземцем ему не нужен, а, скорее, даже и вреден —

наверняка счастливые молодожены привлекут к себе внимание

общественности и прессы, и придется держаться в рамках,

чтобы никто не заподозрил фальшивки».

Он вышел на балкон. Снизу, из распахнутого окна кухни,

доносились приглушенные голоса – слов не разобрать, а

жаль... Саша облокотился на перила и невидяще уставился на

вызолоченную садовую листву и силуэты гор. Прохладный

осенний ветерок просовывал под рубашку ледяные ладони, зас-

тавляя вздрагивать и ежиться. Но возвращаться в тепло спальни,

пропахшей сексом и виноградным табаком, не хотелось.

– Подумай. Я тебя пока не тороплю, – голос Арека

прозвучал достаточно громко, чтобы удалось понять фразу.

Ответ Хайнца Александр не расслышал – вроде бы и был

ответ, но невнятно, почти шепотом. И, свесившись через перила

и вытянув шею, вдруг понял: им движет не только любопытство.

Можно честно признаться хотя бы себе: «Да, в этот коктейль

добавили зависть».

Что Хайнц, что любой кеннорийский мусорщик или без-

работный алкоголик имели полное право повести наместника

к алтарю. А туземец, пусть тысячу раз умный-разумный, эру-

дированный, образованный, да еще и миллионер в придачу – не

о себе же речь – и думать о таком не моги. И поэтому в жела-

нии разобрать чужой разговор была зудящая составляющая:

«Неужели откажется? Откажется от того, что мне никогда и ни

при каких обстоятельствах не предложат?».

«Что-то я не то на себя примеряю... Надо гнать такие мысли.

Десять встреч – пока не изменились условия – десять встреч, и

из головы и из сердца вон».

Поднявшийся в спальню наместник результат переговоров

не сообщил, а Саша принципиально не стал задавать вопросов.

Они выпили кофе в молчании, приткнувшись по углам разво-

рошенной постели и глядя в беззвучно работающий телевизор —

словно опасались, что завязавшаяся беседа разрушит декорации

«семейного» утра. Слишком много было опасных или неприят-

ных тем, на которые легко сбиться.

Минут через двадцать, прочитав очередное сообщение в

звякнувшем телефоне, Арек поинтересовался:

– Когда тебе надо на работу?

– Не знаю. Как свет дадут. Центр обесточен...

– Хм... то я и думаю – почему генератор в подвале трещит?

– Потому... подстанцию ремонтируют. Обещали сегодня включить. В крайнем случае – завтра. Мне менеджер должен позвонить.

– Я могу сегодня не возвращаться в столицу, – сообщил Арек. – Обычно я возвращаюсь и вечером ужинаю в Офицерском собрании. Воскресная традиция. Все уже к этому при-

выкли, стоит не появиться, сразу кто-нибудь из соглядатаев Илле донесет... но он уезжает на Кеннор. Какой-то памятник будет открывать, он же искусствам покровительствует. Хвала

богам, мое присутствие возле памятника не требуется... и пара свободных дней теперь есть. Можно их использовать – с оглядкой, конечно. Иначе к Илле прилетит слишком много

доносов и он, возвратившись, заинтересуется, с какой стати я торчал в Eisenwasserlich. У него здешние терренкуры любви не вызывают... а еще я как-то тут со своим приятелем-храмовником в трехдневный запой ушел. Сели вспомнить боевую молодость

и сорвались в штопор. А Илле, дурачок, всерьез приревновал, решил – я ему про пьянку придумал, чтоб грешок прикрыть.

– Чем будем заниматься? – мысленно пожелав ревнивому дурачку Илле длительного пребывания на Кенноре, спросил Александр. А потом не удержался, подполз к любовнику и тронул багрово-фиолетовую отметину на шее. Перестарался, что и говорить...

– Думаю, прогулки в парке придется вычеркнуть, – откидывая голову и позволяя гладить уязвимую ямку под кадыком – ткни пальцем, и готово! – пробормотал Арек. – Хочешь,

в сауну сходим? А можно вообще никуда не ходить...

