Текст книги "Второй наместник Тагана (СИ)"

Автор книги: Тенже

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 27 страниц)

Александр сосредоточился на дороге. Съехал с шоссе и повел автомобиль по раскисшей глинистой грунтовке. Тепло аукнулось громадными лужами, в которых машина норовила сесть и увязнуть, обеспечив хозяину недобранные физические нагрузки. Чтоб ломал лесины, да под колеса подкладывал.

Назойливый рев, сотрясавший окрестности, усилился. Флаер вынырнул из-за деревьев, и резко взмыл вверх, набирая высоту и ввинчиваясь в безоблачное таганское небо. Александр сплюнул, выругался, хотел было закурить, но не решился отвлекаться.

«Потом уже. Дома».

Он доехал до очередной развилки, и насторожился. Бывшее совхозное поле, на котором в былые годы сажали то клевер, то подсолнухи, выглядело странно. Посередине, среди проталин и мокрой земли, возник высушенный, припеченный, как во время лютой засухи круг. За размышлениями – заклинание эти придурки с флаера кинули, что ли? – Александр не сразу заметил, что на дороге, рядом с полем, кто-то стоит. Первую мысль – «этот как раз на наши дачи, надо подвезти» – выгнала вторая.

«Откуда среди полей, на грунтовке, по которой только рано утром ходит автобус, взялся мужик в военной форме с рюкзаком?».

Фигура показалась знакомой. Саша прищурился, пытаясь разглядеть загадочную личность, прибавил скорость, тут же дал по тормозам, выскочил из машины, не замечая, что по щи-

колотку провалился в жидкую грязь, и заорал:

– Ты?!

Бывший второй наместник Тагана, приговоренный к пожизненному заключению в далекой колонии, аккуратно поставил рюкзак на мокрую траву, выбросил окурок и подтвердил:

– Я. Как ты вовремя... я только что понял – навыки ориентирования в незнакомой местности утеряны напрочь.

Не мог даже сообразить, где юг, где север. Решил покурить... определиться.

– Как ты сюда попал? – Александр, наконец, преодолел лужу и смог коснуться любовника – нет, не призрак.

Живой, теплый, табаком пахнет. Улыбается. И знакомые браслеты на запястьях – матовое золото.

– Хельм доставил. Врал, что не знает южных районов, пытался уговорить меня на крышу борделя, и унялся только тогда,

когда я ему напомнил, что мне запретили проживание в столице и крупных городах. Тогда он высадил меня в чистом поле. И заявил, что других точек тут нет. Вот же мстительная скотина...

– Подожди, подожди... – голова пошла кругом. – Почему запретили в столице? Как тебя вообще сюда выпустили? В газете написано – приговорен к пожизненному заключению! Там, в машине, газета... на переднем сиденье лежит.

– Откуда я знаю, почему там так написано? Осторожно, ты мне ребра сломаешь!

Саша с сожалением разжал руки. И сообразил, что чувства

можно выразить по-другому. Наверное, если бы не проехавший

по основной дороге комбайн, они бы долго стояли в грязи и целовались. Жадно, страстно, так, как целуются те, кто уже не надеялся на встречу.

Грохочущая сельскохозяйственная машина немного охла дила их пыл. Александр почувствовал, что у него заледенели ноги, а взъерошенный Арек покосился на рюкзак и пожаловался:

– Я есть хочу. Меня таскали из тюрьмы в изолятор, потом два часа держали на крыше, возле посадочной площадки, хорошо, хоть присесть разрешали. Конвой нормальный попался.

А пожрать не дали! Я вчера на ужин плошку каши какой-то получил и всё.

– Это были тяготы тюремного заключения. Они закончились, – Саша подхватил тяжеленный рюкзак, охнул, и предложил. – Поехали? Я сегодня в магазине был, купил что-то...

колбаса точно есть. И батон. И чаю согреем.

– Мне вроде бы дали консервы...

– Кто? Нет! Рассказывай по порядку. С того момента, как

мы расстались. Всё в подробностях. Я хочу знать каждую мелочь.

– А любопытный какой...