– А ты в силах... – ладонь с намеком соскользнула на задницу. – ...никуда не ходить?

Переусердствовал он ночью не только с засосами... Но что

поделать, если от вида переплетенных тел, от чужих стонов, от

накала двойной – не тройной, а именно двойной страсти —

сорвало крышу? Как себя утихомирить, когда ревность мешается

с безумной похотью? И становится непонятно: как он прожил

почти год, не касаясь Арека, почти не вспоминая о нем – почти...

И становится страшно – как же он будет жить дальше, когда

этот виток отношений закончится?

– Я не в силах, – картинно подкатывая глаза и вздыхая, ответил любовник. – Но за тобой должок. Десерт.

– Тоже вкусно... – согласился Саша.

– Только за клубникой сам пойдешь. Я сейчас Хайнца трогать не хочу.

– Что ты ему предложил? – вопрос вырвался, прежде чем он успел прикусить язык.

– Поместье. «Гранатовый рай», который мне отчим на тридцатилетие подарил. Здоровенный кусок земли и особняк на морском побережье Флоры. Это колония с ограниченным доступом. Но не как Таган – там... для богатых. «Рай» мож-но сдавать в аренду и никогда не работать. Это солидное возмещение грядущих неприятностей, поверь мне.

– Тебе не жалко? – заинтересовался Саша. – Поместье – телохранителю?

– Нет ничего дороже свободы! – с надрывом проговорил

Арек и усмехнулся. – Если честно... стоит оно пустое, я туда

раз в три месяца заглядываю... жить там одному неуютно, я пробовал. С кем-то – так не с кем мне. А пацанам пригодится.

Но поместье ему я как отступные после развода пообещал.

Пока – только выкуп контрактов. Ему и Рейну.

– Каких контрактов?

– А!.. Ты же не в курсе... Империя не дает нам браслеты

бесплатно. Может быть, это и правильно. То, что достается даром – не ценится. Обучение, часть затраченных на эликсиры и кормежку средств, стоимость браслетов, все это суммируется, и при выходе из училища ты получаешь долговой контракт,

который надо выплатить... вот не помню точно сроки – кажется, можно выбрать десять, пятнадцать и двадцать лет. Чем дольше платишь, тем больше процентов, разумеется. Если десять лет...

по-моему, где-то четверть зарплаты уходит. А по молодости,

кому интересно четверть в никуда отдавать, когда вокруг столько

соблазнов? Полгода платят, потом обычно просят пересчитать

на больший срок.

– Ты уже выплатил? – спросил Александр, одновременно пытаясь постичь изменившуюся картину мира – крепко же привязывает Империя своих вояк, чтоб никуда не делись с места

службы.

– А я не платил, – пожал плечами наместник. – Я же на

Кенноре учился вначале. А там – только за деньги. Мое обучение

и браслеты – все оплачивал Марк. Он и Грэга контракт выкупил

в качестве свадебного подарка. Хоть все и орали, что тот на мне

только для этого и женился, что мы через полгода разведемся,

что это блажь... А Марк сказал – семье Ауэрслебен даже полгода

позориться негоже. Понятно, что с выкупленным контрактом

жить проще. Дело не только в долге. Больше возможностей. Ты

свободен, ты можешь выбирать...

После этих слов Арек замолчал и задумался. Саша подтянул к

себе его руку и внимательно всмотрелся в браслет. Не испытывая

ни страха, ни трепета – бояться усилителей он перестал еще

в прошлом году, после сауны и, как ни странно, после ссадин

на плечах и спине, которые оставались после бурного секса.

Видимо, подсознание причислило браслеты к ювелирным

украшениям – бывшая супруга, бывало, до крови распахивала

ему спину любимым кольцом-бабочкой. И заставить ее снять

цацки, прежде чем лечь в постель, было весьма и весьма сложно.

– Потому, что оплачено, ты смог работать в Антитер-

рористическом Центре? – попытался разобраться он, погла-

живая греющийся металл. – Туда только свободных берут?

А с контрактами – только в армию? Нет, не сходится. Твои

телохранители... хоть и военные, но это не совсем армия.

– Я работал в АТЦ, потому что идиот, – фыркнул лю-

бовник. – С самого начала дорожка была выстелена в Разве-

дывательный Штаб. Бумажки перекладывать, кофе генералу

относить. Вот у меня и взыграло... неохота стало стелиться. Мы

с мужем сначала в спецназ влезли. Потом, когда выяснилось,

что умные кеннорийцы оттуда бегут... в общем, и мы побежали.

Добежали до АТЦ, да там и прижились. Но я не один такой, что

характерно. Многие, кто на Кенноре учились, потом стремились

доказать, что они круче контрактников. Нынешний наш глав-

нокомандующий тому пример... в общем, молодых дураков,

добровольно сующих шею в хомут, хватает.

Хотелось задать еще кучу вопросов – о Грэге, имевшем

кон тракт на момент заключения брака. Значит, неровня? О

нынешнем главнокомандующем – Арек упоминал его уже нес-

колько раз, излагая историю с Илле, и не мешало бы понять:

дружат они, что ли? О бывших однокашниках, с которыми

просто встречаешься на вечерах выпускников, так не говорят.

Получается, наместнику в императорскую семью ковровая

дорожка выстелена? И что же, другу в глаза врать будет про

фиктивный брак?

«Прикуси язык, – посоветовал себе Александр. – Не твоего

ума дело, с кем он дружит, кому врет. Мы тут не для задушевных

разговоров собрались».

Правда, желанием заниматься бурным сексом от наместни-

ка не веяло. Он сгонял Сашу за кофе, пока тот отсутствовал,

подтащил к себе ноутбук и залез в какую-то игру. Пришлось

пристраиваться у плеча и любоваться на виртуальное поселение,

напоминавшее об античном Риме – виллы, мраморные статуи

в нишах, мозаичные полы, фрески... Улицы неведомого городка

выстилала желтая и розовая брусчатка, а цветники, разбитые

посреди широкой аллеи, подозрительно напоминали...

– Это же проект благоустройства Курортного проспекта!

То есть, это почти Курортный проспект! То есть, Курортный

проспект уже почти...

– Я им снимки экрана отправлял, – кивнул Арек. —

Красиво? Сейчас я покажу тебе фонтан... сейчас... Вот! Смотри!

Надо будет тот, у галереи переделать. Этот лучше, правда?

– Ты переделываешь наш город в компьютерную игру?

– Зато чище стало! – наместник сразу занял оборони-

тельную позицию, и Саша понял, что этот вопрос, а может быть,

и упреки, произносятся не первый раз.

Он посмотрел на любовника, настороженно прижимающего

к себе ноутбук, и неожиданно ощутил странную, щемящую смесь

нежности с жалостью.

«Бестолочь великовозрастная. Вроде и делает, как лучше, но

что мотивы, что методы... Боже мой! Интересно, в Зеленстрое

знают, откуда растут корни нынешнего благоустройства?

Сомневаюсь...».

Не получив видимого осуждения, Арек приободрился,

выслушал замечание, что плитку лучше оставить нынешнюю,

серую – так цветники выгоднее выделяются – и сообщил:

348

– Я пока притормозил с переделками. Мне надо тут еще

двадцать тысяч населения набрать, я тогда на следующий уро-

вень выйду, а там и фонтаны, и цветники богаче. И цветочные

часы есть. Я у секретаря в приемной министра МЧС видел.

Можно будет в парке цветочные часы сделать.

– Тоже вариант, – согласился Александр. – Спешить неку-

да, подожди.

«У него целая планета в распоряжении. Хочешь – памятник

себе ставь, хочешь – виселицы возводи на главной площади

сто лицы. А он в приемной в чужие мониторы заглядывает и

ждет, пока уровень дорастет до цветочных часов... Боже мой...