Уже на даче, немного опомнившись от свалившегося на не го – в буквальном смысле с неба – счастья, и переварив основную информацию, Александр окончательно поверил,

что происходящее ему не снится. Убедил его в этом не рассказ о трибунале и почти нелегальной высылке, и не исправно стонавший под ним любовник, все-таки согласившийся оторваться от колбасы и консервов и завалиться в постель. А то, что натрахавшись, это самый любовник ухватился за ноутбук, открыл любимую игру и принялся озеленять тамошний город, исправляя недочеты.

Следующие пару дней они бездумно блаженствовали. Наслаждались весной, гуляли по лесу, к реке, пытались поймать

рыбу, строили город на следующем уровне и ели консервы. Арек

заявил, что Вильхельм покривил душой, сказав, что рюкзак «от

мужа»:

– Да Эрлих бы в жизни пайковую жратву не положил! Он уже и не помнит, как она выглядит. Чувствую руку запасливого Хельма. Двадцать банок птицы с овощами, хлебцы, кофе и чай в

пакетах, два блока сигарет и аптечка, в которой всё – от капель

от насморка до противозмеиной сыворотки. Эрлих, если бы он вообще подумал о том, что меня надо собрать в дорогу, подарил бы мне кусок сыра, презервативы и рыбок, чтоб в новом доме уютно было. А вот кредитная карта – от него. Я уверен. Надо

съездить в город, проверить, как у нас дела обстоят с деньгами.

– Есть еще деньги. Те, из конвертов.

– Александер... – любовник перестал улыбаться и посерьезнел. – Я не думаю, что они решат мои проблемы.

– Твои?

– Если ты согласишься разделить со мной кров, проблемы станут нашими.

– Мы вроде как уже делим? Или ты решил переиграть? —

Саша потерялся между недоумением и обидой.

– Я даю тебе шанс передумать. Потому что проблемы у нас будут. Мы же не сможем всегда жить в этом доме, правильно?

Хотя бы из-за отсутствия удобств. Я уже соскучился по душу. Да и в ванне не отказался бы полежать.

– Поддерживаю. Давай переедем ко мне? Там душ есть.

– Я бы не хотел жить у тебя. Это слишком явное заявление —

«я переехал к туземному любовнику». Твоя квартира – не особняк с силовой оградой, в который никто не сунет нос и не станет выяснять, сколько именно особей здесь проживает, и

ведут ли они совместное хозяйство. Нам надо подыскать другое жилье. Желательно дом, желательно, стоящий на отшибе,

из которого в любой момент можно смыться, добраться до запасного гаража, и уехать на второй машине... есть подозрение, что мне захотят отомстить. За клуб, за смерть Рихарда. Чтобы соблюсти формальности, скорее всего, вызовут на дуэль – так

потом никто не придерется. Но могут и порадовать ночным визитом. С этой точки зрения твою квартиру сразу можно вычеркнуть – я помню ту лестницу. Я не могу по ней ни

подняться, ни спуститься. А если ее заблокируют, мы лишимся единственного выхода.

– Ты прав, – признал Саша. – Я не подумал. Что будем делать?

– Выясним мою финансовую состоятельность. Найдем юрис та, проконсультируемся. Я не знаю, может ли ссыльный приобретать недвижимость. Это очень сложный вопрос. По

правилам, военнослужащие должны проживать в казармах и жилых комплексах, за силовой оградой. Купить, да даже и снять квартиру без разрешения непосредственного командира или начальника нельзя. По закону. Только нарушать, если приперло спрятаться от чужих глаз – как Михаэль с Люксой. Но мало кто рвется, знаешь ли... хоть легально, хоть нелегально. За оградой спокойнее. По идее, я должен получить какое-то казенное

жилье... мне выдали предписание. Я должен устроиться на работу

в месячный срок. Ума не приложу, кто согласится меня взять. Это раз. И если найдется такой дурак... даст ли он мне разрешение на проживание вне комплекса? Учитывая все обстоятельства? Это уже два. А даже если Пламя породит правильный Пепел, хватит

ли нам средств на покупку? Я не уверен, что после всего... гм...

случившегося... семья захочет помогать мне деньгами.Каждая фраза была честной. И рождала горечь, заставляла тускнеть солнечные лучи, приглушала птичий щебет... в общем,

напоминала – их весна может быть только краденой. Пара недель, выторгованных у судьбы, а потом – опять воз проблем.