А вообще – графика в игре хорошая. Надо бы мозаики поближе

рассмотреть».

Под следующий кофе он попытался разобраться в системе

прироста народонаселения. Наместник пересказал ему справ-

ку игры в доступных выражениях и продемонстрировал не-

которые из методов. Они выкатили жителям двадцать бочек

вина, устроили богатый фестиваль богу Консу, но виртуальные

поселенцы не желали переезжать в замечательный, украшенный

цветниками и фонтанами город, и драпали в поля по пыльной

дороге, волоча за собой мешки.

– Сволочи! – сказал Саша, когда они решили сделать

пере рыв на обед. – А ну, закати еще фестиваль, а я пока нам

еду поищу. Надо пожрать и разобраться. Где-то мы допускаем

ошибку.

Составляя плошки и тарелки на поднос – благо, готовая

еда в холодильнике имелась – он мысленно представлял себе

панель управления городом и вычислял смысл ускользавших

слов.

349

«Там, где куски мяса – это еда. Там, где бочки – бухло.

Золотишко... чаша фонтана – то ли медицина, то ли... а что те

бумажки обозначают?».

– М-м-м... – вошедший в кухню Люкса смерил его задум-

чивым взглядом. – Ответьте мне на один вопрос, пожалуйста.

– Если смогу, – явление Сашу порадовало. – А ты мне

взамен кое-какие надписи переведешь, ладно?

– Что за надписи?

– Игра. Мы там город строим...

– Хаупт нашел себе достойного товарища для песочницы, —

ухмыльнулся переводчик. – Никто из нас не соглашался с этой

хренью возиться. Нудно. А вам, вижу, по душе пришлось. Слава

богу!

– Надо разобраться, – уклончиво объяснил Александр. —

И еще охота на тамошние цветочные часы посмотреть. И

вообще... мы уже дядьки в возрасте. Круглосуточно трахаться

сил нет. Лежим, передыхаем...

– Я за вас рад, – фыркнул Люкса. – Вы мне скажите —

хаупт всерьез про женитьбу? Я сначала подумал – Рейн перебрал

так, что до сих пор дрожжи гуляют. Вломился к нам, давай

жаловаться, что хаупт Хайнцу предложение сделал...

– Вроде всерьез. Всерьез, но фиктивно. Чтоб на принце

своем не жениться.

– Ну, это-то мы поняли. Значит, не шутит... а с чего это его

вдруг осенило?

– Не знаю, – соврал Александр. – Утром завтракали, и

вдруг он решил жениться. Откуда я знаю, что его подтолкнуло?

350

– Вот как только вы рядом появляетесь, хаупт себя стран-

но вести и начинает, – поставил диагноз переводчик. – Тенден-

ция, однако...

– Так а что Хайнц? Он согласен?

– Отвечу своим «не знаю» на ваше. До таких подробностей

Рейн не добрался. Выпил стакан водки и лег спать. У нас в кресле.

– Я вам сочувствую... – пробормотал Саша и перешел к

делу. – На, вот, возьми контейнер с салатом. А то на поднос не

помещается. Пойдем наверх. Переведешь.

Люкса ему чертовски помог: бумажки, колонны, пирамидки,

и языки пламени обрели истинный смысл. Часам к семи вечера,

когда за окном стемнело, в город набежала почти тысяча

жителей – оказалось, что им надо было поднять среднюю

зарплату, потому что дураков работать за гроши в виртуальном

мире нет. Оторвавшись от дисплея, Александр запоздало

сообразил, что они впустую потратили «сексуальный день».

«Но ведь приятно потратили... Я отдохнул – как будто в

отпуск в другой мир вырвался. И он тоже вроде бы отдохнул. Все

это было... уютно. И у нас еще вся ночь впереди».

Их словно благословила сама судьба. Нежданная «осво бо-

дительная» смс-ка от Илле, отключение электроэнергии, мол-

чание его собственного телефона – Артем так и не позвонил —

прячущиеся по углам телохранители и Алексей... Хайнц вошел в

спальню только раз, около пяти, выслушал указание, что отъезд в

столицу состоится утром, и исчез, видимо, не желая нарываться

на вопрос о браке.