Пока этот воз сдвинешь, надорвешься...

– Я не хотел об этом говорить сразу, – Арек заметил перемену его настроения. – Давай жить, не забегая вперед. Выясним все детали, а потом обсудим. А пока будет радоваться тому, что есть.

– Дельное предложение. Ты опять прав. Не надо забывать,

что еще две ночи назад я тебя едва не оплакивал. А теперь мы

вместе. И это уже потрясающий подарок судьбы.

– Не судьбы, – поправил его любовник. – Подарки Эрлиха и моего дяди и отчима. Вальтер ухитрился раскрутить, а, наверное, и частично сфабриковать дело против «серого» наместника. Это изменило ситуацию. Не я убил Рихарда за то, что он разослал ролик, а меня загнали в угол, провоцировали, позорили, и всячески подталкивали к убийству. Делал это Рихард по приказу начальства, и оно теперь за науськивание ответит.

Эрлиху же надо на ком-то оторваться. Он вынес мне хитроумный

приговор – вообще-то закон раскопали юристы Марка. И

при ду мали, как его применить. Они разработали пошаговый

план – меня должны были судить, как офицера. Дела рядовых

браслетчиков трибунал такого уровня не рассматривает. И

Эрлих пообещал разжаловать меня после вынесения приговора.

И сдержал свое слово. Это я из Вильхельма информацию выжал.

Он не особо-то распинался, но понять удалось.

– Ты не видел Вальтера?

– Нет. Потому я и думаю – мне больше не стоит ждать

поддержки от семьи. Сделали, что могли... а дальше уже сам.

Иначе бы Валь после трибунала пришел. А раз не появился...

– За то, что сделали – спасибо, – проглатывая застрявший

в горле комок, проговорил Александр. – И... все равно, ты не

сам. Нас двое. Вместе что-нибудь придумаем.

– Ага, – взгляд у любовника стал подозрительно шкодливым. – Хочешь, я тебя отвлеку от грустных мыслей и рассуждений о подарках судьбы и смысле жизни? За пять секунд?

Спорим?

Саша хотел спросить «на что?», но ладонь, по-хозяйски прогулявшаяся по его заднице, заставила запнуться. Арек тут же воспользовался его замешательством, просунул пальцы под резинку спортивных штанов, коснулся ложбинки между ягодицами и самодовольно отметил:

– Вижу, мысли о подарке судьбы уже вышибло. А теперь предлагаю вернуться к занимающему меня вопросу – смогу я сделать что-нибудь такое, чтобы ты через два часа сбежал от меня с криками ужаса? Или все-таки не смогу?

Арек

Ожидание высылки было тягостным. До объяснений —

когда и как его отправят на Таган – никто из тюремного

начальства не снизошел. Молчаливые конвоиры отвели

Арека в одну из камер, и оставили наедине с надеждами и

сомнениями. На вторые сутки горячая благодарность Эрлиху

сменилась легкой настороженностью. Истоптав «одиночку» от

окна до двери с зарешеченным окошком, заключенный без но-

мера усаживался на койку, массировал ногу и ложился на спину,

чтобы в сотый раз изучить серый потолок. Лежать днем ему не

запрещали. Это хоть немного, но радовало – Арек еще помнил

заключение по обвинению в покушении на Рудольфа, и знал, что

правила запрещают подобное времяпрепровождение. Сидеть —

пожалуйста. Лежать – нет. Других поблажек не было. Кормили,

как всех: жидкий, воняющий дешевыми консервантами суп,

чуть более густая каша с намеком на тушенку и травяной чай, к

которому давали четыре кусочка сахара. И раз в день клали на

поднос пачку недорогих сигарет.

а третье утро завтрак ему не принесли. На стук в окошко и вопрос, будут ли его кормить, Ареку ничего не ответили – мрачный детина смерил его недобрым взглядом и отвалил.

Молча. Без каких-либо объяснений.

Конвой явился, когда в пачке остались две сигареты. В этот раз руки ему сковали за спиной, и это поневоле навело на невеселые мысли: выведут в подвал, швырнут дротиком в

затылок – вот и вся ссылка. Но опасения не оправдались. Охран ники перевели его в другой корпус, с табличкой «ИВС» над входной дверью, сняли наручники и заперли в очередной камере.

Ареку повезло – из зарешеченного окна был виден тюремный

двор и он смог развлечься, разглядывая снующий туда-сюда

персонал и редких заключенных, переводимых из корпуса в

корпус.

Выкурив предпоследнюю сигарету, он улегся на койку и стал

разглядывать потолок, ничем не отличавшийся от потолка в его

прежней камере. От этого занятия его и оторвал новый конвой.

Когда они вышли на крышу, Арек посмотрел на светящиеся

оранжевые круги – площадки для флаеров – и задумался.

Если его отправляют в ссылку, то где бумаги об освобождении?

Справку-то должны выдать.

«Неужели в другую тюрьму?».

Задавать вопросы охранникам было бесполезно, и Арек пос-

тарался очистить мысли, возвращая себе равнодушие.

«Куда повезут, туда и повезут. С крыши бросаться еще рано».

Они три раза возвращались на чердачный этаж – на пло-

щадки садились флаеры, но выходившие из них кеннорийцы в

форме спешили к другим дверям, не оглядываясь на конвой и

одного из зеков. Из четвертого флаера никто не вышел, но зато

из другого чердачного выхода появились тюремщики в чинах.

И, как позже выяснилось, кинулись приветствовать барона Кёл-

лена, прибывшего в «Schuur», чтобы увезти на Таган бывшего

наместника, а ныне ссыльного рядового Майера.

Недовольства Вильхельма хватило на всех. Он даже бумаги

подписал, не выходя из кабины. И два раза ронял ручку. В общем-

то, Ареку было приятно посмотреть, как элитный персонал

тюрьмы лазает на четвереньках под флаером, бормоча: «Сейчас,

ваше высочество, сейчас!».

Как ни странно, на нем самом Вильхельм чрезмерно отыг-

рываться не стал. Даже взлетел без перегрузок. А уже в небе

пробурчал:

– Твои браслеты на заднем сиденье. Давай, надевай. Без них на дикую планету не повезу.

Разговорить Хельма не получилось. Арек выжал из него кое-какие обрывки информации, и пришел к выводу, что на Тагане он будет выплывать, как хочет. Эрлих передал ему нем-

ного наличных и кредитку, документы начальство «Schuur» оформило...

«Что ж... это не тупик. Райской жизни, конечно, не предвидится. Но меня выпустили из камеры. А могли продержать там до самой смерти».

Проводив улетающий флаер взглядом, Арек вдохнул воздух

свободы и решил выкурить последнюю тюремную сигарету. Он так и не успел понять, по какой из дорог – Вильхельм высадил его на пахотном поле возле перекрестка – ходит больше машин.

Судьба смилостивилась и одарила его настоящим подарком.

На дороге показался автомобиль, который остановился, не дожидаясь взмаха руки. Потому что за рулем сидел Александер.

С этого момента настоящую весну на Тагане можно было

считать открытой. Дня три Арек вел бездумное, почти животное

существование – ел, спал, трахался, строил компьютерный

го род. В общем, старательно вытравлял воспоминания о тю-

ремном режиме. Но потом пришлось заговорить о реальном

положении дел. Они с Сашей начали планировать совместную

жизнь – осторожно, стараясь не разрушить хрупкое доверие.

Рассматривали потертую карту края, найденную на этажерке,

прикидывали, стоит ли переезжать за город, обсуждали необ-

ходимость покупки второй машины.

Арек убедился, что Александер прекрасно понимает, как сильно – и далеко не в лучшую сторону – изменился его общественный статус. Осознает все минусы, все прилагающиеся к

перемене неприятности, но не отказывается делить с ним хлеб, постель и кров.

«Это верность. Верность, которую я потерял вместе с Грэгом.

Тот мне в одну тюрьму передачи носил, этот из другой встретил и готов укрывать от житейских невзгод».

Сравнение покойного мужа и нынешнего партнера больше не горчило привкусом постыдности. И Арек чувствовал – Грэг ушел, ушел окончательно. Но не в тот роковой день, когда его тело искорежили бетонные плиты. Он исчез после слов: «Ты выбрал», прозвучавших в зимнем сне-видении в реанимационной палате. И теперь, глядя на Сашу, Арек искренне радовался тому, что выбрал жизнь и перестал травить себя воспоминаниями о прошлом.