351

– О чем ты думаешь? – потирая затекшую шею, осведомился

Арек.

– Было хорошо. Мне с тобой сегодня было хорошо и без

секса... – старательно подбирая слова, ответил Саша. – А тебе?

– Тоже. Мне приятно просто лежать рядом.

На этом объяснения закончились. Наместник потащил его

в душ и вовлек в странные танцы на шероховатой плитке —

отфыркиваясь от воды, подбирался со спины, прижимался

нап ряженным членом к заднице, обнимал и начинал умело

огла живать его собственный стояк. Ладонь доставляла удо-

вольствие, но угроза за спиной портила все впечатление, и

Саша изворачивался, заставляя Арека переменить позицию.

Тот соглашался, позволял себя лапать, а потом – вот скользкий

тип! – снова оказывался за спиной, и...

Возвращение в кровать Александр поприветствовал —

ласки в позиции «шестьдесят девять» его не напрягали. Уроки

наместника он даже вспоминал в компании с собственной ру-

кой, чтобы достичь разрядки. В этот раз все было немножко

по-другому – Арек поначалу не желал заниматься его членом.

Языком-то он работал – вылизал яйца, мошонку, а потом

принялся осторожно массировать промежность, поднимаясь

все выше. Туда, куда его никто не звал. Пришлось рыкнуть и

призвать к настоящему делу – показывая личным примером, как

и что следует взять в рот. Ответные действия не разочаровали,

и вскоре Саша вытянулся на кровати, утомленно и облегченно

вздыхая.

«Никто, никто и никогда не отсасывал мне лучше, чем он. И

как-то сомнительно, что подвернется кто-то, отсасывающий еще

лучше...».

352

Это были не те слова, которые стоило произносить вслух —

при всей раскованности наместника, вряд ли бы подобное сошло

за комплимент. Поэтому Александр промолчал, утыкаясь носом

в теплую шею и подставляясь под пальцы, зарывшиеся в волосы.

В общем-то, он не особо любил, когда кто-то трогал его голову,

но после такого дня и такого минета... пусть уже побалуется.

За окном шелестел дождь – мелкий, осенний, сонный,

расслабляющий и умиротворяющий, как вовремя выпитая

стоп ка водки. Дремотные мысли работали в одном направ-

лении – сейчас передохнем, а потом... Ему хотелось трахнуть

Арека на боку, устроившись за спиной. Трахать долго, медленно,

запоминая каждое движение, сжимая напряженное плечо, при-

тягивая к себе – с силой, до синяков...

Обеспокоиться вопросом, не лелеет ли наместник точно

таких же планов – а то придется валить в мокрую ночь,

поспешно одевшись – он не успел. Зазвонил его телефон, и

Саша, злобно ворча, потянулся к трубке.

«Неужели свет дали? Блин... начало девятого... Артем навер-

няка потребует точку открыть!».

Увидев высветившееся имя, он нажал на кнопку и прогово-

рил:

– Да! Тетя, я слушаю. Нет, я не на смене. Тетя! Вы плачете?

Тетя, что случилось?

Выслушав пяток фраз, разбавляемых всхлипываниями, Але-

к сандр похолодел и малодушно подумал, что лучше бы ему

позвонил Артем. Потому что...

– Так вы на даче? Да, да, я понял, хотели переночевать,

забрать баллоны...

353

Он не знал, как поделикатнее выговорить мысль, а потом

плюнул и спросил прямо:

– Тетя, вы уверены, что Петрович умер? Может быть, ему

нехорошо? Может быть, вы ошиблись?