Имя Грэга в их разговорах прозвучало только раз. Александер дотошно выспросил о всех наложенных ограничениях, и расстроился, узнав о перекрытом въезде в другие колонии и на Кеннор:

– То есть, тебя лишили возможности встречаться с семьей?

– Да. Но зато не отрезали доступ на военное кладбище. Я могу к Грэгу на могилу ездить по-прежнему.

– Но как же родители?..

Признаваться в черствости и нечуткости Арек не захотел – промычал что-то неопределенное. На самом деле он был рад, что ему не придется объясняться с матерью. Вальтер есть, Вальтер пусть и отдувается.

«Брат он ей, или кто? Пусть сестру утешит!».

Через неделю почти райского существования – минус крылся в отсутствии удобств – у них закончились продукты.

Одеваться и ехать в город не хотелось. Они признались друг другу в нехорошем предчувствии: сдвинешься с места, и всё выстроенное рухнет.

– Можно не ужинать, – без особого энтузиазма предложил

Арек. – Тогда завтра на завтрак будет банка консервов и печенье.

– Давай опять попробуем рыбу поймать?

– Да ну ее... ты в прошлый раз полбанки овощей в реку накидал, и хоть бы одна рыба появилась. Я лучше сам эту прикормку съем.

– А если червей накопать?

– На ужин?

– Да ну тебя!

Арек припомнил инструкции по выживанию в лесистой местности и спросил:

– Тут никаких съедобных растений нет? Вроде луковиц?

Луковицы бывают съедобные. Их надо выкопать и запечь.

– Луковицы? Не знаю... грибы тут растут! Тетя грибы в лесополосе собирает и закатывает. Но еще холодно... хочешь, пройдемся, посмотрим?

– Хочу, – согласился Арек.

Встречных предложений у него не было, а какая разница, где ждать, пока рабы в мраморной шахте накопают две сотни плит?

С каждым следующим уровнем запросы от игрового императора

увеличивались, иной раз приходилось и по полдня материалы

копить. Так отчего бы и не прогуляться?

Гриб они нашли практически сразу. Блеклый, тощий и, по

словам Александера, очень ядовитый. Но сам факт находки

их приободрил и побудил рыскать, вороша прелую листву и

переворачивая коряги. Две машины остановились у дамбы как

раз, когда Саша отыскал второй гриб. Арек зажал любовнику

рот, чтобы приглушить вопль ликования и прошептал:

– Тихо! Там, на дороге... слышишь?

– Да, – прошелестел ответ. – Эх... хотел же купить гранат, поставить пару растяжек...

– Справлюсь.

Арек подумал, что трупы можно будет бросить в реку и тем

самым решить вопрос с прикормкой для рыбы на ближайшие

несколько дней. Он прислушался, пытаясь определить коли-

чество противников и понял, что по крайней мере два голоса

ему хорошо знакомы. Нет, три. Или четыре?

– Куда ты прешь не глядя, идиот? – взревел Вальтер. – Под ноги смотри! Тут растяжки могут быть натыканы! Второй такой же мерзавец, нашли друг друга два голубя... Слева там глянь, в кустах у забора блестит что-то.

– Это целлофановая ленточка от пачки сигарет, хаупт! – доложил Хайнц.

– Иди дальше осторожно.

– Можно я вперед пойду?

– Мне все равно.

– Рейн? – уточнил сдвинувший брови Саша.

– Рейн, – подтвердил Арек. – Беспокоится. Вперед просится. Вот как надо выражать чувства!

– Не верю, что они наших воплей не слышат, – усомнился

Вальтер. – А ну... пусть переводчик что-нибудь крикнет.

– А что мне крикнуть?

– Да хоть выругайся. Главное, по-вашему, чтоб этот Шелехов понял.

Люкса проорал какую-то короткую фразу.

– Что он говорит?

– Спрашивает, дома ли я, – перевел Александер. – Я вот думаю... я же не дома?

– Нет, конечно! Мы в лесу гуляем. У тебя сигареты есть?

Пусть еще растяжки поищут.

Вальтер вычислил их по дыму. Как раз, когда Хайнц с Рейном

закончили обыскивать огород на предмет взрывных устройств.