Рыдания усилились. Саша вспомнил, что тетка покойников

не боялась, иногда – по доброте душевной – помогала со-

седям или знакомым с обмыванием, и уж, наверное, точно

определила, скончался ее законный супруг, или нет. Значит

Петрович, вышедший запереть калитку дачной ограды, сейчас

действительно лежит на земле под моросящим дождем. А

перепуганная тетка рыдает в хлипком домике, пытаясь донести

эту истину до перетрахавшегося племянника.

Он еще раз взглянул на часы – двадцать минут девятого, до

комендантского часа еще два с половиной часа, можно многое

успеть... Конечно, у него есть разрешение – спасибо казино

и круглосуточным автоматам – но его нет ни у таксистов,

ни у... черт, у труповозов есть такие разрешения, или только у

«скорой»?

– Я сейчас приеду, – твердо сказал он, пытаясь ровным

тоном хоть как-то успокоить тетку. – Вы звонили в районную

«скорую»? Знаете их телефон? Надо бы вызвать, пусть факт

смерти зафиксируют. Позвоните вы, я сейчас такси поймаю,

пока доеду, они должны уже...

Выяснилось, что тетя успела обзвонить кучу инстанций.

В районной больнице ее послали, мотивируя это тем, что они

не выезжают в дачные поселки – «вы городская жительница,

городских врачей и вызывайте!». В городской «Скорой» ее

354

тоже послали – «мы не выезжаем в районы, звоните в местную

больницу».

– Я уже им и деньги обещала, – простонала тетка. – Но не

нужны мои деньги никому. Не хотят они сюда ехать. Может, ты

попробуешь с врачами договориться?

«Хрен они в ночь на дачу к трупу потащатся», – подумал

Саша, но вслух бодро сказал:

– Сейчас. Конечно. Я заскочу домой, возьму деньги...

Он повернулся к рассматривающему его Ареку, сжал его руку

чуть выше браслета, кивнул и как можно более убедительно

проговорил в трубку:

– Я сейчас приеду и все решу. Выпейте пока валерьянку... я

знаю, у вас там есть валерьянка. Выпейте, прилягте и ни о чем

плохом не думайте. Все будет хорошо.

Наместник, терпеливо дождавшийся окончания разговора,

вопросительно на него посмотрел. Саша швырнул телефон на

кровать, застонал и стиснул виски.

– Дядя умер, – путаясь в словах, доложил он. – У него

сердце больное. Было. Они уехали... загородный дом... деревня...

шестьдесят километров от города. Врач не поедет.

На этом кеннорийские слова закончились, и он, перейдя на

родной язык, выругался и вопросил стену с картиной:

– Блин, кому ж деньги совать? Тут пытаться «скорой»

заплатить, или сразу в район ехать? Таксист там ждать не будет.

Возьмет бабло и умотает, скажет – комендантский час на носу.

– Тебе надо ехать? За город? – спросил Арек.

– Конечно. Тетя там одна. И труп. Надо ехать. Извини. Я

пойду.

355

– Давай я прикажу Рейну, чтоб он тебя отвез... А! Он же

пьяный. Михаэль, по-моему, тоже пьяный. Хайнц... – наместник

поморщился и предложил. – Хочешь, я тебя сам отвезу? Только

выйдем тихо, чтоб никто не заметил.

Идея была хороша. Арека не связывал комендантский час,

и, в случае крайней необходимости, его можно было попросить

подождать минут пятнадцать у районной больницы. Но у такси

имелось преимущество – вдруг тетя согласится вернуться

домой и не путаться под ногами? А наместник же ее не повезет...

– Я не знаю. Кошмар... – выдохнул он, мысленно разрываясь

между такси, тетей и двумя больницами, в которых надо кого-то

уговорить выехать к трупу. – Что же делать-то?

– В чем основная сложность? – спокойно спросил любов-

ник и сунул ему в руки чашку с остывшим чаем. – Выпей.

Выкури сигарету и объясни мне суть дела.

Чай и сигарета помогли собраться с мыслями. Александр

относительно четко и внятно изложил ситуацию, и, надо сказать,

наместника нисколько не удивило то, что врачи перепихивают

друг на друга выезд к уже почившему Петровичу.