Михаэль участия в поисках не принимал – они с Люксой стояли,

привалившись к забору, и о чем-то шептались.

– За туфли будешь мне должен, – вместо приветствия зая вил дядя и продемонстрировал Ареку заляпанные глиной замшевые полуботинки.

Возразить не удалось. Вся поисковая группа неожиданно

обрадовалась, и загалдела в четыре глотки:

– Ой, хаупт, вы живой! Как вы тут? А почему вы на бревне сидите? Тут вода есть? Где-нибудь руки помыть можно?

Это вызвало удивление – Арек предполагал, что Вальтер

может заявиться на Таган. Но никак не думал, что молодняк

будет активно помогать ему в поисках, да еще и начнет ликовать,

выяснив, что ссыльный Майер жив, здоров и мирно курит на бревне в таганском лесу.

Он обнял метнувшегося к нему Хайнца, неловко погладил по затылку и спросил:

– Ты похудел, что ли? Совсем тощий какой-то...

– Вас пока найдешь – похудеешь, – пробурчал бывший муж и телохранитель и потерся носом о его щеку, вызвав одновременное недовольство у Рейна и у Саши.

Пришлось разомкнуть объятья и пригласить гостей в дом.

Чая и кофе тоже осталось немного, но ради таких посетителей

можно растратить последние запасы.

И в комнате и кухне сразу стало тесно. Вальтер оккупировал

кровать, сунул себе под бок подушку и стал наблюдать за

Александером и Рейном одновременно – разгорится какая-то свара, или нет? Арек тоже присмотрелся к Рейну – ждать дуэли, не ждать? Теперь-то никаких проблем: положение практически равное, ссыльный даже ниже по статусу. А обид у детины накопилось достаточно...

«Главное – не убить его случайно, и не покалечить. Потому что Хайнц очень расстроится».

И тут Арек заметил интересную деталь. На безымянном пальце Рейна блестело новенькое, явно недавно покинувшее бар хатную коробочку обручальное кольцо. Такое же украшение

обнаружилось и у Хайнца.

«Можно, конечно, предположить, что они в очередной раз полаялись, подрались и со зла женились на первых встречных.

Но более вероятной будет догадка...».

– Вас можно поздравить? – Арек ухватил ладонь Хайнца и прикоснулся к кольцу. – Давно?..

– Вчера утром, – бывший супруг и телохранитель расплылся в дурацкой улыбке. – Поспешно и без гулянки в ресторане. Меня приняли на работу в корпорацию вашего отчима.

А там на руководящие должности холостых не берут.

– А?..

– Я сразу тебе говорил, – вмешался Вальтер. – Держись за Хайнца. Надежный, воспитанный, скромный. Чудо, а не супруг.

Теперь вот карьеру делает. А ты? Куда ты на работу собираешься

устраиваться, хотел бы я знать?

– Как там мама? – нанес ответный удар Арек. – Она не сильно на тебя кричала?

– Почему она должна кричать? – фальшиво удивился дядя. – Тебя же не повесили. Что ей передать, кстати? Где ты собираешься жить? Где работать? Решил копать грядки вдали

от населенных центров? Жить на вырученные от продажи ово-

щей деньги? В принципе, труд на свежем воздухе полезен для здоровья...

Теперь Рейн и Александер злились по разным причинам: первого больше задело упоминание расторгнутого брака и карьеры, второго – обрисованные Вальтером жизненные

перспективы.

– Мы обдумываем, стоит ли покупать дом за городом.

Арек ограничился уклончивым ответом. Щедро рассыпанные намеки – Хайнц, получивший руководящую должность в корпорации и два вопроса об устройстве на работу – сви де-тельствовали о том, что у Вальтера есть какое-то решение проблемы. Но благодетельствовать просто так дядя не хотел. Ждал, чтобы его попросили.

«Это хорошо. Если у меня будет какая-то работа, пусть даже фиктивная, нам останется только подыскать относительно безопасное жилье. Плохо другое. Саша намеков Вальтера не понимает, а отвести его в сторону и объяснить сейчас не полу-чится. Не тот момент, чтобы шептаться».

– А вы как? – спросил он у Михаэля. – В МЧС? А ты,

Люкса?

– Михаэль будет там работать, – переводчик ответил за двоих. – Я сдал экзамены и выдержал испытательный срок, но увольняюсь.

– Я же тебе говорил – ты там не сможешь, – вспомнилось, как Люкса позеленел, увидев загнувшегося от сердечного приступа туземца. – Там трупы часто попадаются.

– Я уже понял, хаупт. Они говорят, чтоб я оставался.

Привыкну, мол.

– Увольняйся, – покачал головой Арек. – Может, и привыкнешь. Только подсядешь на успокоительные, и все равно станешь дерганым. Оно того не стоит. Тебе-то другую работу найти нет проблем.

– Хайнц уже предложил...

Переглядывания – Вальтер наблюдал за всеми сразу,

Хайнц посматривал то на него, то на Люксу, Рейн только на

Хайнца – стали утомительными. Александер почти злился, и

Арек, забирая у него кружку с чаем, осторожно пожал запястье,

намекая: «Сейчас всё выяснится. Они сами долго не выдержат».

– Заинтриговали. И где же вы все собираетесь работать и руководить?

Подлый Хайнц, ухитрявшийся подмахивать всем однов ре-

менно, сначала испросил взглядом разрешение у Вальтера, а уже

потом радостно сообщил:

– Тут, в Eisenwasserlich. В санатории. Я теперь глава Службы Безопасности, хаупт!

– Марк санаторий купил, что ли?!

– Купить нельзя, – ухмыльнулся Вальтер. – Но взять в аренду можно. Особенно, если пообещаешь держать благо т ворительные реабилитационные корпуса.

– Хаупт, я вам предлагаю должность своего заместителя! —

расплылся в улыбке Хайнц. – Только вы правда будете работать,

потому что я в этом ничего не понимаю. Там надо срочно видеокамеры устанавливать, а я даже не представляю...

– Первым делом – в туалеты. Там самое интересное происходит. Вот Вальтер тебе подтвердит. А ты что скажешь? Соглашаться? – Саша поддался на провокацию – придвинулся, когда Арек потянул его за локоть, и сел к нему на колени, повинуясь руке, обнявшей поясницу. – Или подождать – вдруг Марк тут еще какой-нибудь заводик прикупить захочет?

– Знаешь... – любовник чуть оттаял и слабо улыбнулся, при соединяясь к затапливающей комнату волне хорошего настроения. – Лучше соглашайся. Тут заводиков раз-два и обчелся, все-таки курортная зона.

– А еще мы вам выделим служебное жилье, хаупт.

– Только не говори мне, что Марк жилой комплекс в аренду взял для благотворительных целей!

– Нет, – Хайнц был готов расхохотаться. – Но третьему наместнику Тагана загородный особняк в горах оказался не нужен. Он море любит. Уже отдал приказ строить прямые Врата

из столицы на одно из южных побережий.

– А вы тоже будете в особняке жить? – мечта об утреннем омлете с грибами становилась все более осязаемой.

– Нет, – не глядя на мрачнеющего Рейна, ответил Хайнц. —

У меня свободный пропуск, можно каждый день через Врата мотаться. Я должен возвращаться в «Гранатовый рай», его пытаются отобрать, как ваше имущество – мы же развелись всего за месяц до трибунала... но юристы говорят – отобьемся. Вот

Люкса время от времени будет ночевать, чтоб в столицу не возвращаться. Но это если он в санаторий на работу пойдет.

– Соглашаться? – повторил Арек.

И Александер кивнул.

Этого, второго кивка не заметил никто, кроме Вальтера —

молодежь, убедившаяся в том, что хаупт теперь никуда не по-

теряется, и выйдет на работу, не позволяя Хайнцу развалить

Службу Безопасности санатория, загалдела, переключаясь на

собственные проблемы. Михаэль с Люксой желали сравнить

про пуска через Врата – свои и Рейна, Рейн желал, чтоб Хайнц

раз говаривал только с ним и приставал с какими-то дурацкими

вопросами. А Вальтер наслаждался.

Он, как и Арек, прекрасно понимал – мотаться через трое Врат в «Гранатовый рай» молодоженам быстро надоест. Это значило, что в скором времени кому-то обломится грибной омлет, а у кого-то усилятся ревность и душевные страдания. Судя по всему, дядя пытался определить, к какой группе примкнет Александер.

«Надо будет Вальтера поблагодарить. И написать письма матери и Марку. Спросить, стоит писать Эрлиху, или лучше не высовываться...».

– Хаупт! Забыл сказать! Я же сразу после того, как вас в розыск объявили, поехал в столичный особняк, прорвался через охрану, и забрал всё, что плохо лежало – два ноутбука, флэшки, три сумки ваших личных вещей... увез все это в поместье, а вчера

закинул в здешний дом. Остальные вещи тоже можно будет забрать, надо только заказать перевозку из столицы.

– Красную флэшку взял?

Хайнц нахмурился, а потом твердо сказал:

– Да. Она сейчас в вашей спальне на тумбочке лежит.

– Когда я смогу в эту спальню попасть? – заинтересовался Арек.

– Хоть сейчас. Я вообще не понимаю, почему мы тут сидим.

– Поехали!

Саша, получивший толчок коленом под зад, поднялся на ноги. Арек ухватился за его ладонь и поднялся со стула. На красной флэшке хранилась полная версия видеозаписи из сауны.

Вечер обещал быть жарким.

эпилог

Постулат: «Жизнь бывает только похожих форм» Марк заучил еще в школе. И подтверждения теории ксенобиолога Людвига Дарвина видел едва ли не

ежед невно – в сюжетах колониальных новостей показывали

вперемешку и туземцев, и кеннорийцев, и иной раз бывало и не отличишь, кто есть кто.

Но одно дело – знать и видеть в телевизоре, другое – оказаться в центре скандала, разгоревшегося из-за того, что твой пасынок спит с туземцем. С туземцем, как две капли воды похожим на покойного супруга. Такое доказательство Марку пришлось не по душе.

Вальтер – никому, кроме брата жены в такой ситуации доверять было нельзя – говорил, что в деле слишком много темных пятен. Успокаивал и самого Марка, и его супругу, обещал

разобраться, выяснить, не стал ли Арек жертвой оговора, и покарать виновных, если таковые найдутся.

Разумеется, Вальтер получил все, что требовалось для успешной работы – штат юристов, деньги, и право тратить эти деньги по собственному усмотрению. Некоторых подробностей

законопослушному гражданину лучше было не знать, поэтому Марк не желал получать даже устных финансовых отчетов.

Он стоически пережил волну сплетен и косых взглядов – пяток его деловых партнеров получили письма с вложенным порнороликом, разъяснениями о системе клеймения военно-

пленных Тагана и цитатами из устава и храмового писания – порадовался, когда пасынка удалось вытащить из тюрьмы, и даже озаботился арендой санатория, чтобы устроить его

на работу. По предварительным оценкам экспертов воду из тамош них источников можно было импортировать на Альфу.

Межколониальные поставки облагались умеренным налогом, и это значило, что дело будет приносить хоть какую-никакую, да прибыль. Да и благотворительные корпуса для военных имиджу корпорации не помешают.

Но прибыль в данном случае была вопросом десятым. Марку

хотелось побеседовать с Вальтером и узнать хоть какие-нибудь

подробности. Два последних отчета: «Не смог пройти в «Schuur»

на свидание» и «Нашел мерзавца, жильем-работой обеспечил»,

позволяли воссоздать слишком скупую картину случившегося.

Как говорится, не за такие деньги...

Повод для вызова главы Службы Безопасности корпорации на Кеннор нашелся достойный. Поредевшее семейство Ауэрлебен пригласили на прием по случаю помолвки принца Илле.

И Марк полностью разделял мнение супруги: «Мы пойдем туда втроем. И с высоко поднятыми головами».

– Позволишь войти? – вопрос прозвучал риторически —

Вальтер уже усаживался в кресло для посетителей. Усмехнулся в

ответ на нетерпеливое: «Ну что?», за которое Марк себя тут же

мысленно выругал, и приступил к рассказу:

– Как я и предполагал с самого начала, запись фальшивая. Стоило экспертам хорошенько с ней поработать, как выяснилось – нет там никакого туземца. Клеймо – компью тер-

ная графика... лицо знаешь, почему затуманено было? Потому

что это Грэг и есть. Все чин-чином. Татуировки на месте и родимое пятно под ключицей. Любили эти два дурака свои потрахушки на камеру записывать. Вот нашлись кеннорийцы,